Велиар — Бог пидарасов

Четырнадцать пятьдесят один. Уроки кончились. Сразу после окончания последнего урока, гомик пулей собрал все свои школьные прибамбасы и с довольным выражением лица вылетел из класса, в то время как мы с Тёмой лениво собирали свои тетрадки и письменные принадлежности. Опизденительная довольность этого голубого чуда настораживает, особенно после Тёминого рассказа о Маринке. Надеюсь, они не выкинут что-то настолько же бешеное… Мне совсем не хочется лицезреть то, что они мне приготовили… — Может, пойдем через черный ход? — спрашиваю друга и одновременно с ним протягиваю свой номерок бойкой старушке-гардеробщице. — Черный ход? Ты чего? Он же только для персонала, и он всегда заперт, — поясняет парень. — А вход, который в спортзале? — не отступаюсь я. — Он тоже заперт, — забирая протянутую старушкой куртку, отвечает Тёма. — Точно… — обреченно вздыхаю, забирая свою куртку. — А через окно? — На первых этажах решетки, а со второго себе ноги переломаем, — Тёма в конец уничтожает мои надежды на спасение. — Блять. Не школа, а тюрьма, — недовольно бурчу, одеваясь. — Да ладно тебе, я же сказал, что, если что, я с тобой. Повоюем немного. Делов-то, — пожав плечами, успокаивает меня парень и потихоньку начинает идти к выходу из гардероба. — Да и весело будет. По-любому. — Что-то мне подсказывает, что он знает больше, чем говорит. Хм… подозрительно. Щурю глаза и топаю вслед за другом. Может, я параноик, но мне начинает казаться, что весь мир в заговоре против меня. Хотя это довольно-таки самонадеянно, ибо нахрена миру сдался какой-то один маленький человечек, именуемый Пашей? Хотя гомик, вроде как, как-то упоминал о высших силах, отвешивая мне при этом щелбан. Может, он, это… контактирует с ними? Ну, ведьмак, посланник Бога (хотя тут уж скорее Дьявола) или тип того… Да ну, о чем я думаю вообще? Я же не верю во всю эту чушь. Бред, аж смешно. — Снова лыбу давишь? — Да, забавная мысль в голову врезалась. — Поделишься? — любопытствует Тёма. — Не-а, — загадочно улыбаюсь и уворачиваюсь от мчащегося вниз по лестнице панка с параллели. Ух, чуть не врезался в меня. Столько татуировок… И пирсинг… на лице штуки четыре точно есть. И где только бабло на все это надыбал? Интересно, что на это родители говорят? Но татухи супер. — У тебя в последнее время слишком много секретов, — проводя рукой по подбородку, обиженно бурчит друг. — Как думаешь, мне пойдет борода? Или легкая щетина? Не как раньше, а как у Железного человека или Джонни Деппа… Как-то так, в общем, — парень проводит по нижней челюсти, вырисовывая желаемую форму растительности на лице. Ну что ж… Это неожиданный вопрос… — Ну не знаю, отрасти и посмотри… — неуверенно отвечаю я. — Ладно, понял, от тебя никакой пользы, — разочарованно вздыхает. — Надо будет как-нибудь с твоей мамой переговорить — она в этом знает толк, может, она мне еще на халяву все подстрижет, как надо, когда достаточно волос отрастет? — парень тыкает меня локтем в бок. — Да, наверное, я спрошу. — Блин, а парикмахеры бороды вообще стригут? Хотя не важно, мама умеет, наверное. Толкаю отделяющую нас с Тёмой от свободы дверь и чувствую холодный зимний воздух. Чудно. Сейчас главное — побыстрее съебаться из зоны поражения, пока нас не спалили. Включаю полную боевую готовность и опасливо оглядываюсь по сторонам. Вроде, все тихо, если не считать тех орущих мелких пиздюков. Наверное, с продленки соскочили. Подумать только, и куда смотрят преподаватели первых и вторых классов? А нет… там бабулька какая-то ребенка ругает, наверное, она и есть учитель. Выгуливает своих дебоширов… Ну что ж, ни Маринки, ни гомика на горизонте не видно, может, забили и свалили? Похоже, наша блондиночка не такая уж и злопамятная, как считает Тёма? Облегченно вздыхаю, в то время как друг все еще напряжен и настороженно оглядывается по сторонам. С минуту постояв так, он, наконец, тоже успокаивается: — Ну, похоже, сегодня бояться нечего. — А завтра? — приподняв бровь, интересуюсь, начиная медленно спускаться по крылечной лестнице. Тёма задумался и пожал плечами: — Не знаю… — Как это не знаешь?! Она же твоя девушка! — негодую я, резко оборачиваясь на друга. — Ну, во-первых, пока не моя. А во-вторых, не знаю, — так же страстно и с негодованием отвечает мне парень, после чего, понизив громкость своего голоса, продолжает: — Влетит-то нам влетит, а когда — хер знает… В этом-то и вся соль. Оба печально вздыхаем и медленно продолжаем топать мимо школьной детской площадки, которую, на родительские деньги, построили в прошлом году, чтобы детям было чем заняться, ожидая, когда их заберут домой с продленки. Не, ну, а чё? Наша школа находится во дворе жилых домов. Машин тут нет — они подъезжают с другой стороны здания. Тут сплошные горки снега, деревья, скамейки, стадион и тропинки. Даже чем-то на парк похоже. Так что, почему бы и нет? На самом деле, это правда странно. По логике, главный вход должны были сделать с другой стороны. Так было бы удобнее и правильнее… Вообще, это задание странное. Просто странное. Боже. Почему я вообще думаю об этом? — В ата-а-аку! — Со стороны детской площадки слышу писклявый голос и заинтересованно поворачиваю голову. Блять. Прямо в нас летят три снежка. Тёма реагирует быстро и просто отходит на шаг назад. А я легких путей не ищу, блять, я, слегка пригнувшись, успешно уворачиваюсь от одного, потом вытягиваюсь и, боком встав на цыпочки, выгибаюсь в спине. От второго тоже удалось отвертеться, только вот выгнуться пришлось весьма сильно, и я, потеряв равновесие, падаю в снег, попутно подставляя бедро третьему снаряду. Попал, блять… — Малин, один сопелник повелзен! — воодушевленно размахавшись руками, кричит маленький белобрысый парнишка лет шести, разогревая остальных детишек, которые тоже решили принять участие в войне и начали лепить снежные шарики. — Не расслабляйтесь! Этого мало! Атакуйте со всей мочи! — суровым приказным тоном кричит вылезающая из-под горки Маринка. — В бой, мои солдаты! — девушка показывает пальцем на нас и продолжает: — Сокрушите врага! — Да! — хором крикнули спиногрызы, ускорив темп лепки боеприпасов. — Не дайте им сбежать! — вылезая из укрытия в след за девушкой, гомик, улыбаясь, кричит и швыряет во все еще валяющегося в сугробе мня снежок. — Есть, сел! — хором отвечают малолетки и начинают поочередно швыряться в нас белыми шариками. Блять. Уж чего-чего, а армии первоклашек я точно не ожидал. Это же пиздец! Впопыхах принимаю вертикальное положение и, хватая охуевшего Тёму за рукав куртки, еле-еле уворачиваясь от атак и, спотыкаясь, быстро тащу его в укрытие. За ближайшие кусты. Черт. И как с ними воевать-то? Так не честно. Нас всего двое. А у них штук двадцать мелких, орущих «подчинённых». Это неравная расстановка сил! Читеры, блять! — Отхяд! Хазделись на две команды! — Я прямо-таки слышу, как этот педик давит лыбу, стараясь кричать это как можно серьезнее. Ну, знаете, когда люди улыбаются, интонация их голоса меняется. Становится более… мягкой, что ли… — Одна лепит снежки, втохая атакует! — Боже. Как прагматично, ёпт. Слышу, как мелкие быстро и шумно начали исполнять приказ, и через пару минут снежки над нашими с Тёмой головами стали пролетать с еще большей скоростью. Ну класс, блять. — Чё делать-то теперь? — облокотившись спиной на заснеженный куст, спрашиваю друга. — Не можем же мы тут вечно сидеть. Жопы отморозим. — Хватит там отсиживаться, трусы! — кричит Маринка. — Да ты читерша! У вас там целая армия! Так не чест… — кричу в ответ, выглядывая из-за куста, и мгновенно ловлю рожей снаряд. Черт, холодно-о-о! Прячусь назад и отряхиваюсь. Тьфу. В рот попало… — Они не вылезут, — слышится голос гомика. — Надо их окхужить. Черт, только этого не хватало. Сбежать от малолеток — это как нехуй, но не тогда, когда с ними эти двое. Черт. Они нас так просто не отпустят. Что делать? — Тём… походу, у нас нет выбора, — решительно поворачиваюсь к другу и серьезно смотрю ему в глаза. — Ты что задумал? — парень напрягся. — Пока они не успели нас окружить, мы должны вывести из строя капитанов, иначе не спастись. Эти детишки без них ничего сделать не смогут, а горе-мстители, без свой армий, тоже не шибко-то опасны. Нужно хватать Маринку с гомиком и драпать. Драпать, что есть мочи. Когда будем далеко, разберемся с ними два на два, — я прямо-таки полыхаю от уверенности и решительности. Блять, это же просто снежки, что за драму я тут развел? Хоть боевик снимай. — Понял. Я беру на себя Маринку, — парень хмурится и серьезно кивает. Бля…, а мне, что… с Гомиком возиться?.. Как всегда. Ну и хрен с ним. — А как мы до них доберемся? Они в тылу вражеской армии. Нас снарядами закидают. — Чува-а-ак. Пагодь. Сбавь обороты, ты слишком вжился… — Ну… затяни капюшон байки, чтобы только глаза были открыты, а я рукой лицо прикрою… — пожимаю я плечами. — Это же просто снег, да?.. — Парень кивает. — Кстати, по дороге постарайся опрокинуть в сугроб как можно больше этих малолетних засранцев, — подмигиваю своему «боевому товарищу», а он в ответ озорно улыбается и, схватив веревки своего капюшона, затягивает его на лице и фиксирует узлом. Черт, ржачно смотрится. Ниндзя, блять, с бантиком на носу. — Погнали, — кивнув мне, проговорил друг, и мы синхронно сорвались с места, выбегая из-за куста и резко направляясь каждый к своей цели. Как только вся эта банда детей и двое зачинщиков сего беспредела увидели Тёму, они все тут же взорвались смехом и на мгновение прекратили свои атаки. Да уж, кто же знал, что это может сработать еще и как отвлекающий маневр? У нас теперь и фора есть. Не стоит недооценивать силу смеха. Ёпт. Буга-га, угарай, угарай, засранец. Щас я тебя поимею… кхм… поймаю. Стоит нам добежать где-то до половины пути, как «враги» успокаиваются, и Велиар, указывая на нас пальцем, начинает орать во всю глотку: — Атакуй! — Ай-яй-яй, чему только родители учили? На людей пальцем показывать нельзя. Прикрываюсь рукой, защищаясь от атак, и, немного отклонившись от курса, второй рукой опрокидываю в сугроб маленькую девочку. Намеренно, ясен пень. А ребенок смеется, поднимается и кидает снежок уже в мою спину. Попала. Но какая разница? Я даже не почувствовал. Краем глаза замечаю, как Тёма уже почти добрался до Маринки, но перед ним резко выбежал маленький белобрысый пацаненок. — Не отьдам сестлу, — малыш вооружился двумя снежными шариками и швырнул их в Тёму. Попал. Только это бесполезно. Парень хватает ребенка в охапку и поднимает над землей, продолжая путь вместе с весело ржущим и брыкающимся спиногрызом. — Отпусти-и-и. Я тоже уже почти у цели. Огромная куча снежков, которыми меня закидывают, немного мешает, но в целом, еще чуть-чуть и гомик мой… Кхм. У меня в руках. Да. Еще шаг, два и я хватаю резко развернувшегося и попытавшегося убежать Вела за талию. — Хрен тебе, заговорщик, а не побег, — почему-то, вся ситуация меня дико веселит, особенно нравится, как этот пидор пыхтит и барахтается изо всех сил, пытаясь вырваться из моей хватки. Ляпота-а-а. — Отпусти-и-и, блин, — еле держа улыбку, просит парень, а я, в ответ на его просьбу, крепче сжимаю руки и наблюдаю за тем, как он внезапно останавливается, опирается своими руками на мои и тупо отрывает ноги от земли, сгибая их в коленях. Черт, тяжелый. От неожиданной прибавки тяжести слегка нагибаюсь, но, спустя мгновение, поднимаю его чуть выше, случайно подставляя под снаряд, летящий в меня. Снежок влетает Велиару прямо в раскрытый рот. Видимо, он собирался что-то сказать, но теперь ржет и выплевывает снег, продолжая виснуть на мне. Забавный донельзя, и все волосы лезут на лицо. Прямо шторы, а не патлы. — Так тебе и надо, — еле-еле, сквозь смех, выговариваю эту фразу, ибо не смеяться уже просто невозможно, и, развернувшись к армии малолеток, ору: — Не кидаться! У меня заложник. Буду использовать как щит! — Эй! — гомик наигранно возмущается, после чего пытается сдуть свои непослушные волосы с лица, и, увидев, как мелкие коварно переглянулись, вновь начинает брыкаться. — Ничего у тебя не выйдет! — Да ладно? — Боже. Эти его тщетные попытки освободиться такие милые. Черт. Не знаю, что такого меня дернуло, но мне сейчас слишком весело, чтобы всерьез об этом задумываться и что-то анализировать, поэтому я просто целую гомика в висок… ну, как в висок… в волосы, покрывающие его. Но это и не важно, важен сам факт. Хм… думаю, мне просто стала интересна его реакция на это. А то ведь он всегда ко мне пристает, весь такой уверенный в себе и хитрющий. Что будет, если я начну приставать к нему? Любопытно. Хотя такой невинный чмок едва ли можно назвать приставанием. Но это все, на что я способен. Он же парень, как-никак, да еще и гей. — Э?.. — Знаете, реакция Велиара… Это просто что-то с чем-то. Педик тут же вскидывает голову и смотрит на меня, охуевая хлопая ресницами. Еще бы, я, находясь в здравом уме и трезвой памяти, его поцеловал. Это вообще в канон не вписываться. Глаза так распахнул, сейчас из орбит вываляться, щечки и носик красные. От холода, вероятно. Красивый. Интересно, что у него сейчас в голове происходит? Вдоволь напялившись на меня, он, наконец, привычно скалится и открывает рот, вероятно, для своего очередного подкола, но хрен ему. Сегодня я тут царь и бог. Замечаю, как мелкие уже замахиваются, в готовности обкидать нас снегом, и, улыбаясь еще шире, чем до этого, подставляю Вела под удар с криком: — Активируем щит! — Все до одного снежки влетают прямо в педика, но детишки на этом не останавливаются — они, смеясь, лепят следующую партию и продолжают бомбить, пока Вел, угарая, пытается стряхнуть снег с волос. — Да из тебя офигенный щит, в меня ни один снежок не попал. — Хадуйся, пока можешь, я тебе еще отомщу, — хитро глядя на меня сквозь капну своих волос, которая, между прочим, вся в снегу, сквозь смех отвечает гомик. — Я думаю, нет — твоя удача, видимо, покинула тебя, вместе с твоими «пхеданными» солдатами, — издевательски парадирую его картавость. Зачем? Не знаю. Просто захотелось.  — Посмотхим, — щурясь, словно уже планируя какую-нибудь подставу, произносит гомик и вновь попадает под град снежных снарядов. Хах, лошара. Черт, как же приятно, когда ему, в кои-то веки, достается похлеще, чем мне. Просто рай. Довольный, триумфально улыбаюсь, глядя на почти полностью покрытого снегом Велиара, продолжающего виснуть на мне. Кайф. Парень отряхивается и обиженно фыркает, морща носик. Блять. Что-то я зачастил с уменьшительно-ласкательными… Ну да пофиг. Думаю, пора бы уже закругляться. Тёма уже добрался до Маринки и, схватив её за руку, начал тащить подальше от мелких «солдат», еле-еле уворачиваясь от её пинков и удерживая в охапке мелкого брата девушки. Мне бы тоже пора. Опускаю гомика на землю и слегка ослабляю хватку, чтобы подумал, что я его отпускаю на все четыре стороны. Ибо, пока есть такая возможность, я просто обязан его стебать, сколько есть мочи. Редко шанс выпадает. Парень недоверчиво сверлит меня взглядом, после чего медленно разводит мои руки и пытается сделать шаг вперед, но хуй ему, блять. Я быстро хватаю его за талию и под жопу, после чего резко поднимаю над землей. Гомик не ожидал и, с шокированным видом, рефлекторно цепляется за мою шею. Вспомнился наш импровизированный Хеллоуин… кажись, тогда он вякнул что-то вроде: «Я не дам тебя в обиду, моя пхинцесса»? И кто теперь чья, блять, «пхинцесса»?! И блин, тяжеловат слегка. Стыдно думать, что такая щепка тяжелая. Чувствую себя дрыщем. Надо бы спортом заняться. Одно дело выглядеть в форме, и совсем другое — реально быть в форме. Черт. Как жаль, что это не одно и то же. В падлу мне гантели в спорт-зале таскать. Может, ну нафиг? Подумаю об этом позже. А сейчас надо давать деру, хотя я понятия не имею, как буду бегать с этим чудиком на руках. — И что дальше, умник? — отойдя от шока и заинтересованно глядя на меня, спрашивает пидор. А что дальше? А я не знаю, что дальше. Мелкие уже замахнулись и вновь готовы к обстрелу. Гомиком уже не прикрыться — не то положение. Будем импровизировать, что ли. Делаю два медленных и осторожных шага назад. Мелкие повторяют за мной и делают два шага вперед. Бля. Делаю еще шаг назад… мелкие тоже, только вперед… Черт, я бы опустил этого патлатого на землю и просто потащил бы за собой, но он же будет брыкаться и сопротивляться. Вообще не алё. Так он хоть спокойно сидит, вцепившись в меня. Ясен пень, падать-то никому не хочется. Еще так прижался ко мне. И почему я от этого просто невъебенно кайфую? Это ненормально. Хотя, в последнее время, в моей жизни слишком много ненормального. Пора бы уже привыкнуть. Ну, как, я привык отчасти… наверное… И все равно странно все. — «Пхы-ы-ынц», че встал, как вкопанный? — недовольно бурчит педик, после чего слегка подтягивается и тихо начинает петь мне на ухо: — Забихай меня скохей, увози за сто мохей и целуй меня везде — восемнадцать мне уже. — Да бли-и-ин. Отколол, называется. Еще таким серьезным и каким-то кокетливым тоном. И что еще за «целуй меня везде»? Серьезно? Помнится, он все время избегает поцелуев в губы, а тут такое заявление. Не мог другую песню подобрать? — Что? Прям везде-везде? Даже в губы? — подозрительно щурюсь. Не то, чтобы я хотел… просто решил подколоть, хотя, думаю, не очень получилось… А-а-а. Ладно. Хочу. Эти губы так и манят. Но все потому, что он, как девчонка! Очень красивая девчонка! Это нормально — хотеть поцеловать красивую девушку! Вот! Правильно? Правильно! — Нет. Для получения этой нагхады необходимо выполнить основной квест игхы, — невинно хлопая глазками, отвечает парень. — Что? Какой квест? Условия-то какие? — просто любопытно… — Нужно хазгадать головоломку, победить финального босса, Латентность, и пхедоставить хешение НИПу, давшему квест, то бишь мне, — продолжая хлопать глазками, вводит меня в курс дела гомик. Что еще за головоломка? Причем тут латентность? Какое нафиг решение? Бред. Совсем тронулся? — Ты, блять, загадка, нахуй, че ты несешь? — недоумевая, спрашиваю гомика, а тот лишь загадочно улыбается и, прижавшись ко мне сильнее, говорит: — Давай, «пхынц», шевели булками, а то нас сейчас забхосают снегом, — насмешливо торопит меня парень, и я бросаю взгляд на мелких ублюдков, которые буквально только что кинули свои снежки. Они летят прямо сюда! Черт! И прямо мне в лицо! Жмурюсь и слегка сжимаюсь, ибо не успеваю уклониться. Черт… попали… Глаза открыть не могу… снег мешает… еще попадет в них, не надо мне такого… и руки заняты. Блин. Стою, как вкопанный, нихуяшеньки не вижу. Чувствую, как педик начинает как-то возиться и через секунду ощущаю что-то горячее, мягкое и мокрое на левом веке… Что-то дохуя знакомое по ощущениям… приятное, как ни странно… Щекотно… И снег быстро оттаивает от этого тепла. Медленно открываю глаз и вижу… язык… Блять! Ох… не в лучшем же ты сейчас положении для таких внезапных приставаний. Резко краснею и просто роняю Велиара в снег… Я правда случайно… Руки внезапно ослабли… Ибо нехуй было лезть ко мне. Смущение мгновенно улетучивается, и я, вместе с детьми, начинаю люто угорать, глядя на офигевшего гомика, который, лежа в снегу, так и норовит прожечь меня взглядом, а-ля «Ты охуел?» — Больно, — обиженно поджав губки, гомик медленно поднимается с земли и отряхивается, после чего хитро лыбится и дает деру… Блин… ловить его теперь, что ли? Поймать парня труда не составит, ибо в прошлый раз он смог так далеко убежать только из-за того, что в парке тьма тьмущая была. А сейчас светло, далеко не убежит. Значит, и спешить некуда. Почему-то я уверен, что бегает он медленно, посему оборачиваясь — охуеваю… Далеко, блять, убежал. Быстрый, сука. Точно! В прошлый раз он же пьяный был! На заплетающихся ногах нормально и не побегаешь! Черт! Мгновенно срываюсь с места и сломя голову мчусть по пятам этого голубого «флэша». Не могу догнать вообще. Он только продолжает отдаляться… И детишки еще в спину снежки кидают. Бесят. А еще… Тёму с Маринкой не видно больше… Куда пропали? О… гомик остановился, разворачивается лицом ко мне и, пока я бегу к нему, с победной улыбкой гребет снег из сугроба, делает шарик и швыряет его в меня. Кое-как уворачиваюсь от снежка и почти догоняю этого заснаца, но он снова шустро удирает, взяв курс на высокую горку, на которую родители часто приводят своих детей кататься на санках. Блять, прямо-таки бег с препятствиями… Но зато гомик уже, видно, устал, ибо начинает как-то замедляться да еще вверх бежит. Вдвойне медленнее. И правда, какой толк от скорости, если выносливости совсем нет? На спорт нужно было ходить, лошара. Вбегаю в гору в след и, наконец, на самой вершине схватив уставшего и совсем уже медленного гомика за руку, триумфально констатирую факт: — Попался. — Не льсти себе, я поддался, — тяжело дыша, бурчит под нос. Ну да, конечно, «поддался»… — Убегай я от тебя всехьез, ты бы меня никогда в жизни не поймал, — оперевшись рукой о колено и устало повесив голову, втирает мне педик. — Хах, мечтать не вредно, — насмешливо улыбаюсь, и внезапно за моей спиной раздается громкое тявканье. Оно появилось так неожиданно, что я аж подпрыгнул на месте, умудрился как-то споткнутся и начать падать, попутно таща за собой гомика и краем глаза замечая, что это внезапное тявканье издает Кексик, блять. Эта чихуахуа когда-нибудь доведет меня до белого каления! Ненавижу! Вместе с гомиком кубарем катимся с горы. Уже успел отбить себе все, что только можно и нельзя, и сожрать целую тонну снега, приправленную волосами пидора. От такого резкого полета, я аж зажмурился. Что странно, сама «посадочка» выдалась весьма мягкой и безболезненной. Чему я безумно рад, а посему облегченно вздыхаю, но вставать не хочется, ибо че-то как-то удобно. — Долго ты валяться будешь?.. Кхм… я задыхаюсь уже… — слышу под собой болезненный Велиарский стон и поднимаю голову. Я, блин, лежу на нем, оказывается… — Все… умихаю… — парень наигранно закрывает глаза и поворачивает голову на бок. Ладно. Я понял, что я тяжелый, нафига так преувеличивать?! Сейчас слезу. Опираюсь руками на землю и приподнимаюсь, но что-то меня останавливает и гомик внезапно морщит носик и выпаливает: — Ай. — Опускаю взгляд и вижу прядь его волос, которая зацепилась за молнию на моей куртке. Блин… Подношу руку и аккуратно пытаюсь распутать узелок, пока парень приподнимается и принимает сидячие положение. Ничего не выходит. И опорная рука уже затекла. Усаживаюсь на ляжки педика и, под его выжидающий взгляд, уже двумя руками пытаюсь распутать узел. Кажется, все путается только сильнее… Велиар устало вздыхает и перекидывает свой рюкзак вперед. Если честно, я его вообще только что заметил, и там, походу, ничего и нет — выглядит пустым. Неужто у него одна тетрадь по всем предметам? Парень открывает его, достает ножницы и, демонстративно чиркнув ими, говорит: — Хватит возиться, убехи хуки, — после чего подносит ножницы к месту, где образовался узелок. Не знаю, с хера ли, но эта идея мне совсем не нравится! Не хочу, чтобы он себе волосы отрезал! Они же такие длинные… Мне их жалко… Хватаю педика за запястье и отвожу его руку подальше. — Подожди, сейчас распутаю, — отпускаю его и снова сосредоточенно начинаю возиться с узелком. Чтоб его, эти волосы распутать сложнее, чем наушники… А… Они как-то внезапно упали… Провожу рукой по всей длине пряди, которая на, где-то, двадцатом сантиметре резко обрывается. Поднимаю шокированный взгляд на гомика и вижу, как он с довольным оскалом демонстративно чиркает ножницами. — Ты что наделал?! — опешив, кричу я, кидая взгляд на самую короткую прядь его волос. — Зачем? Я бы все распутал! — бережно беру обрубочек, который сильно выделяется на фоне остальных, длинных волос, и с сожалением смотрю на него. Только сейчас понял… у этого гомика очень красивые волосы, правда. И мягкие такие. А он просто так взял и обрубил их… — Долго ждать, пока все хаспутаешь. Да и не психуй, у меня их еще много, — парень проводит рукой по всей длине одной из уцелевших прядей. — И хастут они быстхо, к тому же, все хавно концы скохо стхичь. — Ну не двадцать же сантиметров ты состригать будешь! — взрываюсь я. Почему-то его наплевательское отношение на свои волосы меня дико злит. — Ну да, может, вообще все состхичь нахуй? Они мешают жутко, — гомик пожимает плечами и задумчиво накручивает одну из прядей на палец. — Что?! Нет! — возмущенно выпаливаю. — Хм? Почему? — заинтересованно глядит на меня и с хищным оскалом берет в руки еще одну прядь, поднося к ней ножницы. — Эй. Стой… что ты делаешь?! — в панике поднимаю руку, чтобы его остановить, но он все с той же лыбой резко проговаривает: — Ни с места, отхежу же, — и заставляет меня замереть. Отрежет? Верю… Блин, не хочу… Хули я из-за его волос пекусь больше, чем он? — Так… почему же тебя так волнуют мои волосы? — Да не волнуют они меня, — злобно выпаливаю, не отрывая взгляда от ножниц. — Ну тогда я хежу, — парень слегка сжимает лезвия ножниц вокруг пряди, и я вижу, как одна волосинка уже отпадает. Черт. Ладно! — Стой! — рычу и, потупив взгляд, начинаю тихо мямлить, постепенно наливаясь краской: — Они мне нравятся, понял? Нравятся… не стриги… — гомик моим ответом, похоже, доволен, ибо он тут же, победно улыбнувшись, отводит ножницы от своей пряди, и, разрезав узелок его волос на моей молний, выбрасывает отрубленный локон и запихивает это чертово двойное лезвие назад в рюкзак. После чего приближается ко мне, легонько целует в щеку и шепчет: — Понял. — Блин. Вот ублюдок… стыдоба… ненавижу его. Заставил меня сказать такое…, а теперь еще и целоваться лезет. Еще больше смущает… Все еще пялюсь в снег и не решаюсь поднять взгляд, пока вдруг не слышу звук сьемки… Резко вскидываю голову и вижу наши с Велиаром лица на экране его занесенного над нашими головами телефона. И когда только достать успел? Он снова жмет на кнопочку, и снова раздаётся звук. Блять! — Удали! — рычу я на уже капающегося в телефоне мудака. — Не-а, я их в инст выложу, — улыбаясь и не отрывая взгляд от телефона, отвечает гомик. В инст? То есть в инстаграм?! Это же дохера людей увидит, как он меня целует! В панике вырываю у него телефон и испуганно сморю на экран… опоздал… в его ленте две наши фотографии. Он даже не потрудился обработать их фильтрами… Вот же ж гандон! Он-то фотогеничный дохуя, а я на чмо похож! Стоп… это разве главная проблема сейчас? Замираю и тупо смотрю на нарастающее количество лайков… один… три… пять… Черт… Ублюдок. Гомик забирает из моих рук свой гаджет и запихивает в карман пальто. Зачем? Зачем он их выставил? Блять! — Эй. Вы тут? — Слышу Тёмин голос и резко поворачиваю голову. Черт, надеюсь, он не подписан на этого гомика… И вообще, надеюсь никто из моих знакомых на него не подписан. Не переживу, если кто-нибудь увидит это фото. — Да, — отзывается пидор и, спихнув меня с себя, встает на ноги, после чего отряхивается. Я тоже следую его примеру и поднимаюсь, попутно очищая себя от снега и взирая на друга и Маринку. Хм… девушка выглядит вполне спокойно. Неужто уже успела отыграться на Тёме? Фиг их знает. Главное, что войнушка, видимо, окончена. — Веля! — Хм? Опускаю взгляд и вижу того мелкого пацаненка, которого совсем недавно тащил Тёма. Маринкин брат? Неужто тот самый дзюдоист? Не-не-не. Быть не может. Мелковат. Наверное, у нее еще брат, постарше, есть. Парнишка, вынырнув из-за спины Тёмы, по-детски невинно улыбаясь, направился прямиком к гомику. Значит, это его он «Велей» назвал?.. — Веля, Веля! — еще два раза повторил… Боже. — М? — пидор с улыбкой, выжидающе, смотрит на ребенка, который уже стоит совсем рядом. — Ты такая класивая! Станесь моей зеной? — обняв пидора и как-то повиснув на нем, просит мальчик. Вот же ж, малолетний «Казанова», блять! Гомик на мгновение удивляется, но потом, снова улыбнувшись своей привычной улыбкой, ставит мелкого в известность: — Я мальчик. — А… заль… — ребенок резко мрачнеет и слегка ослабляет объятия, но, видимо, что-то стреляет тому в голову, и он вдруг вновь сияет и воодушевлённо спрашивает: — А мозесь стать девоцкой? — Что за дебильный вопрос? Конечно же, нет. — Могу, — кивает гомик, все так же продолжая улыбаться, пока я тут охуеваю с его ответа и пытаюсь обработать полученную информацию. В смысле может? Как? То есть пол сменить? Операцией? То есть отрезать и пришить? Боже, от одной этой мысли почему-то плохо становится. Он, что, реально хочет это сделать? В смысле он реально, все-таки, трансвестит? Я же не в серьез его так называл! А он, оказывается, и правда этот… — Станесь? — счастливо уточняет ребенок. — Нет, — несмотря на Велиарскую милую улыбку, это «нет» звучит словно приговор какой-то. Жестко и бескомпромиссно. Оно разрушает все наивные иллюзии и мечты этого маленького «плейбоя» нафиг. Просто разом сносит все. И это хорошо читается на лице мальчишки, ибо оно тут же начало передавать просто вселенскую печаль и грусть. А я рад. Почему — не знаю, но новость о том, что наш гомик все-таки никакой не транс и пол менять не собирается, меня утешила. Аж от души отлегло. — М… Слушайте, — внезапно встряла Маринка, — никто же никуда не спешит, да? — Все дружно киваем, ибо куда спешить-то? — Тут кофейня одна недалеко, может, сходим сейчас вместе? — Кофейня? Почему бы и нет? После снежной битвы в самый раз — согреться, покушать… тортики… булочки… печеньки… рай! У меня уже слюнки текут.