And i'll be holdin' on to you

С тихим вздохом «какой же он прекрасный», кудрявый парень непроизвольно гладит «найденыша» по черным, жестковатым волосам. Джош уже 6 или 7 часов сидит на диване недвижимый, ведь, когда этот ангел упал в обморок, он уложил его себе на колени. Непонятно зачем. Просто так. Вполне можно было постелить на кровати, которая пустует, сколько Дан себя помнит. Это «публичное одиночество» — как сам парень это называет, преследует его достаточно долго. Ему 24, но это не проходит. Он очень добр сам по себе, всегда уступает и услуживает. Но люди им пользуются, и он начинает это понимать. Улыбчивый юноша азиатской внешности с умопомрачительными кудрями цвета неба и глазами цвета миндаля, несомненно, привлекает к себе внимание. О-о-о, девушки бегают за ним еще со средней школы. Но нельзя подпускать их близко — считает он. Нет, его никогда не предавали или еще чего в этом роде. Просто этот человек с детства чувствует свою ничтожность, считает, что все общаются с ним лишь для шаблона, шаблона «эй, глянь, у меня в друзьях крутой азиат». Зачастую, это оказывается правдой. Если Тайлер — это боль, гнев, страх и кровь, то Джош — неуверенность, грусть, поникший взгляд и слезы. Тайлер томно вздыхает, все еще лежа на коленях у своего спасителя. Начинает просыпаться. Тихонько вздрагивают ресницы. Удивительно, он спал, как младенец, и снились ему не послания от Блурри, а какое-то тихое местечко, эдакая пастораль. И чувствует, как отступила мигрень. Чувствует нежные прикосновения к своей голове. И почему-то не хочется закричать, обхватить голову руками или чего-то подобного, хочется лишь стать котиком и замурлыкать, вот настолько хорошо. Карие глаза распахиваются. Встречаются с другими карими глазами, чутка раскосыми, но излучающими тепло и имеющими тот самый огонек. Что значит «огонек» Тай не знает. Они пялились друг на друга с минуту, потом низкий голос прервал эту паузу: — Котенок, доброе утро, — белозубый рот выдал самую обезоруживающую улыбку из всех возможных. Почему он назвал того, чьего имени он даже не знает, котенком? Да черт его знает. Может, потому, что неизвестный излучал такую сильную энергию, которая выражалась в мурлыканье? Вообще это ведь очень странно. «Похер» — выдал мозг Дана. «Наслаждайся моментом» — прозвучали в его голове слова отца. — Да. Кстати, как тебя зовут? Я не знаю, кого мне благодарить и не знаю, чьи колени я занимаю, ха-ха, — заливистый высокий смех наполнил комнату. Улыбка, которую оскорбляет Блурри и так старательно прячет Тайлер, словно осветила весь мир. Мир Джоша, во всяком случае. — Э-э-э, — немного помялся юноша, — меня зовут Джош. Джош Дан, — парень начал нервно постукивать по спинке дивана, снова появилась та самая навязчивая мысль «а вдруг я делаю что-то не так?». По спине пробежала легкая дрожь. — А я Тайлер. Тайлер Джозеф. А ты Джош? Джо-о-ош, — Тай наслаждался этим именем, растягивая и напевая его. Дан застыл, заслушавшись. Никто еще не звал его «Джи-и-и-и-шва-а» и тому подобное. А голос-то, голос! Утренняя трель райской птицы, Господи! — таковы были мысли синеволосого, как бы пафосно это не звучало, так оно все и было. Он был поражен. И, конечно же, продолжал поглаживать темную голову кончиками пальцев, делая это все нежнее и нежнее. — У тебя крутой голос… А, ну, то есть… Я… — что-то опять перемкнуло, — прости… — За что ты извиняешься, Джош? Спасибо, — по впалым прежде мертвенно бледным щекам растекся румянец, Тай стал похож на живого человека. — Я, Тайлер… Можно я просто буду говорить, не перебивай меня, окей? Я могу сказать что-нибудь не так, но ты выслушай, пожалуйста… — голос то затихал, то срывался, дрожал, это заметно выдавало волнение парня. — Я весь внимание, Джо-о-ош, — улыбка не сползала с его лица. Давненько он не улыбался искренне, беззлобно, без оскала, — «котенок» сел, подняв голову с колен своего нового знакомого. Проницательные, колючие глаза уставились в противоположные — нежные и ранимые. — Не хочу притворяться, как всю жизнь. Слушай меня, парень… Тайлер. Я не знаю, как это объяснить, но постараюсь. Когда я рос, было не модно оставаться одному. У меня было много друзей. Но в то же время их не было. Нет, я не шизофреник… — Не-ет, ты Джоши, — ухмылка Тая сбила Джоша с мысли. — Можно я продолжу? Спасибо. Я одинок. Б-был… Останься со мной хотя бы на этот день. Я прошу. Я стал счастливейшим в мире, как только увидел тебя… Потому и ляпнул про котенка, прости, прости… — все-таки эмоции вырвались наружу, спустя достаточное время. Вот слезы текут солеными ручейками, по ресницам, по щекам, по шее. «Он не может совладать с собой. Такой беззащитный.» — шепчет назойливый голос Тайлеру. Тай подается вперед и слизывает слезинку. Дан в шоке отстраняется, но вскорости просто поддается, а чему — и сам не знает. Он плачет, обнимает Тайлера. Но Тайлер не реагирует, он просто смотрит в никуда стеклянными глазами. — Тай, что с тобой?! — в голосе кудрявого слышен страх, тот, кого он называл котенком, с каждым мгновением превращался в волка. — Не называй меня Таем! — голос вдруг осип и понизился, в глазах лопнула пара капилляров. Джозеф с размаху дал парню по лицу. Хотя, это был не Джозеф, и не Тайлер. Смех, казавшийся ангельским, сейчас напоминает воронье карканье или дьявольскую усмешку. Юноша, с еще не высохшими слезами, падает на пол, сплевывает кровь. Еще удар. Боль под левым ребром. Нет смысла описывать это дальше. Гораздо сильнее болит под ребрами. Сердце. Рвется на части. Мозг прокручивает воспоминания, но почему-то ясно видит только ту идиллическую картину с поглаживанием Тайлера по голове. Блурри. Опять. Дом наполнился едва слышными всхлипами и громкими грубыми окриками. Слышен звук пощечины. Очень больно. От того, что любишь то, что тебя убивает. «Нет, это не Тай!» — воет мозг Дана, это Нечто другое… Жестокое, кровожадное, злобное. Приходящее ночью