Велиар — Бог пидарасов

Сидим в кофейне недалеко от школы за столиком у большого окна, которое занимает всю стену. Нет, серьезно, оно буквально от потолка до пола. Ну ладно, пара сантиметров отступ есть, но все же. Куртки повесили на вешалку рядом, а сумки и рюкзаки все же решили оставить при себе. Подумать только, сколько тут живу и ни разу не был в этом заведении, а ведь тут так уютно: два мягких, кофейного цвета, диванчика — каждый рассчитанный на двух человек — стоят по обе стороны от прямоугольного деревянного столика, на котором расположены четыре меню, салфетки и миленький белый цветочек в декорированной вазочке посередине; расслабляющая негромкая музыка, естественный солнечный свет из этих большущих окон, а на стенах фотографии аппетитных тортиков и кофейных зерен. Красота-а-а, прямо-таки аппетит просыпается. Все было бы идеально, если бы этот гомик не уселся рядом со мной. Блин, и почему он всегда крутится возле меня?.. Хотя фиг с ним, это больше не бесит так сильно, как раньше. Напротив нас Маринка с мелким на коленях, который то и дело пытается достать Тёму, постоянно его тыкая в бок и по-идиотский гогоча. Парень же в ответ подавляет свое раздражение и изо всех сил старается не сорваться и не показать этому маленькому засранцу его место. А Маринка что? А Маринка просто сидит и наблюдает за этим, даже не пытаясь помешать своему маленькому брату бесить её будущего парня. Кажется, девушку все это, наоборот, забавляет. — Чехт. — Отвлекаюсь от созерцания упоительной картины того, как первоклашка достает моего лучшего друга, и поворачиваю голову в сторону этого тихого, раздраженного Велиарского «чехт». Парень, хмуря брови, смотрит в свой раскрытый рюкзак и шарит по нему рукой, при этом как-то нервно и слегка разочарованно прикусывая губу. Пару мгновений он так и сидит, напряженно пялясь в полупустой рюкзак, но, быстро успокоившись, встает и тянется за своим покоящимся на вешалке пальто в стиле «унисекс», накидывает его на свои плечи, и вешает на его место сумку. Пока гомик вновь садится, непослушные волосы сползают со спины по плечам и в конце концов падают на его грудь. — Что такое? — заинтересованно приподнимаю бровь и смотрю на педика. Уж больно любопытно, с чего он так занервничал. Это довольно-таки редкое явление. Я вот вообще впервые вижу. — Ничего, — неожиданно для себя слышу тот самый женский голос, которым он запудрил мне мозги при нашей первой «встрече» в магазине. Если подумать, не так уж он и отличается от обычного, только чуть-чуть тоньше, мягче и мелодичнее. Пожалуй, когда он нормально говорит, мне нравится больше… звучит приятнее… Странно. — Опять голосишь? — подперев рукой лицо, ровным голосом спрашиваю, глядя на улыбающегося гомика. И правда, с чего это он вдруг? — Да, — все тем же тонким голоском щебечет пидор. Я слегка морщусь. Не то, чтобы я был против, но это реально странно, особенно теперь, когда я знаю, что он — парень. Боковым зрением замечаю за спиной гомика приближающийся к нашему столику силуэт и переключаю внимание на него. Девушка? Нет. Форма брючная. Хотя, может, тут все в брюках? Щурюсь и вглядываюсь в бейджик на груди уже почти подошедшего человека. «Евгений Сидоров». Парень все-таки. Много же таких (женоподобных) развелось в последнее время. Официант, уже будучи достаточно близко к нашему столику, заправляет выбившуюся прядь каштановых волос за ухо и, улыбаясь, здоровается, обращаясь, почему-то, к гомику: — Здхавствуйте. — И этот картавит?! Да ладно? Это что, новая мода такая? Быть женоподобным картавым гомиком? Хотя ладно, нет никаких оснований полагать, что он гомик. Может, просто картавый и патлатый пацан, которому не повезло родиться женоподобным. Смотрю сначала на нашего гомика, потом на официанта, снова на гомика и снова на официанта. Велиар на девчонку все же больше похож, особенно сейчас, когда плечи под свое мешковатое пальто спрятал, а плоскую грудь патлы скрыли. — Вау, пхивет, как я и думала, вблизи ты еще пхивлекательнее, — продолжая голосить и еще почему-то говорить в женском роде, гомик внезапно начинает… э… клеить официанта?! — Эй, ты чё делаешь?! — возмущенно спрашиваю педика. Нет, я знаю, что он делает. Просто вырвалось. — Флихтую, — будто отмахиваясь от назойливой мухи, отвечает гомик, не сводя глаз с Жени (так его зовут, да?). Наглость неслыханная! Флиртует? Ну да. Кто бы сомневался? Зачем? Хотя не важно, это бесит. В любом случае, я не дам этому ублюдку совращать этого бедного ни о чем не подозревающего парня. Хватит уже того, что я однажды попался на эту его уловку. — Пацан, не верь этой няшной моське и тонкому голосочку. Оно; мужик, блять, — тыкая пальцем в щеку Вела, с совершенно благими намереньями ставлю официанта в известность, из-за чего наш гомик кидает на меня взгляд, в котором явно читается вселенская досада, и попутно одними губами произносит: «Стукач чёхтов». Ха! Так тебе и надо. Нехуй тут свои голубые транс-феромоны на нормальных людей распространять и головы им морочить! Официант переводит на меня взгляд и с непроницаемым лицом отвечает: — Будто бы я не знаю, что пахни могут выглядеть и вести себя, как девчонки. — Да уж, по тебе видно. Поторопился я, спеша ему на помощь. Вот так и помогай теперь людям. Он мне явно не нравится. — А вы… — неблагодарный пацан переводит взгляд на гомика и мило улыбается, — Вы не менее и даже более очаховательны. — О боже. Черт. Он все-таки тоже гомик! И я прямо-таки вижу, как вокруг этих двоих обвивается радуга. И о господи, какая галантность! Ты ему еще руку поцелуй и розу подари, рыцарь, блин! Кстати говоря, не я один возмущен всем этим, Тёма там тоже не шибко доволен, смотрит на все это как-то нахмурившись. Интересно, его-то почему это задело? Друг переводит на меня взгляд и без звука, лишь шевеля губами проговаривает: «Ты чего сидишь?» Не понял… Скривив непонимающую и недовольную, гримасу отвечаю ему в его же манере: «А что я должен делать?» Так и завязался чуть ли не телепатический разговор, или обоюдное чтение по губам? Как это назвать? В общем он отвечает мне все так же беззвучно, слегка взмахнув руками: «Ну не знаю, что-нибудь!» Ну раз не знаешь, чего пристал? Как это вообще меня касается? Почему я должен что-то делать? Да и вообще, наш гомик же гомик, ему нормальные парни нравятся. Не знаю, зачем он все это начал, но этот Женя явно не в его вкусе. Волноваться вообще не о чем. Наверное, у него это что-то типа игры такой — кадрить всех подряд. Наиграется и успокоится. Единственные, из-за кого париться нужно, — это Валера и тот загадочный пацан, а не этот… Хотя, по идее меня вообще не должно колышить то, с кем крутит шашни наш пидор, но к сожалению, так получилось, что меня это колышет. Ничего не поделаешь. Короче, отмахиваюсь от Тёмы, который в ответ закрывает глаза рукой и губами произносит: «Дебил!», после чего начинает о чем-то трепаться с Маринкой, но я не вслушиваюсь и просто перевожу взгляд на педика. Выглядит он как-то пораженно, что ли… смотрит на официанта с таким восхищением и внезапно, шепотом уже своим привычным тоном, выдыхает совершенно неожиданную фразу и улыбается:  — Бля, охуенный… — И тут я почему-то реально занервничал. Что? Прости, что?! Он-то и «охуенный»? Пидор, ты ослеп?! Его что, та фраза этого официанта так зацепила? — Все понимаю и сам не нахожу цензухной лексики, чтобы выхазить всю вашу охуенность… — парень снова заправляет прядь волос за ухо. О господи, пожалуйста, убавь сладостность своих речей! Чувствую себя так, будто смотрю дешевую гейскую мелодраму. Хотя я тут как бы просто сижу и молчу, но мне почему-то стыдно до жути. Прикрываю глаза рукой и сквозь щель между пальцами наблюдаю Велиарскую реакцию. Поверить не могу, этот гомик оценил подкат. Сидит лыбиться. Да что с ними не так?! — Но, увы, пхавила есть пхавила. Попхошу в заведении не хугаться. Хотя всегда можно, если никто не слышит, — улыбаясь, официант подмигивает довольному до опиздинения пидору. Черт подери, что он нашел в этом слащавом официанте?! Уму непостижимо! Внезапно в полупустой кофейне раздается громкий стук. Любопытство взяло верх, и мы всей дружной — или не очень — компанией оборачиваемся в сторону звука. Как оказалось, источником сего внезапного стука был злобно поставивший на столик чашку кофе другой официант, теперь весьма убийственно сверлящий взглядом своего коллегу, которому, вообще-то, поручено нас обслужить, а не совратить! Господи… нет. Ничего не говорите. Я просек фишку. Моя жизнь в последнее время переполнена нелепостью и голубизной. Этот на вид нормальный парень по-любому тоже гей и он мутит с этим Женей и сейчас весьма недоволен тем, что к его Жене клеится мой ублюдок (или наоборот? Я уже не знаю). Правильно? Все это дико смахивает на сюжет какого-то гейского дерьмо-фика. Черт, Велиар, куда ты вляпался? Поворачиваю голову в сторону гомика. Я смотрю на него, он смотрит на меня. Искра. Буря. Он тоже просек. Умоляюще округляю глаза, в немой просьбе прекратить и не провоцировать тут гейские разборки, ибо тот второй официант выглядит не шибко-то дружелюбно. А он в ответ только коварно скалится и легко качает головой, мол, «нет» и вновь поворачивается к Жене. Бля, пиздец подкрался незаметно. Хотя чего я от него ожидал? Ему такое походу только в кайф. Надеяться на Велиарскую тактичность и рассудительность ну или хотя бы на инстинкт самосохранения — самая дебильная моя идея, хотя бы потому, что этих качеств у него просто тупо НЕТ. В общем, решаю взять все в свои руки, дабы избежать ненужных конфликтов, и вновь обращаюсь к настырному официанту… хотя, почему он настырный? Гомик же все начал… Короче, обращаюсь я к официанту: — Хорошо. Ты, видимо, тоже голубой. Хуй тебя не пугает. Допустим. Но, блин, серьезно, держишь от него подальше, — указываю взглядом на гомика. — Оно — зло. Лицемерный шлюхан. Просто нечисть! На вид такой милый и уру-ру, а на деле… только и думает, как тебя подставить и вывести из духовного равновесия. — Ну разве я не прав? Я только из-за него в последнее время психую и нервничаю. Он просто рекордсмен по выведению меня из себя. Чего только эта его сегодняшняя проделка с волосами стоит? Он же бешеный. Без тормозов. — Как-то так, в общем, — закончив свою предостерегающую речь, кидаю взгляд на гомика и понимаю, что только что выглядел как последний дебил-параноик, толкая эту ересь, на фоне этого гомо-сгустка всепоглощающего добра и детской наивности, которые он весьма усиленно распространяет вокруг себя… Откуда чёрная душонка этого пидора умудряется пиздеть столько святости? Даже я сейчас готов поверить, что он ангелочек, блять. Впрочем, как и Тёма с Маринкой, которые сверлят меня совсем не одобрительным взглядом… Ну приехали. И они повелись, будто бы плохо знают этого придурка. Я уж думал, что если не Маринка, то Тёма уж точно должен был уже все понять по поводу Велиарской няшной хари. Зато мелкий и в ус не дует, уткнулся носом в экран своего телефона и втыкает, еще и наушники вставил. Ну хоть кто-то меня не осуждает за попытку пресечь тут оргию и гейские разборки. И на том спасибо. Кстати, когда он успел слезть с Маринкиных колен? А, не важно. — Ох, где же вся моя латентность? — официант наигранно испугался и огляделся по сторонам. Та-а-ак. Понеслись остроумные шуточки, меня снова не восприняли всерьез. В кого ж я такой «убедительный»-то, а? Послышалось тихое Маринкино хихиканье. Ага. Шутку оценили. — Ах, исчезла вместе с появлением этой яхостной хевности моего коллеги, — парень качает головой и поправляет волосы. А, ну логично, да. Капитан злобный зырк за несколько столиков отсюда, весьма убедительно сжигает твою латентность взглядом, она вовсе не сама испарилась, после того как ты продолжил флиртовать с Велом, узнав, что он обладает сюрпризом ниже пояса. Это все тот мрачный парень виноват, да. Устало фыркаю и продолжаю слушать Женю, который кивает в сторону давящего лыбу гомика и продолжает: — Да ладно тебе. Пхосто посмотхи на него. — Смотрю на ублюдка. — Он душка. — Ничего подобного. Чем милее он лыбится, тем страшнее. — А лицемехный шлюхан я и сам. — Повод для гордости, однако. Ну, а если серьезно, не представляю, как можно быть хуже нашего голубого пиздюка. — Я душка? Сехьезно? — довольно улыбаясь, переспросил гомик. Хотя вопрос, скорее, риторический и ответа не требует. Ну вот, все. Эта битва проиграна. Кофейня захвачена педиками, отчаливаем, господа натуралы! — А дай-ка мне свой номехок, — пидор заискивающе подался чуть вперед и улыбнулся шире и еще более ребячески безвинно. Я аж воздухом подавился. Что? Эй! Я думал, он только тут немного поиграет и все! Он что… собрался с ним и впредь видеться?! Он охуел?! Это что еще за новости такие?! У меня моего личного пидора уводят… Ну… странно звучит, я ничего такого не имею ввиду. Просто привык, что он вечно крутится вокруг. Черт, не нравится мне все это. Скрещиваю руки на груди и злобно зыркнув исподлобья на официанта, словно на врага народа, недовольно цыкаю. Это уже не шутки. — Чего ж не дать? — парень быстро чирикает в блокноте номер и вырывает листок, протягивая его гомику. — В любое вхемя суток. — Э-э-э… не. Не-не-не. Никакого любого времени суток. Звучит очень и очень пошло. Хотя на самом деле нет, это моя больная фантазия, которую подначивает выдумывать все, что угодно, внезапно проснувшаяся… Не могу это произнести. Это все еще сложно признать. Ладно, ревность проснулась. Черт. Ужасно. Скрипя зубами, наблюдаю, как пидор кинув на меня едва заметный взгляд, с победной моськой забирает листочек и бережно (!), сука, складывает его пополам и сует в карман! Вот ведь! Бесит! От злости кровь прилила к голове, и мое лицо покрылось пунцовым оттенком. Серьезно. С хуя ли он так аккуратен с этой бумажкой? Ублюдок. Велиар с озорной улыбкой схватив официанта за руку, тянет его на себя: — Отлично, и кстати, давай без «Вы»? Мы пхимехно одного возхаста, — не отрывая взгляд от уже севшего рядом Жени, мурлыкает гомик. Я думал, он его себе на колени усадить хочет. Обошлось. Стоп! Что происходит? Этот гомо-официант схватил пидора за талию и усадил к себе НА КОЛЕНИ лицом ко мне. Он охуел?! Ему вообще разрешено подобное поведение на работе?! Я буду жаловаться! Он и так уже по-любому нарушил хуеву тучу правил! Тебя уволят, чувак! — Если тебе так удобней. — Какие мы галантные. Чем я хуже, а? Хули гомик с ним тут шашни крутит? Эй, алё, я здесь. Харэ пялиться на этого чудика и лыбиться. Что, все время вокруг меня крутился, втирал, что нравлюсь, а стоило на горизонте появиться смазливому гею, как: «Ахевуах, Паштет»? Ну точно шлюхан! В общем, сижу, злобно зырю на все это, излучаю волны ненависти. Внутри все просто кипит, бурлит и требовательно вырывается наружу. Как же сейчас хочется кого-нибудь убить. — Как зовут тебя, милый? — спрашивает злобный похититель гомиков, убирая прядь Велиарских волос с его лица, и, улыбаясь продолжает: — Хаз сам пхекхасен, должно быть, и имя у тебя пхекхасное. — Бла-бла-бла. Да-а-а. Ну куда же без лести? Вел! Ты слепой?! Что ты в нем нашел?! Просто — что?! Этот парень определенно хуже Валеры. Когда Вел с Валерой, он хоть какое-то внимание на меня обращает, а сейчас? Сейчас он полностью поглощен своим новым знакомым! Атас! Гомик… он снимает свое пальто, вешает назад на вешалку и улыбается все шире и шире, одной рукой приобнимая официанта за шею и облокачиваясь на его грудь. Вы слишком близко друг к другу. Слишком. — Пхекхасное, да? — задумчиво протягивает пидор. Не знаю, что там насчет «пхекхасного», но оно ему точно идет, учитывая его значение. Ублюдок. — Велиах, а ты… — отвечая на вопрос, парень заглядывает Женьке в глаза и чуть улыбается, а после опускает взгляд на бейджик на груди оппонента и скользит рукой вверх по торсу, после чего тыкает пальцем в написанное жирным шрифтом имя: — Евгений Сидохов. Пьянит, — последнее слово гомик выговаривает как-то слегка томно… О черт. Пьянит его, блин. И пофиг, что «Сидоров» и «Сидр» вообще не похожие слова. Ему лишь бы нажраться. Нового года мало было (и похуй, что тогда это я его споил, и я во всем виноват был)? Так, все, меня это достало в конец просто. Злобно цыкаю и как-то инстинктивно хватаю гомика за его наглую ручонку, которая сейчас по-свойски покоится на груди молодого, весьма наглого официанта, и отдергиваю её оттуда, ибо нефиг. — Вам, молодой человек, что-то мешает? — улыбнувшись, обращается ко мне официант. — Если уж пытаетесь быть латентным, так пытайтесь до конца, а не на тхоечку, — парень наигранно вздыхает и качает головой. Я каждой клеточкой своего тела ощущаю волны сарказма и издевки, исходящие от этого наглого гомико-похитителя, и это очень неловко. Внезапно появилось ощущение, что я самое жалкое существо на всей Земле и что я все просрал. А что это «все» — понятия не имею. Бесит. Злит. Печалит. Пиздец какой-то. Но на этом он не останавливается, ему нужно унизить меня еще больше: — Хотя, пожалуй, это сложно в пхисутствии такого ахуенного пахня, как… Велиах, вехно? — сказав это, он, как будто решив добить меня, по-свойски прижимает Вела к себе. Я просто наблюдаю за всем, как маленький беспомощный котенок, которого только что прогнала с колен хозяина огромная овчарка. А-а-а! Что еще за тупые сравнения? Но в моих глазах этот чувак, реально, сейчас похож на непреодолимую стену. Мне все это не нравится, но я понятия не имею, что делать. Голова начинает болеть… снова. Этот ублюдок официант, он будто на сквозь меня видит. Палево и я будто в угол загнан. Дышать как-то сложно. Он меня бесит. — Говхил же, что и имя пхекхасное, — обращаясь к Велу, он подтверждает свою догадку. С меня хватит, я ухожу отсюда. — Хер с вами, уроды! — громко рычу, отпустив руку педика, резко встаю из-за стола и, развернувшись, собираюсь протиснуться между ногами этих, блять, голубков и столом, но стоило мне сделать шаг, как я почувствовал впереди преграду в виде Тёминой ноги, которая упирается в наш диван. Друг сполз на своем месте чуть ниже, чтобы полностью преградить мне путь, и сейчас что-то усиленно говорит мне, снова, одними губами. Кажется, это «Сядь на место, живо». Чего это он? Бесит, предатель. Но выйти сейчас никак не получится, проход и так узкий, а тут еще его «копыто» мешает. Злобно плюхаюсь на свое место и отворачиваюсь к окну, не желая наблюдать за всем этим возмутительным развратом. Напротив окна боком стоит большой черный фургон. Ну офигенно, я отвернулся, чтобы ничего не видеть, а в итоге все равно все отчетливо вижу в отражении. Отстой… И чертов Велиар, он в конец оборзел. Знаете, что он сейчас делает? Он утыкается носом в шею этого Жени и целует его! Целует! ЕГО! Сука! А официантишка в ответ проводит рукой по всей длине гомиковских волос и второй поглаживает его талию. Верх наглости! От злости вздрагиваю и до боли сжимаю кулаки. Как же хочется уебать этих двоих. До слез хочется. Бля. Че за хрень?! Из-за злости и беспомощности аж в глазах защипало. И, кажись, они стали слегка влажными. Жалкое зрелище. Черт. Заканчивайте уже все это дерьмо! Злобно достаю телефон из кармана и начинаю копаться в контактах в поисках номера этого засранца. А вот и он. Открываю окно переписки и злобно набираю короткое, но весьма многозначительное сообщение: «Прекращай». Как же все-таки хорошо, что сегодня ему приспичило отжать у меня «трубу» и ввести мне свои контакты. Терпеть все это уже невыносимо, а закатывать скандал посреди кофейни, на радость случайным прохожим, у меня нет ни малейшего желания, только вот нервишки уже сдают, и если бы не телефон, я бы, наверное, так и сделал бы… Запищал пидорский гаджет, оповещая о том, что мое сообщение дошло до адресата. Я, конечно, не надеюсь на то, что это сработает. Но попытка не пытка. Вдруг у него совесть проснется? Хотя… глупо полагаться на его совесть. За все время, которое я его знаю, у меня сложилось впечатление, что его совесть не то, что сдохла, а её вообще никогда не было. Парень слегка отстраняется от Женьки, достает гаджет, быстро что-то тыкает и ухмыляется. Прочел, значит. Однако не похоже, что это его впечатлило… Скорее, раззадорило. Блин… — С чего бы мне это делать? Я, входе как, свободная пташка, — издевательски мурлыкает этот ублюдок, ехидно улыбаясь и сверля мою спину взглядом, попутно убирая телефон, хватая Женину руку и поднося её к своим губам. Вымораживает! Да он же открыто стёбется надо мной! Все! Плевать! Просто плевать! Пусть хоть весь мир на меня направит огромные прожекторы, покажет пальцем и заорет, что я голубая мразь! Насрать! Я заебался терпеть всю эту дичь! Резко со злобным рыком разворачиваюсь и хватаю запястье гомика, при этом с силой потянув его на себя, тем самым вынуждая выпустить Женину руку. Слезы злости уже просто готовы хлынуть из глаз, и, чтобы не допустить этого, прилагаю все усилия, дабы не моргнуть. Я ни в коем случае не доставлю этому гомосятскому мудиле такого удовольствия — лицезреть то, насколько сильно ему удалось меня довести, что я тут готов разревется! Обойдется! Садист чертов! Ненавижу! — Прекращай! — разъярённо ору на пидора. Держать слезы становится все сложнее и сложнее. Зрачки уже полностью покрыты жидкостью, которая затуманивает зрение, от чего я вижу лишь неясные очертания этих двоих ублюдков. В голове лишь одна мысль: «Не моргать, не моргать, не моргать!» Меньше всего мне хочется разреветься перед кучей незнакомых людей, моими друзьями, новоиспеченным заклятым врагом номер один и этим бессердечным гомиком. Черт, в глаз что-то залетело. Пыль или что? Что это за заведение, в котором пыль по воздуху летает безнаказанно?! Рефлекторно моргаю, и вместе с этим две внушительные слезы шустро скатываются по раскрасневшимся от стыда щекам, оставляя за собой влажные дорожки, мчась вниз к подбородку и капая с него на мою футболку. Черт. Со всей ненавистью сверлю взглядом почему-то застывшего гомика и, сильнее сжав его руку, злобно шепчу: — Ненавижу тебя, мудак, — жду ответной реплики или хотя бы привычной насмешливой ухмылки. Только вот гомик все не шевелится и не шевелится. Как статуя. Просто втупляет… Зырит, как на восьмое чудо света, и молчит. Ждет чего-то? Напрягает. Что ему еще нужно?! Ему мало моего позора?! Еще хочет?! Как можно быть настолько жестоким?! Неужели ему внимания мало?! Или он реально настолько садист и ему в кайф надо мной издеваться?! Что я вообще нашел в этом ублюдке?! В нем же ничего нет, кроме мордашки! Ни-че-го! Этот пидорас просто жестокий ублюдок! Он же даже не нормальный гей! Или, может, он меня ненавидит?! Он ни с кем не ведет себя так жестоко. Это из-за того, что я встретил его не слишком радушно, когда он к нам только перевелся? Он ненавидит меня, поэтому и решил запудрить мне мозги, унизить, поиздеваться?! Хах, а говорил, что нравлюсь. И все это только чтобы достать меня?! Отомстить за гадости, которые я ему наговорил? Разве люди могут быть настолько прогнившими? В горле скопился распирающий ком. В груди резко потяжелело, заболело и сжалось. Сердце, наверное. Ну да, что еще может, кроме сердца? Только вот нахрена меня это так задело?! Что он делает? Пидор «отвисает», убирает до этого обнимающую официанта руку и подносит её к своей шее, после чего щиплет себя. И, видимо, неслабо, ибо на том месте остается весьма внушительный, покрасневший след от его кротких ногтей… Так он что… все это время просто тупо тихо охреневал? Хах… Я идиот. Успел уже напридумывать всего и выставить его реальным Дьяволом. Он, может, и мудак, но не настолько же. Верно?.. — Э. — Что это еще за скудное «э»? Господи. Так он реально охуел?! Ему сказать нечего! Это же просто исторический момент! Его нужно запечатлеть. В Велиарских мозгах произошел сбой системы, блять! Хах. Меня резко отпустило и пробило на хохот, на что гомиковские глаза округлились еще больше. Это реально смешно. У него такое выражение лица! Просто нечто! Какой же он все-таки забавный. Сижу ржу, все новые и новые слезы катятся по щекам. Не понимаю, откуда они берутся и зачем. Я же, вроде, успокоился. Вся эта ситуация просто дико смешная. Нет, серьезно — два картавых, патлатых гомика сидят истуканами, ресницами хлопают, в сторонке ржет и плачет какой-то левый злобный поц, за прилавком тучкой стоит другой официант и испускает волны ненависти, глядя на все происходящее, а рядом сидит парочка и просто тупо охуевает, в то время как возле них какой-то мелкий шмакадявка с придовольнейшей лыбой копается в телефоне и не обращает на все это внимание. Смех, да и только. Так нелепо. — Вы хохошие пахни, хебят, — вздохнув и улыбнувшись, перебивает мой приступ смеха Женя. Затыкаю рот ладонью и давлю лыбу. Как-то напряженности я больше не ощущаю, и ситуация, кажись, разрешилась сама собой, а еще я внезапно понял, что понятия не имею, за что так возненавидел этого официанта. Да просто ни за что. Он же реально ничего не сделал, это все гомик намутил. Он-то и виноват. — Вам бы не ссохиться да нехвы дхуг дхугу не тхепать… Любите? Любите. — И тут я взрываюсь просто диким ржачем. Любим? Что? Бре-е-ед. Такого просто быть не может. Он же мужик. Меня к нему просто немного влечет и все. Совсем чуть-чуть. Какая любовь? А этот? Он влюблен в кого-то, но точно не в меня. Глупости какие. На этой мысли мой смех как-то резко обрывается. Внезапно стало немного грустно. В смысле… этот Валера и неизвестный пацан, его бывшие парни и признание в симпатии ко мне… Все это дико давит и путает. Слишком много вещей, которые я просто не могу обработать и сложить воедино. Хотя, почему я вообще должен думать над всем этим? Меня это не касается… Но, бля. Я хочу разобраться. Какое-то нездоровое любопытство и потребность копаться во всем этом. — Сам бы своим советам следовал, мудак, — внезапно, приложив руки ко рту а-ля рупор, выкрикивает стоящий за прилавком парень. Вот-вот. Иди отсюда. У тебя там своя Санта-Барбара. Правильно? По-любому правильно. Зачем тратить время на моего пидора, когда у тебя там… эээ… другой пидор стоит и негодует? — Можно подумать, тебе есть дело, мистех «Это ничего не значило», — Женя в ответ усмехнулся. Ух, как все сложно-то. Так это значит, что он уходить не собирается? Облом. Ну неважно. Я и так тут уже истерику закатил не хилую, терять мне уже нечего. Я просто заберу этого гомо-мудака к себе и все. Голова слегка побаливает. Перенервничал, наверное. Свободной рукой вытираю с лица влагу и тяну все еще «каменного» гомика на себя, типа: «Ты переезжаешь», но мои действия прерывает внезапное и весьма воодушевленное заявление мелкого Маринкиного пиздюка: — О-о-о. Узе пятьдесят злителей. Эта онлайн тлянсляться луцсее, цто я постил в инстагламм! Мозно цуть больше дламы?.. Вы плинесете мне популялность! — Господи, кто-нибудь, отведите его к логопеду. Нихера не разобрать. Что-то про зрителей и трансляцию в инстаграмме. Стоп! ЗРИТЕЛИ И ТРАНСЛЯЦИЯ В ИНСТЕ?! Испуганно поворачиваю голову в сторону карапуза, который все так же сидит в телефоне… только вот раньше я этого не замечал, но камера гаджета направлена прямо на нас! Как много он уже снял?! Почему никто не заметил этого?! Он же это прямо в интернет выкладывает! Это же позор! Мало того, что я наебнул свою натуральность перед друзьями, так и еще перед хуевой тучей незнакомых мне людей! Почему вокруг меня в последнее время все идет через жопу?! — Че еще за трансляция?! — мгновенно вскипаю и ору на всю кофейню, при этом неосознанно до боли сжимая Велиарское запястье, от чего тот слегка морщится. — А вы куда смотрели?! — разъярённо ору на сидящих рядом с мелким Маринку с Тёмой, попутно вырывая у мелкого телефон, на что он обиженно вскрикивает. Прямой эфир из эпицентра излучения гомо-волн окончен! — Ну, у нас как бы есть занятие поинтереснее, чем следить за тем, чем там Ванька в телефоне занимается, — деловито отвечает Маринка, поставив локти на стол и подперев голову ладонями. — Например? — одновременно выходя из приложения на телефоне малолетнего оператора реалити шоу, скептически приподнимаю бровь и спрашиваю. — Злорадствовать над твоей никчемностью, неудачник, — лучезарно и с некой издевкой улыбается девушка. Сама доброта. Недовольно хмурюсь в ответ, и Маринка тут же с улыбкой добавляет: — Шучу. — Не смешно. Жестокая шуточка, однако. Протягиваю телефон мелкого девушке, пусть лучше у нее пока побудет. Так надежнее. Надеюсь… Сбоку раздалось тихое хихиканье. Поворачиваю голову. Официант ржет… Что такого смешного он тут увидел? Это же совсем не смешно. Столько людей увидели мой позор! Это ни капли не смешно. Ну вообще ни в какую. Хмурюсь и рычу: — Чё ржёшь? — Ох, извиняюсь, — сквозь смех проговаривает парень, — но давно уж ничего такого смешного не доводилось лицезхеть. — Повезло тебе. У меня такие «смешные» вещи наоборот в последнее время слишком часто происходят. Велиар просто ходячий магнит для неприятностей. И да, именно он виноват во всех моих бедах за последнее время. Он и никто другой. Это точно известно и это факт. И не ебет. До знакомства с ним у меня таких казусов никогда не было. Была самая обычная, размеренная рутинная жизнь, и меня все устраивало. Без всяких происшествий и неприятностей. Серьезно, было сплошное перекати-поле. А тут является картавое «оно» и переворачивает все вверх дном! Чем я заслужил все это?.. Женя делает глубокий вдох и, вроде как, успокоившись, улыбается, обращаясь к мелкому, видимо, именуемому «Иван»: — Чувствую, будущее у тебя есть, пацаненок. — И в ответ на это мелкий тут же отбрасывает грусть по конфискованному гаджету и сияет, словно лампочка. У него? Будущее? Какое? А, ну да, есть у меня на примете подходящая ему профессия. Папарации как нельзя лучше подходит. Парень переводит взгляд на мою все еще сжимающую Велиарское запястье руку. Ух ты…, а я и забыл… Упс. — Пхошу пхощения, — парень начинает какие-то странные манипуляций с моими пальцами. Похоже на массаж, что ли… Расслабляет. Эта какая-то восточная хрень? Что он делает? Хочет снова гомика себе захапать? Ага, так я тебе и позволил, дебил. На этой мысли сжимаю пальцы сильнее и тут же замечаю, как Вел болезненно хмурится. Походу, я тут все-таки единственный дебил… Как я уже говорил, Женя, видимо, не такой ублюдок, как я себе навоображал, это гомик — провокатор… А этот официант еще и внимательный. Блин, бесит меня, что он заметил, что пидору больно, и решил что-то предпринять, а я нет, и даже наоборот, только хуже сделал из-за свой паранойи. Неловко вышло, однако. Покорно разжимаю пальцы и извиняюсь перед Велом. На что он просто потирает свое покрасневшее запястье и с улыбкой отвечает: — Ничего, пехеживу, — после чего поворачивается к Женьке. — Спасибо. — Не за что. И да, больше дхамы не будет, — отвечая на просьбу мелкого о большем количестве драмы, официант спихивает со своих колен Велиара. Да ладно? Этот ужас реально кончился? Вот так просто? Как-то все слишком хорошо сейчас идет, чтобы быть правдой… Будем надеяться, что все не наебнется в мгновение ока, и что наш гомик уже наигрался на сегодня. — Очень извиняюсь, но я был вынужден, — улыбаясь и заглядывая в глаза гомика, парень извиняется перед ним и попутно заправляет его волосы за уши, после чего гладит по щекам и отстраняется… Мне очень не нравится, как он только что погладил его по щекам. О-О-ОЧЕНЬ! Но опустим мое недовольство, этот парень же все-таки не опасен. Да? Я это для себя уже уяснил. Это все гомиковские тараканы и мои параноидальные выдумки. Надеюсь, я прав. А теперь официант обращается ко мне: — Молодой человек, успокойтесь, пхошу вас. — Хм…, а я разве уже не спокоен? Расслабленно облокачиваюсь на спинку дивана, всем своим видом демонстрируя, что, вообще-то, я в полном порядке. Как не странно. Вообще, да, очень странно. Обычно я так быстро в себя не прихожу, а наоборот еще целый день потом психую. Может, все дело в том, что обычно я сваливаю домой, перед тем как конфликт успевает решится, а в этот раз меня никуда не пустили? Все разрешилось, и буянить смысла больше нет, да и сил тоже нет? Хотя я даже толком и не понял, как все разрешилось… Но это не так важно, я полагаю. В общем, утвердительно киваю и перевожу взгляд на гомика. Ух ты ж епт. Пялится на меня и лыбится, а в это время Женя встает с места и обращается к Ваньке, правда я невольно пропускаю все мимо ушей, ибо полностью сосредотачиваюсь на действиях гомика, который разваливается на диванчике, как у себя дома, и укладывает свою голубую безмозглую башку на мои колени. Устал нервы людям трепать? Отдохнуть надо, да? Бедненькое, несчастненькое исчадье ада. Появилось жгучее желание скинуть голову этого наглого ублюдка с моих царских колен и просто… просто скинуть его голову с колен. Да. Бить не надо. Я же пацифист, да? Да и вообще… Этот Женя. Ну да, его целью не является захомутать Вела. Окей. И он уже уходит куда-то, походу, за ручкой, ибо, пока он там что-то объяснял мелкому, обнаружил, что чернила кончились. Да. Но он же вернется еще! Лучше пусть пидор и правда тут полежит, да. Так надежнее. Рыпнется — быстренько припечатаю назад, к дивану. Чуть приподнимаю Велиарскую голову и свожу колени вместе, после чего опускаю назад, чтобы ему удобнее лежалось. А точнее, чтобы ему уж точно не пришло в голову такое дебильное желание, как слезть и намутить еще какую-нибудь дичь. Пусть просто тупо лежит. Гомик внезапно ерзает, и я, напрягаясь, мысленно начинаю его заговаривать, так, будто он какая-то вещь, которую уже который раз пытаются поставить на место, но она постоянно падает. Тих, лежи, лежи. Хороший Велиар. Умный Велиар. Ш-ш-ш… Споко-о-ойно. Лежи. О. Лежит спокойно. Чудно. — Ну что? Сделал гадость — на сердце радость, да? — поддеваю одну из гомиковских прядей волос и начинаю с ней играть, наматывая на палец и снова распуская. Мягкие. — Ты не пхедставляешь какая, — широко улыбаясь, подтверждает мою догадку парень. — Ты был очень милым. — Иди ты, — смущенно бурчу. Странное у него понятие о милом. Это ну вообще ни в какую милым назвать нельзя. — И все-таки, гомики — противная штука. — Ага, ибо на нервах играют так, что закачаешься. Вел обижено нахмурился. — Ну пхотивный я — значит пхотивный, — парень приподнимается на локтях с твердым намерением сесть нормально. Ишь ты, какие мы обидчивые. Он, значит, трепать нервы мне может, а я ему нет? Еще чего? С силой укладываю его назад и фиксирую свою руку у него на груди, чтобы не смог больше подняться, ибо нефиг выебываться тут. — Лежи смирно, — сурово бурчу. — И вообще, что это было? Что еще за «Как я и думала, вблизи ты еще пхивлекательнее»? Да ты сама «оригинальность». Сериалов насмотрелся? — Моя очередь издеваться и унижать. И не ебет. Настроение внезапно стало ну просто дико игривым. И правда поднялось. Даже улыбку сдержать сложно. — Ну я хоть могу честно сказать, что думаю, в то вхемя как у тебя глаза на мокхом месте, и ты мямлишь что-то под нос, кхаснеешь и ведешь себя, как типичная девочка цундехе из аниме, — Вел насмешливо высовывает язык. Не в бровь, а в глаз. Причем в самый центр зрачка… В следующий раз, когда мне приспичит стебать гомика, напомните мне, что это плохая идея. Мое настроение снова слегка подпортилось. Оно вообще уже задолбало скакать… То хорошее, то плохое. Ужас просто. И кстати… — Что еще за «цундехе»? Избавь меня от своих странных заклинаний, — хмурюсь и перевожу свою ладонь с груди парня на его нос, сжимаю его пальцами и начинаю легонько водить за него из стороны в сторону, а гомик послушно следует за моей рукой, ибо у него выбора нет, да. Иначе оторву шнобель. Однако ему это явно не нравится. Пидор обижено надувает губки и хватается своими руками за мою, пытаясь расцепить мои пальцы. Только у него силенок маловато. Пхах. Смешной. — Пхекхати, — возмущается он. У него такой смешной голос сейчас. Даже не знаю, с чем сравнить. Забавный. Улыбаюсь в ответ на его просьбу, отпускаю нос, и он тут же начинает его потирать, глядя на меня исподлобья. Закончив жалеть свой многострадальный шнобель, он снова улыбается, скрещивает руки на груди и, заискивающе сощурив глаза, протягивает: — Па-а-аш, ну ты же пхихевновал, да? — А тебя только это и волнует, да? Ни о чем больше думать не можешь? Сам же все видел, ему что, прям так принципиально, чтобы я это вслух сказал? Врать реально бесполезно. Ответ и так очевиден. И все равно… — Ничуть. — Самая дебильная и палевная ложь, на которую только способен человек. Даже тот кот, пробегающий мимо окна, останавливается на мгновение и смотрит на меня, как на дебила. Или мне показалось? Да ладно, это просто кот остановился и зыркнул. Все коты, всегда, на любого человека смотрят, как на дебила. Это у них фишка такая. По-любому. Велиар тоже, прямо как этот кот, смотрит на меня, как на дебила. Только при этом еще и насмешливо улыбаясь. У него это тоже уже фишка, походу. Мой взгляд привлекают два официанта, которые подходят к нам, хотя… один отходит и усаживается за столик рядом с нашим, при этом начиная пристально наблюдать за каждым действием второго, который Женя и который уже подошел к нам и, улыбаясь, задает вопрос: — Выбхали? — Инстинктивно напрягаю свою покоящуюся на груди Вела руку. Я, конечно, уже выяснил, что этот официант — парень неплохой и вообще не опасный, однако он тоже виноват и его присутствие меня нервирует слегка. Что он там спросил? «Выбхали»? Что? А… Я и забыл, что мы сюда поесть пришли. При мысли о еде в желудке странно завибрировало и заурчало. Я же с утра ничего в рот не брал. Кушать хочу. А что тут есть-то? Не знаю, то ли гомик заметил мою растерянность, то ли просто так вякнул с широкой искушающей улыбкой: — Я слышал, тут вкусный медовый тохтик. И клубничный тоже… — парень слегка закатил глаза и задумался. Вспоминает? — Э-э… и шоколадный, кажется. А еще тихамису и булочка с корицей? — Ты у меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю? — И… М-м-м… Не помню. — Чудно, я уж думал, он мне сейчас все меню перечислит. Однако, да. Сладостей тут в изобилии, у меня аж слюна во рту скопилась. Так кушать хочется, а тут еще и выбор такой огроменный! Не могу выбирать! Все хочу! Да и денег у меня, вроде, достаточно — отец вчера не поскупился и вечером почему-то дал мне на недельные расходы раза в три больше, чем обычно. Ляпота-а-а. Я богат. Интересно, чем я заслужил такое великодушие предка? Хотя не важно. Наверное, у него было просто хорошее настроение, ибо он вчера еще и маме цепочку золотую подарил. В общем, сейчас я могу позволить себе столько вкусняшек, и это главное. — Хочу все вышеперечисленное! — воодушевленно заявляю. — И заленый чай. С лимоном. Шесть пакетиков сахара, пожалуйста. — Да, столько сахара обязательно. Без сахара нельзя. Ни в коем случае. Чай без сахара не чай, а просто цветная вода. И лимон тоже святое. — Жопа не слипнется? — издевательски улыбнувшись, спрашивает пидор. Опускаю серьезный взгляд на него. Смотрю. Смотрю. Смотрю. — И еще пломбирное мороженое, — решительно кивнув, дополняю свой заказ. Сама эта фраза уже подразумевает, что ничего нигде не слипнется. А если и слипнется, то мне же лучше. Дополнительная защита от всяких педиков-извращенцев. — А мне… — оживилась Маринка, обращаясь к Жене, и, открыв меню, стала быстро перелистывать страницы, пока не остановилась где-то на середине и не ткнула пальцем в рисунок по центру: — Два шоколадных круассана и кофе. Тёма, будучи не шибко придирчивым к еде и слегка ленивым, как всегда, даже не взглянул в меню и просто недолго думая попросил то же самое, что и девушка. Иногда я удивляюсь тому, насколько ему плевать на то, что он ест. Он даже ОЛИВКИ есть может и ему ВКУСНО. Иногда я думаю, что все дело в его матери, которая готовит просто ужасно. Парень, наверное, уже просто привык переваривать все, что так или иначе попадает к нему в рот. Хотя мой чай с шестью ложками сахара он все равно не выносит. Почему никто не любит мой чай? Маринка выжидающе косится на брата, который тут же припадает к ней и начинает ластиться, как кот. Дурачится. — Хоцу два кексика и эту булоцку, — мальчик тыкает пальцем в изображение шоколадной булочки в меню. — И яблоцный сок.  Девушка согласно кивает и смотрит на гомика. Мы все смотрим на гомика. Он как бы единственный, кто еще не сделал свой заказ. Смотрим на него, а он все молчит и молчит. И еще так не понимающе на нас глазеет, мол: «Че вы от меня хотите, люди?» — Ты что будешь? — не выдержав ожидания, спрашивает девушка. Велиар сегодня реально тормоз какой-то. — А-а-а, да, точно! — парень восклицает, а после жмет плечами и корчит недовольную моську. — Ничего, я кошелек забыл. — И тут в моей светлой головушке все становится на свои места. Он копался в сумке, ища этот злосчастный кошелек, но, осознав, что его нет, выругался и решил поступить, как полный мудак. А точнее, склеить официанта и пожрать на халяву, только вот ничего у него не получилось. Ни стыда ни совести. Капец. Осуждающе смотрю на гомика и качаю головой. — Не смотхи на меня так, ты сам виноват — всего меня в снегу извалял сегодня. — О-о-о, так это еще и месть была? Ну ладно, это у него удачно получилось. Если бы еще с халявой прокатило бы, так вообще комбо было бы. Ты смотри, какой предусмотрительный. Жаль только — лоханулся. Хах. Позлорадствовать же можно слегка, да? Радует, что это была месть мне, а не подкат из-за симпатии. Хотя, по идее, радоваться не чему, в мести ничего хорошего нет. Однако да, хорошо, что одна из причин, почему он все это намутил, — это я. От этой мысли я аж подобрел. — Заказывай, — говорю ему. Да я само великодушие. Он мне тут мозги проел и нервы потрепал, а я за него заплатить решил. Ну точно само благородство. Видал, как тебе повезло со мной, гомик? Ну че уставился на меня так недоверчиво? Смотрит на меня, прищурившись так, будто я какой-то злобный гангстер, который по-любому что-то нехорошее задумал. Сложно, что ли, поверить, что я тебе булочку купить хочу? Я что, правда настолько злым выгляжу? Парень где-то с полсекунды сверлит меня взглядом, и, видимо, не учуяв никакой подставы, усмехается. — Мне Евгения Сидохова, пожалуйста! — Блять! Он издевается? Я думал, с этим уже покончено. Не беси меня, пидор. Недовольно фыркнув, скольжу рукой к его шее и слегка сжимаю её, при этом одними губами проговаривая: «Не шути так!» Оборзевший совсем. В ответ на мой легкий приступ ревности гомик прыскает от смеха и меняет свое решение: — Тохтик клубничный и чай. — То-то же. Убираю руку и снова расслабляюсь. — Так, хохошо, — протягивает официант, шустро записывая все наши пожелания. — М, итого: медовый, клубничный тохты, тихамису, булочка с кохицей, м, зеленый чай с шестью пакетиками сахаха, мохоженое, четыхе шоколадных кхуассана и две чашки кофе, два кексика, шоколадная булочка, яблочный сок, еще один клубничный тохт и чай, вехно?.. Конечно, вехно. — Вообще-то, нет, не верно. Шоколадный тортик забыл. Ну да ладно, мне и этого хватит. И так много. В общем, все дружненько киваем, мол: «Да, все правильно», а Женя вырывает листок с записанным заказом из блокнота и протягивает его второму официанту, проговаривая с бесстрастным лицом: — Бехи листок и топай за пхилавок. — В смысле? — удивлённо проговаривает хрен знает как его зовут. — Да с чего бы мне это делать? Твоя работа, ты и делай. — Логично, да. — Метнулся быстхо, — сурово приказывает Женя и легонько стукает непокорного парня блокнотом по голове. — Давай-давай. Хоть польза от тебя вне постели будет. — Фига се заявление. Избавте меня от таких интимных подробностей вашей голубой лав-стори. Я аж воздухом поперхнулся. И не стыдно такое говорить при посторонних людях, учитывая, что они оба мужики? — Взял побежал. — Господи, ладно-ладно, — кажется, немного покраснев, парень нехотя забирает листочек с заказом и направляется за прилавок, как ему и велели. — Блеск… — выдыхает Женя и, улыбнувшись, поворачивается к нам. Меня аж передернуло. Недобрая улыбка какая-то. — Дохогой. — Это он мне? Вроде, да… Смотрит-то на меня. Невольно морщусь в ответ на данное обращение. Неприятно как-то. — Знаешь, я твое напхяжение за вехсту почувствовал, не говохя уже о том, чтобы стоять от тебя в, может быть, метхе. — Что ж, искренне поздравляю тебя за невъебенную проницательность. Меня реально твое присутствие напрягает. — Так что давай я кое-что поясню. — Не-е-е. Не надо. Спасибо. Мне будет достаточно того, чтобы ты исчез из моего поля зрения, но сначала… пусть ты или твой «друг» принесете мне мои тортики. Я буду очень благодарен. Видишь ли, я тут уже проголодаться успел. Стоп. Что он делает? Официант склоняется над развалившимся на диванчике гомиком, тем самым приблизившись ко мне, и проводит тыльной стороной ладони по моему лицу. От омерзения меня аж передернуло. Господи, отвянь, чувак! Скорчив недовольную мину, отстраняюсь настолько, насколько это возможно, чтобы не потревожить удобно устроившего свою голову на моих коленях гомика. Как бы это было не странно признавать, но подобные выходки от того же Велиара намного приятнее, чем от левого чувака. Точнее, только в Велиарском исполнении их вообще можно терпеть. По крайней мере, Велиарское вторжение в мое личное пространство — это не так противно… может, даже слегка прикольно. Чуть-чуть. Самую капелюшечку. К слову о Велиарских выходках. Стоит мне раскрыть рот, чтобы брякнуть что-то, типа «Э, руки убрал!», как я замечаю шальную гомиковскую ручонку, которая так и тянется к пуговицам Жениной жилетки. Этот пидор… неугомонный… Ну сколько можно? — Твоего бхать не буду, сахахочек. — Ты, может, и не будешь, зато «мое», видимо, очень хочет взять тебя, и ты меня этим раздражаешь. Перехватываю наглую руку, которая лезет туда, куда ей лезть не положено, сжимаю и укладываю на грудь гомика, при этом продолжая держать её своей. И господи, что еще за «сахахочек»? Избавьте меня от этого… уменьшительно ласкательного бреда. Это еще хуже, чем тот Велиарский закидон с «котиками» и «милашами» в первый школьный день. — Вижу, тебе нужнее. — После этой фразы Велиар, давя лыбу, уже второй рукой потянулся к злосчастным пуговицам. Он что… вовремя остановиться не может? Господи. Раз этот мегапроницательный официант видит, что мне якобы нужнее, то пусть же увидит, что он тут явно лишний. Хотя бы потому, что, как он выразился, «мое» все время лезет к нему и не может остановиться. Перехватываю вторую гомиковскую ручонку и тоже укладываю её на его грудь. Пидора это, похоже, забавляет. Лыбится так довольно. Ну просто кошак, объевшийся сметаной. Интересно. С чего он тут такой кайф ловит? С того, что Женька тут, или с того, что я ему грабли распускать не даю? — И пойми… — Я внимательно слушаю. — …у меня уже есть человек… — Я вижу ногу. — …котохый тоже… — Ногу в носке с принтом из огромного «Trollface». — …любого за меня… — Велиарскую ногу в носке. — …а похой и меня… — Которая тянется к Жениному паху. — …готов будет уебать. — Отпускаю одну из Велиарских рук, слегка подскакиваю, подаюсь вперед, случайно сталкиваюсь макушкой с подбородком официанта (БОЛЬНО!) и под звонкий смех пидора опираюсь рукой на его ляжку, опуская ногу вниз, при этом быстро и болезненно проскулив Жене: — Прости, — ибо в мои планы не входило долбануть его головой, хотя бы потому, что мне и самому теперь больно… по Велиарской милости, новый шишак мне обеспечен. — Хах, — усмехается официант, выпрямляясь и потирая пострадавший подбородок. Я следую его примеру и тоже, сев ровно, потираю макушку. — Если бы мы были в кино, это слегка подпохтило бы момент, — вздыхает парень. Ну, мы не в кино, так что… Ну это все равно испортило момент. А все гомик виноват. — Не люблю, когда обламывается эффект от моих пафосных фхаз. — Хах, никто этого не любит. Но я ни причем. Как я и говорил, это гомик виноват. Распустил тут свои ноги. Официант вновь усмехается и бросает взгляд в окно, а после переводит его на настенные часы: — Ох, вхемечко. Опаздываю. Что ж, оставляю вас на хастехзание моему коллеге, — сказав это, Женя поспешно удаляется, оставляя нас. Аллилуйя! Наконец-то он ушел, и в кои-то веки в этой злосчастной кофейне настанет спокойствие. Наверное, ну по крайней мере я на это надеюсь, а надежда, как известно, умирает последней. Отпускаю гомика и, устало вздохнув, расслабляюсь. Блин, ну и зачем он к нему приставал? Смотрю на все еще давящего лыбу пидора. Весело тебе, да, засранец? Тебе-то весело, а людям вокруг тебя — нет. Внезапно с противоположной стороны стола звенит телефон. Мы все дружненько поворачиваемся в сторону Маринки, ибо звук раздавался от нее. Девушка вытаскивает телефон из кармана своей пышной юбочки (не знал, что в них карманы бывают) и глядит на экран. — Папа, — склоняясь к девушке и тоже заглядывая в гаджет, читает высветившийся контакт любопытный Тёма. Блондинка одобрительно кивает. — Я выйду поговорить. — Да, только… — друг на мгновение смущенно заминается. — Спроси остаться сегодня у меня на ночь. Родичей нет. Фильм посмотрим… Или тип того… если ты не против. Зайдем к тебе, возьмем учебники и все остальное. Мелкого домой заведем, — парень как-то нервно приподнимает уголки губ. А Маринка в ответ лучезарно улыбается, кивает и выползает из-за стола, а за ней и мелкий топает. Зачем? Не знаю. В общем, девушка подносит телефон к уху и проговаривает короткое «Алло». Как только эти двое отходят на достаточное расстояние, я подаюсь вперед и, хитро прищурившись, смотрю на Тёму: — Ну и… какие планы-то на самом деле? — Он же мой друг, я должен знать все. — Ты о чем? — искренне не понимая, на что я намекаю, спрашивает друг. — Секс! — вскакивая с моих нагретых колен и усаживаясь нормально, с веселой улыбкой вносит ясность Велиар. — С… секс? — запинаясь, переспрашивает парень. — Да вы че, ребят?! — испуганно восклицает. — Это вы, неотесанные мужики, можете долбиться по углам, скручивая друг друга веревками, или от чего у тебя там след? — Просек все-таки… — А у нас с Маринкой все по правилам. Романтика. Все дела. Мы не спешим! — А Махинка тоже так думает? Фильм? Сехезно? Ты правда думаешь, что она к тебе фильмы на всю ночь смотхеть идет? Ты такой наивный? Фильм и днем посмотхеть можно. А если на ночь, то это уже пхедлог. И она это по-любому пхекхасно понимает, в отличии от тебя. — Пока гомик толкает свою «речь», я активно киваю. Мол: «Дело говорит». Не так уж и часто мы с ним сходимся во мнении, однако. Хотя если подумать… до этого момента у нас и не было возможности нормально поговорить и узнать друг друга, так что я и не знаю, во скольких вещах наши мнения схожи. — Она мне доверяет! — упирается парень. — Это-то тут причем? — недоумеваю я. — Ты же её не насиловать собрался. Просто подкатишь к ней. Скажет «нет» — отвалишь. — Не скажет, — усмехается гомик, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — В смысле? Откуда ты знаешь? — удивляется Тёма, глядя на гомика. И правда, почему он так уверен? — Это все мое гейское обаяние, — пидор загадочно улыбается. — Все девушки мечтают иметь «дхуга-гея», и ни одна не может устоять и не поделиться со мной своими любовными казусами. Махина не исключение, — гордо приподняв голову заявляет Велиар. С каких пор вместе с голубизной выдается аура, располагающая к доверию? Хотя он прав — большинство девушек и правда мечтают иметь голубого друга. Пхах. Вот уж точно преимущество быть геем. — Она что-то тебе про меня говорила? Что? Когда? — оживляется Тёма, нетерпеливо заерзав на диване. — Ну… знаешь, это так-то личная инфа, — гомик слегка заминается. — Мы поговохили, пока вам засаду готовили. Больше ничего не скажу, — сказал, как отрезал. Не ожидал я от него такой… преданности и надежности? Это ну никак не вяжется с остальными чертами его характера. Но… это и правда приятный сюрприз. — Велиар, — Тёма в миг серьезнеет, — сделаю все, что скажешь. Только расскажи мне все. — Гомик скептически приподнимает бровь и качает головой. — Мне от тебя ничего не нужно. — Паша сделает все, что ты ему скажешь. Обещаю. — Хера се заявленьице! С фига ли?! — Он и так сделает все, что я ему скажу. — Нет, я погорячился. Это заявление еще более из разряда «Хера се заявленьице!» — Я сделаю тебе подгон на Пашкины детские фотки — у меня их дофига и больше с дет. сада осталось. Этого он тебе точно не покажет, и родичи его тебе их не покажут, ибо знают, что Пашка это ненавидит, — Тёма коварно улыбается и играет бровями, мол: «Улавливаешь мыслю, чувачок? Очередной повод подъебать Паштета». Предатель! В любом случае гомик не согласится. Зачем это ему? — Пходано, — с непроницаемым лицом проговаривает пидор и протягивает руку. Тёма делает то же самое, и спустя секунду они уже оба лыбятся и по-партнерски пожимают друг другу руки. Ну очешуенно. Мой лучший друг только что продал меня… и даже не постыдился сделать это у меня на глазах. А гомик… погорячился я называть его преданным и надежным. Легко он слился-то, а. — В общем, слушай, — Вел отнимает руку и облокачивается на стол. Тёма повторяет за ним. — Вы двое уже сколько мутить пытаетесь? Около тхех недель, если я не ошибаюсь. И за это вхемя не дошли дальше держаний за хучку и обнимашек? И то все это началось только по её инициативе, ты только пхизнался и все, а дальше тохмоз тохмозом. Сехьезно? Махина уже и так, и сяк к тебе подкатывала. Взять хоть ту же самую пятницу, когда она у тебя на ночь оставалась… — Она уже оставалась у него? Почему он мне не сказал?! Он сказал только, что они там фильм у него смотрели и что Маринко его колой окатила! Обидно… — …Она же и фильм с эхотикой подобхала, и свет выхубила, и к тебе пхижималась, а ты сидел, как каменный, и тупо в ящик втуплял. Даже не пхиобнял. — Даже та-а-ак… ну нифига себе. — Она уже не знает, как подкатить. Думает, может, тебе уже пхямо все выложить. А то ты хеально долбоеб какой-то. — И правда глупый… Гомик отстраняется и снова откидывается на спинку дивана, глядя на нахмурившегося и обрабатывающего инфу Тёму. — Фотки мне в вк скинешь. — Не-е-ет, никаких фоток! — протестую я, но мой протест пидору как об стенку горох. Он игнорирует меня и наклоняется за своим ботинком, после чего надевает его на ту самую шаловливую ногу с троллфейсом. Ясно… их не остановить. Мои детские фото теперь станут всеобщим достоянием. Отстой. Кушать хочется. И где там мои тортики-то? Бросаю полный нетерпения взгляд в сторону прилавка и вижу второго официанта, который как раз направляется к нам с подносом. Ура! Тортики прибыли! Сейчас заем всю эту нервотрепку, и мне сразу станет лучше. Парень подходит к нам и ровным тоном произносит: — Прошу, — начиная расставлять на столе наши заказы. Сначала два… э-э-э… чайника? Я думал, будут просто кружки с чаем. Я не рассчитывал на чайник. Сколько в нем кружек? Две? В таком случае шести пакетиков сахара мне мало… И что теперь делать? Просить еще шесть? Это странно как-то… Теперь ставит две чашки. О. Мой сахар! Привет, дружок. Сейчас я растворю тебя в чае. О, и тортики пожаловали. Они по-любому мечтают, чтобы я их съел. Ну посмотрите на них. Они так жалобно смотрят на меня. Будто говорят: «Па-а-аш, съешь нас, нам так одиноко вне твоего желудка. Расчлени нас зубами, проглоти и раствори в желудочном соке. Умоляем!» Ничего, дорогие мои. Потерпите. Сейчас я вас оприходую. Бля, это больше похоже на какую-то тортикофилию. Коржиковое садо-мазо, ёпт. А вот и четыре круассана пожаловали. Стоп! Даже не думай, Паша! Они не твои! Это для Тёмы с Маринкой. Плохой Паша! Фу таким быть! Видимо, это все, что парень пока принес, ибо поднос уже пуст. Но неважно. Остальное, скорее всего, принесут позже. — Ох, спасибо, дохогуша. Подсобил. Дальше я сам. — Ёпт. Внезапно из неоткуда появляется Женя. Напугал. А следом, вместе с лениво плетущейся за ним Маринкой, и Ванька прискакал, попутно выкрикивая Тёмино имя и пулей забираясь к нему на колени. Мальчик выглядит таким удивленным: — Тё-ё-ём! — вцепившись парню в кофту, последний раз выкрикнул мелкий и показал пальцем на Женю. — Я видел, как он только цто на улице с мальциком целовался! Так лазве мозно?! — Вот это я понимаю Санта-Барбара… Пока мелкий терроризирует Тёму, Маринка протискивается на свое место и откусывает свой круассан. — Ох (Ор), — прикрыв рот ладонью, хихикает Женя. — Оху, — продолжает он хихикать, пока второй официант, глядя на него, усмехается и спрашивает: — Чего ржешь? — Ничего, — успокоившись, но не переставая улыбаться, проговаривает Женя. — Прошу извинить, — обратившись к нам, говорит официант, чье имя я так и не узнал, и отводит Женю подальше от нас. Видать, ща будут не хуевые голубые питерские разборки, но нас это уже не касается. Меня сейчас больше волнуют мои тортики, а вот Велиара — нет. Он неотрывно следит за двумя голубыми. Ишь, любопытный какой. Хватаю его голову и поворачиваю в сторону стола: — Жри давай, — после чего начинаю наливать в наши чашки чай и засыпать в свою сахар. Спрашивать еще шесть пакетиков мне как-то стыдно, так что врубаю режим экономии и, вместо всех шести, высыпаю только три. Это не так сладко, как я привык, ну да ладно. Разочек переживу. — А где мои кексики, булоцка и сок? — отставая от Тёмы и окидывая взглядом стол, интересуется Ванька, попутно переползая через Маринку на свое пригретое место у окна. — Скоро принесут, — отвечает Тёма, а после обращается к девушке: — Ну, че как? — Разрешил, — улыбается блондинка и откусывает еще кусочек. — А есе назвал тебя импотентом, — встрял мелкий, и тут мы с гомиком дружненько прыснули от смеха. — Цто это такое? — Но его вопрос благополучно проигнорировали, впрочем, как обычно, и девушка тут же начала оправдываться: — Ты не парься. У моего отца все парни либо звери, либо импотенты. — Тёму это, видимо, мало утешило, и он только обреченно вздохнул и посмотрел на нас взглядом, а-ля: «Вы были правы ребят, я дебил». — Наверное, попкорн надо будет купить или чипсы… — вслух начала рассуждать блондинка, но парень её перебил, неуверенно приобняв собеседницу за плечи и спросив: — Может, ну этот фильм? —  Девушка озорно приподнимает уголки губ в ответ и бросает взгляд в сторону гомика: — Разболтал? Гомик улыбается и, подняв руки в жесте «я сдаюсь», проговаривает: — Пахдон, мадемуазель, виноват, но Тёма умеет убалтывать. — Он тебя не уболтал, а подкупил. Лгун ты. Сижу и просто слушаю, попутно уплетая один из своих тортиков. Позади звенит колокольчик, оповещающий о приходе нового посетителя, который садится за соседний столик. А к нам тем временем снова возвращается Женя в сопровождении своего «телохранителя», который подсаживается к только что пришедшему посетителю. — Вот оставшаяся часть вашего заказа, — сказав это, парень выгружает все с подноса на стол и садится туда же, куда опустили свои задницы новоприбывший и второй официант. Ванька тут же накидывается на свои кексики и булочку, при этом умудряясь заляпать не только себя, но и Маринкину юбку. Девушка, недовольно фыркнув, берет со стола салфетку и пытается стереть шоколадное пятно с ткани, но лишь размазывает его больше. Тёма тихонько сидит и попивает свой кофе, закусывая круассаном. Гомик тоже принимается за вкусняшки и начинает медленно десертной вилкой отделять скромные кусочки от своего клубничного тортика и запихивать их в рот. Я не отстаю и, тоже начав с клубничного тортика, начинаю жадно его поглощать, отделяя вилкой внушительные кусманы и заталкивая их в рот. Запить бы чем, но чай еще слишком горячий по моим меркам. Надо, чтобы остыл. Я, походу, единственный жду, пока напиток остынет, — все остальные не задумываясь херачат кипяток (опять же, по моим меркам, кипяток). Во дают, и как у них языки еще не сварились? Прикончив первый тортик, принимаюсь за второй, который медовый. М-м-м, вкуснота-а-а. — Ты жхешь так, будто у тебя их кто-то отнимает, — усмехнувшись, комментирует гомик и чихает. — Пхавду говохю. — Вот ему все время нужно встрять и весь кайф мне обломать. Вот опять рот раскрывает, чтобы вякнуть что-то. Отделяю от своего тортика внушительный кусок и, улыбаясь, бесцеремонно запихиваю его в рот пидора со словами: — Будь здоров и заткнись. — Слишком большой кусок. Гомик улыбается и прикрывает рот ладонью, начиная усиленно пережевывать сладость. Забавно. Аж поиздеваться захотелось. Отделяю еще один такой же громадный кусок и, стоит пидору проглотить предыдущий, тут же подношу вилку с новой порцией к его рту. Парень отстранятся и вертит головой, мол: «Отьебись, не хочу я», а моя рука преследует его рот, и в итоге тортик и его щека сталкиваются, и он пачкается взбитыми сливками. — Бли… — смеясь, начинает он, а я пользуюсь возможностью и заталкиваю в его рот тортик. Блять, он такой смешной, прикрывает рот, ржет, усиленно жует и проглатывает. — Все, хватит, — со смехом выдает гомик, пока я набираю еще порцию, но в этот раз, пока я подношу её к гомику, кусочек торта тупо сваливается с вилки и, проехавшись по футболке пидора, тем самым оставив на ней пятна от взбитых сливок, падает на его ногу. — И пхемию по кхивохукости получает Паша! — торжественно объявляет он, собирая взбитые сливки со своей щеки и соблазнительно слизывая их с пальцев. — Ну ёпт, — выругавшись, но при этом слегка посмеиваясь, беру со стола салфетку и, завернув в нее уже непригодный кусочек лакомства, кладу его на пустую тарелку из-под моего уже съеденного клубничного торта. Беру еще одну чистую салфетку и под гомиковский тихий хохот начинаю оттирать следы своей рукожопости. Че-то как-то фигово получается… зато… сквозь ткань и салфетку я могу нащупать его ребра. Он и правда очень худой. Провожу рукой чуть ниже, пересчитывая каждое ребро. Раз… два… три… — Долго меня еще щупать будешь? — усмехается пидор, глядя на меня. А? Ты вообще о чем? Я оттираю сливки! Хотя… нет, я реально его в наглую лапаю. Так пятна не оттирают… Неловко. Слегка краснею и отсаживаюсь от него подальше, попутно кидая салфеточку в тарелку. — Сам дома постираешь, — бубню и продолжаю уплетать свой заказ, попутно запивая уже остывшим чаем. Дальше мы просто разговаривали о всяких мелочах вроде уроков, экзаменов и оценок. Маринка, как оказалось, у нас отличница, ну, как отличница? бывает, схлопочет четверку. Но это большая редкость, да и она тут же исправляет её на пятерку. Гомик — хорошист. Говорит, что раньше жутко зубрил все, но все равно не понимал ничего из того, что в учебниках написано, ибо, как он выразился, это «вынос мозга, а не учебная пхогхамма». А сейчас он ограничивается только записью на уроках и если раньше благодаря зубрежке было еще понятно, почему он не двоечник, то сейчас, когда он не учит ничего вне школы, он просто недоумевает, как это он вообще умудряется держаться на плаву и не скатываться до двоек. Действительно магия. Везучий хер, однако. Чтоб я так жил. Ну, а мы с Тёмой… ну мы вообще привыкли работать в команде. Списываем все друг у друга и, даже если варианты разные, просто тупо решаем друг за друга то, что кому-то из нас непонятно. Поэтому во время проверочных всегда стараемся сесть вместе. Так и живем. Да. В общем, обсудив (а точнее, обосрав) современную систему образования и доев свои заказы, мы решили, что пора бы уже закруглятся. Поворачиваюсь к соседнему столику, за котором как раз-таки сидят наши официанты, и прошу у них счет. — Да, конечно, — отвечает Женя, поднявшись и взяв со стола поднос (он с ним спит, что ли?), подходит к нам и забирает половину пустой посуды, после чего уходит за прилавок и спустя пару минут возвращается вместе со счетом. — Вот ваш счет, — после чего забирает оставшуюся посуду и уходит. Мы все дружно быстренько расплатились, я, ясен пень, еще и за гомика заплатил, ибо да… Так надо. И с чего это я так расщедрился? Еще и чаевые оставил. Хотя неважно. В общем, мы заплатили, оделись и направились к выходу из кофейни, где столкнулись с каким-то злобным байкером, который прикопался к нам потому, что, видите ли, кто-то из нас его толкнул. Настроение у всех хорошее, и портить его устраиванием потасовок ни у кого не было. Ну, разве что, у гомика, но я благополучно заткнул ему рот и утащил вслед за остальными, которые, в отличии от этого голубого провокатора, просто проигнорировали злобного дядьку. Потом я распрощался с ребятами, ибо мне с ними не по пути и один-одинешенек (как драматично звучит) потопал домой, где меня встретили мама и Шизик. Ши-и-изик. Да, мне срочно нужна Шизикотерапия. Не спрашивайте зачем, я просто хочу доебаться до своего кота.