Пой мне еще

-Так что ты там говорил про то, что скажешь и сделаешь все, что я захочу? -Ничего, это было сказано под давлением! – оправдался Шастун. -Ага, ты мне еще статью скажи, - уперев руки в бока, ответил Арсений. – В общем, мне до фени под чем это было сказано, но ты должен мне горячий чай. -А, фух, это всегда пожалуйста. -А ты что подумал? – подозрительно сощурившись, спросил мужчина отдаляющемуся от него на кухню парню. -Ничего не успел подумать. -Так тебе и поверил! - крикнул из комнаты Попов, разваливаясь в кресле. Он, конечно, старался вести себя развязно и немного нагло, но сесть на несобранную до конца постель было выше его сил. Антон поставил чайник и заглянул в хлебницу, в которой чаще всего хранил сладости, нежели хлеб, и мысленно похвалил себя за то, что все-таки купил необходимое, когда в последний раз ходил в магазин. Пока нарезал бутерброды и заваривал чай, невольно прислушивался к звукам, доносившимся из комнаты. Он никак не мог понять: он боится Арсения или рад его присутствию в своей квартире. Его охватывали противоречивые чувства по отношению к этому мужчине. Он вызывал симпатию, но никто не отменял инстинкта самосохранения, который вопил о том, что это безумие – пригласить незнакомца к себе. Пока чайник закипал, Шастун решил переодеться и во второй раз за последнее время похвалил себя. Утром собирался впопыхах, сменную одежду переодевал прям сразу, только выскочив из душевой кабинки. Поэтому домашняя одежда лежала на стиральной машинке, смятая в ком. Натянув шорты и футболку, Антон вышел в коридор и заглянул проверить, что делает его гость. Арсений полулежал в кресле, откинув голову назад. Он тихо посапывал, но в тишине квартиры его дыхание было слышно даже стоявшему в дверном проеме Антону. Чаша весов пока медленно перевешивала в пользу Попова, ему почему-то хотелось верить. А еще оставить дома. Антон, кажется, уже так давно живет один, так изголодался по общению, что сейчас, только ощутив чье-то присутствие рядом, как зависимый наркоман, хочет еще. В юноше ведут борьбу сразу несколько желаний и одно верное решение, с которым он не согласен. Он хочет подползти мужчине под бок, укрыться пледом и лежать. Одновременно ему хочется разбудить Попова, причем, желательно, стащив с кресла за ногу или пощекотав, а после долго-долго разговаривать ни о чем и обо всем на свете. Ему просто надоело быть все время одному. Его все устраивало до тех пор, пока он не прочувствовал каково это – приходить домой и знать, что там не будет гнетущей тишины. Не нужно будет включать музыку, чтобы не было тоскливо, а потом слушать жалобы соседей, не нужно постоянно курить, когда нервничаешь, потому что есть способы лучшего избавления от нервов, не нужно разговаривать с самим собой, потому что теперь есть собеседник. Антон так и стоял, не шелохнувшись, представляя свое будущее, не омраченное одиночеством и, резко развернувшись, пошел на кухню выключать чайник. Перед тем как выключать газ, парень подносит к огню сигарету, затем выключает конфорку и открывает окно, чтобы хотя бы часть дыма не скапливалась в тесном помещении. Морозный воздух быстро проникнул в кухню. Ноги стали подмерзать, но Антон упрямо стояло у форточки и продолжал курить. Сегодня он бьет рекорды, это всего четвертая за этот день сигарета. Пальцы окоченели окончательно, и Шастун все-таки запрыгивает на подоконник, поджимая одну ногу под себя. Косточки больно упираются в деревянную поверхность и парень ерзает, пока не находит ту позу, в которой он не испытывает дискомфорта. За своим ерзаньем и витьем гнезда Антон не сразу замечает присутствие на кухне Арсения, которой зевнув, протер глаза и зацепился взглядом за юношу. -Ты дебил? Холодно же. Слезай со своего насеста и выкинь эту дрянь, вся квартира пропахла, - недовольно бурча себе под нос, мужчина медленно присаживает на стул, который стал холодным после проветривания, но руки на стол не положил. Теплолюбивый, судя по всему, очень. -Ишь раскомандовался… -О тебе забочусь, с должности хранителя пока никто не снимал. -Ну, раз уж ты просишь, - Антон слезает, медленно ступая по холодному полу босыми ногами, и разливает горячий чай. -Носки есть? Надень. – просит Арсений. Антона уже начинает пугать эта настойчивая забота со стороны его спасителя. Тем более он не понимает, как к этому относиться. -Я понял кто ты. Маньяк, который насильно предлагает незнакомцам свою заботу, - заключает парень и, наконец, усаживается на табуретку, подтянув одну ногу к груди и приобняв ее рукой. -Нет, просто отец маленького ребенка, здесь нечему удивляться, - спокойно поясняет Арсений, делая глоток горячего чая и прикрывая глаза. У Шастуна резко меняется настроение, и ему не хочется верить, чем вызван этот скачок. А чего он ожидал? Арсений – взрослый красивый мужчина, в прекрасной форме, ко всему прочему очень добрый, да и с чувством юмора у него все в порядке. Было, по крайней мере. Видно, что раньше он был еще тем весельчаком, сейчас огонек в глазах потускнел, и шуточки его лишь бледная тень того, что он умел выдать раньше. К сожалению, Антон не психолог и понять Попова не в силах. Парень почему-то уже навыдумывал себе, что Арсений такой же одинокий как и он, что они чем-то похожи и быстро найдут общий язык. Арсений его поймет, почувствует то же влечение, что и Антон, начнет часто заглядывать в его квартиру, придумывая дурацкие отговорки, типа «мимо проходил», у них завяжется дружба и будут они жить долго и счастливо. Но после слов мужчины глупая мечта рушится и появляются совсем неприятные образы. От всплывающих в голове картин, где Арсений и его жена с ребенком счастливые, радостно смеются, становится тошно. Это так давит на него, что он не может не спросить: -Женат? -Был. И отцом я тоже был когда-то, - печально заключает Арсений, отодвигая от себя кружку. Антону одновременно радостно от того, что он узнал и печально, что разбередил не зажившие раны. -Поссорились? – участливо спрашивает вновь Шастун и встает, чтобы убрать посуду. -Развелись. -Давно? -Больше полугода. Совсем короткий срок, чтобы забыть человека, с которым решил соединить свою судьбу. От отрешенного и побитого вида Арсения парню становится совестно, и он совсем теряется, не зная, как продолжить разговор. -А с ребенком что? – все же находит он выход. -Мы решили, что правильнее будет оставить ее у жены, - к концу предложения мужчина едва заметно сбивается и все же не произносит имени когда-то возлюбленной женщины. – В чем-то я с ней согласен. Что самое интересное, - Арсений усмехается, утыкаясь взглядом в стол, - мы и расстались - то хорошо. Без ссор, криков и скандалов. Не делили имущество, дочку. Все тихо и спокойно. -Жалеешь? – коротко задает решающий вопрос Антон и, затаив дыхание, ожидает ответа, боясь услышать «да». -Должен, но нет, - Антон пытается сделать лицо более скорбным и не так лихо выпускать воздух из легких, чтобы мужчина ничего не заподозрил. -Поэтому ты испытываешь вину, верно? -Ага. -Придурок. -Несомненно. Арсений улыбается и поднимает взгляд на Антона. Но потом улыбка исчезает с его лица, и он смотрит на экран мобильника. -Что-то я засиделся у тебя, - констатирует он, быстро блокируя экран телефона, видимо, чтобы Шастун не заметил заставки. Но юноша не сомневается, что там фото дочурки. -Тебе же некуда идти, - недоуменно утверждает парень и идет в комнату. Ему не терпится забраться на разложенный диван с ногами и укрыться пледом. В квартире всегда холодно, оттого в шкафу Антона ровненькой стопочкой лежат четыре пледа – единственные вещи, которые парень уважает в этом доме и аккуратно складывает. Арсений не находит, что ответить на это и лишь пожимает плечами. – Оставайся. Не пожимай плечиками и выметайся из прихожей! – Теперь настала очередь Антона командовать. Попов криво улыбнулся, но темпа не убавил, так и продолжал собираться. Похоже, что он уже пожалел о своих откровениях и пытается как можно быстрее скрыться с глаз того, кому открылся. -Шутки шутками, Антон, но я не могу более задерживаться у тебя, - тихо заговорил Арсений. После двенадцати он как Золушка, только не его одежда преображается, а он сам превращается не в обычного среднестатистического мужика с бутылкой и чипсами, а в интеллигента. -Можешь и сделаешь. Ты мне жизнь спас, я тебе обязан! -Ты уже отплатил мне своим гостеприимством и горячим чаем, - Попов оставался непреклонен. Ну, что за упрямый баран? Тем временем, он стоял уже полностью одетый. -И что, ты, в самом деле, уйдешь? Оставь хотя бы номер, - последнее предложение он выпаливает быстро против воли. Но ничуть не жалеет, потому что готов показаться дураком ради встречи с Арсением. Получив желаемое, он спрашивает в последний раз не передумал ли Попов, но тот лишь кивает. -До встречи, Антон. Не куксись, я же твой ангел-хранитель. Куда я теперь могу деться? -Да куда угодно, - позже тихо произносит Антон, разворачиваясь и торопливо забегая в комнату, где тут же накидывает на плечи плед и закрывает глаза.