Мертвый мир — Живые люди

1       Белая ширма походила этой ночью на прокисшую тряпку и вовсе не защищала от посторонних взглядов. Соседка по палате кряхтела и кашляла всю ночь, стремясь то ли выплюнуть из себя нового человека, то ли хоть немного заглушить шум суматохи на нижних этажах Медицинского центра Святой Елизаветы, и ветер бился в окно настойчивой птицей, не замечающей незримой преграды перед клювом. Мучимая бессонницей Дарлин Джоунс физически была неподвижна, тогда как мысли ее скрежетали зубами, и суставы коленей сводило судорогой раздражения.       —Боже… — зашипела девушка, ударяясь в подушку лицом. Ей хотелось подавиться синтепоном, которым та была набита, лишь бы заснуть в эту ночь. Кондиционер не работал, и сорочка липла к телу как щупальца кальмара, а колечки кудрявых волос, сливающихся с темнотой ночи, назойливо заползали в рот и щекотали нос. Дарлин приходилось постоянно отплевываться. — Проклятие.       В коридоре отделения астматиков (псевдокалек, как называла их и себя заодно Джоунс) было до выколотых глаз светло, пахло привычной уже стерильностью, и лишь изредка проходила медсестра. Двери отделения были закрыты, но это не особо успокаивало: Дарлин не могла забыть то, что видела в коридоре и на лестничной площадке за ними. Навечно уснувший мальчишка, полностью помещающийся на каталке, и его задыхающаяся мать, хватающаяся за стены и походящая на подбитую чайку; вспоротое горло незнакомца, ползущего по ступеням и оставляющего после себя пестрые полосы, как пароходы и катера, винтами разрезающие воду; молчаливая старушка в инвалидном кресле, сползшая со своих «ног» и двинувшаяся в сторону отделения реанимации по соседству; всё это было столь же неправдоподобно, как спецэффекты в Голливудских фильмах, и потому Дарлин испытывала отвращение — природа человеческой жизни, и так непонятная и запутанная, за прошлый день стала еще более уродливой и сложной.       «Завтра в Тауншип-скул состоится поминальная встреча. Время проведения…» — письма общей рассылки Дарлин никогда не помечала как спам, а потому звук мобильного смешался с прочими шумами Медицинского цетра Св. Елизаветы. От напоминания о сгоревших знакомых стало еще более дурно. Джоунс села на постели, свешивая ноги. Но даже так прохладнее не стало. Подозрительный взгляд кудрявой в сторону кондиционера окрестил последний предателем и врагом человечества.       — Не знаю, смогу ли прийти, — бормотала себе под нос Дарлин. — Родители сказали, что постараются завтра забрать меня из больницы, но всё это… сомнительно.       Очередной приступ кашля соседки по палате заставил девушку шумно выдохнуть. Бросив на светлую ширму укоризненный взгляд, Дарлин шлепнула по полу босыми ногами. Она хотела было выйти в коридор, где все еще шныряла медсестра, но задержалась у тумбочки. Помедлив, засомневавшись и проклявши собственную неуверенность несколько раз, а затем, убедив себя же в том, что это не принесет большого вреда, Джоунс вытащила запакованную пачку сигарет. Проснувшийся мобильный напомнил взять с собой и его. Под аккомпанемент удушливого кашля и скрип коек курчавая вышли из палаты.       Белый свет разрезал глаз на две части и через дыру проникал в мозг, заряжая извилины своей энергией, и Дарлин почти прошмыгнула в туалеты. Ее беспокоило, что кто-то заметит ее брождение по закрытому отделению астматиков посреди ночи, поэтому она ловко юркнула за дверь, не сталкиваясь с дежурной медсестрой. Ладони потели, а пальцы дрожали, и пачка сигарет жгла кожу. Сомнения не давали покоя.       — К черту! — шепнула Джоунс, закрываясь в кабинке. Для большей уверенности и надежности она осмотрела потолок на наличие пожарных извещателей, облазила все углы, и только после залезла на унитаз. Сидеть на бочонке было неудобно, но скукожиться и стать незаметной хотелось еще больше. — Мне просто необходимо расслабиться! Родители не отвечают, вирус из Канады, возможно, добрался и до Оттавы, одноклассники пострадали как и десятки людей на улицах города, а последний звонок отца оборвался, когда он врезался в кого-то на дороге! Мне, черт побери, просто необходимо закурить, — уговаривала себя Джоунс. — Как глоток воздуха… — Дарлин вновь засомневалась.       Очередным поводом для отсрочки послужил мобильный — общий чат класса ломился бы от сообщений, если бы интернет-пространство не было бесконечно вместительным. Джейн Макдафф страдала в одиночестве, дожидаясь отца: «Мама сказала, что останется в больнице с братом. Его укусили». Джули Фултон говорила об организационных моментах будущей встречи прощания: «Придите для приличия, если вам нет до этого дела». Кевин Форд больше остальных беспокоился о погибших, а потому, вероятно, не появился в чате после коротко сообщения, выразившего скорбь. Лопоухий парень не мог позволить себе опуститься до обсуждения чужой смерти и воспоминаний о знакомых, и подобное возвысило Форда в глазах Дарлин. Потому что обсуждать тех, кто не может ответить, считала она, отвратительно.       — Привет, не спишь? — неуверенность собственного голоса чуть было не заставила кудрявую выпустить из рук мобильный.       —Нет, — голос Джералд был хриплым. — Уже, — добавила Блэр. — Что-то случилось?       — Ты можешь говорить?       —Куда я денусь?       — Не могу уснуть, — честно призналась Дарлин. — На нижних этажах госпиталя вечные крики, машины скорой то и дело подъезжают ко входу. Пару часов назад улетел вертолет. Но до сих пор не вернулся… — виски кудрявой сжимало медным обручем.       — Если бы не обращала на такие мелочи внимания, уже давно бы спала, — посоветовала Блэр. Дарлин ничего не ответила, разглядывая упаковку сигарет и ничуть не смущаясь перечню заболеваний на картоне. Со стороны Джералд послышался только тяжелый, но понимающий вздох. — Мысли мешают?       — Мысли, — подтвердила Джоунс. — В групповом чате только тоски нагоняют.       — А я не могу не думать о тех, кто поехал на экскурсию в Заказник, — вспомнила Блэр. — Сидя в лесу, они, возможно, не подозревают, что творится здесь. Если честно, всё это случилось слишком неожиданно. Складывается впечатление, что случайности не случайны…       — Какие, например? — то ли остерегаясь, что Джералд уснет посреди телефонного разговора, то ли просто не желая молчать, Дарлин перебила подругу.       — Я не пошла на зачет Росса и ушла со школы раньше. Пешком. Потому меня и не было в автобусе в момент аварии. Вот какие случайности, Дарлин.       — Все всегда знали, что зачеты Росса убийственны… — шутка кудрявой вышла черной, и смех прервался неловкостью и чувством вины. — Это я зря сказала. Беспорядки города мозги переворачивают, — оправдалась Джоунс.       — Да уж, — согласилась Блэр. — Мне много чего хочется рассказать на самом деле, — неожиданно призналась девушка, и голос ее перешел на шепот.— Погоди, — попросила Джералд, и на заднем фоне скрипнула дверь. Помолчав еще какое-то время, она снова заговорила. — Я почти уверена, что все из-за вируса, который атаковал Канаду. Кое-кто говорит, что болезнь уже давно распространилась и за пределами Вашингтона или Чикаго и что виноваты укусы.       — Укусы? Тут много людей с укусами, Блэр. В последний день только таких и привозили. Что ты хочешь этим сказать?       — То, что говорю, — Джералд была то ли недовольна, то ли раздражена. — Укусы опасны, потому что через них…       Связь оборвалась неожиданно, и оператор сообщил о перегруженной линии. Через какое-то время пропала и интернет-сеть, что только больше вогнало в отчаяние. Дарлин Джоунс осталось лишь свесить ноги и, выдохнув, выбросить пачку сигарет через узкое окошко у самого потолка туалетной комнаты. Та, блеснув серебряной полоской тонкого картона, утонули во мраке, как сорвавшаяся с крючка рыбешка. От мысли, что придется вернуться в комнату, к кашляющей соседке и унылой ширме-перегородке, тошнило. Заказник Марсейллес. Полчаса езды до окружного центра Оттава. Штат Иллинойс.       Небо над лесом было чернильным, в нем угадывались блестки звезд, а пролетающий филин или белка летяга оставались сокрытыми мрачной поволокой позднего часа. Брина Честертон, недавно брезгливо вытиравшая руки, теперь ехидно посмеивалась, глядя на звезды. Возможно, эта самодовольная нахалка считала, что и ее место среди ярких огоньков, а может, Брина предвкушала, как на ее голову наденут корону королевы бала. Близкий выпускной волновал многих.       — Парень, принеси еще дров, — велел Билл, махнув рукой в сторону навеса, ютящегося у маленького и крепкого охотничьего домика. Старик, подрабатывающий на экскурсионных прогулках проводником, усмехнулся, когда будущий выпускник Тауншип-скул зацепился за собственную ногу и вспахал носом землю. — Как только в капкан не угадил… — задумчиво спросил у самого себя Билл. — Поторопись! Костер нужно поддерживать постоянно!       — Доверять Крису такие серьезные дела – вы его явно переоцениваете, — язвительно вмешалась Брина Честертон. Голос ее звучал противно, напоминал клаксон или больную утку, а потому окружающие невольно скривились. — Этот парень способен только спорить. Дальше пустых обещаний он никогда не заходит.       — А может, тебе стоит посмотреть себе под ноги, Брина? Будь я на месте Криса, не стала бы с тобой встречаться даже под угрозой смерти, — искренне заявила Марта Хоккинз. Черноволосая девушка почти оскалилась, когда лицо Честертон вытянулось, вспыхнуло от гнева, а затем растеклось в оранжевом свете огня. — Только посмотри на себя…       — Прекратите грызться. — Крис Осборн выпустил из рук охапку дров, сваливая последнюю недалеко от костра, а несколько искр поднялось в небо, смешавшись со звездами. Молча наблюдавший до этого за школьниками Бэгби Хьюз вымученно вздохнул: — Хоть один вечер можете обойтись без склок?       — А чем еще развлекаться в лесу? — настояла на своем Марта Хоккинз, но собравшиеся у костра ребята быстро одернули девушку. На возмущенный вид черноволосой Крис Осборн только кивнул в сторону преподавателя физкультуры – мистер Хьюз выглядел так плохо, как не выглядел никогда прежде.       Огонь шипел, периодически выплевывая искры или угольки из раскаленной ложи. Он касался стволов близких деревьев, которые походили на пограничные столбы, отделяющие черноту ночи от живой, но сонной поляны; косился на брезентовые палатки, хаотично расставленные перед охотничьим домом Билла, и жадно поглядывал на хижину старого охотника, облизываясь от одной мысли, как аппетитна на вкус деревянная лачужка. Дым поднимался в небо витиеватым столбом, но не имел шанса против мрачности ночи, а потому искусственные облака быстро исчезали, рассеиваясь над головами. От назойливых насекомых не было спасения.       — Какой ужас! — знакомо запищала Брина Честертон клаксоном, отмахиваясь от надоедливой мошкары. Она пыталась найти такое место, где комары не достали бы ее, но у последних, вероятно, выработался иммунитет, – даже дым они игнорировали.       Безмолвно Бэгби Хьюз хлопнул рукой по плечу, размазывая по темной коже мошку. Преподаватель физкультуры соответствовал человеку своей профессии: был плечист и высок, крепок и упорен. Однако этой ночью его сильная фигура была непривычно искореженной — Хьюз думал только о жене, должной вот-вот родить. Он не мог сорваться с экскурсии в Заказник, потому что нес ответственность за учащихся, но и не думать о супруге тоже не мог. Сейчас Бэгби проклинал себя за жадность (за поездку в лес обещали премию), хотя и понимал, что с появлением Хьюза Младшего расходы увеличатся.       — В лесу не так плохо, как ты думаешь, милая, — поглядывая на темнокожего мужчину, что корчился на бревне, изредка протягивая руки к огню, отозвался Билл. — Здесь есть на что посмотреть.       — Насмотрелась уже, — расчесывая укус насекомого, пробубнила себе под нос Брина. — Я уже жалею, что согласилась на эту поездку.       — А мне нравится, — перебил бывшую подружку Осборн, подавая старому охотнику (нынче проводнику) поленья. — Самый главный плюс – пропуск зачета мистера Росса. Ради этого я готов поделиться с местными комарами кровью.       — Идиот, — фыркнула Честертон.       На разговоры старшеклассников Билл реагировал снисходительно. Он не выглядел ни увлеченным, ни отстраненным — мог смотреть кому-то в глаза, размышляя о том, что будет есть на завтрак. Трудно было понять, как этот старик к кому-либо относится, хотя Бэгби Хьюзу казалось, что все они, гости из города, для охотника просто клоуны, не способные развести костра или заметить следы оленя.       — Не возражаете? — отыскав в карманистой жилетке сигарету, Билл привлек внимание подопечных. Не получив точного ответа, кроме неуверенных кивков и пожиманий плечами, охотник закурил. Лицо его сделалось до безумия довольным. — Никотиновые пластыре – та еще дрянь, — заметил Билл. — Лучше даже не начинать курить, чтобы потом не тратить время на поиск чудных методик «излечения».       Билл был седым, но волосы его казались неестественно белыми и походили на выпавший в марте снег. Для своих лет проводник неплохо сохранился, а появившиеся морщинки копились стаями в складках кожи на лбу и в уголках губ. Спину он всегда держал ровно, и это подкупало. Карие глаза Билла смотрели на всех прищурено-лукавым взглядом, и создавалось впечатление, что этот старик уже давно всё и обо всех знает. Житель Заказника часто посмеивался своим мыслям, но на вопросы лениво кивал головой. Взгляд охотника Бэгби Хьюзу казался мудрым и немного (лишь немного!) пугающим. То ли потому что был проницательным, то ли из-за своей двусмысленности.       — Завтра мы наконец сходим на базу охотников? — привычно заныла Брина Честертон. Она походила на принцессу, попавшую в трущобы и впервые встретившую реальную жизнь. — Вы уже третий день говорите об охотниках, которые приезжают туда.       — А, те парни, — словно его лучшим другом был склероз, усмехнулся Билл. — Они любители, самые настоящие. Покупают себе местечко в Заказнике, и их воображение уже рисует гордые картины с ними же в главных ролях. Не смешно ли?       — Нет, — шепнула Честертон.       — Правда, и от них есть польза, — пропустив мимо ушей недовольство школьницы, напомнил старик. — В лесу, к сожалению, достать можно не всё. Будь это так, я бы в городе не показывался совсем… Парни с охотничьей базы привозят мне разное: батарейки или журналы. Ну, вы понимаете какие журналы, — ткнув Криса в бок, Билл засмеялся. — И от них есть польза, — повторил Билл.       Бэгби Хьюз удивлялся только тому, что учащиеся Тауншип слушали охотника почти внимательно. Иногда учитель физкультуры ловил себя на мысли, что и сам с любопытством заслушивался рассказами седого старика, временами пошловатого, но от того еще более харизматичного.       — На охотничью базу мы заглянем, — не желая расставаться с сигаретой, выуживая из нее последний табак, напомнил Билл. — Но к гидростанции, к сожалению, не попадем. Государственный объект и так далее… — Небрежно отмахнулся леший. — Сами понимаете.       — Издалека она выглядела впечатляюще, — заметил Крис Осборн. — Бетон посреди зелени смотрелся контрастно.       — Ну, вот издалека и полюбуешься. Принеси еще дров, — велел Билл.       — А я боюсь возвращаться в город, — стоило Осборну подняться с нагретого местечка, признался Зак Хэнкс, прячущийся в капюшоне от внешних раздражителей. Голос Зака прозвучал слишком подозрительно, он почти протрещал как сухая ветка, а потому слова парня привлекли еще больше внимания. — Я?.. Я сказал это вслух?! — закапывал себя Хэнкс. Он дернулся, осознавая, что проболтался.       Ища поддержки, Зак глянул на Митча Стивенсона. Последний только недовольно зашипел, сожалея о том, что имел с Хэнксом какие-то дела. Митч был грубым и никогда не подбирал слов. Его раздражали добродетели, потому он часто цеплял Дарлин Джоунс, а прямолинейность парня служила камнем преткновения и причиной частых драк. Стивенсон был человеком математического и практичного склада ума, и легко мог починить списанную со счетов технику (наподобие старого приемника в доме Билла). Его острые скулы добавляли внешнему виду язвительности и черствости, а серые глаза глядели с нескрываемой врожденной злобой. Шутки Митча были дурацкими и грубыми, но это не мешало ему для многих оставаться авторитетом. Стоило признать, что «плохие парни» всегда оставались в моде.       — Забавно, — полушепотом протянул Билл, выуживая из кармана болотной жилетки очередную сигарету. — Забавно, — тише повторил старик. Он не глядел на приятелей, но следил за каждым их движением. И они это ощущали. — Так что же тебя так пугает в возвращении в город, парень?       — Ничего, — заплетающимся языком открестился от недавних слов Зак. Проницательные карие зрачки охотника ущипнули Хэнкса за уши, вынуждая скукожиться.       Бэгби Хьюз мало что понимал, переводя взгляд со школьников на проводника, а потому не вмешивался. Он только часто поглаживал корпус мобильного в кармане, надеясь, что связь вот-вот появится и в таких дебрях, и он сможет связаться с больницей или женой.       — Митч?.. — неуверенный тон Зака раздражал Стивенсона еще больше. — Мы должны сказать?       — Раз начал, так говори, — перебил открывшего рот Митча старик, давая понять, что после такого скрывать что-то будет бессмысленно. — Мы все внимательно послушаем и твою историю.       В какой-то момент, отметить на временной полосе который будет очень проблематично, Билл превратился в каменную статую, нависшую над Хэнком. Старик по-прежнему сидел на месте, но от этого его взгляда плечи дернулись даже у грубого и стойкого Стивенсона.       — Мы ничего, по сути, не сделали! Просто зашли в этот дом! Но вы ведь сами дверей не запираете! — обвиняя во всем седого лешего, оправдывался Зак. Он не знал, что пугало его так сильно, и не понимал, что выглядит сейчас жалко. — Мы даже ничего не взяли!..       —Да прекрати уже, — выдохнул Митч Стивенсон, раздраженный и разочарованный. Его смуглое лицо с трезвыми глазами в оранжевом свете костра делалось еще более красноречивым. — Какой же придурок…       — Парень, я ведь еще и слова не сказал, — перебив очередное восклицание Зака, заметил Билл. Он неоднозначно почесал бороду. Лицо его недавно выглядело удивленным, потому что старик никак не ожидал, что Хэнск начнет трястись как куропатка. — Зайти в мой дом это не преступление. Мне больше интересно, — неожиданно начал охотник, обернувшись на Митча, — как вам удалось включить ту груду металла и проводов. Приемник этот еще в первую неделю моего отшельничества выдохся.       —Нет ничего сложного в том, чтобы повернуть пару болтов и залатать провода, — с привычным высокомерием заметил Стивенсон. — Конечно, проблемы могли возникнуть и с вилкой, но ее всего-то нужно было вставить в розетку.       — Умник, значит? — усмехнулся Билл. Выбросив окурок, прежде высосав из него все соки, старик поднялся с бревна. Кивнув головой, он позвал за собой Зака и Митча. — Вы, мистер Хьюз, тоже пойдемте. Сидеть и нервничать – дурное занятие.       — Сегодня окружной центр округа Ла-Саль накрыла волна беспорядков. Подобное встречалось прежде в Чикаго и Вашингтоне, где сейчас объявлен карантин. Аварии и нападения – лишь часть происходящего. Больницы Оттавы переполнены, но Центр Св. Елизаветы продолжает пока принимать пострадавших. По словам врачей, мест уже нет ни на коридорах, ни на лестничных пролетах…       Приемник зашумел, перебив острыми хрипами голос диктора и дав время для осмысления услышанного. Лицо Бэгби Хьюза сперва вытянулось от изумления, после сжалось как изюм, а затем сделалось серым и угрюмым, — преподаватель успел подумать о том, что во время их отъезда на экскурсию город был привычно спокойным и серым, успел вспомнить о жене.       — Правительство не спешит говорить о карантине в Оттаве, но волнения только усиливаются. Государственные службы просят жителей города оставаться в своих домах, идет речь о выстраивании кордонов на въезде в город. Полиция велит не контактировать с укушенными…       — С кем не контактировать? — почти взорвался Бэгби Хьюз, для которого передача приемника звучала шутовской речью. Он думал даже, что все вокруг его дурачат, лишь бы разозлить и заставить переживать еще больше. Руки Бэгби невольно тянулись к волосам с желанием вырвать.       — Повторяю, не контактируйте с укушенными. С вами был ведущий новостей Питер… — словно персонально для мистера Хьюза повторил диктор, и приемник, будто истратив последние силы, выдавил из себя жалобное шипение и заглох. Лица собравшихся в доме охотника выглядели недоумевающими. Даже Митч Стивенсон поддался общему настроению и кусал ноготь, ощущая нервозность Бэгби.       —Укушенными? — переспросил мистер Хьюз. — Я ничего не перепутал ведь? — темнокожий мужчина кинулся к двери, словно желая сорваться в город, резко остановился, оглянулся на Билла и подростков, и лицо его сделалось отчаянным. — Как так? Ведь три дня назад в Оттаве все еще было прекрасно…       —Не нужно себя мучить. Мы точно не знаем, что там происходит, — попытался успокоить мужчину проводник. — Беспокойство ничем не поможет.       — Да у меня жена рожает! — взревел Хьюз. Билл не ответил ничего, давая мужчине побуйствовать. Стоило Бэгби пнуть стену и столкнуться с болью в мизинце, он успокоился.       — Отпустило? — понятливо спросил Билл. Мистер Хьюз, своим поведением заставивший насторожиться и Хэнкса с Митчем, только кивнул, опускаясь на продавленный диван в доме охотника.       Крик, донесшийся с улицы, впрочем, сумел выдернуть «любителей новостей» из четырех стен, — Брина Честертон и ее голос были узнаваемы издалека.       — Черт! Что вы стоите?! — как ребенок, дергающий мать в магазине за юбку, крикнул Хьюз, указывая Биллу на картину у костра. Выбив из старика только выстрел в воздух, мужчина сорвался с места. — Пошел вон, мудак!       Вцепившись в плечи незнакомца, что нависал над брыкающейся как кобыла Бриной, мистер Хьюз оттащил того в сторону. Честертон, подорвавшись с места, с криками бросилась в сторону охотничьего дома, на крыльце которого всё еще стоял Билл с винтовкой в руках. Незнакомец же, появившийся из темноты ночного леса, от толчка Бэгби повалился на спину. Нелепо и забавно как навозный жук он барахтался в воздухе, словно не понимая, что может перевернуться на живот. Если бы школьники, прогнанные от костра ночным гостем, не были сбиты с толку, они бы посмеялись.       — Эй, ты в порядке? — гнев Хьюза сменился беспокойством. Осторожно мужчина подошел ближе к незнакомцу. Тот, однако, словно вспомнив о конечностях, перевернулся на живот. Странно он потерся щекой о землю, после пытаясь встать на ноги. — Эй? Вы меня слушаете? Это же ребенок, что вы себе позволяли здесь? Возвращайтесь туда, откуда пришли, и мы не сообщим в полицию…       — Не говорите! Не говорите с ним! — запротестовала Честертон, захлебываясь слезами и растирая их же о толстовку Зака Хэнкса. Школьники смущенной стайкой спугнутых воробьев сместились к крыльцу дома. — Это бес толку! Посмотрите же на него! — словно указывала на еретика Брина, стервозно и дерзко тыча пальцем в сторону непрошеного гостя. — Он не слушает! Он ненормальный!       — Отпусти! — растерянный Бэгби Хьюз попался в чужие руки. Резко дернув плечом, учитель осознал, что хватка незнакомца стальная. Не столько из-за силы, с которой тот сжимал предплечье, сколько из-за холодности пальцев. — Отпусти, я сказал! — в голосе Хьюза мелькнул страх. Незнакомец тащил его к себе с жадностью и обожанием.       Крик учителя разнесся по опушке, заскочил за стволы деревьев и эхом разошелся по всему Заказнику, тревожа, возможно, охотников на базе неподалеку. Ошарашенный мистер Хьюз, наконец, ударив незнакомца по голове, вырвался из его захвата и отшагнул назад, ближе к костру. Невольный хрип ужаса вырвался из его глотки, стоило ночному гостю попасться в ловушку оранжевых языков пламени.       — Боже… — неоднозначным взглядом Бэгби глядел то на свою руку, кровоточащую и пульсирующую болью, то на незнакомца. Последний явно был не в порядке; об этом говорили следы когтей, оставшихся на плечах и разорванном брюхе, и отслоившаяся щека. Теперь мистер Хьюз понял, что означали те слова Брины Честертон.       Словно кот, сожравший сметану, но ненаевшийся, незнакомец неудовлетворенно заурчал и зачавкал, двинувшись к мужчине. Он будто просил добавки.       — Медведь, — со знанием дела, заявил Билл. Он появился за плечом Хьюза так неожиданно, что тот ударил бы старика в челюсть, не успей последний отклониться. — Вам бы разобраться с детьми, — кивнул в сторону крыльца проводник, пуская учителя за свою спину. Уверенно перехватывая винтовку, Билл выплюнул почти целую сигарету, затаптывая последнюю. — Берегите природу, — неправдоподобно усмехнулся старик, даже сейчас умудряясь читать нотации.       Щелкнул затвор, и выстрел пришелся в колено незнакомца. На крыльце кто-то вскрикну от неожиданности.       — Что это?.. — бескровным голосом отозвался Бэгби, когда ночной гость, потеряв опору, повалился в костер. Но двигаться он не прекратил и даже не вскрикнул, когда пламя объяло его, облизывая разодранные раны. Недавним выстрелом незнакомцу исковеркало колено: казалось, голень держится на одной только коже. Гость теперь полз по земле, ледяными пальцами разгребая угли.       — Говорю же, — вновь щелкнув затвором винтовки, напомнил Билл, — медведь. Видите те длинные царапины? Да, они еще и чертовски глубокие. Это точно от когтей бурого. Вот что бывает, когда любители сунутся в Заказник, возомнив о себе разное…       Билл понимал, что спрашивал мистер Хьюз не об этом, но ответа на вопрос учителя старик сам не знал. Раньше он находил тела полуживых или совсем мертвых охотников с базы, но никогда эти «тела» не нападали на него или кого-то другого. Обычно они были смиренны, дожидаясь помощи или смерти.       Очередной выстрел пришелся в руку, протянутую не в прошении милостыни. Кисть оторвало и отбросило в сторону.       — Вы тоже это видите? — смотря под ноги, где продолжал ползти попавшийся сытому медведю охотник, еле проговорил Бэгби Хьюз. Язык его почти не шевелился.       Опять выстрел стал ответом. Он был нацелен в плечо, но не возымел никакого эффекта. Послышался еще один, потом — щелчок затвора, затем вновь выстрел. Самый последний, разогнавший самых смелых птиц и зверей, пришелся в голову. Только тогда ночной гость «уснул».       — Это один из охотников-любителей с базы неподалеку, — подытожил Билл, вешая винтовку на плечо. — Нам теперь в любом случае придется навестить базу, чтобы разобраться в происходящем.       — Да как так? — забывая совсем о ране, не в силах оторваться от незнакомца, отозвался Хьюз. Он глядел на все стеклянным взглядом, ему самому казалось, что он пьян, и вещи, происходящие вокруг, плод дурных фантазий.       — Перенесите палатки ближе к дому, костер затушите, — скомандовал Билл, оглядывая округу. Обернувшись учителю, старик выдохнул. — А вам, мистер Хьюз, стоит позаботиться о свой руке. Сейчас у вас шок, поэтому боли вы не чувствуете, но потом будет чертовски скверно. Поверьте.       Почти поддерживая мужчину, который рассеянно оглядывался по сторонам и только кивал на вопросы таких же школьников, Билл помог Бэгби подняться на крыльцо. Дети расступились, то ли остерегаясь самого укуса, то ли старого охотника, сохранившего спокойствие в столь шаткой ситуации.       — Да, они говорили об укусах… — взглядом проводив мистера Хьюза в дом охотника, вспомнил Митч Стивенсон. Сова его прозвучали неожиданно и непонятно для многих, но Зак Хэнкс вздрогнул. Митч стоял посреди растерянных и напуганных школьников, и теперь сам не знал, чего хотел: вернуться в Оттаву или спрятаться. — Мы узнали это слишком быстро.       Зак Хэнкс неосознанно передернул плечами. В какой-то момент парню стало слишком холодно. Брина все еще жалась к нему, пряча красное лицо в толстовке. Даже ее, нахальную и бестактную, было жаль в этот момент.       — Не вздумайте подходить к тому парню, — крикнул Билл откуда-то из комнат лачужки, а после послышалась ругань Бэгби Хьюза, – дезинфекция была болезненной. 2       — Прекращай нести эту чушь! Да послушай же ты себя! — Хэлен размахивала руками так, словно пыталась взлететь. Она смотрела прямо в глаза мужа, разъяренного и взбешенного, и казалось, не моргала. Остин, однако, не стал ждать разрешения, чтобы ответить, и скоро отозвался на выпад жены. Иногда казалось, что каждый из них только и делал, что тратил свободное время на поиски обвинений.       —Закрой рот! Закрой рот, я сказал! — с большим напором прокричал Остин. — Истеричка! Ты говоришь, что я несу чушь, но посмотри на себя! — мужчина ткнул пальцем в плечо Хэлен так, как провинившегося кота мордой тыкают в тапки. Остин чуть оттолкнул женщину этим жестом. Он надрывал голос до хрипа, и вены проступали на раскрасневшейся шее. Брызги же слюны летели во все стороны.       — Не смей меня трогать! — резко возражая прикосновениям, завизжала Хэлен. Она шлепнула по мужской руке, и мысленно Остин поблагодарил всех святых, что не заломала ее.       Поведение Хэлен не нравилось Остину. И это, пожалуй, единственное, в чем он был уверен. Когда скандалы стали привычкой, мужчина не знал. Как не знал и того, о чем думал, женившись на полицейском. Последний вопрос постоянно проносился в его голове шумовым фоном.       — Заткнись! — даже не слушая слов Хэлен, отмахнулся Остин.       Он познал ласку другой женщины, спокойной и страстной, податливой. И ему больше не хотелось оставаться в этом доме, оставаться с Хэлен и ее правилами; с Хэлен, которая и на женщину-то слабо походила. Остину казалось, что это был мужчина в хрупком и миниатюрном тельце его жены. Но решиться на серьезные действия он тоже не мог.       От одной мысли о другой, однако, рука Остина непроизвольно дернулась. Звонкий хлопок отскочил от стен, а красный отпечаток остался на бледной коже женской щеки, на лице жены. Теперь бывшей жены, подумал Остин. Он понимал, что Хэлен не простит ему подобного. Она была способна забыть многое, многое стерпеть и проигнорировать, но это… Нет, точно бывшая, убедился Остин.       Послышался удивленный вздох, чуть спертый и всё еще полный непонимания. На какое-то время в доме, где на стенах висели мрачные картины, повисла тишина. А затем новые крики заполнили комнаты, эхом разносясь по этажам. Они заставляли испуганного ребенка дрожать где-то на лестничных ступенях, через арку наблюдая за борьбой родителей.       Рыжая девчонка пальчиками цеплялась за перилла, и испуганные глаза полнились слезами. Вместе с тем Блэр не могла не смотреть на ссорящихся родителей; это уже стало привычной – не ложиться до второго часа ночи, слушая крики и ругательства. Эти скандалы, можно сказать, стали для девочки колыбелью.       Когда на кухне зазвенела посуда и крики превратились в визги (через арку уже трудно было что-то разглядеть), Блэр не усидела на ступенях, сбегая вниз. Босыми ногами шлепая по полу, она влетела на кухню, но ее даже не заметили. Как два титана родители боролись, пытаясь что-то выяснить. Они давно не замечали ничего вокруг, пока спорили, и главным для каждого стало доказать свою правоту. Никто из них не допускал того, что мог ошибаться. Стоило девочке, спустившись вниз, заметить кровь на губах матери, ее круглые детские глаза стали еще больше.       Свет лампы неприятно бил в лицо, а темнота за окном создавала привычный контраст. Соседи в своих постелях недовольно цокали языками, слыша шум с чужой кухни, а затем удивились тому, как резко скандал прекратился. Мистер Леманн решил было вызвать полицию, подозревая худшее, но жена предупредила его о том, что «Хэлен Джералд сама из полиции».       Когда Остин (Блэр не могла называть его «папой» из-за этих чужих и холодных глаз) закричал вновь, когда снова попытался замахнуться, его перебил звук разбившейся посуды. Ребенку словно надоело, что его вечно игнорируют, и он решил завершить эту ссору самостоятельно. Кто же знал, что этот спор станет последним. Разбившаяся о голову Остина тарелка заставила его, да и Хэлен остановиться, замереть и замолчать. Один из осколков после поранил Хэлен, словно пытаясь доказать, что в споре виноваты оба, однако в доме наконец повисла тишина. Та тишина, которая застыла после здесь на долгие годы.       Блэр всё еще стояла на высоком стуле, который потребовался, чтобы достичь роста отца, и Остин повернулся к ней. Столкнувшись с его холодным взглядом, ребенок вздрогнул, но только после заметил в холодных глазах и вину. Удар по голове, пришедший от родной дочери, а не кого-то другого, будто пробудил мужчину, будто привел в чувства. И эти чувства подсказали правильное решение: в ту ночь, собрав самые важные вещи, Остин ушел из дома. Он обещал забрать одежду и прочую собственность после, но через несколько месяцев Блэр узнала о разводе, а через пару лет, из открытки, — о сводном брате.       Блэр проснулась от насморка. По крайней мере, так она оправдывала себя, не желая признавать реальности кошмара, посетившего ее под утро. На грудь словно кто-то наступил, лишая воздуха, и Джералд резко дернулась, пытаясь встать с кровати. Но она забыла о Кловер, уснувшей рядом, потому получила в ответ только недовольное хрипение и презрительный взгляд одного еле разлепленного карего глаза шатенки.       — Дай встану, — выпутываясь из узлов одеяла как из рыболовных сетей, почти зло прошипела рыжая. Ей казалось, что она нахлебалась воды – так звучал ее голос. Озадаченно Блэр прокашлялась, натягивая толстовку, заманчиво выглядывавшую с полки шкафа.       Солнце вылезло из-за верхушек Оуквудского парка уже давно, однако это не избавило восточный район Оттавы от мрачных утренних оттенков. Далекие тучи, тяжелые и медлительные, но еще неопасные, давали понять, что вчерашней жары не будет, и мрачно-зеленые деревья согласно кивали на все приказы поднявшегося ветра. Последний перегонял от одного бордюра к другому уличный мусор. Кусты, разросшиеся и неопрятные, тревожно дрожали в предчувствии грозы.       Словно тот же куст, Блэр поежилась, спускаясь в гостиную. Она вжалась в толстовку, принадлежавшую когда-то другому человеку, словно в кресло, и шея затерялась в плечах. Весь дом, казалось, спал, и было слышно, как идут стрелки часов в комнате матери. Вопреки ожиданиям, на диване в гостиной рыжая не увидела Крайтона. Только шум тойоты мистера Янга снаружи дал понять, что Жаклин не баловала себя долгим сном по утрам и уже куда-то уезжала. Блэр, однако, почти отшатнулась, стоило заметить на крыльце Тэда — мужчина возвращался в дом. Из-за одежды Остина на вороне Джералд чуть было не спутала байкера с отцом. Она только нервно вздохнула, прогоняя иллюзии:       — Доброе утро, — наполнив стакан водой, девушка почти залпом осушила его. Блэр отчаянно пыталась убедить саму себя, что не хочет возвращаться под одеяло. Хотя зевки, рвавшиеся наружу, говорили об обратном.       — Доброе, — недоверчиво Тэд покосился на босую девушку. Вид ее был помятый уже с самого утра, и, насколько позволял байкеру судить его житейский опыт, ничего хорошего это не предвещало.       — Как твой байк? — выпив очередной стакан воды, Блэр вспомнила о проблемах Крайтона. — Я видела, мисс Янг уезжала. Поехала к мужу?       — Вроде как, — кивнул мужчина. — Сам попробую починить, — вернувшись к теме Харлея, признал он. — В том гараже уйма полезных штук. Может, что-то и выйдет.       Неожиданно Блэр осознала, что новость о том, что Крайтону придется здесь задержаться, порадовала ее. Она даже опешила от подобного, удивляясь то ли собственному эгоизму, то ли абсурдности подобных мыслей. После однако, взвесив всё, поняла, что ничего странного в таких суждениях не было: Тэд был сильнее и знал больше них всех, — любой бы захотел иметь такого человека рядом. В любом случае, он не обязан оставаться здесь, напомнила себе рыжеволосая. Да и не может, с непонятной грустью подумала Джералд.       Оставив стакан в раковине, Блэр собиралась выйти из кухни, но только подскочила, наступив на что-то, лежавшее на плитке. Первой мыслью было, что это — осколок, разбившейся о голову отца тарелки, а потому рыжеволосая облегченно вздохнула, увидев простой мусор.       —Ты хреново выглядишь, — честно заметил Тэд, и Блэр осталось раздраженно усмехнуться. Она знала это и без него.       — А ты явно не пользуешься популярностью у женщин. С такими-то комплиментами, — добавила рыжая. Долго сопротивляться настойчивому взгляду ворона не получилось, и Джералд призналась: — Дурной сон.       — После событий в городе это нормально, — будто попытался поддержать Тэд. Блэр кивнула отстраненно, потому что причиной ее кошмара были далеко не беспорядки Оттавы. Ей даже стало интересно, что бы ответил Крайтон, признайся она, что виновник бредовых сновидений сейчас сидит перед ней, в одежде ее отца.       — Хэлен давно уехала? — чтобы не думать о мотивах и причинах, о будущих расставаниях и будущем вообще, Джералд схватилась за первый вопрос, возникший в голове.       — Не особо.       — Ничего не сказала?       То, как Крайтон напрягся и задумался, насторожило Блэр, но цепляться к мужчине с вопросами она не решилась.       — Нет, — ответ Тэда был ложью, и рыжая чувствовала это. Более того, сам ворон чувствовал, что в этот раз лгун из него никудышный. — Хотя... Она сказала что-то о сотовой связи.       — Она пропала ночью, — вспомнив разговор с Дарлин Джоунс, оборвавшийся резко и на самом важном месте, Джералд оживилась. — Всё еще не восстановили?       — Вчера линии экстренных служб, по словам твоей матери, были переполнены. Чтобы не допустить этого в очередной раз, частные операторы передали свои вышки под контроль государственных связистов. Мобильная сеть, судя по всему, какое-то время будет недоступной.       — Одно лучше другого. Несколькими часами ранее.       Тэд пытался заснуть, правда пытался. Он отчаянно закрывал глаза, старался оградиться от тишины, но ничего не выходило. В какой-то момент появилось желание заклеить веки изолентой и запхать вату в уши, но осознание бесполезности таких действий пришло раньше. Устав ворочаться на диване наедине с бессонницей, Крайтон ударил себя по лицу. Как идиот, он лежал на подушке и пялился в потолок.       Тонкий аромат незаметных духов и остаточный шлейф алкоголя с кухни, уютные поскрипывания половиц и далекий шелест листьев, наполняющих ночь своеобразным понятием жизни; покрывало и подушка, пахнущие порошком и свежестью, отсутствие удушливой пыли и вони — это то, чего Тэд уже давно не встречал. Сейчас, пожалуй, впервые он с жалостью смотрел на самого себя, осознавая, что ночи последних лет (если не большей части его жизни) он проводил в других местах: затхлые мотели, походящие на заброшенные дома, тонкие стены, за которыми слышен любой шорох (а тем более стоны бабочек, подцепленных дружками на дороге), обветрившаяся еда. Потому ночлег в доме Джералд казался ворону идеальным наказанием. Здесь ночь для байкера превращалась в мучение, потому что невольно он сравнивал свою прежнюю жизнь с этим моментом. Тэд будто представал перед судом, где судьей был он сам. Во что ты превратился, твердил внутренний голос всю ночь.       Через какое-то время, когда в голову начали лезть вопросы рыжей девчонки, заданные накануне, Крайтон был готов взвыть. У него не было на них ответов, и он бежал от подобных разговоров. Бежал так же, как бежал от своей семьи и обязанностей когда-то, как бежал от оправдания, что «помог Блэр только потому, что так было правильно». Предатель внутренний голос, однако, твердил, что причина была в другом: «Рыжая похожа на младшую сестру. Вот и весь секрет».       Пришедшее утро стало для Крайтона спасением. Он почти подскочил на ноги, стоило лучам серого солнца намекнуть о своем визите. Еще когда сиреневые оттенки затачивались о верхушки деревьев и скрывающиеся в их тени крыши, ворон был готов улететь. Если бы не проблемный Харлей, Крайтон бы вскочил на железного коня и попрощался бы с этим чертовым городом.       С мыслей сбила Хэлен Джералд, крадучись, спускавшаяся по лестнице. Она не выглядела как человек, спавший недавно: выглаженная форменная рубашка, застёгнутые пуговицы, кобура на ремне. Тэду пришлось признать еще прошлой ночью, что эта женщина может посоревноваться в скрытности с агентами спец. служб, — даже алкоголь не развязал ей язык. Крайтон не знал о ней решительно ничего.       — Как спалось? — оставляя на огне турку, отозвалась Хэлен. Ловким движением она убрала пустую бутылку вина под раковину и распахнула окна, прогоняя тем самым запах спиртного. Через пару минут о ночных разговорах и бокалах не могло сообщить ничего, кроме воспоминаний. Но кто вообще может полагаться на воспоминания в таких делах? — Понимаю, диван не лучшая прерогатива.       — Бывают места намного хуже, — со знанием дела заметил Тэд.       — В это я верю, — согласно кивнула женщина. — За время работы в полиции пришлось повидать многое. Иногда вспоминаю, и невольно холод по коже: неужели люди на такое способны? Некоторые вещи не улаживаются в голове.       — А дикости, что происходят в Оттаве сейчас, встречала? — неожиданно напомнил Крайтон. Вопрос его, однако, был риторическим.       — Видел бы ты Чикаго… — Хэлен быстро метнулась к плите, словно осознав, что проговорилась. — Не важно, — ощущая взгляд мужчины спиной, настояла она. — Пустые улицы и ничего больше. Карантин, одним словом.       — Карантин, — недоверчиво повторил Крайтон. Спрашивать о том, что полицейский забыла в Чикаго, он не решился.       Хэлен Джералд была сильным человеком, еще более сильным, чем казалось окружающим. Женщина эта была скрытной, а потому непредсказуемой, и никто не мог точно сказать, какая она на самом деле или чего от нее ожидать. Она могла вынести смерть родного, легко бы отказалась от дочери, убей та кого-нибудь, — Блэр часто признавалась себе, что мать самолично бы отвела ее на эшафот, случись подобное; Хэлен многое стерпела в этой жизни и была готова терпеть еще. Но она никогда не брала на себя ответственность. Чужие заботы волновали ее в последнюю очередь, несмотря на то, что полицейские проблемами посторонних и жили. Хэлен никогда не скрывала того, что вступила в ряды полиции потому, что там она могла себя защитить. Ей было важно иметь оружие — гарант безопасности. Ей было важно знать свою значимость — полицейских уважают. И ей была необходима власть для самоутверждения — полицию слушают.       — Мне уже пора, — замечая подъехавшую к дому патрульную машину и вечно веселого напарника Мэтью, отозвалась Хэлен. — Проводишь?       — Привет, Хэлен! Не знал, что у тебя гости! — хлопая водительской дверью, полицейский махнул женщине, что вышла на крыльцо. — Готова к новому дню службы? Надеюсь, ты уже решила, какой ответ им дашь? — последнее Мэтью произнес значительно тише, недоверчиво глядя на Тэда. Стоило, впрочем, мужчине заметить клеймо на шее Крайтона, он вовсе скривился. — Впрочем, я уверен, ты откажешься. Конечно, откажешься! Это ведь полный бред, — Мэтью нервно засмеялся, не получив от напарницы ответа. — Хэлен?       — Поговорим по дороге, Мэтью.       — Но ведь!.. — попытался настоять на своем мужчина, но Джералд быстро заткнула его.       — Возвращайся в машину.       Теперь недовольный и почему-то разочарованный Мэтью сидел в салоне, нервно дергая плечами. Тэду казалось, что несколько раз напарник Хэлен был готов выскочить на улицу и рассказать о чем-то, но никак не мог решиться. На веранде соседнего дома скоро появилась Жаклин и младший Янг.       — Солнце встало, и вы на ногах? — привычно улыбаясь лисьей мордашкой, отозвалась женщина, бросив незаметный взгляд на полицейского в машине. — Мне тоже не дали поспать, — призналась мисс Янг, кивая в сторону Марко, что катался на качелях на веранде семейного дома. — А вот Джин проспит до полудня, если не дольше… Это хорошо, не хочу брать его с собой в больницу.       Жаклин Янг волновала Крайтона. Точнее, его беспокоили ее безропотное подчинение и вечная улыбка, за которой наверняка что-то скрывалось. Он был удивлен тем, как она вынесла скандал старшего сына и как тактично успокоила последнего. Тэду пришлось признать, хоть и невольно, что эта женщина была манипулятором. Мисс Янг казалась слабой и податливой (как стебель ромашки), но в действительности она являлась сорняком и всегда знала, как расставлены фигуры на шахматной доске и какой ход оппонент сделает в следующий или последующий раз.       — Марко сказал, что забыл вчера какой-то медальон у вас дома, — вспомнила о причине раннего визита Жаклин, обращаясь к Хэлен. — Могу я пройти и посмотреть?       — Да, — бросила Джералд. Видно по ней было, что она чем-то обеспокоена и что ей нет дела до забытых вещей и прочих мелочей. — Если Марко оставил медальон в комнате, то там он и будет лежать. Опаздываю, — одернула саму себя Хэлен, когда Жаклин скрылась в доме. — Мне нужно ехать, поэтому…— неуверенно начала женщина. — Не мог бы ты, Тэд, передать Блэр, чтобы она не совалась в город? На случай, если кто-то будет ломиться в дом, в сейфе есть оружие. Код она знает, а меня… Мне уже пора.       — Ладно, я передам, — согласился Крайтон, всё еще поглядывая на Мэтью. Последний уже даже открыл дверь, словно собирая решительность в кулак, но всё ничего не говорил. — Это всё? Больше ничего сказать не нужно?       Хэлен остановилась на ступенях крыльца, будто вор, пойманный с поличным. Она обернулась на байкера с тревожной улыбкой, после бросила взгляд на Мэтью и скривилась. Помедлив, женщина вернулась к входной двери.       — Я уже благодарила, но спасибо, что помог Блэр и Джину там, на Коламбус-стрит…       Тэд чувствовал, что на этом разговор не закончится.       — В городе и на окраинах сейчас неразбериха, и я не знаю, куда меня отправят… Вернее, знаю, но это всё сложно. Просто, пока будешь здесь, присмотри за этими детьми. Они очень любят ошибаться.       — Хэлен, ты не можешь! — взбунтовал Мэтью, стоило женщине сесть в патрульную машину, но дальше разговора Крайтон не услышал. Двери захлопнулись, и автомобиль вывернул на дорогу из восточного района Оттавы. Только во взгляде Джералд, обернувшейся к нему, он снова прочел эту просьбу: «Присмотри за детьми».       — Думаешь, что она что-то скрывает? Или, что она такая странная? — спросила словно появившаяся из неоткуда мисс Янг. Заметив удивленный взгляд мужчины, она улыбнулась в знак извинения. — Ее дочь такая же.       Ворон только теперь заметил, что глаза этой женщины слишком лукавые и проницательные, но и слишком ласковые. Кровь восточных народов сохранилась в ней чуть ли не в первозданном составе — оттуда и подобные разговоры.       — Они просто обе другие, и здесь нет секрета. Я, признаться, никогда не понимала, что у них в головах, — оглянувшись в пустую гостиную, призналась Жаклин. — Всякий раз при встрече с Хэлен мне приходится гадать, что означает эта ее улыбка или слова. В общении с Джералд всегда нужно думать, потому что обычные вещи они наделяют особым смыслом. А может, это я недостаточно хорошо знаю жизнь.       — Вы себя недооцениваете, — Крайтон не смог сдержать усмешки. Жаклин сделала вид, что не услышала его слов.       —Я помню первый день Джина в средней школе. Он никогда не любил рассказывать об учебе и прочем, но в тот день, вернувшись, только и твердил об однокласснице, оказавшейся нашей соседкой. Я сослалась на детскую впечатлительность, но Джин не унимался. Стоило спросить как прошел день, он вспоминал о Блэр, нагрубившей учителю или, напротив, ударившей грубияна. Она словно очаровала его, держась на расстоянии, — все истории всегда сводились к Джералд. Я не знала, что и думать. Меня пугала откровенность сына. И я решила, что стоит хотя бы познакомиться с матерью Блэр. И, знаешь, Тэд, какой была первая мысль, пришедшая мне в голову при встрече?       Невольно Крайтон дернул бровью, вынуждая старый шрам заныть.       —Они другие! — шепотом воскликнула Жаклин. Отпрянув, она махнула рукой. — Я поняла это сразу, стоило только увидеть.       Марко качался на качелях у дома, изредка поглядывая на мать на крыльце соседей, но улица восточного района была пустой. Только тучи становились более весомыми, хотя и оставались далекими.       —Хэлен ведь убегает из этого дома. Я знаю, что она борется каждый вечер, чтобы после работы вернуться в эти комнаты, — с какой-то неожиданной печалью призналась Жаклин. — Да и Блэр ведет себя так же. Они только убегают от тишины этих стен. Для них будто всё здесь поглощает звуки: даже если играет музыка или кто-то кричит, они слышат лишь тишину. И на это есть свои причины, я уверена.       —Вы многое о них знаете, — заметил Крайтон. — Для соседей, — добавил он.       —Ну, невольно наблюдая каждый день в течение многих лет, делаешь выводы, — пожала плечами Жаклин.— Считай, я поделилась наблюдениями. И ничего не потребую взамен. Пока что.       Тэд напрягся, не понимая этого «пока что», но мисс Янг ничего больше не сказала по поводу Джералд. Зато она вспомнила о Харлее.       — Не знаю, выпустят ли мужа из больницы сегодня, но в любом случае, ты можешь пользоваться всем, что найдешь в гараже, для починки своего байка. Надеюсь, это поможет.       Молча Тэд кивнул. Мисс Янг, вспомнив о времени, ушла к гаражу собственного дома. Скоро тойота выбралась на улицу, и Жаклин, велев Марко слушаться брата, уехала.       Тэд отчего-то ощутил себя прикованным к Оттаве обещаниями, которых никому не давал. Он растерянно обернулся к входной двери, сталкиваясь с рыжеволосой босой девчонкой, с которой всё и началось. «Она просто похожа на младшую сестру», — напомнил голос, и Тэд мысленно взвыл в очередной раз.       Погода не радовала теплом или хотя бы намеком на будущее солнце, должное рано или поздно выпутаться из объятий серых облаков. Выйдя на крыльцо, Джералд невольно передернула плечами, ощутив, как ветер любопытно и настойчиво принялся дергать мусорный пакет из рук, шелестя его черными боками. Бардовая толстовка с ее мягким ворсом, впивающимся в кожу добродетельными объятиями, спасала от утренней дрожи. Ступени крыльца почти захрустели под ногами, и Блэр скоро соскочила на каменную тропинку, ведущую к дороге, почтовому ящику и мусорному баку. Последний походил чем-то на жестяную банку из-под газировки, и его часто пинали местные дети, заигравшись в пиратов.       Сизые и распушенные деревья, то ли покрытые пленкой лени, то ли невозможным в это время года инеем, по-прежнему скрывали в себе крыши домов и стучались неуклюжими ветками в окна верхних этажей, а побитые местами плафоны фонарей на виляющей улице выглядели лунами, показавшимися на небе раньше срока. Настоящее небо, однако, сейчас превратилось в непреодолимый для света звезд и того же солнца барьер; только унылые серые комья грязной ваты и редкие полоски мрачного предкосмического пространства висели сверху.       Непроизвольно хлопая крышкой мусорного цилиндра, пытаясь утрамбовать и затолкать черный пакет как можно глубже, Блэр обернулась на частые шлепающие шаги. Разминувшись с Крайтоном у гаража, Марко подбежал к ней. Его волосы забавно дергались от резких движений, а пухлые губки еле заметно улыбались. Словно выиграв самого большого медведя на ярмарке, Марко глядел теперь на Блэр.       — Я заметил тебя с нашей веранды! — указывая в сторону качелей, признался мальчишка. Не получив никакого ответа от рыжей соседки, младший Янг снова обернулся к собственному дому. — А ты знаешь, Тэд сейчас в нашем гараже. Он чинит свой мотоцикл.       — Ага, видела, — зевнула Джералд, оглядев серую сейчас и всё еще привычно пустую улицу восточного района города. Взгляд девушки задержался на коттедже Крэйгов и иномарке на площадке перед ним, а после Джералд вернулась к мальчишке. Он походил на щеночка или медвежонка и старался заслужить признание или внимание. — Джин еще спит?       —Да! — обрадовавшись, что с ним наконец заговорили, Марко по пятам шел за Блэр. Он повторял каждый ее шаг и чуть было не споткнулся на ступенях крыльца. — Мама сказала не будить его, и я не бужу. Она сама уехала в больницу к папе…       — А тебя, значит, оставила за главного? — перебив мальчишку, зная, что его рассказы могут длиться бесконечно долго, Джералд уселась на ступенях. Стоило ей хлопнуть ладонью по соседству, младший Янг почти шлепнулся рядом. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы следить за домом…       — А Джин считает иначе, — грустно признался ребенок. — Он вечно называет меня мелким, мне это вообще-то не нравится, но ему всё же приходится за мной смотреть. Ну, он забирает меня после кружков, помогает с уроками и всегда знает, что нужно подогреть, чтобы было вкусно. Однажды я засунул молоко в микроволновку, думал, что смогу сам приготовить обед, но…       — Получилось ужасно, да?       Мальчишка только скривился, словно вспомнил вкус теплого молока. Смиренно он кивнул, признавая свой провал.       — Все учатся на ошибках, — заключила Джералд, привычно потрепав ребенка по голове. Поведение ее было отстраненным, что младший Янг чувствовал, но не знал даже, как об этом спросить. Потому оба, сидя на крыльце, и молчали. Блэр же не удавалось окончательно оторваться от предутреннего сна, который уж точно испортил предстоящий день.       Когда на крыльце дома напротив появились Крэйги в целом составе, рыжая недоверчиво поморщилась. Силясь вспомнить имена соседских детей и их количество, Блэр пересчитала фигуры, что суматошно дергались теперь у автомобиля. Мистер Крэйг, резво перешагнув клумбы у дома, подогнал иномарку к самому входу, после командуя семье забрасывать вещи в багажник. Сам мужчина, ухватившись за ошейник черного лабрадора, повел собаку куда-то за дом.       — Марко, — позвала Джералд, поднимаясь со ступеней и все еще наблюдая за соседями напротив, — разбуди Джина. Думаю, ему уже пора проснуться.       Проследив, чтобы мальчишка скрылся за дверями, рыжая перебежала улицу, уверенная в том, что сборы Крэйгов кажутся ей подозрительно странными. Хотя бы то, что глава семьи сейчас не сидел в ратуше, пытаясь разобраться с происходящем в городе, вызывало сомнения.       — Привет, — предусмотрительно обращаясь к Лине Крэйг, что была куда спокойнее мужа, позвала Джералд. Рыжая выдавила из себя не самую честную улыбку, но женщина была рассеянной и куда-то торопилась, потому не придала этому никакого значения. — Решили взять отпуск и едете на отдых?       — О, Блэр! — Лина всполошилась, дернувшись от неожиданности, а после только засмеялась. Смех ее был нервным и, кажется, болезненным. — Я и забыла, что в школах сегодня отменили занятия.       Стоящие за спиной женщины близнецы делали ее слова еще более сомнительными, потому что забыть о выходных в учебных заведениях, куда каждое утро отвозишь детей, очень сложно. Рон, старший из близнецов, тревожно глядел на угол дома, ожидая появления отца.       — Папа ведь ничего не сделает Рикону?       — Не сделает, — с явным сомнением отозвалась Лина. Когда мистер Крэйг в своем привычном выглаженном костюме появился перед домом, женщина быстро усадила близнецов в машину. Черного лабрадора с ним не оказалось.       — Мы опаздываем, — смерив Джералд самым недовольным взглядом из своего арсенала, напомнил мужчина.       — Что с Риконом? — заражаясь детским беспокойством, отозвалась мисс Крэйг, но без слов муж подтолкнул ее к переднему сидению. — Мы ведь договаривали отпустить его!..       — Мы уже давно должны быть за чертой города, — настоял мистер Крэйг, почти насильно усаживая жену в автомобиль. — Нас не будут ждать вечно.       — Корабль не отплывёт раньше вечера, — возразила женщина, но работник ратуши захлопнул дверь, превращая ее слова в немое шевеление рыбьих губ.       — Круиз? — не заметить явного обвинения в голосе рыжеволосой девчонки мистер Крэйг не мог, отчего он скривился и задержался у автомобиля еще на какое-то время.       Блэр была разочарована и зла одновременно, прекрасно понимая, что мужчина с семьей куда-то бегут. Осознание же того, что этот человек, вероятно, знает куда больше, смотря на всё сверху, пугало.       — Мы уезжаем. Едем далеко и… надолго, — решительно заявил мистер Крэйг, уже открывая водительскую дверь. — И вам того же советую.       Мужчина только кивнул, говоря тем самым, что разговор закончен. Иномарка выехала на дорогу, скрипнула резиной по асфальту, и скрылась за ближайшим углом лесополосы, лезущей даже на дорогу. Через какое-то время, когда шум мотора стал неслышным, улица вновь сделалась тихой и пустой.       Подходя к гаражу Янгов, Джералд только скривилась — узнать недовольный голос Джина было просто. Стеллажи, прилипшие скелетами к стенам, были заставлены коробками и контейнерами с болтами или более весомыми деталями, на одном из узких столов облупившейся краской поблескивал зажим, стопка шин Пизанской башней ютилась в углу. Пахло в гараже машинным маслом и сыростью, а звук нового приемника, обычно развлекавшего мистера Янга за работой, нарушался вспыльчивыми восклицаниями Джина.       — Она отключила мой будильник! — возмущался веснушчатый всему и сразу. — Не хотела, чтобы мы ехали с ней к отцу?! Что за бред?! — от досады парень пнул один из стеллажей, и жестяная банка рухнула ему под ноги. Марко, знающий любовь отца к порядку, принялся скоро собирать разлетевшуюся бисером мелочевку, косо и с тревогой поглядывая на старшего брата.       Тэд Крайтон не отвлекался от своего байка. Он не придавал негодованию Джина никакого значения и через какое-то время только покрутил колесико громкости на приемнике. Вездесущий тон ведущего новостей перебил панику старшего Янга, вынуждая прислушаться к словам диктора. Блэр, до этого стоявшая у порога, зашла в гараж.       — …К срочным новостям! Медицинский центр Святой Елизаветы перестал принимать пациентов прошлой ночью. С самого утра выходы закрыты, и охрана никого не выпускает. Родственники пострадавших толпами собираются у дверей, но никаких действий со стороны персонала Центра не наблюдается. Администрация Оттавы не дает комментариев насчет дальнейшей судьбы города, и нам не удается связаться с кем-либо из ратуши. Но, как стало известно совсем недавно, в Рокфорде объявлено чрезвычайное положение. Возможно, национальная гвардия прибудет и в Оттаву…       — Я еду в больницу, — не медля больше ни секунды, Джин вернулся в дом через дверь, соединявшую гараж и гостиную. — Марко, пойдем.       — Останься, — перебив действия ребенка, Блэр закрыла дверь, оставляя мальчишку в гараже. Джералд почти вцепилась в плечо веснушчатого, вынуждая того развернуться. — Ты вообще слышал, что сказали в эфире?       — О, я прекрасно всё слышал, — одергивая руку, парень натянул поверх футболки куртку. — И услышал достаточно, Блэр. Поэтому сидеть на одном месте не собираюсь. Я не верю, что у отца просто поднялось давление, – это же абсурд!       — Ты не можешь идти в город, особенно к Центру, — избегая упоминания состояния мистера Янга и подслушанной прошлым вечером истерики Жаклин, настояла рыжая. — И тем более не можешь подвергать опасности брата. У Центра собралась толпа, а толпа сейчас — часовая бомба. Опомнись!       — Это мой отец, твою мать! — толкая Джералд, истерично заявил Джин. Блэр повезло ухватиться за край тумбы и не повалиться на задницу. — А если у тебя его нет, и ты не можешь понять, что я чувствую, то это не мои проблемы!..       Джин осекся, будто ему вырвали язык. А Джералд ощутила, что ей вырвали сердце. Сердце или ту его часть, которая должна была отвечать за сострадание и доброту, потому что теперь рыжей стало абсолютно всё равно. Всеобщий эгоцентризм, постоянные крики и неустойчивость всего вокруг довели до предела.       — Я… Блэр, я глупость ляпнул!.. — попытался оправдаться веснушчатый, но Джералд хлопнула дверью, не замечая и Марко, что мельтешил под ногами. — Блэр!       — Делай что хочешь, Янг, но потом не жалуйся. Потому что я отвечу только одно: «Я ведь говорила», — предупредила рыжеволосая и вышла из гаража. Ветер обдул щеки, наскоро высушив скромные дорожки от слёз. 3       — Там холодно? — отрывая подругу от разглядывания улицы за окном, отозвалась Кловер. Проснулась девушка нехотя и всё еще надеялась вернуться под одеяло. —То жара, то холод… Почему не может быть золотой середины?       — Потому что в жизни только черно-белые полосы.       — Не умничай, — фыркнула Эйбрамсон, швырнув в рыжую скомканную футболку. — И так тошно.       Братья Янг скоро показались на улице. Джин о чем-то беседовал с Крайтоном, а после взял за руку Марко. Они пошли в ту сторону, где была остановка общественного транспорта. Джералд теперь думала о том, что, возможно, ей стоило сказать Янгу, что его отец укушен.       — Я не просто так тебя разбудила, — неожиданно призналась Джералд, отходя от окна. Через занавески небо казалось еще более бездушно. — В утренних новостях говорили о Центре Св. Елизаветы.       Эйбрамсон напряглась, скоро натягивая серый кардиган со смехотворными радужными пуговицами, которые были размером с голову игрушечного пупса.       — Больница закрыта для посещения, никого не пускают и не выпускают. Мест нет, а работники Центра не идут на контакт, — отчеканила Блэр, стараясь не останавливаться. Ей хотелось избавиться от этой новости гонца, приносящего дурные вещи.       Кловер только кивнула, опустившись на кровать.       — Так, наверное, бывает, — попыталась обнадежить саму себя шатенка, смотря в пол. — Бывает же? — спросила девушка, поднимая глаза на Блэр. Рыжей осталось только пожать плечами. Потому что она действительно не знала и запуталась. — Позвоню маме…       — Связи нет, — перебила действия подруги Джералд, но Кловер всё равно попыталась. Автоответчик проинформировал о том, что временно сотовая связь будет недоступна.       — Они делают это, чтобы не произошло перегрузки линий экстренных служб, — объяснила Блэр, — как случилось вчера. Если бы удалось вызвать вчера скорую, возможно, автобус бы…       — Только не об этом, — Кловер остановила монолог Блэр. — Я хочу есть.       Эйбрамсон мерила гостиную шагами уже четвертый раз, и Джералд устала наблюдать за подобным. Та еда, которую удалось найти на кухонных полках, превратилась в крошки на лице Кловер, но живот ее всё еще продолжал истерить. Блэр была уверена, что боли в желудке вызваны волнением, а не голодом, но спорить с подругой сейчас было опасно — Кловер раздулась как голубь, дергаясь от каждого звука.       — Я больше так не могу, — упав на диван, почти сломав деревянный каркас, заявила шатенка. — Если пробуду в этом доме еще хоть минуту, сойду с ума. Обещаю тебе, Джералд, свихнусь ведь!       — Чего ты ждешь от меня?       Скептический взгляд Эйбрамсон, каким она посмотрела на рыжую, был красноречивым. Блэр шумно выдохнула.       — Мы можем сходить на прощальную встречу в Тауншип. — От предложения Джералд Кловер побледнела. Она села на диване, выпрямив спину, и смотрела сейчас стеклянными глазами на хозяйку дома.       — Ты издеваешься? — холодно спросила Эйбрамсон. — Это ни разу не смешно.       — А это и не должно веселить. Они уже погибли, — заявила Блэр, — пора признать, что назад их не вернуть. Не появишься на этой прощальной церемонии, Джули Фултон будет ворчать, а остальные решат, что ты самовлюбленная стерва…       — Да плевать я хотела на чужое мнение! — взорвалась Эйбрамсон, поднимаясь с дивана. — Самовлюбленная! Да еще и стерва! Кому вообще придет такое в голову?       — Значит, идем? — понимая, что репутация для Кловер имеет значение, переспросила Блэр. Самой ей не хотелось выходить из дома, тем более проходить центральный район Оттавы, но пришлось признать, что Эйбрамсон могла проесть в голове дыру. — Значит, идем, — уже уверенно повторила Джералд, замечая смущение шатенки. — Я только предупрежу Крайтона, что мы отойдем ненадолго…       Улицы были тихими и безмятежно пустыми, но так только казалось. Потому что стоило покинуть старый район восточной Оттавы, перейти Оуквудский парк поперек, как стало понятно, что новостные каналы не лгут в этот раз. Люди походили на муравьев: они выбегали из домов и забегали в соседние, грузили машины и уезжали, но на их место приезжали другие; группы и толпы паникующих жителей города не знали, что делать, и обругивали властей, и подобное явление было повсеместным. На каждой улице, за каждым поворотом — повсюду была паника и суматоха. Тихо стало только у широкой дороги, которая являлась сквозной и проходила через Оттаву с запада на восток, связывая две трассы.       — Что здесь могло произойти? — болезненно, словно прикусила язык, отозвалась Кловер. На глаза невольно навернулась влажная пелена. — Это просто кошмар…       — Это авария… — еле шевеля губами, признала Джералд. — Или катастрофа.       Только теперь, увидев воочию, девушки поняли, что аварии, о которых говорили в новостных эфирах, это не две-три машины на перекрестке. Смотря на картину перед собой, подругам пришлось признать, что авария теперь — это застывшая дорожная полоса. Перевернутые и искореженные автомобили, частично утонувшие в грузовиках, покрытый кровавыми пятнами, что хлюпают под подошвами, асфальт, поваленные столбы и отлетевшие на тротуар капоты — улица города походила на кладбище. И потому здесь было так тихо.       — Я хочу вернуться, — заявила Эйбрамсон, но стоило Блэр шагнуть вперед, пересекая затор покореженных автомобилей, шатенка побежала следом, не желая оставаться одна. — Когда мама вернется, мы уедем из города. Это точно, Блэр. Уедем и не вернемся, пока не станет лучше.       — Наверное, это лучшее решение, — согласилась Джералд.       — Давайте уедем вместе? — зажглась идеей Эйбрамсон, услышав в голосе подруги некоторые сомнения. — Так ведь будет лучше!       — Я не знаю, Кловер. Моя мать работает в полиции и должна подчиняться определенным правилам. Она не сможет уехать, если просто захочет…       — Но Оттаву наверняка назначат карантинной зоной! — перебивая подругу, Кловер вцепилась в руку рыжеволосой. — Есть ли смысл ждать, если ситуация и так понятна?       — А чего ты хочешь от меня? — уже раздраженно спросила Блэр, поворачиваясь к шатенке. — Я не могу заставить мать взять и уехать, это не так происходит! — Вспылив, девушка, впрочем, быстро успокоилась. — В любом случае, мама сейчас на работе, и позвонить ей я не смогу. Придется ждать вечера, чтобы хотя бы спросить.       Долго они шли молча.       — Вот так вот мы и поссорились на пустом месте, — усмехнулась Эйбрамсон через какое-то время. — Поссорились из-за того, чего, скорее всего, не случится никогда. Моя мама слишком привязана к квартире и любимому креслу, чтобы променять всё это на безопасность. Она бы никогда не согласилась уехать.       — В итоге мы пытались распланировать то, на что не смогли бы повлиять, — поддержала Джералд.       — Две дуры, не иначе. Зайдем в магазин? — заметив небольшой ларек на углу кирпичного дома, предложила Кловер. Не дожидаясь ответа, девушка перебежала и так пустую дорогу. В этом районе было так же тихо, как в восточной Оттаве.       Этот район был таким же тихим, как восточная Оттава. Пустующая от автомобилей дорога, отголоски городского шума, долетавшие сюда с тревожными звуками клаксона, и мирно меняющие цвета светофоры, утонувшие в характерном безмолвии. Блэр и Кловер шагали почти по проезжей части, оглядываясь в оба ее конца, — им все же не хотелось прокатиться на капоте неожиданного автомобиля.       Невысокие, но длинные дома создавали коридор, протягиваясь вдоль узких тротуаров. Частые подъезды превратились в двери разноплановых магазинчиков, закрытых сегодня, и никто не торопился выглядывать из окон жилых помещений на верхних этажах. Постройки на этой улице отличались от архитектурного стиля всей Оттавы: они были выложены красным кирпичом, зазоры между которым забились пылью и плесенью, крыши были сплющенные и липли к стенам, а окна походили на щелочки для монет, только вертикальные.       Толкнув дверь единственного продуктового и открытого, согласно табличке, магазинчика «Бинго», Кловер влетела в помещение:       — Эй, привет! — оглядевшись по сторонам и никого не заметив, позвала шатенка. Дверной колокольчик оповестил о посетителях, но за прилавком никто не появился. Попутно стянув с полки упаковки с печеньем «Чоко пай», Эйбрамсон снова позвала продавца: — Вы тут? Мы пришли за покупками, это ведь магазин, верно?       На слова девушки никто не спешил отвечать, и только ненавязчивая мелодия слышалась из динамиков у потолка. Да жужжание холодильников с наклейками «Севен ап», «Кока-кола» и«Пепси» нарушало тишину. Блэр обернулась к двери, проверив табличку — магазин был открыт.       — Подозрительно это, — толкая тележку с товаром, который кто-то совсем недавно раскладывал по полкам, заметила Блэр. — Может, пойдем? Эй, Кловер!       Не успела Джералд позвать подругу, как та перепрыгнула через прилавок.       — Ты что делаешь? — зашипела рыжая, стоило Эйбрамсон открыть кассу.       Эмблема «Бинго» была везде в магазине. Джералд не была уверена, что слышала раньше об этой торгово сети, и потому решила, что это, скорее, частный магазинчик.       — Ключ здесь и торчит. Разве нормальный продавец так делает? — пересчитывая купюры, спросила Кловер. — Его бы точно уволили, узнай про такое безответственное отношение. Эй, не смотри на меня так, я ничего не собиралась отсюда брать. Но…       —Нет, — предупредила Джералд, понимая, к чему клонит шатенка. — Это называется мародерство. Или воровство.       Несмотря на предостережение, Эйбрамсон никак не отреагировала на слова Блэр. Она расправила пакет с эмблемой, что и на вывески у магазина, и швырнула рыжей несколько пачек сигарет «Хилтон Платинум».       —Вот, отдашь Крайтону. Он, кажется, курит такие.       Перескочив через прилавок в очередной раз, Эйбрамсон принялась сбрасывать в пакет всё, что попадало под руку. Девушка не была слишком избирательной. В сумку покупок летело всё: псевдо ореховый «Райдер», «Лук!» в привычной упаковке кирпичного цвета и «Мр. Гудбар» с его сомнительной формой то ли слитка золота, то ли батончика. Сыпались с полок тубусы «Принглс» и всё с эмблемой «Пикки». Эйбрамсон решила разгуляться — халява всегда заманчива.       — С каких пор ты записалась в добродетели, Джералд? — устав от сверлящего в спине дыру взгляда подруги, поинтересовалась Кловер. — Работа Хэлен в полиции никогда не удерживала тебя от драк, разве нет?       — А с каких пор ты записалась в мародеры? — пропуская замечание шатенки мимо ушей, парировала Блэр. Эйбрамсон ничего не ответила, дотянувшись и до верхней полки. — Я подожду снаружи, — Джералд собиралась выйти, когда Кловер неожиданно закричала.       — А? — стоило Эйбрамсон ощутить, как на ее запястье сомкнулись холодные пальцы, она дернулась от неожиданности. Но когда с полок двусторонних стеллажей посыпались упаковки хлопьев «Лаки чармс» или «Фрут лупс», а через них просунулось синее лицо с окровавленными зубами, шатенка закричала. — Твою мать! Блэр, помоги!       Эйбрамсон отчаянно дергала руку, пытаясь освободиться, но продавец только хрипел и рычал. Шатенка обещала, что больше не будет воровать, но в ответ не слышала ничего, кроме клацающих зубов, пугающих и с застрявшими кусочками чего-то у десен.       — Пригнись! — крикнула Джералд. Осколки зазвенели по полу, воткнулись в щеки продавца, и он всё же ослабил хватку, позволяя Блэр оттащить подругу в сторону. — На выход!       Кловер попятилась назад, прижимая к груди пакет с наворованным, но, когда стеллаж рухнул под натиском обезумевшего продавца, шатенка выскочила в дверь, заставив колокольчик тревожно взвизгнуть. Блэр вылетела следом, захлопывая дверь, что открывалась вовнутрь, и чуть было не свалилась с низких ступеней, когда продавец ударился в стекло. Он стучался в табличку «Открыто», замазывая все кровавой слюной, и стало понятно, что между зубами у него застряло мясо. Блэр сразу узнала вздувшиеся вены и белесые глаза. Она держала ручку двери какое-то время, наблюдая, как неистово продавец бился лбом в стекло, а после разжала пальцы.       — Ты что?!. — Кловер испугалась, собираясь убежать, но, когда Джералд отошла дальше от двери, продавец не открыл ее. Он будто не понимал, что дернуть ручку нужно на себя, а не наваливаться всем весом на стеклянную преграду.       — Это то же, что было с бродягой на Коламбус-стрит, — не чувствуя распухшего от страха языка, заговорила Блэр. — Это точно канадский вирус, Кловер, — испуганным взглядом рыжая теперь смотрела на подругу. — Это точно заразно.       После событий в магазине «Бинго» на углу Блэр и думать забыла о том, чтобы добраться до Тауншип-скул. Она поняла теперь, почему мать (через Крайтона, конечно) велела ей не соваться в город. Решение же срезать путь до родного района через пролесок казалось хорошим лишь в самом начале. На практике это оказался тревожный опыт: в деревьях было просто заблудиться, а из-за серого неба света катастрофически не хватало. Кловер и вовсе казалось, что за каждым стволом ее поджидает кто-то, кто будет похож на того продавца с кровавой пастью. Эйбрамсон старательно избегала разговоров о вирусе, да и разговоров в целом. Ее тошнило от страха и волнения, но она продолжала сжимать ручки пакета, в который вцепилась будто в оголенные провода.       — Никто не выйдет из-за стволов с желанием тебя убить, — устав от частых остановок подруги, жаждущей разглядеть за деревьями палача, вздохнула Джералд. Впрочем, она сама не была уверена в своих словах. — Давай скорее вернемся и…       Ритмичный стук лопаты, врезающейся в почву и срезающей пласт земли, вынудил рыжую замолчать. Вслед за Эйбрамсон она присела за деревом. Впереди кто-то копал яму, предназначенную наверняка для чего-то или кого-то, обернутого в простыню. Мужчина копал без остановки и так же, без остановки, плакал.       — Что нам делать? — голос Эйбрамсон дрожал. В нем слышалось напряжение, отраженное и в карих глазах девушки. Она только сильнее прижималась к траве, забывая о том, что может испачкаться. — Может, он скоро уйдет?       — Яма недостаточно глубокая, — заявила Джералд.       — Не говори, что он кого-то убил, — взмолилась Эйбрамсон. Она терпеть не могла, когда рыжая становилась такой бескомпромиссной и пугающе прямолинейной, когда она била прямо в лоб, не заботясь о чужих чувствах.       Блэр ничего не ответила.       — Что, если он пойдет в нашу сторону? — через какое-то время отозвалась шатенка.       Джералд снова промолчала.       Время шло мучительно медленно, а лопата продолжала разрезать и так уже растерзанную землю. В воздухе парило, и становилось понятно, что вечером или ночью, но дождь пойдет.       — Мы не можем просто сидеть здесь, — наконец отозвалась Блэр, поднимаясь с земли. — У нас нет столько времени.       — А куда ты спешишь? На бал, Золушка? — съязвила Кловер, и так взвинченная всем происходящим. Она старалась не думать о случившемся и матери, но мысли были беспощадны. — Собираешься просто пройти мимо этого Гробовщика? Он ведь всё еще там, посмотри! И всё еще капает могилу!       — Мы обойдем, — заявила рыжая. — Сделаем круг.       Эйбрамсон могла возмущаться еще очень долго, но сама она знала, что в любом случае потащится следом за Блэр. Почему? Потому что боялась остаться один на один с непонятным человеком, чье занятие было таким же сомнительным. Ей было проще рискнуть и узнать, что план оказался дерьмом на пластилине, чем сидеть одной и ждать.       Как и сказала Джералд, они попытались обойти самодельное кладбище стороной, но в самый ответственный момент облажались. Черный лабрадор, выпущенный мистером Крэйгом на свободу, залаял, увидев девушек, и понесся навстречу. Он, оббежав застывших как статуи подруг, бросился к гробовщику, а после принюхался к простыне и зарычал.       — Это что, мистер Джоунс? — бескровным голосом спросила Кловер, игравшая недавно с заметившим их гробовщиком в гляделки.       Черный лабрадор близнеца Рона, уехавшего с семьей «в круиз», начал тявкать и пятиться от чего-то, обмотанного простыней. Блэр ощутила, как рьяно сердце стукнулось о ребра, натягивая сосуды и капилляры. В голове рыжей всплыла переписка с Дарлин Джоунс (еще до того позднего звонка), в которой подруга жаловалась на сбросившего трубку отца, сбившего кого-то на дороге. Этот кто-то, вероятно, и был укутан в простыни.       — Вы… — мужчина, застывший в нелепой позе, шумно и испуганно выдохнул. Он не ожидал, что его кто-то заметит за подобным занятием, а потому пальцы его невольно разжались. Лопата рухнула в выкопанную уже яму. — Вы ведь…знакомые Дарлин, да? Я не хотел! — засуетился мистер Джоунс. Взгляд его был до ужаса рассеянным, а глаза заплаканными.       Отец Дарлин оглядывался по сторонам, вовсе не зная, что делать, и его было жаль. Но Кловер и Блэр сейчас, однако, чувствовали лишь страх и подозрения. Лай лабрадора, вцепившегося в простынь зубами и рычащего, нагнетал еще больше. От природы безобидный Рикон сейчас истерил, взвизгивая временами.       — Я ведь не хотел этого! — вдруг взмолился мистер Джоунс. — Совсем не хотел! Ехал к жене, а этот парень вылетел на дорогу как насекомое! Это правда, я не хотел! — повторял мужчина. — Я искал больницы, но все отказывались помогать! Я пытался… — отец Дарлин рухнул на колени. — За что всё это?!       Кловер дернула Блэр за руку, утаскивая прочь. Мистер Джоунс плакал как младенец, но вскоре его фигура затерялась среди стволов. Убегающие девушки слышали только редкие выкрики мужчины, проклинавшего судьбу, и лай собаки. На короткое время черный лабрадор умолк, послышались даже радостные восклицания, но вскоре мистер Джоунс закричал. Эйбрамсон сильнее вцепилась в руку Джералд, не давая развернуться и вернуться к яме и отцу Дарлин.       Дом мистера Леманна, просвечивающийся через деревья, послужил ориентиром, и Джералд резко свернула в сторону, вскоре выбегая на знакомую косую улицу восточного района Оттавы. Впервые ей показалось, что тишина этой части города блаженна и исключительна. Девушка обернулась, чтобы убедиться в том, что Кловер не отстала, но Эйбрамсон, согнувшуюся пополам, рвало.       — Ты как? — похлопывая по спине и помогая подняться, заторможенно отозвалась Джералд. — Эй, Кловер…       — Нормально, — измученно размазывая по лицу вязкую слюну, сдерживая очередной комок рвоты, кивнула Эйбрамсон. — Нормально, — более уверенно повторила она.       — Пойдем, — всё еще поддерживая подругу, рыжая помогла последней войти в дом. Забрав наконец из рук шатенки пакет и бросив его в прихожей, Блэр усадила Кловер на барный стул на кухне. — Выпей воды. Я схожу к Янгам, проверю, вернулись они или нет…       — Только, — ухвативши за руку, позвала Эйбрамсон, — недолго.       Блэр кивнула.       Крайтон возился с байком и, казалось, не сменил позы, в которой Джералд застала его в прошлый раз, когда предупреждала, что они с Кловер уйдут ненадолго. Ворон весь заляпался мазутой, на футболке Остина Джералд были потные пятна и следы от грязных рук, но рыжую это даже не побеспокоило. Блэр облегченно вздохнула, когда, заглянув в гараж мистера Янга, увидела Тэда. Ей казалось, что в череде бесконечных неудач и ужасов Оттавы, она должна была наткнуться только на пустое помещение, что Крайтон должен был починить харлей и уехать. Поэтому она была рада увидеть задержавшегося гостя.       — Черт! — выругался Крайтон, ударяя байк. Ему, кажется, никак не удавалось разобраться с механикой. Уткнувшись лбом в металлический корпус харлея, мужчина выдохнул. — Блядство…       — В городе тоже, — отозвалась незамеченная до этого Блэр. — Не стоило туда и соваться. Даже ради прощальной церемонии.       — Вернулись, — словно сомнений насчет этого была целая куча, отозвался Тэд. — Хорошо. Вы первые.       Пройдя дальше и усевшись на какой-то ящик, покосившийся и скрипнувший, Блэр достала из кармана на животе толстовки сигареты «Хилтон». Брови Крайтона дернулись вверх, а после он усмехнулся.       — Спасибо, — подойдя к двери гаража, ворон чиркнул о коробок спичек, найденных здесь же, и сел напротив рыжеволосой. — Очко за внимательность.       — Не мне, — пожала плечами Джералд. — Кловер заметила. Я вообще не знала, куришь ли ты.       — Это единственное, что успокаивает, — признался Тэд. — После езды, впрочем.       — Мне нужно вернуться к Кловер, — помедлив, Джералд поднялась с ящика, на котором сидела. — Ты тут не закончил?       — От этого нет никакого толка, — разочарованно признался ворон, затаптывая бычок. — Осталась надежда на мистера Янга. Или любую другую мастерскую.       — Говоря о мистере Янге, — Блэр замялась, выходя из гаража. — Его укусили, — не повернувшись к Крайтону, девушка быстро направилась в сторону собственного дома.       — Твою же… — шепотом выругался Тэд, застыв у дверей гаража. Он простоял так какое-то время, понимая, что понять лож Жаклин можно было еще в тот раз, после выкурил еще одну сигарету, угрюмо взглянул на байк и, опустив роллетные двери, направился к дому Джералд.       Стоило мужчине подняться на крыльцо дома, Кловер подлетела к нему с безумным взглядом, протягивая мобильный Джералд. Прежде Эйбрамсон что-то доказывала подруге, но нашла постороннего судью.       — Вот, послушай! — настояла шатенка. — Я хотела добраться до матери через скорую, но линия перегружена, — объяснила Эйбрамсон. — Блэр, ты сказала, что частные операторы передали свои вышки государственному аппарату связистов, чтобы линии экстренных служб не перегружались. И это не работает!       — А полиция? — перебив истерику девушки, спросил Тэд. В ответ он получил только неуверенные взгляды. Набрав «911», ворон наткнулся на знакомый уже автоответчик, информирующий о перегруженной линии. — Это действительно не работает, — оставляя телефон Блэр на столе, сообщил Крайтон.       — И что это значит? — растерянно отозвалась Эйбрамсон. Нижняя губа шатенки уже дрожала. — Как теперь дозвониться хоть куда-нибудь?       Словно отвечая на вопрос девушки, мобильный на столе задрожал как при землетрясении. Джералд потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что чей-то звонок прошел. Рыжая почти схватила телефон, ожидая увидеть номер матери, но после чуть было не задохнулась, столкнувшись с фотографией Джина Янга.       —Блэр! — стоило принять вызов, раздался вопль парня. — Блэр, ты слышишь?!       — Алло, Джин, — пытаясь разобрать хоть что-то через шум с той стороны и непонятные помехи в связи, сказала Блэр. — Тебя очень плохо слышно. Где ты? Где вы с Марко?       — Блэр!.. — Уловить облегчение в голосе веснушчатого было сложно, потому что приходилось просто прислушиваться к словам, но Джералд насторожилась, отчетливо расслышав среди прочих звуков плач Марко и чьи-то болезненные стоны.       — Эй, алло! — требуя ответа, бросила рыжая. — Джин?..       — Немедленно уезжайте из города! Берите всё и валите! — резко заорал в трубку парень, вынуждая Блэр даже отстраниться от мобильника.       — Что случилось в больнице? — почти выхватывая телефон из рук подруги, крикнула в ответ Кловер. — Что там случилось?!       — В больнице… — словно забывая слова, парень замолчал, позволяя вновь услышать вой младшего брата. — В больнице, черт возьми, все мертвы! Отец мертв, маму укусили… Мертвые ходят, Блэр. Как тот бродяга. Мир сошел…       Звонок оборвался, и автоответчик оповестил о перегруженности сети.       — Джин свихнулся? — неуверенно шевельнула губами Эйбрамсон, нервозно улыбаясь, но Блэр, ничего не ответив, взбежала по лестнице на второй этаж. — Что ты делаешь?       — Собирай всё самое важное! — сбрасывая вниз рюкзаки и сумки, выуженные из кладовой, велела Блэр, после потерявшись за дверью собственной комнаты. — Это вирус… — от того, что она признала подобное, Джералд ударило крупной дрожью.       Рыжая схватила школьный рюкзак, вываливая гору учебников посреди комнаты. Она насильно запихнула за молнию первую попавшуюся одежду, но после неожиданно превратилась в ледяную статую. Пальцы отказались подчиняться импульсам из мозга, брови отчего-то поползли вверх и ноги подкосились. Только теперь Блэр осознала, что в тот раз сказал Джин. «В больнице все мертвы», — пронеслось в голове Джералд вместе с тем, как на первом этаже раздался вопль Эйбрамсон и суматошные попытки Тэда ее успокоить.       Чуть не скатившись по лестнице из-за спешки, Джералд вписалась в косяк плечом, пытаясь забежать на кухню. Эйбрамсон визжала так, словно ее ошпарили кипятком; крик фонтанировал из горла, будто кровь из артерии, и этой кровью и слезами Кловер захлебывалась, давилась ими. Когда шатенка рухнула на колени, Тэд еще просто стоял рядом, но когда она, прочитав сообщение, принялась биться о кафель, ворону пришлось вмешаться.       Крайтон думал лишь о том, что всё это — дурной сон.       —Кловер... — Тихий и осторожный голос Блэр был призрачным. Рыжая будто не хотела навредить своими словами еще больше, лишь отдаленно понимая, что сейчас должна чувствовать Эйбрамсон. Или тот же Джин Янг.       Джералд сидела у дивана, оттирая со лба шатенки кровь. Темная челка прилипла к коже, и отдирать ее от засохших пятен было неприятно, даже мерзко. Кловер не выпускала из заледеневших пальцев телефона, и ее охристые глаза смотрели пустым взглядом.       —Кловер, дай мне это, — Блэр отчаянно пыталась расцепить руки Эйбрамсон, но ее тело словно умерло и закоченело, не желая двигаться. Рыжеволосая боялась увидеть проступающие трупные пятна. — Пожалуйста, отдай…       Приложив усилия, Блэр всё же удалось отобрать мобильный. Бросив на девушку, потерявшуюся в сером кардигане недвусмысленный взгляд сочувствия, Джералд поднялась на второй этаж, где Крайтон собирал какие-то слабо действующие лекарства из шкафчиков в ванной.       Казалось, воздух в доме был настолько спертым, что за него можно было ухватиться.       — Возьмешь машину Жаклин? — отвлекая ворона от сборов, спросила Блэр.       — Харлей я не починил, а других автомобилей в округе не водится, — скривился мужчина. — Вариант один.       — Возьми с собой Кловер…       — Стоп, — предупредил Тэд, хлопая дверцей шкафа. Он смерил рыжеволосую внимательным взглядом, понимая, к чему та клонит. — Это бредовая идея…       — Я должна дождаться мать, — перебила байкера Блэр. — Вариант один, — повторила фразу Крайтона девушка.       — Собирай вещи, — не желая слушать выступлений, мужчина задел Джералд плечом, выходя из ванной. — Будь реалистом. Джин уже сделал так, как считал нужным, и где он теперь?       — Я не Джин, — останавливая Тэда на лестнице, предупредила Блэр. — Я не он.       — Сдается мне, ты хуже. Хэлен сказала, ты знаешь код от сейфа в ее комнате. Оружие пригодится.       — Я не могу уехать, — точно женщина, не слушавшая возражения Остина, настаивала на своем Блэр. — Мне нужно дождаться мать!       Точно плюнув на что-то, Крайтон развернулся и снова поднялся на верхний этаж.       — Когда Джин вернется, как думаешь, в каком состоянии он будет? В каком состоянии будет Марко? Я их не знаю, понятия не имею, кто вы такие, чем живете, о чем думаете! Как Кловер сможет их поддержать, если она себя спасти не может? Ты им нужна.       — Мы с матерью догоним вас, — холодно заключила Джералд, заходя в комнату Хэлен. Крайтон попытался возразить и воззвать к здравомыслию, но рыжая скоро открыла сейф, удивляясь паранойи матери: запас патронов был внушительным и имелось два ствола. — Я не обязана заботится о тех, кто слабее, — оправдалась неожиданно Блэр. — Меня раздражает, что все принимают это как должное, мне хватает своих проблем. Надоело подтирать чужие слезы.       — Меня здесь вообще не должно быть, — заметил Тэд, и слова его вылились на рыжую тазом ледяной воды. Она вдруг вспомнила, что Тэда Крайтона действительно могло в ее жизни просто не появиться.       — Это… — Блэр растерялась.       — Собирай вещи, — бросил ворон. — Если хочешь встретить мать, покинь Оттаву сейчас. Здесь происходит то же, что в Рокфорде, тут не выжить.       Обреченно Блэр взглянула на мобильный Кловер, натыкаясь на сообщение Эдвин Эйбрамсон. Отправлено оно, вероятно, было уже давно, но прорвалось только недавно, как и звонок Джина.        «Кловер, милая, я люблю тебя. Люблю больше всех в этом мире. Выживи».       — Да сколько можно?! — зло бросила девушка, подрываясь с места. Она пыталась впихнуть в сумки то, что казалось важным, но лай знакомого черного лабрадора снаружи раздражал и нервировал.       Оторвавшись от вещей, Блэр направилась к окну собственной комнаты, но споткнулась о кучу учебников и тетрадей, вываленных недавно из школьного рюкзака. Они казались ей теперь совершенно смешными и уж точно бесполезными.       — Господи, — сип вырвался из горла, стоило заметить в начале улицы толпу людей. Лабрадор Крэйгов носился неподалеку, словно предупреждая об опасности. Он метался от одного дома к другому и выл, ища спасения. Люди же выходили из-за деревьев и домов, шли со стороны мемориального Оуквудского парка, тем самым превращая толпу в орду завоевателей. Джералд не знала, что это за люди, но она чувствовала, что они опасны.       — Ко мне, мальчик! Ко мне! — показавшись на крыльце, крикнула Блэр. Стоило лабрадору заметить ее, он дернулся к дому, единственно живому на пустынной улице. Собака оставила след лап на животе бордовой толстовки, а после вбежала в дом. Джералд осталось ужаснуться серой массе тел, что уже виднелась на горизонте.       — Я выгоню машину Жаклин из гаража, — предупредил Крайтон, наблюдавший ту же картину, что и рыжая. — Выводи Кловер и выноси сумки.       — Не путайся под ногами, — раздраженно бросила девушка лабрадору, поднимая с дивана Эйбрамсон. Та, повинуясь как куколка, прижала к груди одну из сумок и вышла на крыльцо. Кловер застыла, наблюдая стадо людей, что двигалось по улице, постепенно разрастаясь, а после почти заскочила в автомобиль, стоило Крайтону остановиться на газоне.       Лабрадор вновь лаял, носясь кругами, и временами взвизгивал. Хвост пса был поджат.       — Садись в машину! — забросив последнюю сумку и захлопнув багажник, велел Тэд. Он вовремя одернул рыжую, потому что та замерла, понимая, что люди, идущие по улице, это вовсе не люди. Живот скрутило морским узлом. Блэр думала о том, что мертвые, как сказал Джин, ходят. — Блэр!       Пропуская перед собой пса, Джералд захлопнула дверь.       — Мать наверняка учила тебя стрелять, — прежде чем выжать сцепление, напомнил Крайтон. Он вручил рыжей один из пистолетов, что был в сейфе Хэлен. — Пускай будет у тебя.       Тэд вывернул руль, возвращая автомобиль на дорогу, когда позади, среди толпы идущих, послышались сигнальные гудки. Подсадив на капот пару-тройку пассажиров, тойота мистера Янга вырвалась из-за стены людских тел.       — Почему они останавливаются?! — пришедшее облегчение будто испарилось, стоило Блэр заметить, что тойота замедляет ход.       — Это может быть что угодно, — оборачиваясь к пассажирским сидениям, раздраженно бросил Тэд, давая задний ход. Багажником автомобиль Жаклин (тоже тойота — Янги словно семья фанатов) чуть было не столкнулся с радиаторной решеткой тойоты мистера Янга. Испуганные глаза Джина было видно даже отсюда.       Мертвые действительно ходят, подумала Джералд, увидев толпу вблизи. Но выскочивший из машины, стоило открыть дверь, лабрадор отвлек. Следом за ним выползли Блэр и Тэд.       — Марко, отпусти ее! Я справлюсь! — оттаскивая брата от отцовской машины, повторял веснушчатый. Руки его были в крови, блестящей и сверкающей, и казалось, что кто-то превратил алмаз в краску, вымазав в ней кисти старшего Янга. — Марко!       — Мама! — протяжно выл ребенок, порываясь заскочить обратно в машину. Он вытанцовывал нервозный танец, и его щеки были заляпаны той же краской, что руки Джина. Кровь принадлежала Жаклин, сочилась или лилась из ее разодранного живота, откуда выглядывали и органы. Семилетка только завизжал, когда один из мертвых, что уже принялись облапывать задние фары автомобиля, коснулся его плеча. Черный лабрадор, однако, вцепился в рукав блузки, оттаскивая маньяка.       Выстрелы заставили всех на улице вздрогнуть, и Тэд почти поднял ребенка за руку, бросая его в сторону Джералд. Крайтон подхватил Жаклин, помогая Джину, но женщина заорала от прикосновений. Они приносили ей жуткую боль. Марко завизжал еще злее, когда толпа принялась сжирать черного лабрадора, не успевшего убежать. Визгливые сипы собаки, походящие на звук не смазанных петель, потерялись за болезненным плачем мисс Янг.       Ребенок царапал Блэр шею и выворачивал собственный позвоночник, моля девушку отпустить его «к маме». Он дергал ее за волосы и пытался выцарапать глаза, когда Джералд почти бросила его на задние сидения, к Кловер. Блэр была готова захлопнуть дверь и переломать тем самым Марко пальцы, но Эйбрамсон прижала мальчишку к себе, прошептав что-то на ухо. Стоило ей укутать его в своей кофте, как ребенок разрыдался в ее плечо, прекращая, впрочем, вырываться.       —Мама! — истошный вопль Джина вынудил Блэр обернуться, сталкиваясь с грудой людей, нахлынувших на Жаклин. Они, как волны, заглотили ее, закрывая своими остывшими телами. Парень чуть было не бросился в это мертвое море, но ухвативший за шиворот Крайтон оттащил в сторону. Он держал Джина, не давая совершить глупость, а крики Жаклин смешались с рыком и хрипами. Блэр всё еще видела яркую кровь, походящую на блеск алмаза.       Блэр Джералд так и не спустила курок, убивая хотя бы одного шагающего мертвеца. Она будто экономила патроны, зная, что матери братьев уже ничего не поможет. Тэд выпустил всю обойму, прежде чем втолкнуть Джина в машину, что была на ходу. И если Крайтон не попадал в голову, твари, в чье существование не верилось, продолжали идти. Они уже были мертвые, однозначно, и их тела сгнивали. Но всё это не мешало им двигаться.       Блэр как зачарованная смотрела на приближающихся мертвых, когда крик мужчины вынудил заскочить в автомобиль. Лиловые ладони, запачканные кровью, ударились в стекла, оглаживая бампер, и машина дернулась с места.       Нос забило зловоние, сердце не желало успокаиваться, а вместе с Жаклин, утонувшей в смерти, кричали и братья. Марко кусал Кловер, понимая, что мамы нет рядом, а Джин колотил Тэда в спину, пытаясь дотянуться до руля. Блэр же на соседнем с водительским сидением согнулась пополам, зажимая уши и понимая, что дрожит. Ей было страшно осознавать, что Янги стали сиротами. Слёзы катились по щекам рыжеволосой, когда Джин пытался открыть заблокированные двери, и Блэр понимала, что Крэйги были правы, покинув Оттаву. А еще Блэр осознавала, что взяла слишком мало вещей для поездки, длинною «навсегда». Она была уверена, что в город больше не вернется.       Теперь она узнала, что будет, если конец не наступит.