Мертвый мир — Живые люди

      Донал не был умным малым. Рослый и массивный, он походил на перекаченного младенца, рухнувшего в котел с животворящим эликсиром. Густая борода добавляла несколько лет, неаккуратные брови, разросшиеся на лоб и веки, превращали крошечные глазки в суровые глазища, — в свои двадцать два года Донал походил на сорокалетнего рестлера. Здоровяк был добряком по натуре, но его никто не научил тому, как отделить хорошее от дурного, и именно этим упущением воспользовался нынешний работодатель. Если бы кто-нибудь спросил мать Донала о том, как ее сын дошел до разбоев и буйств, уставшая и вымученная годами женщина, состарившаяся раньше уготовленного срока, только тяжело бы вздохнула, махая рукой. Она, запертая в полосатом халате, добытом на забытой распродаже у соседского дома, определенно хлебнула бы из стакана джина или водки, а после рассказала историю сына, за которым не сумела уследить. Притча эта начиналась бы как и все другие: «Сначала шалости на детской площадке и отобранное ведерко, после драки в школе и кража денег из материнского кошелька, а затем всё переросло в нечто большее. И когда именно это случилось, уже никто не скажет». Расстроился бы Донал, услышав слова матери? — конечно, он ведь добряк. Одумался бы и взялся за ум? — нет, ему не хватило бы извилин и на раскаяние. Если все смеялись, Донал хохотал, стараясь перекричать остальных, если все рычали — тоже скалил зубы, изредка поглядывая по сторонам, чтобы убедиться в необходимости столь угрюмой маски. Он не был плохим — так думала его мать, и это знало его окружение. Он просто был глупым — это знала его мать, и совсем скоро поняло окружение.       —Всё по плану? — в который раз переспросил здоровяк с розовым лицом, оглядывая темные углы душного и на первый взгляд пустующего кабака. Казалось, он спал только что и пропустил все разговоры и беседы, но громкий звук разбившегося пивного бокала выдернул его из дремы, заставляя встрепенуться. Здоровяк с детским лицом и красными теперь от духоты щечками походил на одну из тех механических игрушек с ключом в заднице – так же делал одно и то же, не задумываясь о мотивах.       —Ты действительно такой тупой? — послышался чей-то насмешливый голос из темноты кабака. Во мраке уже вырисовывались пятна зажаренной городским солнцем, отраженным от стекол небоскребов, кожи и косые усмешки. Глаза же, чужие и незнакомые, походили на сливы, чьи бока блестели в свете костра, сжирающего плодовый садик с карликовыми деревцами. Хотя больше эти глаза были схожи с яблоками летучих мышей, бешеными от притока крови к крохотной головке.       —Ну что ты, — с явной язвой отозвался кто-то из другого угла, — наш Донал мысленно еще находится в утробе матери. Высасывает ее кровь и питается ее здоровьем. Погляди на него! Он же как заблудившийся олененок! Так и хочется взяться за дробовик, прицелиться и – БАХ! Продырявить к чертям собачьим!.. — зло зарычала одна из мышей-перевертышей, понижая голос до злых вибраций.       Фигуре в сером костюме стоило только появиться в темноте, чтобы зародившийся было хохот утих. Появление это было схоже с возникновением штрихов угля на невинной бумаге. Запонки блеснули в горчичном свете качающейся лампы, порой несмело опаляющей своим взглядом деревянные стены и круглые столы, а затем Николас окончательно вышел на свет. Он походил на святого младенца в этом ленивом широком луче, растекающимся по кабаку как масло растекается по раскаленной сковородке.       —Да, Донал, всё по плану, — мало заинтересованным тоном ответил мужчина на давний вопрос. Он не забыл, с чего начался весь переполох. Николас вовсе ничего не забывал, просто не мог забыть. Его ум и ртутные глаза фиксировали мелочи, отпечатывали детали на подкорке мозга, вживляя их в извилины, как бактерии или губительные для организма клетки вплетаются в кровоток, стремительно приближаясь к сердцу. И тот факт, что посетители молчали, не смея поднять на черноволосого мужчину глаза, не казался неправильным. Напротив, так и должно было быть. — Разве бы мы стали разбрасываться временем, потраченным на договора и планы, Донал?       Последний вопрос был риторическим, чего здоровяк понять не мог, и Николас, зная о «проблеме» подопечного, поспешно закрыл его рот. Сделал он это так же грациозно и незаметно, как жены успокаивают разъяренных мужей, приодевшись в прозрачный наряд.       —Нет,— напомнил Николас, отвечая на собственный вопрос. — Мы, в отличие от Морриса, никогда не жертвуем временем. Мы ценим его, Донал, и наши силы тоже. И, конечно же, мы ценим кормящую руку.       —Значит, всё по плану, — то ли выдохнул, то ли вновь спросил здоровяк. Казалось даже, что его действительно беспокоит будущая встреча или что он понимает ее значимость.       В этот раз тупости Донала изумился даже бармен. Он, скрывающийся в своей крепости, украшенной бутылочной зеленью и дрожащими от голосов бокалами, только шумно фыркнул. Впрочем, презрительный взгляд бармена сделался бесстрастным и ничего не замечающим, стоило стальным глазам лениво скользнуть по бару. Николас не любил чужого вмешательства, и работник кабака знал об этом — он совсем недавно уходил отсюда с переломанными пальцами и вывихнутым плечом, захлебываясь к тому же собственной кровью. И повторять этот подвиг было для него сомнительной затеей. Потому, вероятно, бармен сделался каким-то матовым, будто грязное стекло, теряясь в горчичном свете одинокой и здесь всемогущей лампы.       Закипающая в глазах Николаса ртуть обожгла Донала; мужчина знал, что здоровяк выполнит любую работу, не задумываясь, насколько грязный след та за собой оставит. Потому он смотрел на него не как охотник на жертву или запертую в банке букашку, а смотрел со снисхождением — так глядят на болезненных детей, которых просто нельзя не любить. Улыбка поселилась на губах черной змеи. Несмотря на всю свою непринужденность, эмоция эта показалась неадекватной и рваной, словно разрезанное тупым и ржавым лезвием горло. За чуть вздернутыми уголками соблазнительных, как клубника в январский вечер, губ прятался оскал, или по-царски львиный, или низменный, хихикающий оскал гиены. Нотки безумия на белом лице, хладнокровно аристократичном, в этот раз заметил и сам Донал. Впрочем, здоровяк не мог их понять. Остальные же летучие мыши, скрывающиеся во мраке заведения, этого безумия опасались, благодаря ему и подчинялись. Это безумие было их ошейником, неразрывно связанным с цепями, которые Николас напитал радиацией, рано или поздно убивающей шавку.       —Моррис ответит за то, что перестал уважать нас, — пообещал рычащий котенок из дальнего угла пивнушки. Охрипший от табака и алкоголя голос, острые кристаллики то ли голубых, то ли серых глаз — Тэд был раздражен, отчего кулаки его сжимались до побеления. — Он захлебнется своей СПИДозной кровью.       —Он забыл свое место, — то ли соглашаясь, то ли объясняя, заметил Николас. — Такое случается временами. Но ты слишком кровожаден, Крайтон.       —Не меньше твоего, — отозвался мужчина всё с тем же сипом в голосе. Он почти процедил эти слова. Тот факт, что Тэд вообще говорил с ним, имел наглость отвечать и давать замечания, забавлял Николаса. Крайтон вовсе был любимчиком черноволосой Белоснежки. Николас тихо хохотнул, напоминая мурчащего кота. Тэд бросил в его сторону красноречивый взгляд, предупреждая не подливать масла в огонь.       Не заметить раздувающиеся ноздри Крайтона и проступившую на лбу вену, в которой пульсировала, словно желтый сигнал светофора, кровь, было невозможно. Черная змея похлопала Тэда по плечу; этот жест, болезненный и ничуть не дружелюбный, был предупреждающим: подобные вольности позволялись только его любимой псине с серебряной цепью на шее.       —Моррис просто так не отвертится, — вновь пообещал Крайтон. Его злило, что очередная ночь будет такой же, как всегда: шумной и отвратительной, с привкусом крови на языке, вероятно.       —Ты слишком эмоционален, Тэд, — повторил Николас. Хоть и казалось, что он пытается успокоить, на самом же деле только подначивал, – цеплял язвочку на языке, вынуждая испытывать неоднозначные ощущения: вроде бы было больно, но остановиться и не трогать ее ты не мог. — Морис несомненно поймет, если еще не понял, что совершил ошибку. Мы просто всё разъясним ему. Ты только не торопись, не стоит. А то кто-то подумает, что твоя цепь испортилась. — Николас словно только что намотал ту самую цепь на кулак, после дергая и лишая Крайтона воздуха. — Не торопись, — повторила Белоснежка.       Фырканье Крайтона каждый расценил по-своему, и Николас только привычно усмехнулся. Если бы он не был собой, если бы не нес в этот мир хаос, улыбка его была бы самой нежной и любовной, адресованной ангелочкам и монахиням. Но даже последних этот человек был способен склонить к грязи. С больным предвкушением, замечая, как, словно в карикатуре, во мраке кабака вырисовываются силуэты, Белоснежка прошипела:        — По коням, господа.       «Аквамарин» был построен для отвода глаз, о чем обычные посетители клуба никак не догадывались. Из-за стен черного кубического здания, сливавшегося бы с темнотой, если бы не неоновая вывеска, плюющаяся своими едкими лучами в темное небо, слышалась музыка, и она была отвратительной. Старый Нэро, прошедший с Николасом путь от самого начала, когда тот только «заводил знакомства» с высшим светом, не смог сдержаться и недовольно фыркнул. Ночь для него была привычно темной, и дурное предчувствие не покидало. Тот факт, что охрана клуба, заметив байкеров на парковке, связалась с начальством по передатчику в ухе, только подтверждал правоту старой и тренированной интуиции. Нэро шумно вздохнул.       —Не трусь, старик, — хохотнул Джо Миллер, замечая, как тот перехватил дробовик. — Николас ведь сказал, что всё пройдет по плану.       —А ты уверен, что знаешь весь план Николаса? — резонно отозвался Нэро, и настроение старика смутило Миллера. Пепельный блондин теперь и сам сомневался в том, что Белоснежка озвучила им весь план. — Впрочем, на старость лет в играх я не заинтересован. Отсиживаться за решеткой тоже не собираюсь.       — Как и все, — признался Джо, хотя понимал, что все эти разговоры бесполезны: если бы Николас захотел, каждый из них давно бы оказался подчиненным тюремной системе, причем добровольно признавшись даже в тех вещах, к которым не был причастен.       —Хватит тратить время, — рыкнул Тэд, вынуждая Миллера забыть о мимолетных волнениях. Крайтон был взвинченным и почти кидался в сторону охраны, потому Джо и попытался остановить давнего приятеля.       —Не злись, — заверил Миллер, словно у него были ответы на все вопросы. — Ты ведь сам сказал, что эти ребята крысы. Чему удивляешься теперь?       Лицо блондина было самым дружелюбным среди компании на стоянке, однако его ледяные глаза вполне могли соперничать с ртутным взглядом Николаса, заведомо, впрочем, зная, что проиграют. Миллер был отличным психологом, знал, как выцепить из человека самые честные признания, а еще он был манипулятором. И Николас видел это, признавал мастерство Джо, веря в то, что смуглый парень добьется много. Однако люди с большим потенциалом, которые рано или поздно задумывались о самостоятельности и собственной значимости, не желая быть частью единого целого, были лишними в системе Белоснежки. Мужчина был крайне осторожен с Миллером и, возможно, ненавидел парня за то, что тот имел кое-какую власть над Крайтоном.       Тэд грубо стряхнул со своего плеча руку давнего приятеля, уверенно направляясь к клубу. Охранники, казавшиеся ему декорациями, вынудили сморщить лицо. Крайтон ощущал зуд, шептавший, что он имеет право сломать челюсть одному из них. Два шкафа у входа в «Аквамарин» не посмели преградить дорогу байкерам, несмотря на то, что начальство велело никого не пропускать. Не то чтобы им сильно хотелось лишиться зарплаты или работы (Моррис часто действовал радикально, втянув очередную дозу наркоты), но каждый осознавал, что шавки Николаса куда опаснее.       —Обойдемся без шума в этот раз? — знакомый голос, от которого, как от ледяной воды, сверлило десны, заставил повременить с посещением ночного клуба. Гвоздь программы появился неожиданно, и белизна воротника его рубашки была слишком едкой. — Даже печально. Впрочем, мы ведь и собирались просто поговорить…       Пропуская начальство, мотоциклисты поглядывали на охранников, и им вовсе не казались смешными их покорность и молчаливое согласие, — байкеры понимали, что со стороны и они выглядят так же жалко. Они, широкие в плечах и не скрывающие шрамы под одеждой или косметикой, способные оставить Белоснежку в канаве, молча подчиняются ей же, не смея возразить хоть слово. А все потому, что те самые шрамы оставила та же Белоснежка, способная, кажется, переродиться, имеющая девять жизней или астральное тело.       —Затея босса с самого начала была дерьмовой, — признался один из амбалов у дверей, когда утята проследовали за гусыней в сером костюме. — Нужно только отрицать свою причастность…       Музыка била по голове, и каждый новый такт становился неожиданностью, заставлял морщиться и кривиться. Тела двигались в подобие шаманского танца, они сталкивались и переплетались как волосы на ветру, а тени, отбрасываемые на черные стены с неоновыми полосами, вырисовывали жуткие силуэты. Всем, однако, было всё равно: головы туманил дым табака, и световые вспышки ослепляли. Не было разницы, как и что кто-либо делает, — всё здесь было допотопным и доисторическим. Люди в «Аквамарине», как животные, кидались друг на друга с похотливыми лицами, прижимались потными телами, скрипящими от влаги и духоты, и всё смешивалось воедино: слюна и слезы, алкоголь и пот. Пахло сгорающим пластиком и еле уловимым освежителем воздуха из туалета; этот сосновый аромат казался настолько призрачным, что в него не верилось.       —Тут стало куда более людно с нашего последнего визита, — заметил Николас. Обращался он к старому Нэро, способному читать по губам, потому как просто не видел смысла в попытке перекричать музыку. Избегая соприкосновений с липкими телами, извивающимися и дергающимися как трава на поле, мужчина скользил меж посетителями, оправдывая негласное прозвище змеи. — Пускай перекроют черный ход, — велел Николас, оставляя старика позади.       Нэро, указав Доналу на дверь запасного выхода, признал, что этого пункта в обговоренном плане не было. Однако это не означало, что кому-то удалось вставить палки в колеса Николаса. Если хочешь, чтобы никто не нарушил твои планы, никого в них не посвящай; ты должен быть единственным, кто о них знает, говорил Николас, и был прав. Впрочем, Нэро знал, что у Белоснежки просто никогда не было заготовок, он действовал, полагаясь на импровизацию, и именно потому, каждый его день превращался в представление с обязательным смертельным номером. Провожая взглядом серую спину официального костюма, старик чувствовал, что его мечты о беззаботной и спокойной старости становятся все более нереальными. С десяток лет назад старик не мог подозревать, каким вырастет тогда еще черноволосый юнец с деспотичными наклонностями.       Посетители «Аквамарина» лишь на короткие мгновения отрывались от дурмана, но их мало волновало, что делают здесь люди, чей внешний вид не подходит для вечеринки в клубе. Всем здесь было слишком хорошо, в этой душной жаре, пропитанной спиртом и приторно-сладкими духами, чтобы задумываться о байкерах и плохо скрываемом оружии. Громкая музыка лишала мыслей, алкоголь двигал тело, а животный инстинкт пробуждался от спячки. Температура заставила Николаса расстегнуть несколько пуговиц, оголяя ключицы и завитки перманентного рисунка на груди; из-за того, что увидеть орнамент полностью не удавалось, он был еще более загадочным и привлекательным. Прячущаяся за малиновой занавеской дверь, охраняемая высоким афроамериканцем, была целью Белоснежки. Шлепнув одну из настырных девиц, соблазнительно очертившей языком свои пухлые губы, мужчина толкнул дверь. Охранник же одернул занавеску, послушно пропуская змею в темный плиточный коридор, освещенный скудными лампочками, въевшимися, как грязь, в стены. Музыка здесь заглушалась, словно растворяясь в молоке, и становилась даже манящей, что было странно. Оказавшись в коридоре с низким потолком, Николас прекратил играться. Заметив у знакомой панельной двери очередных телохранителей из наемников, он оскалился. Правда, оскал этот не походил уже ни на улыбку гиены, ни на раскрытую пасть льва. Этот оскал был произведением искусства, восьмым чудом света, потому что умещал в себе всё и сразу. Однако хорош он был именно в целостном состоянии, и нельзя было выуживать из него хоть одну эмоцию.       —Сэр, это место запрещено для посещений, пожалуйста… — попытался остановить Николаса незнакомый охранник-новичок, убедительно выставляя руки перед собой. Красноречивый же взгляд показался ему, незнакомому в vip-персонами, подозрительным.       —Протянешь ко мне свои руки еще раз – лишишься их, — предупредил черноволосый. Холодный взгляд вкупе с замогильным тембром никак не сочетались со слабой полуулыбкой. Обращаясь в проем открытой двери, Николас спросил: —Ты натаскиваешь своих телохранителей против меня, Моррис? Это правда помогает?       —А разница? — высушено отозвался владелец «Аквамарина», осознавая, что от разговора и штрафов начальника над начальниками ему не отделаться. — Даже если я скажу ему извиниться, ты преподашь свой урок. Мы это уже проходили.       Смех Николаса тоже был знакомым Моррису, однако владелец клуба не мог не скукожиться от этого кладбищенского шипения. Каждый раз он пугал всё больше.       —Урок первый, — заявил Николас, покрутив рукой в воздухе, словно пытаясь что-то просчитать. — никогда не стой у меня на пути.       Мужчина из новичков в охране пребывал в растерянном состоянии, не понимая толком, что происходит. Он пока еще озадаченно и с ноткой неприязни глядел на черноволосого незнакомца. Четкий же удар, от какого подкосились ноги и ладони заскользили по плиточным стенам, прояснил некоторые моменты.       —За каждой теорией идет практика, — объяснил Николас, наблюдая, как корчится наемник, силясь втянуть воздух. Белоснежка не любила, когда ее игнорировали. Схватив парня за ворот черной футболки, Николас только присел, жалея о том, что несколько складок появятся на брюках. —Я твой сутенер, властитель, хозяин и бог. А ты – моя шлюха, готовая лизать подошвы по первому зову. Когда я говорю, ты следишь за каждым словом, наслаждаешься им; когда я иду, ты готов упасть на колени, если мне захочется. И еще, — уже отпуская ткань футболки, вспомнил Николас, — когда я убиваю, ты радуешься тому, что тебе отведена такая честь.       Отпустив парня, перепуганного и сконфуженного, чье уважение подтвердилось болью, мужчина похлопал наемника по плечу. Разгладив крохотные складочки на брюках, он прошел в кабинет Морриса, отреагировав так, словно не общался с ним прежде.       —Моррис, сколько лет! — раскидывая руки в стороны, словно для объятий, воскликнул Николас, чуть ли не срывая приоткрытую дверь с петель. — Давно не виделись, приятель! Ты сохранил и даже поднял это место! Как тебе это удалось? Уж не решил ли ты меня обмануть?       Помещение было небольшим, но потолком можно было гордиться. Гордиться до тех пор, пока Моррис не решил перекрасить его в блевотный охристый цвет, в свете разноцветных ламп выглядящий золотом. Здесь пахло сигаретным дымом, разбросанные вещи стали частью декора, свисая с люстры и полок, кожаный же диван у стены, накрытый леопардовой шкурой, вызывал только сочувствие: сколько задниц он повидал, какие только жидкости на него не проливали... Упомянутое ранее освещение почти отсутствовало (все лампочки давно перегорели), его заменяла световая аппаратура, множество разноцветных пятен от которой разбавляло тусклость убежища Морриса. Кроме скуки и безвкусицы, здесь пахло страхом.       —Николас, я рад, — измученно солгал Моррис, уже несколько недель ждавший кары. Он знал, что обманывать эту змею нельзя, но рискнул; знал, что Белоснежка умеет вести игру, но не ожидал, что у той столько терпения. Николас, будто обожравшийся людоед, мучил свой обед вопросами о том, когда именно та свариться в кипятке. — Хочешь чего-нибудь? Здесь можно найти все.       Массивный стол, обогнутый Моррисом, был завален банковскими картами, осколками, футлярами и изорванными документами. Пакетики с психотропами добавляли обстановке шарма. Владелец клуба, коротко и косо остриженный, вырядившийся во что-то сомнительно официальное, хотел было поставить для посетителя стул, однако Николас перебил его потуги, опасно надвигаясь со стороны выхода. Он перекрыл путь к бегству своей стройной фигурой с блестящим на груди загадочным клеймом.       —Не стоит дергаться, предупредила Белоснежка. — Прошу, сядь на место, — приказывал Николас, натянуто улыбаясь. Неожиданно и резко смахнув со стола весь мусор, впрочем, важный для Морриса, черноволосый мужчина уселся на столешницу.       В дверном проеме появился второй телохранитель, молчавший прежде и забеспокоившийся шумом, но и от него Николас скоро отмахнулся.       —Погуляйте, тут мы сами разберемся, — заверил мужчина, чуть ли не возбуждаясь от загнанного вида владельца «Аквамарина». Послушно, наемник захлопнул двери, исчезая из узкого плиточного коридора. Музыка здесь была почти неслышной, что позволило Николасу облегченно выдохнуть – его раздражали эти рявкающие звуки.       Увесистый именной револьвер опустился на стол недалеко от змеи. Мужчина любовно провел по рукояти белой ладонью, словно гипнотизируя Морриса, заставляя того следить за каждым движением, а после неожиданно щелкнул пальцами в воздухе. Владелец клуба только сглотнул ком в горле, ощущая, как вспотело и задрожало тело; он, вероятно, понял, что ждать от этого человека следовало не только штрафов.       —Что же, Моррис, у нас есть о чем поговорить.       —Парни, вы, наверное, замерзли тут? — неожиданный голос смуглого мужчины, вырвавшегося из объятий местных девиц, заставил охрану у входа в клуб недовольно переглянуться. — Зайдите внутрь, погрейтесь, отдохните, а мы здесь за вас покараулим. Обещаю, никого не впустим и не выпустим!       Напарники с удовольствие послали бы нахального блондина, если бы не оружие в руках его неожиданного спутника. Дуло было лучшим аргументом во всех спорах — это Джо Миллер понял очень давно, и ему не требовалось для этого знать психологию. Помахав на прощание, после захлопывая дверь «Аквамарина», голубоглазый лис опустился на ступени лестницы.       —Думаешь, всё пройдет как надо, без полиции и лишнего шума? — неуверенность новичка в их рядах, который и оружие-то держал косо, была ясна (даже Миллер недавно задумывался о подобном), но маску блондин держать умел. Лис только откинулся назад, упираясь локтями на бетонные ступени.       —Полиция в этом районе, как и во многих других, давно куплена, Николас всё распланировал, всё продумал. Если кто-то и может вмешиваться в его дела, то только он сам, а другие — таких я не встречал. И вообще, тебе, парень, точно не стоит задавать вопросы. Хочешь заработать — молчи. Я ведь могу ему всё рассказать... — сверкнув ледяными глазами, предупредил Джо. На смуглом лице расплылась широкая улыбка.       —Я понял, больше ни слова, — торопливо отозвался новичок, предусмотрительно отходя подальше от, как он думал, приятеля. Миллер не мог не подумать о том, что перед Николасом они все ведут себя так же, осторожно и жалко. Как ему удается не смеяться нам в лицо, подумал Джо.       —Николас быстро разбирается со всеми, кто, как ему кажется, затевает что-то против. Он не любит бунтов и чужих правил, а потому уверенно диктует свои. Мы подчиняемся ему, потому что за это платят деньги. Это выгодно! Разве ты тут не по той же причине? Он контролирует ночные клубы, владельцев ресторанов, даже до крупных компаний добрался и почти стал монополистом в торговле оружием — находясь рядом с ним, мы тоже имеем кое-какую власть. И поверь, здесь мало кого волнует, что везде, где замешан Николас, присутствует разное дерьмо, начиная от наркотиков и заканчивая работорговлей. Николаса, может, и не уважают, но бояться. А для него это почти одно и то же.       Всё было именно так, а Джо Миллер не знал, отчего он так разоткровенничался. Запрокинув голову, смуглый мужчина только вглядывался в небо, замечая порой облачка сигаретного дыма, выпускаемого новичком. Кажется, этот парень довольно скоро решит порвать с Николасом, думал лис.       Очередной фонарь погас, привлекая внимание голубоглазого блондина. Сейчас вопрос, касающийся планов змеи, отчего-то очень сильно тревожил Миллера, но признаться в этом кому-то мужчина не мог. Теперь Джо не нравилась вся эта ситуация и затея вообще. Пару недель назад, когда Николас, затерявшийся где-то среди сделок, объявился с неожиданным известием о предательстве Морриса, лис почувствовал, что не хочет участвовать в чем-то подобном. Одна птичка, несущая золотые яйца, забыла, кто построил ей гнездо, привел покупателей и обеспечил товаром, сказал тогда Николас. И Джо не сумел отказаться от приличной суммы — жадность привела его к «Аквамарину».       —Моррис был хорошим поставщиком, с ним было приятно иметь дело. Мне было даже приятно скрывать его делишки от полиции. Вы не поверите, но это так. Однако недавно он свихнулся, решил отказаться от всех дел и связей с наркотиками, очистить имя своих ребят. Теперь, следовательно, он не будет нам платить. Не чудо ли?! — буйствовал в тот раз черноволосый. Пожалуй, предательства Николас не терпел ни в каком проявлении. Смерти, разбитое сердце, утрату нескольких миллионов или клиентов, заключение мира между странами, которым он поставлял оружие – всё это было нормальным и привычным. А вот предательство...       —Пришло время отдавать долги, — задумчиво пробормотал Миллер. Заметив на себе пытливый взгляд новичка, блондин только усмехнулся: — Если однажды мне доведется встретить человека, который разрушит планы Николаса, я поверю, что в этом мире возможно всё.

***

      Музыка так же оглушительно вырывалась из стереосистемы, у барной стойки люди уже в который раз опустошали рюмки, симпатичные и не очень девушки вертели задами, а Тэд Крайтон лишь недовольно поморщился от очередного вопля популярной певички, чьи композиции крутили везде: в магазинах, в клубах, забегаловках, даже в общественных толчках. От всех этих веселых и пьяных лиц, мелькающих и проносящихся перед глазами будто в каком-то калейдоскопе, Тэда воротило. Он то и дело нервно поправлял темную челку, осознавая, насколько устал за последние дни. Несколько раз девушка в пьяном угаре пробиралась-таки через байкеров к Крайтону, но понять скептичный настрой брюнета сумела только после того, как ее бестактно отпихнули на танцпол. Тэд мечтал о том, о чем, думал, никогда в жизни не будет грезить: вернуться в свою занюханную квартирку с минимум мебели, но заваленную пустыми пивными банками, повалиться на диван и проспать несколько дней кряду. Ну или хотя бы поразмышлять. Но нет, он должен сидеть здесь, видеть всю эту радость и ждать, когда Николас закончит. "И нужно же было вернуться из-за такой чуши!" - негодовал Тэд, отлично понимая, что зол на Морриса по большей части из-за Николаса, педантичного временами перфекциониста. И всё же он никуда не уходил, терпеливо, хоть и недовольно ожидая.        Крайтон не помнил, когда и почему, но он просто встретил этого черноволосого мужчину, а после стал слушать его, ему же во всём подчиняться. Это было отнюдь не характерно для Тэда, и он сам понимал, что делает, но если бы кто-то указал ему на это его "послушание", мужчина бы, не задумываясь, разбил лицо. Он не хотел этого признавать, но все было очевидно. От подобного становилось противно и мерзко, потому что Крайтон знал: все, что скажет Николас, он выполнит, словно его собственная шлюшка.       —Мерзко! - неожиданно выплюнул Крайтон, еле сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком в стену. Донал только покосился в сторону мужчины - слышать Тэда он не мог, но вот злость и раздражение на лице видел отчетливо. Недалекий американец только пожал плечами, не задавая лишних вопросов, а после вновь пристально уставился на красную ширму, по-прежнему загражденную человеком-шкафом.       —Как думаешь, я успею лечь в кровать до полуночи? - не отрывая глаз от алой занавески, обратился к Тэду Донал. Старик Нэро, находящийся неподалеку, заметив и убийственно недоумевающий взгляд Крайтона, и наивность заросшего бородой парня, поторопился перенять внимание последнего.       —Разве Николас не сказал тебе следить за обстановкой в клубе? - Донал лишь недоуменно посмотрел на старого байкера.       —Николас ничего мне не сказал, ты ведь говорил с ним последним. - Таким же взглядом, которым одаривал его монополист, переросток одарил Нэро, после похлопывая стоптавшегося, но крепкого старика по голове, — а говорите, что это я - отсталый.       —Эй, Донал, ты спрашивал, сможешь ли уснуть до двенадцати? - окликнул парня-переростка один из информаторов. — У меня для тебя плохие новости: время давно перевалило за час.       Смеха из-за громких басов слышно не было, а вот явно расстроенный взгляд Донала уловили даже беспристрастны. Не известно точно, из-за чего грустил переросток: может, это были насмешки знакомых, которых он считал друзьями, может, информация о том, что до двенадцати он уж никак не ляжет в кровать.       Неожиданно и с силой, заставляя амбала столкнуться со стеной, дверь, скрывающаяся за алеющей занавеской, распахнулась, кажется, слетая с верхней петли. Знакомая до боли фигура, оступившись и запутавшись в своих же ногах, повалилась на пол задницей, после боязливо отползая, а рука с бриллиантовыми запонками на рукаве зло сорвала раздражающую яркую тряпку с миниатюрного карниза. Потребовалось какое-то время, чтобы признать в показавшемся из темного коридора человеке Николаса: его лицо было совершенно другим - злым, разъяренным. Он был готов рвать и метать, позабыв о более тихих и "змеиных" методах.       —То, что ты перестал делать это дерьмо, не значит, что ты освободился от меня! Мразь! - прокричал Николас, отчеканивая каждое слово. Казалось, мужчина вот-вот сорвется, набрасываясь на старого партнера, разбивая его лицо в кровавое месиво. Заметив потасовку, как и многие из посетителей, диджей увел все бегунки вниз, погружая тем самым "Аквамарин" в тишину. Сперва, правда, слышались возмущенные и раздосадованные вздохи, после же рыка Николаса всё утихло.       —Послушай, Николас, я правда понял, что ошибся! Мои люди, они тоже не хотят больше!.. - Николасу было не жаль дорогих туфель ради такого: лакированный и начищенный до блеска носок встретился с лживым ртом Морриса, после отпихивая морду последнего назад. Лицо Николаса вновь переменилось: от былого гнева не осталось ничего, на смену ему пришли безынтересность, ледяное равнодушие и скука.       —Ты перестал делать дерьмовые вещи, верно, но ты делал их раньше. Это факт. За поступки и решения своих людей отвечаешь ты. И это тоже факт, - бросая пустой взгляд на Морриса, понимая, что его месть закончилась так быстро и скучно, Николас наставил именной револьвер с ручкой из красного дерева на владельца клуба. Пьяные разумы плохо, но начали понимать шаткость ситуации. —Пошел нахуй, дружок.       Выстрел прозвенел в "Аквамарине" как гром среди ясного неба. Эхо отразилось от стен, затем - еще раз, а уж после оно проникло в головы посетителей, полностью пробуждая от ночного веселья и беззаботности. Некоторые из девушек наверняка ужаснулись тому, какого партнера выбрали на ночь, другие и вовсе не задумывались о подобном, видя, как алая лужа растекается в стороны. Пуля прилетел прямо меж глаз Морриса, застывших в ужасе, но не успевших поверить в то, что жизнь его оборвется здесь и сейчас, да еще и от рук такого человека. Какое-то мгновение, очень долгое мгновение, в темном помещении царила тишина, не нарушаемая ни дыханием, ни мыслями, а после крики оглушительной очередью вырвались из глоток, заставляя Николаса лишь поморщиться, зажимая одно ухо рукой с револьвером. Мужчина только поднял взгляд, подавая знак питомцам. Стоило ему сделать подобное - раздались новые выстрелы, в этот раз в потолок, заставляя осыпаться побелку. Очередные громкие звуки подействовали на толпу лучше уговоров, вынуждая остановиться у самых дверей, которые, к несчастью, перекрывали байкеры. Люди, протрезвевшие и напуганные, застыли на местах, как в каком-то дешевом блокбастере.       —Надоел мне со своей правильностью, - пожимая плечами, мужчина в сером костюме окинул толпу взглядом. Николас будто оправдывался, но байкера напряглись, понимая, что всё уже пошло не по плану.—Вот скажите, с чего вдруг весь мир решил стать праведным, с чего решил стать лучше? Почему тех, кого никогда не волновали бездомные у соседнего магазина, вдруг стало тревожить глобальное потепление или парниковый эффект? Продажи начали падать - люди не покупают оружие! Куда делся азарт и жажда власти? Куда, скажите?! Нет, не подумайте, Моррис был хорош в своем деле, просто настроение у меня - дерьмо.       Николас вновь посмотрел на темнокожего мужчину, который теперь уж точно не заночует на старом кожаном диване, укрываясь искусственной шкурой леопарда. Он стоял так, под многочисленными взглядами какое-то время, что-то обдумывая, а после выстрелил вновь. Две рули в живот, две - в сердце, еще одна - в пах. Крови для одного вечера Николасу не хватило, а Моррису уже просто нечего терять.       —Отлично, - пряча револьвер, отозвался мужчина, вновь теребя запонки.       Гнев Крайтона, растущий до недавнего времени, будто испарился. Тэд до последнего был уверен, что им придется лишь припугнуть давнего знакомого, максимум - разбить пару лиц (это байкеру даже нравилось), но сейчас всё явно шло не по тому плану, который озвучил Николас. Сейчас Крайтон видел труп.       —Пойдем, - словно успокоившись окончательно, хотя его лицо уже давно ничего не излучало, скомандовал мужчина в сером костюме, поправляя ворот рубашки. Николас был рад, что не запачкался, однако носы туфель, как и подошва, окончательно испортились, будто искупавшись в кровавой ванне.       —А с остальными что? - глупо уставившись на Морриса, мертвого Морриса, задал вопрос Донал, решая, возможно, судьбу всех собравшихся в "Аквамарине". Переросток окинул взглядом посетителей, неожиданно вздрогнувших, но смотрящих на змею как на пророка, и охранников, схватившихся за оружие.       Остановившись около Тэда, уже почти толкая дверь выхода, Николас вдруг задумался. Эту задачку он мог решить очень просто, купив чужое молчание (да и полиция ничего не сумела бы сделать), но настроение у мужчины сегодня действительно было дерьмовым, к тому же продажи падали.       —Убейте всех. - Ледяной взгляд застыл на Тэде. Николас смотрел выжидающе, словно проверял Крайтона. А последний только кивнул, после пряча взгляд в тени волос. Байкеру бы и хотелось отказаться, но тяжелая цепь не позволяла просто мотнуть головой против воли змеи.—Всех, кроме той девчонки, - указав на испуганную официантку, присевшую у барной стойки, Николас толкнул дверь и вышел из "Аквамарина", обреченного в скором времени окрасится в алый.       На улице было много кислорода, которого, кажется, не хватило Николасу в момент важного и жестокого решения. Заметив взгляды Миллера и еще какого-то паренька, мужчина только кивнул Джо:       —Сегодня ты поведешь.       Николас не запоминал имен, не запоминал фамилий, ему было неважно всё это. Значение имели лишь его цели, статистика и он сам, порой к этому прибавлялись интересные люди, занимающие клетки на шахматной доске. Николасу нравились игры, нравилось заставлять людей что-то делать, нравилось управлять ими. Николасу нравилось испытывать Тэда Крайтона. "Когда у человека есть дорогие вещи, он становится интересным. Потому что ты никогда не знаешь, каким он станет, потеряв все в одночасье..."       Белый мерседес покинул парковку раньше остальных, а вот автомобили, сонные и припорошенные ночным мраком, так и остались стоять на стоянке, дожидаясь хозяев, которые, к сожалению, никогда не загонят их на ремонт поменять свечи или шины. Автомобиль уехал, а крики заполнили "Аквамарин". Николас думал о том, как сильно может проявить себя Крайтон и как далеко тот зайдет, а сам Тэд убивал в это время. Он всаживал пули в тела людей, незнакомых ему и явно не заслуживших смерти, всаживал одну за другой. Он не думал, что делает, просто делал, как и остальные. Брызги крови, струи этой едкой жидкости оставались на полу, стенах, ноги скользили как по катку. Пот застилал глаза, в ушах стучало - это помогло не слышать молящих криков и визгов. Старик Нэро, Джи-джи, Донал, Габриель, Льюис - убивали все, но Тэду Крайтону по праву принадлежала большая часть мертвых тел. Тэд действительно не думал, просто выполнял приказ Николаса, которого боялся на самом деле, боялся до дрожи. Тэд боялся неадекватности Николас, его неуравновешенности и жажды игр. Он боялся, что тот доберется до его младшей любимой сестры. От одной мысли о том, что этот дьявол может сделать с ней, байкер был готов рвать чужие тела голыми руками, делать самые грязные вещи, лишь бы его родные оставались в безопасности. Тэд проклинал себя за встречу с Николасом, не щадил себя, свою душу, которая уже давно была обречена на страдания в аду. Тэду было временами тяжело и больно, он сходил с ума, но и бросить семью тоже не мог. Крайтон знал, что после этой ночи отец, мать и сестра не простят его, возненавидят. Он знал, но уверял себя, что переживет подобное ради них. Ради его глупой сестры, лезущей на рожон, но не способной себя защитить. Тэд Крайтон лишал людей жизни, веря в то, что сотня жертв - достойная плата за счастье его семьи.

***

      Ряд миниатюрных домиков, каждый из которых хранил свои тайны о ссорах и преступлениях, сменил высотные здания шумного города, наполненного весельем, трагедией и любовью. Нет, город был переполнен всем этим, особенно трагедии хватало сегодняшней ночью. Дворики с лужайками и клумбами давно спали, как и псы в будках, и только на одном крыльце горел тусклый свет лампы. Огонек этот был крохотным, отчаянным, но нужным кому-то, кто, возможно, попросту забыл путь домой.       Входная дверь, вечно открытая, тихо и жалобно скрипнула, пропуская внутрь усталого мужчину. Стены прихожей будто подталкивали его в гостиную, а картины любопытно осматривали, пытаясь найти что-то новое в образе блудного сына. Семья ждала Тэда всегда, надеялась на его возвращение, однако он сам появлялся здесь крайне редко, игнорируя звонки и сообщения на автоответчике. "Если ты не поднимешь трубку, Тэд, мне не останется ничего, кроме как пойти в полицию. Считаю до трех..." - порой такие угрозы помогали сестре поговорить с Крайтоном, но чаще мужчина притворялся пустым местом. Он понимал, что обижает и мать подобным поведением, и даже отца, умело скрывающего досаду, но прокручивал в голове только одно: "Все ради их блага". Появлялся Тэд в этом домике на краю Атланты редко, чаще - в те времена, когда ему было слишком хреново - побитая собака всегда ползет в будку.       Еще совсем недавно брюнет мечтал о собственной квартире, невероятно тихой и безлюдной, где не бывало посторонних или даже знакомых, где пахло алкоголем и сигаретами, однако неожиданно и для себя вернулся в родительский дом. Кажется, он знал, что придется прощаться: сердца подсказывало, что это будет последняя встреча.        Не снимая ботинок у входа, решив, что кровь давно засохла, Тэд прошел в гостиную, сосчитав по пути все углы. Ночь была темной и безлунной. Нащупав диван, цепляя взглядом привычные очертания телевизора, он повалился вниз, плюхаясь лицом на подушку - знакомый запах дома тут же ударил в нос. На мгновение стало так приятно и спокойно, что мольбы исчезли из головы, уступая место тишине. Впрочем, стоило Тэду вспомнить о причине, приведшей его сюда, на край географии, как все внутри вновь сжалось: стоит продумать разговор, дождаться, когда все проснуться, во всём признаться и уйти. А после забыть.       Тихое шлепанье босых ног нарушило планы Крайтона, заставляя закрыть глаза, считая до десяти. Знакомый скрип половиц, чуть напуганный выдох, стоило оступиться в темноте на лестнице, не досчитавшись одной ступени, а затем шарканья по полу. Тэд поморщился, понимая, что уже разбудил кого-то и долго ждать беседы не придется. Боковым зрением в царящей темноте байкер уловил несмелые движения, понимая, как порой беспечна бывает его резкая и временами грубая сестра, а затем принял сидячее положение.       —А если грабители? - риторический вопрос прозвучал, а после силуэт щелкнул выключателем, заставляя поморщиться и закрыть глаза. Темноволосая девушка, сонная, но злая и радостная одновременно, прижимающая к себе плед, зевнула, не особо спеша прикрыть рот. На недавний вопрос брата она только вытащила из-под того самого пледа с котиками и песиками крохотный револьвер, давая понять, что Тэд умело вбил в девичью голову понятие осторожности.       —Ты все же пришел в этом месяце, - сонно прохрипела девушка. —Предупредил бы хоть, мама бы приготовила чай или пирог... Как там принято в нормальных семьях?       Она хотела было спросить или сказать что-то еще, протягивая плед брату, вечно пропадающему и влипающему в разного рода проблемы, когда заметила внушительных размеров пятна на его одежде:       —Нет... - Остатки сна исчезли, улетучились, а вот проклятия зародились в коробчонке. Искусанные от нервной натуры губы еле шевельнулись, хриплый голос чуть дрогнул, а вот поздние срочные новости тут же вспомнились. Верить в то, что старший брат превзошел в этот раз самого себя, не хотелось, но факты были таковыми. Ее дорогой брат, пускай и непутевый, как говорил отец, постоянно пропадающий, но не забывающий об именинах...—Черт, тебя ведь не было там, верно?       В тот раз послышались тяжелые и торопливые шаги отца и семенящие шажочки матери, перебивающие друг друга. Ночное пробуждение вгоняло Тэда в могилу или же яму отчаяния. Родители решили взглянуть на сына, вернувшегося посреди ночь, вновь отчитать его за такое поведение, сказать, что таким они его не воспитывали, покачать головами в недовольстве, однако... Сын их был не в лучшем состоянии.       Из той ночи четких и точных событий мужчина почти не помнит. Он знает, что мать плакала, почти падая на колени перед иконой, помнит, что отец не нашел слов и что сестра просила всё отрицать. Он помнит, что мать хаотично вытирала кровавые следы с его лица и с пола рукавом своей ночнушки, что сестра закрывала двери и окна, однако самым болезненным за ту ночь стали слова отца, молчавшего прежде. Тэд любил этого человека, отцы для сыновей - святые, но всё не всегда идет так, как хочется.       —Ты совершал много плохого, как и все мы, но это... Ты должен... Проваливай из этого дома и забудь сюда путь. Не возвращайся, не смей даже думать об этом. Никогда. - Отец уже стоял на пороге, кажется, не моргая. Мать цеплялась за него, просила одуматься, но Тэд был готов к этому. Его ранило больше то, как именно отец произнес подобное: не было ни единого крика, только монотонность и редкая дрожь. Как и словам Николаса, Тэд подчинился словам отца, не оборачиваясь на дом, расположившийся на окраине Атланты. Прощание не удалось.       После той ночи, уезжая из жилого района на верном Харлее, Крайтон был готов провести остаток дней в тюрьме или смириться со смертной казнью, но ни родители, ни кто-либо другой не раскрыли его причастность полиции. Ничего не сказали и "друзья", хотя многие, кого даже не было в ту ночь в "Аквамарине", оказались за решеткой. Джо Миллер тоже был отправлен на ту сторону как сообщник. Его выпустили через несколько лет за хорошее поведение и благодаря связям, однако посмотреть в глаза смуглого блондина Тэд бы не сумел. Потому что Джо не убивал всех тех людей, а вот Крайтон... "Мы с тобой, Тэд, не попадем в тюрьму, ты мне нравишься. Но Миллер - нет, он другой, не такой, какие нужны мне, моим делам и бизнесу. Джо не задает вопросы, но в его голове их слишком много, он сомневается. Хотя на самом деле мне просто нечем его шантажировать - его подружка и та умерла! Ты ведь не против, если Джо на какое-то время станет тобой? Отдохнет пару лет в тишине - знаешь ведь: народу нужен козел отпущения -, а затем вернется. Отлично, рад, что ты согласен",— снаружи уже светало, а Тэд резко дернулся, окончательно вырываясь из оков тревожного сна, увязнув в котором, обязательно что-то бормотал. Знакомый до боли голос и аристократические черты не желали исчезать еще какое-то время, а после Тэд только провел рукой по мокрому лбу, будто смахивая ужасные воспоминания. И всё же Крайтону хотелось выть от отчаяния, хотелось провалиться сквозь землю или просто раствориться, оставляя подростков на малознакомых Стивена и Эрин, - Тэд просто не знал, как он может вернуться в город, где случилось что-то подобное, где он пожертвовал почти сотней ради троих, где все еще поджидает сам дьявол. Однако неожиданно в памяти всплыл взгляд рыжеволосой девчонки. Ее взгляд был слишком похожим на взгляд родной сестры в ту ночь: не осуждающий, нет, но и не доверяющий. Блэр Джералд будто признавалась таким образом в своей слабости и в том, что ей нужна помощь в эти времена или хотя бы надежда.       Когда первые лучи солнца настырно пролезли в окна, игнорируя пыльные стекла и раздражая нервную систему, Крайтон довольно резко натянул на лицо покрывало. Ночь выдалась бессонной, но теперь усталость начала одолевать. Руки отчего-то немного дрожали, и даже мысль о том, что всё это случилось пять лет назад, не успокаивала. "Пять чертовых лет!" - мысленно рычал Тэд, понимая, как намучился и опустошился за эти годы. Чувство вины, самобичевание, желание сдохнуть, отчаяние и осознание - Тэд не знает точно, был ли день, чтобы он не пытался вспомнить лица тех, кого убил ради своей семьи. Еще и недавняя встреча с Джо Миллером... Крайтону было стыдно и противно от самого себя, потому что даже тогда, увидев старого друга (возможно, единственного), он не извинился, не нашел в себе силы. Хотя Джо ждал, ждал все эти пять лет.       Вспомнился теперь отчего-то и инцидент в машине - тогда Тэд вышел из себя, чуть ли не брызгая слюной от бешенства. Тогда гнев, застилающий глаза, вновь одолел мужчину, но каким-то чудом ему все же удалось сдержаться и остановиться неожиданно и для самого себя. Возможно ли, всё из-за той же Блэр Джералд, в чьих чертах редко, но узнается родная сестра? Тэд не мог поверить, что так сильно скучает по родной крови, которую все детство пытался наставить на путь истинный, а затем сам стал воплощением тех негативных "нельзя", которые проповедовал малютке Крайтон. Но, кажется, всё говорило за себя: в какой-то момент рыжеволосая стала временным тормозным механизмом Тэда, тем самым чуть ли не обрекая мужчину быть рядом. И всё же возвращаться в Атланту не хотелось совершенно. Хотелось верить в то, что семья под защитой военных, что у них всё хорошо, что Николас давно мертв или сидит там, куда отправил Миллера. Однако тот же Миллер напоследок сказал то, что опровергало подобные надежды.       "Позаботьтесь о детях..." - неожиданно пронесся в голове женский голос, заставляя мужчину отбросить в сторону покрывало. Будто ища кого-то постороннего, Крайтон огляделся по сторонам, натыкаясь на стандартный рабочий кабинет, но чувство, будто Хэлен Джералд что-то знала, начало лишь нарастать. Пожалуй, эти ее слова заставили мужчину подняться, находя себе новую временную цель в жизни: дети нуждаются в защите или хотя бы в шансе.       —Эй, ты уже проснулся? - показавшийся в дверном проеме Стив, отчего-то радостный и выглядящий куда более бодро, чем Тэд, заставил отвлечься от всего. —Отлично. Эрин готовит завтрак, а я проверил окрестности. Нужно выйти как можно раньше - в сумерках небезопасно. Путь до Атланты обещает быть долгим.       —И чертовски трудным, - принимая протянутую руку седого мужчины, кивнул Тэд. —Детей еще не будили?        Нет, всё же Блэр Джералд страннее его сестры.

***

      Болезненные круги вокруг глаз давно перестали удивлять, как и синеющие пальцы на ногах. Потерянным взглядом Джоунс уставилась на единственного человека, разбавляющего жуткое одиночество, а затем ей подумалось, что делать собеседником мертвеца не самая лучшая из идей. С каждым часом всё только ухудшалось. Точно сказать, сколько времени она просидела в углу туалета, поджимая колени к груди, Дарлин бы не сумела - она давно утратила чувство реальности. Однако с уверенность сказать девушка могла одно: ей до безумия хотелось, чтобы всё это прекратилось.       Совсем недавно, вероятно, от нахлынувшего отчаяния, которое уже попросту не умещалось в исхудавшем теле, шатенка попыталась выйти из туалета. "Не могу больше ждать, - уверяла себя девушка, - лучше умереть, чтобы всё прекратилось". Но стоило Дарлин Джоунс, открыв дверь, наткнуться на пустые глаза мертвецов, как желание жить разгорелось новым огнем, заставляя почти что захлопнуть ту самую дверь, вновь возводя баррикаду. В туалете же запах хлорки давно выветрился, заменяясь чем-то более отвратительным.       Живот сводило и скручивало прочными канатными веревками, сопровождало эти болезненные спазмы настойчивое урчание, говорящее, что уже давно пора съесть хоть что-то. "Без еды человек проживет пару недель", - напоминало сознание, вынуждая Дарлин хлебать воду из-под крана с особыми жадностью и стремлением. Сейчас шатенка искренне жалела о той еде, от которой отказывалась, надеясь похудеть. В данной ситуации она бы не побрезговала съесть и кусок мяса, в прошлом бегавший по зеленеющему лугу. Вытирая тыльной стороной ладони рот, глотая собственную слюну, Джоунс поднялась наконец с колен, ощущая, как мало сил осталось в ногах - она шаталась хуже пьяных друзей, проведших целую ночь в баре. Ледяная плитка, моргающая лампочка у самого потолка, легкая сорочка и рыки за дверью - худший, кажется, набор для выживания. Шлепая по полу, чувствуя, как резко и неожиданно сгибаются в коленях ноги, Дарлин вновь вцепилась в край раковины, стараясь не повалиться на пол. Швабра,сдерживающая порывы с той стороны, опасно трещала, но Джоунс уже не ощущала жуткого страха, остались лишь его нотки.       Девушка начинала противоречить самой себе, вернее, ее желания перекрикивались, начиная спорить о концовках этого дня. Произошедшее в медицинском центре, ситуация снаружи порождали желание лечь на пол, поджав колени, и уснуть. Уснуть и не просыпаться никогда. Положение казалось безвыходным: больница захвачена больными людьми, окно у потолка ничем не поможет, в коридоре монстры. В конце того самого коридора, правда, был лестничный пролет, скрывающийся за дверью, но смириться и сдаться было проще.       По-прежнему опираясь на раковину, Дарлин встретилась с собственным отражением. Она всматривалась в свои же глаза, потускневшие, напоминающие зрачки дохлой рыбы, которую выбросило на берег, смотрела на лицо, не моргая, ища остатки, как это сказать, нормальности. Не моргала Джоунс до тех пор, пока человек в зеркале не шевельнулся. Отражение дернуло головой, словно разминая шею, да и глаза неожиданно перестали источать усталость - они просто стали безжизненными и унылыми. Чужие, словно не свои, искусанные губы шевельнулись:       —Ну и зачем всё это терпеть? - вкрадчивый голос прозвучал то ли в голове, то ли эхом отскочил от плиточной облицовки, множась и нагнетая.       —Не знаю, - честно призналась Дарлин. Это был верный путь к безумию - жаль, что психбольниц теперь, по сути, не существует.       —Проще ведь сделать это, - подталкивая, указывало "единственно верный путь" отражение в зеркале.—У тебя не так много вариантов: зараженные, жадные до плоти, или осколки. Разве так не проще?       Дарлин хотела было кивнуть, соглашаясь с той частью самой себя, что неожиданно обрела "тело" в реальности, когда стук капель о керамическую раковину выдернул девушку из непонятного состояния, отвлек от разговора с самой собой. Отражение в зеркале вновь стало послушным, усталым и напуганным будущим, оно вновь повторяло каждое действие хозяйки.       —Чёрт, - окончательно обессилив, опускаясь на пол, выплюнула Джоунс, попутно вороша волосы. Она хотела бы встряхнуть саму себя, но сил не было даже на крик. Для полного счастья не хватало лишь в конец рехнуться вместе с этим миром. "Нет, сдаваться нельзя!" - шатенка вдруг с размаха ударила себя по лицу, надеясь, что это вернет ей разум, освобождая от страха. Щека запульсировала, а после боль стала монотонной и зудящей, кожу чуть покалывало.       «Но что ты можешь в такой ситуации?» – вновь искренне удивляясь прошептал внутренний голос, напоминая, какой есть "выход". Собственное сознание Дарлин начало новую игру, заставляя отвлечься и от мертвого тела Эвелин на полу.       —Действительно, - поддаваясь обезумевшей половине, Джоунс уныло глянула в сторону двери. Она трезво оценивала прочность той клетки и ловушки, в которую угодила.       Отделение для пациентов с нарушением дыхания находится на четвертом этаже одного из корпусов многоярусного медицинского центра, выше - только кардиология. Расстояние до земли внушительное, да и спасительный козырек соседнего отделения перемещаться не собирается. Полной же ситуации того, что происходит за дверью туалета, Дарлин тоже не знает - догадывается лишь о том, что вход в само отделение по-прежнему закрыт, что не позволяет новым тварям попадать сюда. Хотелось бы верить, что ей удастся пробраться до запасного выхода, представленного закрытой лестницей с узкими пролетами, но, чтобы размахивать палкой, отбиваясь от зараженных, нужно иметь хоть какие-то силы, а сон уже давно не прибавляет Дарлин энергии. "Кажется, кроме окна выхода нет".       В который раз цепляясь бесчувственными пальцами за небольшой подоконник крохотного окна, Джоунс выглянула наружу, наблюдая за огромной парковкой - верещащий временами автомобиль так и стоял на своем законном месте. Солнце затянуло облаками, плывущими куда-то вдаль, куда тянулась и полоса леса, окружающая медицинский центр Святой Елизаветы, и Дарлин хотелось бы стать пучком этой серой ваты, чтобы сбежать от всех проблем и ужасов. Впрочем, серость неба и некоторая пасмурность ничуть не мешали шатенке разглядывать стоянку. Здесь, на асфальте, были видны темные пятна крови и огня - когда военные пытались защитить больницу, то совершали ужасные вещи. Но даже подобные зверства не помогли солдатам спасти хоть кого-то. Трупы, бывшие когда-то гражданскими, по-прежнему рыскали вокруг, слонялись около машин, обглоданных тел, сталкиваясь друг с другом, недовольно рыча. Их было так много, особенно у той самой верещащей временами машины, а теперь стало еще больше. Они просто бродили по окрестностям, не имея ни желаний, ни целей.       —Всё бесполезно, - бессильно выдохнула девушка, понимая, что прежде такой пессимизм был ей несвойственен. Дарлин хотела было спуститься, когда пальцы ног неожиданно соскользнули и снаружи послышался приглушенный далью крик. Лишенная опоры, не ждавшая проявлений жизни с улицы, девушка неудачно соскочила вниз, вскрикивая, стоило приземлиться на плиточный пол. Когда первая волна боли прошла, Джоунс зашипела, морщась и закрывая глаза. Нога опухла слишком быстро, повествуя если не о переломе, то об ушибе. Положение стало куда более шатким - будто дерьма до этого не хватало.       Подняться теперь шатенка не спешила, однако слышала четко: кто-то бежал по парковке, продолжая вопить, прерываясь только для того, чтобы набрать воздуха в легкие. Крик был уставший, скачущий и срывающийся. Дарлин попыталась было подняться, словно веря, что может чем-то помочь, однако вскоре пожалела о своих действиях - лодыжка ныла. Где-то за дверью вновь послышались рыки мертвецов, вероятно, услышавших визг, а затем некоторые из них, что поглупее, вывалились из разбитого прежде окна. Другие же заразившиеся твари продолжали ломиться в туалет, веря, что за дверью скрывается что-то более реальное, чем просто шум. Пересиливая боль, Джоунс всё же поднялась, захлопывая окошко у потолка, - это должно было заглушить крик.       Соскальзывая по стене, отползая в уже излюбленный угол, девушка старалась не смотреть на мертвую Эвелин. Она успокаивала себя тем, что никак не сумела бы ей помочь: "Это туалет, здесь нет баллончиков. Всё случилось из-за обстоятельств. Обстоятельства всегда играют важную роль в нашей жизни. Мы просто оказались не в то время, не в том месте". Дарлин Джоунс хотела бы верить своим мыслям, хотела бы пожать плечами, мирясь с теми самыми обстоятельствами, но, кажется, ее воспитывали иначе... Вспоминая о матери, ее словах, шатенка закусила губу, чувствуя, как нарастает желание выбежать из туалета прямо сейчас, спрыгнуть вниз и спасти жизнь того, кто по-прежнему вопил. Дарлин вдруг осознала, что желает помочь даже тем самым тварям за дверью, что готова чуть ли не позволить сожрать себя, лишь бы не убили кого-то еще. Дарлин мечтала, чтобы время обратилось вспять, что Эвелин осталась жива, чтобы всего этого вообще не случилось. И всё же... "Обстоятельства всему виной", - только и могла успокаивать себя Джоунс.       Далекий крик на мгновение превратился в визг, а после стих, погружая всё в привычную тишину. Это было концом. Очередным концом чьей-то жизни. Только сейчас Джоунс поняла, что со всех сторон ее окружали мертвецы. Сама смерть поглотила этот мир.       «Кто-нибудь вообще остался жив?» - пульсировал в голове острый вопрос. Бросив взгляд на покрывало, которое теперь не согревало, а скрывало лицо старушки, Дарлин вновь разрыдалась, поддаваясь жалости и чувству безысходности. Девушка еще не понимала, жалко ей себя или кого-то другого.       —Если кто-нибудь жив, хоть кто-нибудь, спасите... - сворачиваясь у туалетных кабинок, закрывая уши руками, проскулила Джоунс. Ей не хотелось видеть пустой взгляд старушки, не хотелось слышать уже привычные стоны, дышать вонью, гнилью и мерзкой смертью. Хотелось спастись. Чтобы кто-нибудь спас.

***

      Сосновый лес представал в ранние рассветные часы сценой для всех дикарей и их плотоядных представлений. Правда, спектакли эти были незримыми, воображаемыми, и происходили где-то за кустарниками или вовсе стволами деревьев — там, где наблюдать их было невозможно. А потому только воображение, ориентируясь на змеиное шипение или отчаянный и короткий птичий крик, обрывающийся и растворяющийся в подозрительно опасной тишине, могло рассказать сюжет пьесы.       Холодный воздух окутывал не разогретые окаменевшие тела, впрочем, готовые переломаться пополам от неловкого движения, и полоска раннего солнца всё время ускользала куда-то вперед, мелькая за деревьями. Только сонной Блэр казалось, что они вот-вот выйдут на свет, который прогонит опасения, лучи вновь удалялись. Они играли в игру, на которую ни у одного путника не было желания. Даже Марко озадаченно зевал, мысленно возмущаясь такой дерзости лимонных лучей, не набравших сока и силы.       В лесу было довольно шумно для ранней поры, отчего Кловер Эйбрамсон часто кривилась. Ее охристые глаза недоверчиво глядели на корни, что цепляли носки кроссовок, да и сама девушка походила на котенка, которого топили совсем недавно. Она чувствовала себя так же мокро из-за росы и так же ненужно из-за вчерашних слов Тэда. Эйбрамсон часто глядела на Крайтона, всё пытаясь угадать момент, когда он решит оставить их и сбежать, но ее осуждающие взгляды никак не действовали на мужчину. Он по-прежнему шагал вперед, неся на плечах увесистый рюкзак, наполненный кое-какими вещами из «Счастливой долины».       —Надеюсь, нам все же удастся найти попутчиков, — сонно зевнул Стивен. Он походил на старого седого воробья, которого слишком доставали сплетни и веселье молодых птиц. — Если попутчиков не до Атланты, то хотя бы до Трентона. Там уже будет легче…       —Вы выглядите сонными, — заметила Эрин, и замечание ее не было справедливым; она сама часто спотыкалась и пошатывалась, мечтая вернуться на пыльный диван в чужом доме. — Надеюсь, это скоро пройдет.       —Не за чем было вставать в такую рань.       —Даже если бы мы поднялись на час позже, ты бы всё равно была недовольна, Кловер. — Джин Янг одарил шатенку неприятным взглядом. — Ты слишком любишь критиковать чужие поступки, чтобы промолчать лишний раз. Интересно, как терпел твой парень. Он был подкаблучником? Эйбрамсон вдруг оскалилась.       —А, точно, прости, — неожиданно извинился Джин. Впрочем, в следующую минуту на его лице поселилась раздраженная усмешка. — У тебя ведь нет парня – никто не выдержит твоего дурного характера.       —Юность прекрасна, — нервный смешок вырвался из Эрин, как вырываются из-за стола подростки, готовые променять семейный обед на жалкую кучку друзей. Женщина чувствовала себя неловко среди таких разговоров, но еще более неуютно ей становилось оттого, что никто не пытался остановить ссоры. Будто споры были обычным делом.       —Не обращай на них внимания, — отмахнулся Стивен, замечая косой взгляд жены. Эрин, казалось, была готова встать меж парнем и девушкой, расставляя руки и требуя перемирия, как никогда не поступали правители на гладиаторских боях. — Это всего лишь слова – дети на большее не способны.       Слова мужчины и покорность овечки, с которой Эрин приняла сторону мужа, заставили Джералд мысленно прорычать. Блэр скептично относилась к любому смирению, считая, что раз рыба отчаянно дергается в сетях, то человек уж точно должен бороться с течением, которое не всегда приносит его к чему-то хорошему, и потому молчаливое согласие светловолосой женщины противоречило любым принципам рыжеволосой. Это, пожалуй, заставляло девушку злиться. Могла думать Блэр только о Тэде Крайтоне, который шагал впереди, не замечая разговоров за своей спиной. Он, казалось, уже отдалился от группки путников, уже шёл в обратную Джорджии сторону. Джералд не знала, на что она надеется, если мужчина уже дал свой ответ, если уже признал, что оставит их. Пришлось признать, что Миллер ошибся в своих выводах: он говорил, Тэд доставит их до Джорджии в любом случае. Может, он считает, что со Стивеном и Эрин мы доберемся до Атланты, подумала Блэр, но легче ей не стало.       —Завидую я сейчас жителям Атланты, — мечтательно протянула Кловер. Девушка теперь не глядела на старшего Янга с ненавистью, но злоба по отношению к веснушчатому всё еще читалась в ее взгляде. — Они никуда не торопятся и знают, что военные защитят их. Они наверняка спали куда спокойнее нашего, да и в своих постелях к тому же. Им уж точно не снились кошмары…       —А мне ничего не снилось, — признался Марко. — И я не помню, как заснул.       Озадаченный взгляд мальчишки требовал от старшего брата разъяснений. Но Джин устало вздохнул, соглашаясь с тем, что быть воспитателем слишком утомительно: ему надоело отвечать на вопросы и разъяснять то, что самому казалось обычным делом. Или то, над чем никогда не задумывался прежде.       —Это ничего, — буркнул первое, что пришло в голову, старший Янг. — Без сновидений мозг отдыхает.       —Если, конечно, мозг имеется, — вмешалась Кловер, чьи охристые глаза язвительно блеснули в утреннем солнце. Собственное замечание, вероятно, понравилось Эйбрамсон, и она рассмеялась, с той же язвой и насмешкой. Смех ее, казалось, трогал засохшую у раны кожицу, принося кое-какое неудобство.       —Кажется, мы уже близко к дороге. — Удивленным взглядом Блэр ответила на замечание Джина. Девушка знала, что до шоссе им было примерно так же, как до Атланты, и потому скоро распознала намёк веснушчатого. Ей осталось только шумно выдохнуть, походя в этот момент чем-то на быка, раздосадованного неумелым укротителем.       —Я говорила с ним, если ты об этом.       —И что он ответил.       —Ничего, — просто призналась Джералд. Конечно же она солгала. Просто не могла сказать об этом сейчас.       Испытывающий взгляд старшего Янга требовал большего.       —Он не ответил ничего, Джин, — заверила рыжая. — Не сказал ни слова. Развернулся и ушёл.       —И что теперь делать? — озадаченно отозвался парень, словно Блэр могла знать ответ на этот вопрос. Впрочем, интересовался Джин не просто так. Он, вероятно, надеялся, что Джералд что-нибудь придумает. Но та была не в настроении. Она пожала плечами.       —Выбор у нас невелик, — напомнила рыжеволосая. — Мы можем либо держаться Стивена и Эрин с их странным семейным счастьем, либо отделиться ото всех и попытать счастье в одиночестве. Может, кто-нибудь, как Стив, клюнет на Марко и довезет нас до Атланты. Если все едут в Джорджию, машин на дороге будет много.       —Ужасный план, — вмешался Крайтон, заставляя сплетников даже дернуться от неожиданности. — Оба плана, если быть откровенным, — добавил мужчина.       Джин смотрел на Тэда виноватым взглядом, каким нашкодившая псина глядит на хозяина. Она уже знает, что криков не избежать, но хитро пытается добиться хоть какого-то милосердия. Джин не знал, что ответить байкеру. Веснушчатый понимал, что ничего плохого он не сказал, но неловкость мучила его. Она же закрывала рот.       —Как спалось? — только и сумел выдавить из себя Янг.       —Нормально, — немногословно отозвался Тэд. Взгляд его на мгновение скользнул на рыжую, что молча шагала рядом, а после вновь вернулся к сосновым иголкам впереди. — Лучше, чем спалось бы в лесу.       Нервный смех, солидарный или по-прежнему извиняющийся, сутулил спину Джина. Этот смех походил на хриплый лай всё той же виноватой псины, которая не добилась расположения хозяина и теперь чувствовала, как ботинок настырно прощупывает ребра, то ли пытаясь проломить кости, то ли лишь угрожая.       —Ты не выспался? — поинтересовался Крайтон, чтобы хоть как-то успокоиться веснушчатого. Но слова его ничем не помогли, и Джин только заткнулся, покусывая теперь свой язык и проклиная природную неуверенность и нервозность.       С некоторым сожалением Блэр поглядела на приятеля. Тот лишь отвернулся, делая вид, что ворот ветровки, укутывающей Марко, беспокоит его куда больше. Джин Янг отчаянно пытался сбежать от неловкости, а потому скоро намеренно отстал, замедляя шаг и идя с братом поодаль от остальных.       Они шагали вдоль колеи, оставшейся от грузных автомобильных шин. Ветки сосен кое-где были сломаны, что говорило о заметных размерах машины, ездившей к «Счастливой долине» (вероятно, это был грузовик), но сама тропа заметно заросла. Невысокие кустарники цепляли ноги, облизывая колени, а иглы часто путались в волосах или вовсе забирались за шиворот, вынуждая дергаться в бессмысленном танце, надеясь, что это спасет от ненавязчивых, но раздражающих покалываний.       Крайтон, угрюмый и слишком задумчивый (даже для него самого), по-прежнему шагал рядом с Джералд. Правда, шаги его были шире и более дерганные, что невозможно было не заметить. Аккуратно Блэр проследила за фигурой мужчины: он походил на медведя, в лапе которого застряла заноза, что причиняла боль и заставляла злиться. Девушка была готова расспросить Тэда о причинах дурного настроения и, возможно, вернуться к теме об Атланте, когда Стивен вдруг остановился, неосознанно приседая к земле, а после и вовсе зашипел.       —Назад! Назад! — испуганно повторил мужчина, почти путаясь в ногах. Дернувшись обратно по тропе, старый воробей наткнулся на жену. Эрин, не устояв на ногах, повалилась на землю, глотая поднятую земельную пыль. Лицо ее скоро покрылось серыми следами, а растерянные глаза беспомощно глядели на Стивена.       Объяснять причину резкой паники мужчине не пришлось: незнакомцы шли навстречу. Кловер было дернулась в сторону, порываясь убежать в лес. Девушка решила, что вчерашние преследователи выследили их или дождались у шоссе, однако после опомнилась, замечая вялые телодвижения фигур. Они шатались как рекламные картонки на улицах Оттавы, однако, приближаясь.       —Это ведь те самые твари? — неоднозначно отозвалась Эйбрамсон, чей голос походил на манную кашу, прилипшую к тарелке. Он не был твердым и застывшим, но вязким и напуганным был точно.       Словно получив какой-то сигнал, Эрин завизжала, пронзительно и истошно. Этот ее клич был неожиданным но резким, отчего напугал остальных еще больше, чем медлительные твари. Эрин кричала, сидя на заднице и хватая пальцами траву, и замолкла она лишь в тот момент, когда размашистый удар грубого кулака разбил губу. Алые капли крови скользнули по подбородку и застыли на светлой футболке.       —Заткнись, сука! — как сутенер, безумный и агрессивный, сделавший из потерянных детей потерянных женщин, зашипел Стивен. На его шее, в отличие от глотки Эрин, не было цепи или поводка, а потому ему ничего не стоило замахнуться вновь, в этот раз ногой. Женщина заскулила, закрывая голову руками и подтягивая колени к мясистому и рыхлому животу.       —Эй…— озадаченно позвала Блэр, отшатнувшись от подобной картины. Стивен бил жену, уверенно и с удовольствием, которую недавно ласкал и обмахивал опахалом, а за их спинами уже светлели образы мертвых, которые ходили. — Эй! — увереннее повторила девушка, и руки рефлекторно потянулись к пистолету. Оружия не оказалось там, где оно должно было быть.       —Джин! — детский крик где-то за спиной отвлек Джералд от картины домашнего насилия, вынуждая девушку дернуться. — Джин, куда? Все ведь там!       Как лошадь, лишившаяся шор на глазах и впервые узревшая живой город, а не лишь отголоски его жизни, старший Янг скакал меж деревьев, вынуждая младшего брата вилять позади как хвост. Марко еле изворачивался, чтобы не столкнуться со стволами, но он часто спотыкался, коленями вспахивая землю, усыпанную зелеными иглами.       Мертвые, подобно калекам, мечтающим вновь научиться ходить, но проигнорировавшим курс реабилитации, валились на землю, стоило зацепиться о куст или корень, и даже не возмущались, если кто-то другой проходил по ним, как по мосту над рекой дерьма, втаптывая лицом в землю и песок. Их силуэты казались до отвращения неестественными и напоминали переломанные тела, кости в которых срослись как-то не так, не по правилам, а короткие стоны, перебивающиеся тихим и хитрым рычанием, выдавали психические нарушения. Мертвые будто сами не знали, чего желали, в один момент жалуясь о своей судьбе, а в следующий – восхваляя отсутствие для них каких-либо правил.       —Блэр! —голос Кловер ударился в затылок Джералд, но рыжая не успела обернуться. Она бежала вслед за братьями, будто зная, что паника Джина ничем хорошим не закончится. Девушка остановилась на жалкое мгновение, втягивая шею в плечи, когда за спиной, возле тропы, послышались выстрелы. Блэр чуть успокоилась, зная, что Тэд Крайтон будет стрелять в голову и не промахнется. Мысленно она обещала себе, что найдет братьев, а после они вместе нагонят остальных.       Сосновый лес был столь однообразным и запутанным, что походил на зеркальный лабиринт. Правда, зеркала не блестели в редких лучах утреннего тусклого солнца, но только переглядывались, будто замышляя что-то жуткое и даже пошлое. Деревья походили на заговорщиков, сумевших обмануть всех вокруг. Как слепой котенок Джералд билась грудью о ветви, понимая, что заблудилась, но не желая в это верить. Шелест становился ехидным шепотом, злым и пугающим, а из-за деревьев то и дело выглядывали внушаемые воображением лица. Блэр, вскочив на очередной ухаб, поскользнулась на мокрой траве, и ноги разъехались в стороны. Локти запачкались в ядовитой зелени, и копчик отозвался болью, ноющей и тянущей. Оперившись о ствол, рыжая поднялась на ноги, ощущая, как импульс дискомфорта прошелся по позвоночнику и фейерверком взорвался в голове, оставляя на нейронах ошметки дурных и гнусных мыслей.       —Джин! Марко! — с силой выбивая из легких воздух, закричала Блэр. Она только смахнула с рассеченной ветвью щеки каплю крови.       Среди древесных великанов, чей рост давил откуда-то сверху и сжимал сознание до размеров птичьей кормушки, фигурка Блэр казалась крохотной. Она выглядела жалко в окружении величественных столпов, пускай искореженных болезнью или трухлявых вовсе, и потому, возможно, взгляд рыжеволосой был напуганным. А может, она беспокоилась о братьях, скрывшихся в незнакомом лесу без оружия. При мысли о последнем, Джералд только стиснула зубы, понимая, что и табельное матери куда-то пропало.       Блэр вновь бросила клич, зацепившись за сосну плечом и невольно развернувшись на лету. Остановившись в очередной раз, стараясь не дышать, но жадно поглощая всевозможные звуки, она наконец услышала собственное имя. Впервые кто-то произносил его так: как произносят имена Святых, как кличут только что родившихся детей, как прощаются с умирающими. Марко будто молился на ее имя, впрочем, вопя истошно и жалко.       —Марко! — давая понять, что она услышала и что уже близко, Блэр вновь дернулась в сторону. Сорванный голос ребенка, заклинающий ее, твердящий одно и то же, звучал набатом, и Джералд не замечала, как смешиваются под ногами грязь, иглы, вывалившиеся из разорванного рюкзака вещи.       Под свадебной аркой сосен, склонивших гордые головы, Джин Янг был особенно красив. Его серое, перепуганное лицо с огромными карими глазами, походящими сейчас на камешки, дремлющие на дне прозрачной реки, его раскрытый в тревожном крике рот с алыми, почти перламутровыми губами, его вставшие дыбом, как у кошки, ершистые волосы, — парень был красив как покойник, еще не запрятанный в гроб, но уже прощающийся с природным румянцем. Лицо Джина было столь бледным, что веснушки казались лунными кратерами. К нему же, жадно вцепившись в лямки разворошенного, как гнездо, рюкзака, протягивал свои лапы мертвец. Он будто мечтал заполучить эту бледную невесту, встреченную в сосновом лесу. И только Марко, взорвавшийся очередным бессильным криком страха, скачущий поблизости и дергающий брата за рубашку, всё портил.       —Отпусти чертов рюкзак! — как коршун налетела на Янга Блэр. Она вцепилась в его плечи, стремясь унести прочь от зловонной плоти, но парень будто ухватился за оголенные провода. Его руки не разжимались, и смотреть он мог только в белесые глаза будущего мужа, который подарит один смертельный поцелуй и после унесет в свой гниющий мир. Джина поражали лопнувшие капилляры, вздутые вены и синий, неземной оттенок кожи. Перед ним будто предстало существо с другой планеты, вечно холодной и безмолвной.       —Джин! — протяжно запищал Марко. На крики ребенка никто бы не обернулся, не смешайся они с рыком и хрипом.       Опешивший взгляд Блэр коснулся свидетеля этой лесной свадьбы, что вышел недавно из-за деревьев. Рыжеволосой теперь казалось, что там, за деревьями, нет ничего, кроме опасности и темноты. Утреннее солнце совсем исчезло, будто стыдясь такой пошлой любви.       Лямки рюкзака лопнули, как швы на одежде, и Джералд в который раз ударилась копчиком, невольно вскрикнув. Ей чувствовалось, что лиловое пятно ниже поясницы лишь разрастается, упрямо и закономерно, как корка льда покрывает лужи в первые дни морозов. Рухнувший сверху парень выбил из легких остатки воздуха.       —Кусает! Сейчас укусит! — как надоедливый будильник затараторил Марко, кружась вокруг сросшейся сосны. Он как горный козел скакал из стороны в сторону, цепляясь разодранными ладонями за чешую дерева, и Блэр с ужасом осознавала: будь мертвые хоть немного проворнее, черноглазый мальчишка давно бы попал в ловушку.       То ли разорвавшаяся над головой петарда, то ли действительно выстрел оглушил весь лес, заставив невольно замолчать, прислушиваясь к воцарившейся тишине. Подобно кляксам краски, что остаются после дерганых движений кисти художника-пьяницы, мозги забрызгали траву. Серые остатки были приправлены, как блюда красным перцем, алыми пятнами, и тяжёлое дыхание Джина Янга, забывшего до этого о существовании легочных мешков вовсе, нарушило молчание поляны.       Свидетель несостоявшейся свадьбы, такой же мертвый и гнилой, как и жених, запутался меж сросшихся стволов деревьев, и Марко теперь осторожно любовался его глупостью. Ребенок, вероятно, сделал выводы, до которых сумел дойти самостоятельно в столь юном возрасте, и обещал себе никогда не ходить через узкие переулки или другие тесные места. Ему не хотелось застрять вот так вот, как этот мертвый человек, и чтобы кто-то другой после смотрел со стороны, отмечая исключительную глупость и недальновидность «птицы в клетке».       «Молодец, отличный выстрел! Как и ожидалось от дочери Хэлен», — вмешался в мысли Блэр голос напарника, кто часто ужинал в их доме, но девушка невольно дернула головой, признаваясь, что стреляла не она. Когда мешок лука, навалившийся на ее грудь, сполз в сторону, рыжая отползла назад, поднимаясь на ноги.       —Не укушены? — Блэр знала, что никто не ответит на этот ее вопрос, потому что братья просто не знали, что ощущали сейчас. Бурная смесь эмоций и чувств, припорошенная страхом, мешала им думать и дышать. Страх обладал металлическим привкусом крови, и потому Джину казалось, что во рту у него шатались зубы, из-за чего кровоточили десны, а Блэр отчаянно пыталась впихнуть в него еду, которая теряла всякий вкус и становилась пресной.       Марко било крупной дрожью, словно он сам был последним листом на осенней кроне дерева, облетевшего и засыпающего, а ветра дергали его, отчаянно и настойчиво, требуя лишь одно: сорваться вниз, в эту пустоту. Подойди Блэр к ребенку, она бы услышала, как стучат его зубы. А может, Марко был напуган настолько, что сам его скелет дрожал, постукивая суставами.       —Ты… — неожиданно захлебнулась рыжая, забывая о том, что мертвый по-прежнему висит меж стволов, как атлет висит на спортивных кольцах. Или как самоубийца висит в петле. Воинственный взгляд девушки ударился о парня. — Ты взял моё оружие?       —Я? — неосознанно Джин отбросил табельное, что застыло под одной из многочисленных сосен. Озадаченно веснушчатый поглядел на собственные руки, после на пистолет, и взгляд его сделался смиренным. — Я не подумал.       —Ты подумал, — забывая о всякой жалости, настояла Блэр. Она знала, что произошло. — Ты именно то и сделал, что подумал. Решил, что сможешь защитить себя, будь у тебя оружие. Но ты не задумался о том, что я надеялась на него, уверенная в том, что в самый важный момент оно будет поблизости.       Джин не нашел что ответить. Подруга видела его насквозь. И он понимал, что это уже бывшая подруга.       —Ты поставил свою жизнь выше моей… — рыжая неожиданно замолчала после этих слов. Она поняла, что сама поступила бы так же. Но оправдалась Блэр тем, что, по крайней мере, не стала бы крысятничать.       Марко, подлетев к брату как порыв ветра, вцепился в рубашку веснушчатого, закрывая глаза. Немая просьба ощущалась на губах, как соль после неожиданных рыданий. Мальчишка желал вернуться назад, к людям. Ему хотелось оказаться дальше от мертвого, который все еще дергался, подобно куриному туловищу с отрубленной головой. Зрелище было столь же отвратительным.       —Мудак, — выплюнула Блэр, даже не смотря на Джина. Подняв оружие, от досады Джералд пнула бутылку воды, вывалившуюся из разорванного рюкзака. Показательно она прошла мимо разбросанных вещей, давая понять, что собирать их не будет.       —Ты не можешь обвинять меня, — с охапкой вещей в руках отозвался парень, вынуждая рыжеволосую обернуться. — Пистолет пригодился нам! Не забери я его, мой брат и я могли бы погибнуть.       Марко только дернулся от подобной искренности, опасливо оглядываясь на мертвеца, раскричавшегося от досады. Его ободранные руки тянулись в сторону веснушчатого, и мальчишка поморщился, замечая, что его собственные ладони также исцарапаны.       —Не запаникуй ты и не убеги в лес, решая, что остальные – обуза, не оказался бы в опасности, — холодно заметила Блэр. — Во всем здесь только твоя вина.       Джин вновь не нашел слов, а мертвец выпутался из ловушки, повалившись животом на землю. Его освобождение заставило братьев и Блэр поспешить, находя знакомую тропу. Двигались они теперь в стороне, изредка поглядывая на следы шин и всё чаще ныряя в кустарники.

***

      Солнце опускалось всё ниже, погружая не только природу, но и помещения медицинского центра во мрак. Приближение холодной ночи пугало, заставляло ежиться и порой передергивать плечами. Эти же плечи Дарлин растирала, желая ощутить хоть немного тепла. Холодный пол по-прежнему заставлял девушку дрожать, а капли, ритмично стучащие о раковину, нарушали тишину. Мертвую тишину.       Джоунс удалось поспать пару часов -наверное, сказывалась боль в ноге -, но после пробуждения девушка ощутила, что просыпаться ей действительно не хотелось. Потому, вероятно, она теперь и лежала, не открывая глаз и временами содрогаясь. Шатенке казалось, что ей стоит пробыть в темноте еще какое-то время, и тогда, если она проявит терпеливость, ей не придется наблюдать знакомую локацию больничного туалета. Примерно так всё и случилось: скрестив пальцы, Джоунс разлепила веки, чуть ли не заорав. девушка лишь открыла рот в немом крике, понимая, что ее сковал страх. Ноги и руки словно обмотали цепями, не позволяя и шелохнуться. Глаза же Эвелин стали другими, а сама она хрипела и дергалась, протягивая дряхлые руки в сторону Джоунс.       —Нет,- уставившись на пожилую женщину, Дарлин не могла осознать, что находится в одной комнате с мертвецом, готовым сожрать ее. Она наедине со смертью, не имея оружия, не имея ничего. Ни шанса на спасение, ни надежды.       Когда мертвое тело подползло совсем близко, Дарлин хотелось закричать от безнадеги. Закричать, отпугивая пожилую женщину, но она понимала: вопль - мёд для таких, как она. Подорвавшись, всё еще чувствуя оковы, старшеклассница отпрыгнула назад, тут же вскрикивая от боли. Понимая, что игры с едой закончены, мертвая женщина медленно, шатаясь, начала вставать. Взгляд Дарлин был хаотичным, растерянным - бежать было некуда. На мгновение только она посмотрела в зеркало, где ее ждало чужое отражение:       —Смирись уже! - ударяя в зеркальную поверхность с той стороны, гневно прокричала незнакомка с лицом Дарлин. Она, кажется, буйствовала, и даже смирительная рубашка не могла ее остановить.       Хрипящий звук перебил настойчивый голос, а Дарлин поняла, что на нее набрасываются. Старушка Эвелин попыталась вцепиться в недавнюю собеседницу, но Джоунс упорно сдерживала ее, отталкивая в сторону. Откуда столько сил было в теле пожилой дамы, шатенка не знала, но создавалось ощущение, что она борется с мужчиной, намного превосходящим ее силы. Холодные пальцы вцепились в волосы.       —Будет совсем не больно! Давай же! Давай! Прими это! - продолжало стучать кулаками живущее само по себе отражение. Дарлин из зеркала с темными кругами вокруг глаз кричала, визжала и рычала. Она была похожа на безумную, сошедшую с ума: на голове беспорядок, щеки впали, руки в царапинах и синяках, губы искусаны...       —Не могу! - не выдерживая давления, слыша, как пульсирует в висках, Джоунс оттолкнула Эвелин, позволяя той выдрать клок темных волос, а затем дернула ручку одной из туалетных кабинок. Захлопывая дверь, Джоунс вскочила на унитаз, опуская крышку, поджимая ноги. Защелка не была крепкой, но на какое-то время ее бы хватило.       Резкие ляпы мертвых рук заставили Дарлин дернуться, опасливо смотря на хилую дверь.       —Она долго не продержится, знаешь ведь... - с долей насмешки и сожаления напомнил голос безумицы. Дарлин теперь не видела ту незнакомую девушку, так похожую на нее саму, но слышала ее голос. — Ты лишь отсрочиваешь свою гибель, убегаешь от неминуемого, усугубляя свою участь. Тебе не надоело?       «Лучше отсрочу и проживу чуть дольше, чем сдохну прямо сейчас, в туалете больницы. Мне страшно умирать», -боясь произнести хоть слово, в мыслях ответила Джоунс. Но отражение услышало и это, хмыкая в ответ.       —Я обязательно приду снова, чтобы увидеть твою смерть, - пообещала тронутая, чей голос начал затихать.       —Не дождешься, - прошептала искусанными губами шатенка, сильнее прижимая к груди ноги, слушая теперь не только скребущихся в коридоре мертвецов, но и новую «соседку».

***

      Знакомая тропинка, обусловленная колеями от колес, вскоре появилась за деревьями; теперь она походила на рытвины, оставленные дном корабля, который перетягивали по пустыни за веревки, не зная, когда покажется море. Мертвые и мертвые не до конца выглядели столь же бесполезно и бессмысленно, как занятие корабельной команды. Болотного цвета рюкзак и кровавая дорожка, свежая и привлекательная, вгрызающаяся в память, тянущаяся куда-то дальше от сумки, светились посреди тропы. С хрипами шатающихся тварей, пришедших невесть откуда (может, поблизости была деревня или крохотный городишко), смешался неожиданный плач кукушки. Птица будто насмехалась над братьями и рыжеволосой, наблюдая за ними откуда-то с ветвей.       Говорят, сколько прокричит кукушка, столько тебе и жить, вспомнила Блэр чьи-то слова, и кукушка, издав последний звук, замолкла. Может, неудачливая мать животного мира испугалась, а может, дала понять, что кто-то не дотянет и до вечера. Джералд пообещала себе не быть суеверной и только отмахнулась от глупостей, вроде крика кукушки. Впрочем, дурной осадок остался.       —Ты сердишься? — словно мертвые уже не пугали его, отозвался Джин. Парень не пытался найти прямого взгляда и послушно переползал от одного куста к другому. Блэр же чуть не взвыла – ей не хотелось убегать от мертвых, пускай те и были неповоротливыми.       —О, нет, Джин, — наигранно изумилась девушка, после добавляя: — я ударила тебя просто так. Замолчи уже, — указывая на тропу с зараженными, заметила рыжеволосая. Во рту все пересохло, отчего слова звучали еще более сипло и холодно.       —Ты сделала это во второй раз, — констатировал Джин, не собираясь замолкать. Намекал он на стычку в туалете на заправке.       —И во второй раз по заслугам, — констатировала в ответ Блэр.       Опасный участок дороги остался позади, но Джералд часто оглядывалась, желая убедиться в том, что мертвые не пошли за ними. Они не казались опасными, потому что были медленными, но от одного факта их существования, в который до сих пор, однако, не верилось, всё естество переворачивалось. Начинало тошнить, и голова шла кругом.       —Ладно, я виноват, — ступая чуть ли не по следам Блэр, вышедшей на тропу через пару минут, Джин увереннее перехватил руку Марко. Мальчишка интересовался отношениями брата и подруги, но больше его беспокоили странные больные. — Я понимаю тебя, Блэр, но и ты пойми. С оружием всегда чувствуешь себя в безопасности.       —Тебе повезло, что ты не отстрелил себе палец.       —Джералд! — возмутился веснушчатый, давая понять, что сейчас не до шуток и язв. — Дело вовсе не в том, что я себе отстрелил или нет!..       —Верно, не в этом, — согласилась Блэр, впрочем, резко развернувшись. Словно желая оттолкнуть друга, она зло ткнула его в плечо. — Дело в том, что ты козел! Ты испугался, увидев мертвых, я понимаю. Кто бы поступил иначе? Я понимаю и панику, заставившую бросить остальных, убегая в лес. Но я не знаю, как могу доверять тебе после того, что ты забрал оружие, на которое я понадеялась, не сказав и слова. Я рассчитывала на этот пистолет, пытаясь вернуть тебя и Марко! Что было бы, наткнись я в этих поисках на других мертвых? Думаешь, смогли бы мы встретиться после такого?!       Сталкиваясь только с растерянным видом Джина, неспособного даже смотреть в глаза, Блэр зло выдохнула:       —Нужно идти.       Больше не было слышно ни кукушки, ни хрипящих тварей. Даже шелест иголок был тихим и аккуратным, будто и сосны стыдились недавнего громкого разговора. Джин Янг ощущал себя последней сволочью. Но не из-за того, что подставил подругу, — ему было неприятно, что он не сумел оставить свою выходку в секрете. Джин винил себя за то, что не до конца продумал план, который бы наделил его оружием. Он чувствовал себя откровенно тупым.       —Мы… заблудились? — неуверенно отозвался Марко спустя какое-то время. Он понимал, возможно, что его вопросы раздражают Джералд и Джина еще больше, но все же спросил о том, что стало очевидным уже давно. — Мы не выйдем на дорогу без карты? И куда мы идем теперь, прямо в Атланту?       —Атланта далеко, — безынициативно отозвалась Джералд. Больше она не сказала ни слова.       Деревья казались идентичной копией какой-нибудь кривой сосны, и колеи от дороги напоминали бесконечные рельсы. Они тянулись вперед, но по сторонам не было ни станций, ни шоссе к Джорджии. Вопросы Марко остались без точного ответа, что не могло не злить семилетку. Возможно, не будь Джералд так раздражена и раздосадована одновременно, она бы что-нибудь сказала, не давая мальчишке утонуть в детском страхе, особенно сильном и вязком, но сейчас просто не могла контролировать эмоции.       —Они нас бросили? — почти начал капризничать младший Янг, придумывая всё более злободневные вопросы. Он, словно обиженный на то, что с ним никто не говорит, подливал масла в огонь, всё чаще дергая брата за руку. Лицо Джина было кривым и бледным, словно его вот-вот должно было пронести.       Ответа вновь не было.       —И Тэд нас бросит? Не вернется? — сыпал страшными проклятиями ребенок, наивно оглядывая спутников. — Мне нравится Тэд. Он сильный. Пускай иногда пугает… — С каждым новым вопросом голос семилетки становился всё более звонким и тревожным, все более острым и протыкающим мозги насквозь. Напоминал он, возможно, таймер на бомбе, его ритмичные и еле слышные тики, неминуемо приближающие к взрыву. — С остальными стало то же, что с мамой, да, Джин?       Веснушчатый задохнулся от этого вопроса, невольно останавливаясь. Изумленно он посмотрел на брата, и сип вырвался из глотки:       —Ты так спокойно говоришь об этом… — не удержался от признания старший Янг. Глаза его превратились в зеркала, отражающие округу лучше любого озера. Казалось, через них можно было заглянуть в голову парня.       Марко ощутил себя теперь виноватым, отчего попытался вырвать руку из хватки брата, но пальцы последнего сомкнулись как металлические клещи на автомобильном заводе. Он, подобно жуку, вцепился в кожу ребенка, не желая отпускать.       —Джин?.. — пропищал мальчишка. — Больно…       Джин не знал, что должен ответить или сделать. Не знал, даже как должен реагировать на поведение брата. Ему вдруг стало страшно за него. Опомнившись, он отпустил ладонь Марко.       —Там мертвец, — прерывая неоднозначную беседу, Блэр указала в сторону от тропы. — Мертвый мертвец, — девушка скривилась оттого, как всё это звучало и выглядело. Джералд старалась не обращать на слова ребенка никакого внимания, но теперь у нее появились ответы на вопросы младшего Янга. — Мы не потерялись. Видишь то тело? С ним кто-то разобрался, а значит, мы идет в нужном направлении. К тому же если бы Джин не убежал в тот раз, мы бы не разделились с остальными. Но да, им пришлось оставить нас из-за зараженных, чтобы не пострадать самим.       —А Тэд? — напомнил мальчишка. Он не заметил нежелания Блэр говорить о Крайтоне. И потому наивно смотрел на нее, скоро отвернувшуюся и свернувшую с тропы. — Тэд ведь не бросит нас? Он отвезет в Атланту?       Джералд смолчала, и Марко тоже сделался молчаливым. Девушка думала только о том, что Атланта уже не кажется ей столь привлекательной. Блэр не раз задумывалась о том, что бы делала, не появись байкер на Коламбус-стрит, не заставь он ее покинуть дом. И каждый раз рыжая приходила к неутешительному выводу: она бы погибла, скорее всего.       Зараженным в стороне от тропы оказалось тело женщины. И от этого стало еще более тошно: она выглядела так же, как любой другой человек. Просто была изуродована смертью. Отверстие от пули же почему-то казалось в этот раз украшением — оно избавило ее от этих непонятных блужданий. От мертвеца тянулся короткий бардовый след. И Марко не промолчал, заметив эту «дорожку». Мальчишка спрашивал о том, что это такое, и когда Джин сослался на варенье, безграмотно дуря брата, семилетка скептично скривился.       —Быть не может, — возмутился он. — Откуда в лесу варенье? И какое оно тогда? Клубничное или малиновое?       —Вишневое, — сухо бросил веснушчатый, понимая, что ребенок слишком много увидел за последнее время. Ему не нравилось и то, что брат так просто вспоминает о смерти матери, а ведь это случилось всего-то… Джин не мог вспомнить, когда это случилось. Потому и замолчал, ненавидя теперь самого себя. Ему хотелось плакать.       Тактично Блэр не вмешивалась в воспитание младшего Янга. Ей оставалось только мысленно возмущаться тому, что Джин ограждает его от правды. Хотя девушка не знала точно, как стоит поступать. Она все чаще забывала о том, что это ребенок и что ему всего лишь семь лет. Блэр внимательно следила за возникающими временами кровавыми пятнами, должными привести хоть куда-то, чтобы не слушать братьев.       —Не может это быть варенье, — размышлял ребенок. Он то и дело дергался в сторону, чтобы коснуться алой краски на траве, отчего Джину приходилось сильнее держать его за руку. Это детское любопытство уже раздражало веснушчатого. Оно же его пугало. — На краски это тоже не похоже. Джин, это кровь?       —Это кровь, — согласно кивнула Блэр, не удержавшись. — Кровавый след, — добавила она, будто желая окончательно разозлить Джина.       Пускай Марко и хотел узнать правду, эта правда ему не понравилась. Он скоро замолчал, отчаянно стараясь не замечать алых пятен. Но те, словно назло, возникали под самыми ногами. Они походили на грозди рябины, раздавленные и пустившие сок, на рубины или все-таки засохшую гуашь. Блэр преподала ребенку суровый урок, и ему пришлось понять, что некоторые вопросы лучше не задавать.       —Это они! — звонкий голос Кловер позволил заплутавшим лесникам выдохнуть, когда шатенка, не обращая внимания на протесты, накинулась на Джералд с объятиями. Вопреки ожиданиям, Эйбрамсон шепнула на самое ухо: — Стивена укусили.       Понятливо рыжая кивнула, отстраняясь от подруги. Та незаметно сообщила новость и старшему Янгу, дружелюбно потрепав по голове только Марко.       Под деревом, в тени сидела Эрин. С этой же тенью практически сливался мужчина, чье дыхание было сбивчивым и походило на собачье. Губы овечки, обычно бледные, сейчас распухли и светились глянцем, оставшимся после удара мужа, и Джералд не знала, как должна себя вести. Неподалеку от супругов стоял Крайтон, и он был не в духе. Одного взгляда Тэда хватило, чтобы Джералд поняла, в чем он ее обвиняет.       —Мы слышали выстрелы, — замечая неловкое молчание, на которое, впрочем, Эрин не обратила никакого внимания, как и на возвращение подростков, Кловер попыталась завести беседу. Та оказалась короче, чем рассчитывала Эйбрамсон: Блэр только кивнула ей в ответ.       —Нельзя было разделяться, — высказался наконец Крайтон, уставая думать всё об одном и том же. — С такими решениями мы никогда не доберемся не то что до Атланты, но и до шоссе.       —Всё в порядке, — вмешался Джин, чья голова и так была забита проблемами. Ему не хотелось думать вовсе. — Никто не пострадал.       —Стивен пострадал, — заметил мужчина, заставляя веснушчатого разочароваться и замолчать. Крайтон недолго смотрел на Янга, а затем и вовсе развернулся, уходя осмотреть периметр невольного лагеря. Становилось всё жарче, и солнечные лучи чаще пробирались сквозь кроны.       —Отлично, теперь на меня злишься не только ты, — раздраженным шепотом отозвался Джин. — Может, лучше было и вовсе не искать их…       —Думай хоть иногда о том, что говоришь, — посоветовала Джералд, хотя голос ее вовсе не был наставительным. Девушка все еще злилась на друга, но новость о Стивене выбивала из колеи. Слишком неожиданной она была. — Где мы вообще находимся?       —Трасса примерно в десяти минутах отсюда, — нашлась Кловер. — Мы как раз собирались идти в ту сторону, но пришли вы, да и Стивену… ему действительно плохо, — с явным соболезнованием отозвалась девушка. Эйбрамсон подняла глаза на подругу, и Джералд еле сдержала разочарованный вздох – Кловер только и делала, что требовала от нее ответов.       Ничего не сказав, Блэр бросила осторожный взгляд на супругов. Фигура Стива сейчас была скорченной и будто ссохшейся, он почти срастался со стволом сосны, под которой сидел. Мужчина выглядел незащищенным и слабым, и Эрин стоило только сильнее надавить, чтобы добить его. Женщина выглядела в этот раз великаном, она была всесильной. Глядя на такого Стивена, Джералд не могла поверить, что это он разбил губу жены, оставляя после на ее массивном теле следы подошв: следы будущих синяков уже виднелись на бледной коже плеч.       —Ты поправишься, милый. Мы ведь не знаем, как всё происходит. Может, чтобы заразиться нужно больше, чем укус. Никто ведь не может сказать наверняка, правда? — нашептывала однообразные успокаивающие слова Эрин, не желая и на шаг отходить от мужа. Ее поведение смущало Блэр, но еще больше пугало; девушке теперь была понятна странность этой семьи. Эрин наверняка когда-то была и стройной, и красивой, но, встретив Стивена, скоро сделалась такой. Вернее, такой ее сделал мужчина, не желая, чтобы та имела возможность уйти к кому-нибудь другому, кто не будет бить, но будет любить. Стивен, вероятно, был собственником и садистом, и он привязал к себе Эрин именно уродством, в которое ее превратил. Страшным было не то, что такие люди, как Стивен, существуют, а то, что Эрин смирилась, и теперь кудахтала над мужем, который мучил ее все годы. Блэр знала, что она, окажись на месте этой слабой женщины, первая бы толкнула своего мучителя в лапы смерти, если бы представилась такая возможность.       —Эрин? — не зная, что хочет сказать, Джералд позвала будущую вдову. Заплаканные глаза изумленно уставились на рыжеволосую, давая понять, что женщина даже не слышала о возвращении подростков. Взгляд овечки был неоднозначным. — Как ты себя чувствуешь?       —Я? — искренне удивилась Эрин, чуть отстраняясь от Стивена. Тот недовольно захрипел, словно давая понять, что всё внимание должно адресоваться сейчас ему. Это ведь его звездный час, разве не так?       —Губа, — указала на лицо Джералд, напоминая об опухшем рте. — Стивен ударил тебя в тот раз.       —Ох, Марко! — словно пропустила сова девушки мимо ушей, Эрин подхватилась с места, кидаясь к ребенку. — Вы с братом вернулись! Я рада, что вы в порядке, милый. Как ты себя чувствуешь, нигде не болит?       —Хорошо, — озадаченно отозвался ребенок, не ждавший налета со стороны. — Всё хорошо, — скоро повторил он, не смея, однако, отстраняться от женщины. От Эрин пахло потом и землей, а еще… «вишневым вареньем».       —Отлично, — Эрин поднялась с колен, оставляя семилетку в покое. — Это отлично, что всё хорошо, — повторила она. — Мы с Блэр сходим к дороге, дождемся кого-нибудь с машиной. А вы приглядите за Стивеном.       —За мной не нужно приглядывать, — прошипел мужчина, силясь подняться, но не представляя никакой угрозы. Из-за темных кругов и проступающих под кожей синих пятен (словно вены завязывались в клубки змей) казалось, что он разлагается уже при жизни. — Закрой рот, тварь.       —Конечно, прости, — опустилась рядом со Стивеном женщина, как собака, пришедшая на команду «к ноге», и потупила взгляд. — Я виновата.       Не будь мужчина так слаб, Джералд была уверена, он бы ударил жену. Не сдержался бы и вновь набросился на нее с ногами и проклятиями. От отвращения дрожь неприязни прошлась по коже.       —Мы найдем помощь, — не желая смотреть за унижениями Эрин, не осознающей простейших издевательств, поторопилась Блэр. — А вы присмотрите за ним, — словно желая унизить мужчину в его собственных глазах, отозвалась рыжеволосая. Эрин посмотрела на нее как на врага.

***

      Жара нарастала, а от утренней прохлады остались лишь воспоминания. Мы шли не сворачивая, двигались точно прямо, пока впереди не показалась серая полоса асфальта. Заступая на дорогу, я только обернулась: лес отсюда казался более загадочным и приветливым. Находясь же среди деревьев, ты понимал, что от таинственного в нем давно ничего не осталось, как и от приветливого - мертвецы добрались и до опушек.       Голос Эрин отвлек меня от мыслей:       —Он пострадал из-за тебя, Блэр. - Моё имя, признаться, впервые произносили с такой сталью в голосе. Прежде я не слышала настолько сильных ненависти и осуждения в чьем-либо голосе. Обернувшись к женщине, я почти оторопела, замечая безоговорочную веру в сказанные слова. Видя мое ошеломление, Эрин только кивнула.       —Что, прости? - быстро сокращая дистанцию и нагоняя овечку посреди шоссе, переспросила я. Мои глаза отчего-то расширились, брови скользнули вверх, а губы растянулись в нелепой улыбке - я словно услышала глупейшую шутку о самой себе. Хотелось верить, что мне показалось, что во всем вина жары, и Эрин молчала всё это время.       —Ты виновата в том, что Стива укусили. Что здесь непонятного? - даже не смотря в мою сторону, повторила женщина, оглядываясь в оба конца шоссе. Как и голоса, я не встречала подобного взгляда на лице этого человека: холодный и безжизненный, почти презирающий. Мне показалось: я увидела ее истинное лицо, осознавая, что всё это время она лишь притворялась добрячкой, заботящейся о посторонних. Что-то внутри вздрогнуло, будто температура вокруг опустилась ниже нуля.       —Я ни в чем не виновата, Эрин. Нет, я совершала ошибки, но состояние Стивена никак к ним не относится. Я даже не знаю, как всё произошло, а уж тем более я не толкала твоего мужа в объятия мертвеца. - Произносила я подобные слова с какой-то просьбой одуматься. Для одного дня слишком много разборок. Незаметно для себя, я только проверила наличие пистолета за поясом.       —О, ты еще и шутишь, очаровательно, -Эрин злилась. —Не оправдывайся, Блэр, мне оправдания не нужны. "Не виновата", - ты действительно это сказала? - женщина выдержала паузу, будто давая время осмыслить, а после добавила: —Твой рюкзак, ты бросила его.       —И что? - рефлекторно разводя руками в стороны, по-прежнему не понимая сути претензии, я чуть ли не простонала. Уже было даже не смешно.       —Мы с твоей подругой замерли на месте, наверное, от неожиданности. Тогда мой муж спас и мою, и ее жизни, - женщина подошла вплотную, заставляя меня чуть ли не отступить назад. —Он спас нас, понимаешь?       —Я понимаю, но не понимаю, при чем тут я? - уверенно смотря в глаза Эрин, чувствуя, что ей-то точно нельзя поддаваться, иначе очень быстро окажешься во власти манипуляций, признавая любую вину. Я еле удержалась, чтобы не сложить руки на груди.       —Я объясню тебе. Мы с Кловер побежали, Стив тоже, мы почти проскочили мимо мертвецов, но вот ему пришлось вернуться. Знаешь за чем? За рюкзаком, брошенным тобой! - разгневанная и отчаянная жена ткнула в меня пальцем, больно нажимая на плечо, заставляя отступить назад. Эрин чуть ли не прокричала последнюю фразу. От подобной наглости я только отмахнулась, шлепая овечку по руке.       —Рюкзак так и лежал на земле, когда мы с Янгами вернулись на тропу...       —Стивен вернулся за этим рюкзаком, и тогда мертвец схватил и укусил его! Конечно вы нашли эту проклятую сумку на дороге! Его ведь укусили! Хочешь, чтобы он тащил груз на себе! - завопила Эрин, вынуждая меня почти отскочить в сторону. Она теперь плакала, но жалости у меня уж точно не вызывала. —Если бы ты не бросила этот рюкзак, мой муж был бы цел, он бы сейчас не страдал!       Ее обвинения и нападения были нелепыми.       —Стивен почти проскочил мимо мертвецов, верно? Он был близок к тому, чтобы просто убежать, но одна вещь заставила его усомниться в значимости безопасности. Ты не заставишь меня думать, будто я виновата в его смерти! Если бы он не был так жаден, все было бы иначе. Его убила не я, и даже не укус мертвеца. Его погубила его жадность! - я почти похоронила седого мужчину, понимая, что в какой-то из моментов мне стало плевать на этих людей. Плевать на их чувства, надежды и отношения. Мне стало плевать в тот момент, когда друг подверг опасности мою собственную жизнь, когда Тэд решил исправить свои ошибки, прибегая к моей косвенной помощи. Хотя на самом деле мне стало всё равно еще в Оттаве - уже тогда безразличие поглотило голову. Последние части отзывчивости трепыхались на дне моего сознания, но они оказались бессильны под волной отчаяния и эгоизма.— Стивен мог просто оставить рюкзак, но он был слишком заинтересован тем, кому достанутся вещи внутри! Ему было жалко сраных вещиц, как и в "Счастливой долине", когда он набил рюкзак до такой степени, что молнию попросту не удалось застегнуть. Он умер именно из-за этого!       —Он еще не умер! - Эрин толкнула меня со всей силы, почти проревев подобное. Она была близка к тому, чтобы наброситься, разрывая на части, задушить, скидывая после тело в канаву, однако что-то не хотело моей смерти. Со стороны донесся до боли знакомый шум: шуршание колес и рев мотора. Неожиданно вся злость улетучилась, а вот обида осталась.       С конца шоссе, поднимая пыль и, словно играючи, виляя из стороны в сторону, скользила темная иномарка. На рекламу подобных машин производители тратили огромные средства, но результат всегда оправдывал круглые суммы. Мы стояли посреди трассы, однако всё же отошли в сторону, понимая, что водитель не из простых.       —Он что, не собирается останавливаться?! - неожиданно вскрикнула Эрин, когда расстояние до автомобиля было катастрофически мало. Женщина была готова выскочить на дорогу, но я рефлекторно схватила ее за руку, однако позже пожалела. Впрочем, заметив, вероятно, неожиданных попутчиков, водитель вынудил иномарку остановить. Тормоза тонко заскрипели, а шины прочертили черный след, однако автомобиль остановился прямо напротив, заставляя удивиться такой точности.       —Привет, выглядите потрепанными. Помощь нужна? - водительское окно открылось, позволяя увидеть владельца иномарки. Хоть он и справился о нашем состоянии, что-то внутри отрицало его заботливость и добросердечность. Брюнет высунул локоть из окна, после приспуская солнцезащитные очки. Взгляд мужчины казался оценивающим, таким, что дрожь невольно прошлась по телу.       —А Вам помощь не нужна? - отчего-то остерегаясь незнакомца, который в отличие от нас или тех же ребят на дороге не выглядел потрепанным всем, что происходит в мире, я ответила вопросом на вопрос. Черноволосый человек только открыл дверь автомобиля, которая неожиданно заскользила куда-то вверх.       Он был слишком опрятным, слишком манерным и каким-то неправильным. Чистый выглаженный костюм, наверняка дорогой и сшитый на заказ, блестящие на солнце запонки и туфли, укладка - на всё это при нынешних обстоятельствах времени не хватает. Мужчина был высоким, подтянутым и, определенно, симпатичным, под тканью угадывались мышцы. Вот только размышляя о внешности брюнета, я поймала себя на мысли, что невольно думаю о том, что без оружия я бы с ним не справилась.       —Помощь мне? - отвечая на недавний вопрос, мужчина как-то насмешливо расплылся в улыбке, а затем и вовсе искренне засмеялся. Будто я сказала такую глупость, которой он в жизни не слышал. Эрин же, словно подчиняясь его настроению, соглашаясь с брюнетом, осуждающе глянула в мою сторону. Отчаянная жена уже собиралась что-то ответить (наверняка извиняясь за мои слова), однако я ее перебила.       —Нет, спасибо, но Ваша помощь нам не нужна. У нас всё в полном порядке.       Что-то в этом человеке пугало. Создавалось ощущение, что он был создан для мира, вроде этого, что среди мертвых людей и дорожных грабителей ему было бы намного лучше, чем среди живых, что здесь бы он был королем. Этот его безумный взгляд, скрытый за манерностью, и неуместный смех, его чертовски идеальное нестареющее лицо, искривленное довольной улыбкой, и его... глаза! Стоило наткнуться на эти стальные глаза, что больше не скрывались за темными стеклами, как сердце отчего-то бухнуло в груди. Оно забилось тяжело, словно качать кровь было невыносимо трудно. Оно причиняло боль. Это словно была боль страха - сам орган в груди боялся черноволосого незнакомца. Все существо дрожало, стоило увидеть эти глаза – глаза убийцы.       —Ох, не слушайте ее!.. - испуганно начала Эрин, почти отталкивая меня. Казалось, она была готова броситься в ноги незнакомцу. Женщина отчаянно искала помощи, действительно не умея различать людей. Теперь я не удивлялась тому, как те парни на дороге смогли отобрать их со Стивеном пикап и провизию.       —Кто вы? - заставляя мужчину, что с интересом и толикой наслаждения, словно ожидая услышать уже знакомую фразу, насмешливо смотрел на Эрин, перевести внимание на меня, задала я вопрос. Брюнет как-то удивленно склонил голову, щуря при этом глаза. Сердце жалостливо ударилось о ребра, моля, чтобы этот взгляд поскорее исчез.       —Это имеет значение? - я лишь опасливо кивнула на сладкий и тягучий, как мёд, голос, боясь, что если узнаю имя этого человека, то заключу какую-то сделку.—Я Николас, милая. А как твоё имя?       —А вот это уже не имеет значения. Нам не нужна ваша помощь, Николас, - почти хватая Эрин, теперь обескураженную, за руку, я медленно попятилась назад.—Спасибо, что остановились, но можете ехать дальше, по своим делам. У нас всё в порядке. До свидания.       —О, еще увидимся, - захлопывая дверь, напоследок бросил мужчина в синем костюме. Отчего-то в этом обещании слышалась угроза. Иномарка сорвалась с места, быстро набирая скорость и вновь погружая шоссе в облако серого дыма, а я была готова убегать с этой дороги. Я бы действительно убежала, если бы не Эрин, дернувшая меня за руку с такой силой, словно пыталась вывихнуть плечо.       —Ты что натворила?! - еще пару минут назад удар по лицу вывел бы меня из себя, заставляя ответить тем же, однако сейчас я только встрепенулась.       —Он мог нам помочь! Помочь Стивену! Ты хочешь убить моего мужа?!       —Не мог, Эрин, он не мог помочь. Просто не он, - мотая головой из стороны в сторону, как-то смиренно опустив взгляд и прикрыв глаза, не соглашалась я. — Кто угодно, но не он. Этот человек бы погубил нас всех.       —Да что на тебя нашло? - женщина отшатнулась, смотря на меня словно на умалишенную. Будто я была прокаженным – она смотрела со страхом и отвращением.       Объяснить этому человеку такие понятия, как предчувствие и интуиция, я бы просто не смогла, а потому привела не менее весомый аргумент:       —Он ехал в противоположную Атланте сторону. Может быть, в городе не так хорошо?       Уже двигаясь в сторону привала, где Стив терпеливо ждал жену, а Кловер волновалась из-за одинокого взгляда Эрин, брошенного в мою сторону, мы столкнулись с Тэдом Крайтоном, явно не осведомленным о том, куда мы обе запропастились. Стоит признать, что после встречи на дороге я отчего-то стала дерганой: стоило услышать чужие шаги, как рука потянулась за пояс, к оружию. Всё обошлось лишь неодобрительным взглядом Тэда, стоило мне наставить на него дуло пистолета.       —Кого-нибудь встретили? - уже сопровождая нас с Эрин обратно, спросил Тэд, скорее для того, чтобы не молчать. Он обращался даже не ко мне, а к пухлой женщине, что заставило меня поверить: сегодня удача против меня. Хотя Стивену повезло куда меньше...       —Встретили, - тем же возмущенным голосом начала женщина, заставляя Тэда удивиться подобному ответу. Крайтон не ожидал услышать такой информации. —Мы встретили того, кто мог бы нам здорово помочь, но она отказалась.       —Не тыкай в меня пальцами, - словно пресекая попытки непослушного ребенка, отрезала я.—Я уже сказала: он бы нам не помог.       —Почему? - наконец забывая о нашем недавнем коротком и неприятном разговоре, поинтересовался Тэд, обращаясь, непосредственно, ко мне.       —Он был опасным, нам бы точно не сумел помочь. К тому же, ехал совсем не в Атланту.       Эрин была со мной не согласна, вынуждая всю колонну остановиться посреди леса: —Этот человек доверился нам, он даже имя свое назвал! А ты?! Ты была груба, кто тебя вообще воспитал?! Дикари?! - будто отчитывая, совершенно забывая о том, что приходится мне посторонним человеком, которого я не побоюсь поставить на место, возразила Эрин.       —Осторожнее, не забывая, что ты для меня - пустое место. Если не выиграю в словесной перепалке, могу и ударить, - я почти зарычала.       —Имя? - прекращая ссору, громче обычного спросил Тэд, вынуждая спрятать ножи и оскорбления.—Кто станет называть имя первому встречному?       —Николас станет. Его звали Николас.       Лицо Тэда Крайтона исказилось, словно в рот ему запихнули лимон, вынуждая съесть всё, даже косточки. Неожиданно руки мужчины вцепились в плечи, встряхнув меня со всей силы:       —Как его звали?! - взгляд Крайтона был бешеным, заставил испугаться не только меня, но и двуличную Эрин, отшагнувшую назад. Но самым тревожными были не действия Тэда, а страх на его лице.       —Говорю же, его звали Николас! - от нахлынувших эмоций, понимая, что ничего уже не понимаю, я словно уж вырвалась из вспотевших рук байкера, быстро отходя назад. Взгляд непроизвольно стал настороженным, но самому Тэду теперь было плевать.       —Нужно уходить. - Былое спокойствие не вернулось. Не дожидаясь нас, Крайтон поспешил к месту привала, после почти срываясь с места. Казалось, что существует лишь один Николас, способный напугать и Тэда, и меня.

***

      Дверь держалась из последних сил - больше сидеть в этом укрытии не было возможным. За долгое время, пару раз чуть не соскользнув с крышки унитаза, смирившись с громким стуком, больше схожим с ляпаньем ладоней, в голове Дарлин созрел план. Девушка удивлялась лишь тому, что обратившаяся Эвелин не додумалась просунуть руки в узкую щель снизу. Говоря о плане: он не был идеальным и все, опять же, упиралось в удачу и прочность стекла. Но и иных вариантов просто не было.       —Неужели появились мысли? - голос свихнувшейся вернулся, будто предупреждая, что всегда будет поблизости, будет караулить.—Не хочешь поделиться, посоветоваться?       Дарлин упорно игнорировала дурную часть себя самой, понимая, что разум раскалывается, играет в игры, пытаясь довести до безумия. Безумицу Джоунс больше не хотела слушать, хотела вообще уничтожить ее.       —Как знаешь, могла бы и рассказать, мы ведь здесь одни. Если, правда, не считать нашу новую подружку, что вырвала тебе клок волос. К слову, у нее жуткий запах изо рта, - то ли обиженно, то ли игриво произнесло отражение. Дарлин казалось, что это самое отражение захватило не только зеркала, но и плиточное покрытие, так или иначе ловящее световые блики.       —Скоро тебя здесь не будет, - прошептала Джоунс, давая обещание. Она хотела верить, что в реальности всё пройдет так же гладко, как и в ее голове. Ей стоило всего-то отвлечь, приманить мертвую Эвелин ближе, разозлить ее, раззадорить, а потом резко открыть дверь, попутно отталкивая старушку. На раковине Дарлин давно заприметила крепкую то ли стеклянную, то ли пластмассовую мыльницу, подобные которым привозят с морских побережий, - этим можно бы было разбить зеркало, убивая двух зайцев: и отражение, и обратившуюся собеседницу. Нужно только воспользоваться моментом.       Иных планов в голову Дарлин не приходило, да и времени почти не осталось - дверь кабинки отчаянно хрустела и трещала, поддаваясь нападениям мертвой старушки.       —Эй, я здесь! Ты слышишь?! Слышишь, иди и возьми свой обед! - от одного упоминания еды в животе заурчало, как бы предупреждая, что дразнить желудок не стоит. Эвелин же отреагировала куда живее, чем предполагалось: еще злее и упорнее женщина забарабанила о деревянную перегородку, словно могла понять суть слов об обеде. Или это было вечернее время? "Один, два, три..." - принялась считать Дарлин, понимая, что оттягивать момента больше нельзя.       —Не выйдет, - вмешался противный голос, скептично оглядывая края зеркала и ту самую мыльницу, насчет которой у Джоунс имелись сомнения.       —К черту! - проворачивая ручку, со всей силы толкая дверцу , шатенка вырывается из кабинки туалета, не замечая, как продолжает кричать. Девушка близка к раковинам, близка к мыльнице и зеркалам, когда одна вещь отвлекает ее: отражение подмигивает, указывая на целые туалетные кабинки, где можно бы было спрятаться. Промедление стало ошибкой - Эвелин оклемалась, протягивая ледяные руки к Дарлин.—Боже!.. "Неужели умру здесь и сейчас?"       —Я ведь говорила, - со знанием дела, как бы на прощание бросило отражение, разворачиваясь. Безумица, кажется, пожала плечами, говоря, что эту войну она выиграла, но... Противоборства внутри человека сильны, в душе и сознании всегда сражаются добро и зло, правда и лож - часть Дарлин Джоунс не считала, что ей пора умереть, не считала, что это конец. Всё не должно закончиться так просто! Дарлин ведь еще не узнала, что стало с ее семьей, родней, с ее друзьями! Она ведь толком не знает, что происходит в мире! Должно же быть что-то, за что стоит бороться... Но главное - она еще не готова умирать.       Вцепившись в дверцу, девушка отталкивает, словно щитом, Эвелин, заставляя отступить, почти валясь на спину. Кидаясь к зеркалам вновь, не замечая теперь шипящее и напуганное отражение, Джоунс хватает проклятую мыльницу и замахивается со всей силы. Боль в ноге уже не кажется чем-то существенным - она почти незаметна на фоне всего остального. Размах - и ничего... Силы, оставшейся в теле, недостаточно. Смех из зеркал, размножившийся и громогласный, звучит ликующе, безумица заливается этим хохотом. С ужасом девушка только смотрит на собственное отражение, ужасаясь уродливой части самой себя, когда мертвое тело мелькает за ее спиной.       —Ты - это я, а я - это ты! - не успокаиваясь, радостно верещит умалишенная, запрокидывая голову, чуть ли не захлебываясь слюной. Она будто бьется в конвульсиях от этого счастья, от своей правоты и грязи, пока в голове Дарлин стремительно отсчитываются секунды.—Мы едины!       —Тогда сегодня умрем мы обе.       Не боясь уже ничего, смирившись, Джоунс разворачивается, цепляясь в ночную сорочку Эвелин. Ох, нет, это уже не добрая старушка, повидавшая любовь и трагедию. Это просто мертвая тварь, что тянет дряхлые белые руки к Джоунс. Заглядывая, чтобы убедиться, в глаза мертвеца, не видя в них ничего, кроме пустоты, старшеклассница перехватывает тонкое горло врага, заставляя хилую, с редким светлым волосом голову встретиться с зеркальным стеклом.       Один - первый удар приходится в висок, не оставляя после себя ни трещины, ни кровавого пятна. Этого недостаточно, монстр, вселившийся в тело человека, всё еще жив.       Два - первые капли появляются, но зеркала целые. Безумица начинает копошиться и перескакивать с одного места в другое. Дарлин ощущает, как мертвая тварь щупает руками воздух, стремясь дотянуться до теплой плоти. Она хрипит, протягивая руки.       Три - трещины, слабые, но долгожданные. Крови становится больше, вот она уже струями скатываясь по рукам Джоунс. Хрип превращается в бешеный рык, и синюшные пальцы наконец находят каштановые волосы девушки.       Четыре - осколки гремят, падая в раковину, на пол, разлетаясь на части различных размеров. Теперь руки Дарлин исцарапаны, теперь отражение вопит от боли, отчаянно стараясь ухватиться за что угодно.       Пять - главное, чтобы кровь зараженного не смешалась с кровью Джоунс. Девушка предусмотрительно отталкивает мертвеца в сторону. Огромный кусок зеркального стекла откалывается от цельной поверхности.       Шесть - осталось немного. Кажется, мертвое создание жалобно стонет. Хватая осколок, раня ладонь, Дарлин, не чувствуя ни боли, ни страха, вонзает его, будто кинжал, в голову милой и доброй Эвелин. Вгоняет его почти до предела, до самого конца. Холодные пальцы разжимаются, а тело с характерным звуком плюхается вниз, перемешивая осколки и кровь. Огромная лужа образуется у раковин.       Часть Дарлин сегодня погибла, а может, погибла сама Джоунс. Может быть, победило добро, а может, кто-то другой занял ее место, кто-то совершенно похожий.       Не поднимая глаз, смотря в остатки зеркала, шатенка понимает, что это она, лишь усталая и измученная. На бледной и впалой щеке красуется небольшая царапина, на руках кровь, кончики волос тоже испачканы в алой жидкости. Сейчас вода - настоящее спасение. Открывая кран, Дарлин смывает с себя алый цвет, позволяя пустоте занять все сознание.       Небо всё чернеет, погружая помещение в окончательный мрак. Очередная ночь вновь приближается, позволяя темноте облизывать своими верткими языками и деревья, и стены, и даже безобидные цветы. Стуки за дверью вновь утихают, стоны вновь становятся монотонными, а завтра так же, как и до этого, наступит новый день. Завтра снова будет светло, будет лучше.       Дарлин знала: желание спать пропало и еще долго не появится. Джоунс опустилась на привычно холодный пол, чуть дальше от кровавой лужи и трупа. Теперь-то, когда всё закончилось, боль в ноге вновь напомнила о себе, заставляя несколько слез скатится по щекам.       —Да, завтра будет лучше, придет новый день. Всё изменится...       В дверь с той стороны постучали.

***

      —Давай-давай, жми! – не в состоянии усидеть на месте, кричал светловолосый парень, прилипнув к окну. Он не замечал ни карикатурной мины на своем лице, ни громких слов, что вырывались из глотки. Итан просто боялся, не зная, как реагировать на нечто подобное: мать никогда не рассказывала ему о мертвецах, что будут пытаться откусить часть твоей сочной белой задницы.       —Да заткнись! Я делаю, что могу! Не видишь?! - опасно крутанув руль микроавтобуса, прокричал в ответ Том, не успевая даже проклинать всё, на чем стоит этот мир. Парню было бы жаль свой автомобиль, где он временами ночевал, повздорив с родными, что настаивали на том, что мужчина в его возрасте должен иметь собственный дом и семью, если бы только не полчище монстров. Поверьте, подобное отвлекает от любых раздумий.       Лица давних приятелей были красные то ли от криков, то ли от жары и подскочившего давления, пот крупными каплями стекал по складкам кожи, а дыхание сбивалось, словно они оба пробежали марафон.       —Они близко! Совсем близко! Нам конец! Я не хочу, чтобы меня сожрали! Том! - указывая на мертвецов, что, натыкаясь на мешки с песком, на остатки баррикад и прочий уличный мусор, упорно преследовали выворачивающий с парковки микроавтобус, не унимался Итан. Блондин вел себя так, будто его, живого, запихивали в крематорий или попросту закапывали в землю. Чувство было тем же самым. Парень кидался из стороны в сторону, срывая занавески с небольших окон и прилипая к стеклам, что несомненно нервировало водителя, чьи дреды прилипали к смуглой шее. Тому бы стоило сосредоточиться на другом, на возникшей проблеме, но звонкий голос приятеля действительно отвлекал, как и его шатания по салону в дополнении с ударами головой о крышу микроавтобуса.       —Здесь столько машин, что я не могу ехать быстрее! Не мельтеши! Успокойся! - переходя порой на рык, оправдывался Том. Понимая, что такими темпами далеко они не уедут, парень влепил самому себе пощечину, надеясь сосредоточиться.       Габаритный автомобиль, чей корпус блестел на солнце, отчаянно пытался выбраться из лабиринта брошенного транспорта, перевернутых блоков и поваленных столбов. Улицы Атланты превратились в нечто подобное за одну только ночь, показывая, насколько бессильна армия против мертвой силы. Когда военные больше не сумели сдерживать зараженных, когда их проигрыш был ясен, командование велело стоять до последнего. Естественно, многие выбрали дезертирство, хотя нашлись и те, кто после пополнил ряды гнилой свиты. В четвертом часу утра, когда бои за территорию еще продолжались, а в госпитале врачи протыкали головы зараженных, вертолеты начали падать, врезаясь в высотные здания, танки заглохли, устраивая затор на улицах, где люди в панике бросались в разные стороны. Тогда-то двое приятелей запрыгнули в микроавтобус, купленный на общие сбережения и за годы провонявший марихуаной, пытаясь отыскать выезд из Атланты. Выбраться за кордон удалось не сразу - только когда начало светать, Итан и Том были близки к шоссе, ведущему подальше от города. Впрочем, теперь они застряли и здесь. Правда в этот раз разворачиваться и искать другой путь было бы бессмысленной затеей - это последняя лазейка. Если не здесь, то уже нигде.       —Хватит заботиться об этой развалюхе! Вытащи нас отсюда! - указывая на бережное отношение Тома к микроавтобусу, на то, что парень с дредами старался не задеть других машин, взъелся Итан, почти пихая друга в плечо.—Сейчас не до этого!       —Тебе легко говорить: родители зад все детство подтирали зелеными купюрами! У меня такой роскоши не было!..       —Тварям снаружи плевать на это! Том, жми на газ!       Плюя на всё вокруг, стоило первой синюшной ладони коснуться микроавтобуса, смуглый парень всё же послушал приятеля, попросту тараня брошенные автомобили. Некоторые иномарки летели с моста, другие прижимались к отечественным машинкам, покрытым слоем осевшей пыли или сажи, другие не желали двигаться с места. Мертвецы же показались теперь и спереди. Итан и Том даже представить не могли, что будет с людьми, направляющимися в Атланту с надеждами на лучшее.       —Что будешь делать? - словно перекидывая ответственность на Тома, поинтересовался светловолосый приятель, замечая гостей, что преградили дорогу. —Назад нам не вернуться...       —Держись.       Микроавтобус сорвался с места, виляя из стороны в сторону, будто поскальзываясь в лужах крови, а после и вовсе замедлил ход, сталкиваясь с живой, но мертвой изгородью. Те зараженные, что валились на асфальт, быстро лишались голов, попадающих под колеса автомобиля, кожа других прилипала к нагретому солнцем корпусу, цеплялась за боковые стекла и дворники, оставляя кровавые разводы. Пассажиров трясло, швыряло из стороны в сторону, машины была покалечена, но всё это стоило того, чтобы увидеть пустую дорогу впереди. А главное - дорогу, по которой можно было убраться из Атланты.       Какое-то время приятелей трясло, они продолжали молчать, вжавшись в сидения, однако когда город и вовсе пропал из вида, Итан завопил что-то непонятное, радуясь второму шансу. Правда, Том бы сказал, что Итан подобных "вторых" шансов получал сотни раз. В заднице светловолосого с самого детства была серебряная ложечка. Наверное, именно из-за чрезмерной опеки он и ушел из родительского дома, крича о самостоятельности. Однако и деньжат Итан захватил, так сказать, на первое время. Тогда-то Том и наткнулся на этого наивного Буратино, доверяющего всем и всегда: изначально общение ради выгоды, а после - крепкая дружба. Том удивлялся, какие повороты порой устраивает судьба - их с Итаном связь тому подтверждение.       На самом деле приятели, переживающие в последнее время некоторые трудности в общении, - а все из-за раздумий Итана насчет возвращения домой - были очень разными. Том был стойким, уверенным и чаще всего скрытным. Он любил пасмурные дни, чтобы не требовалось придумывать оправдание для времяпрепровождения дома, любил тишину и спокойствие. Его развлечения, за исключением, может быть, марихуаны, были безобидными и разрешенными, а вот Итан... Это была своего рода белая ворона во всех слоях общества. Светловолосый парень был трусливым, но жадным до приключений. Он боялся воды, но всегда нырял на самую глубину, пытаясь побороть свои страхи. Итан был общительным, щедрым, любил внимание. Его-то никак не удавалось запереть в комнате, от него невозможно было скрыть очередную вечеринку. Отпрыск богатеев всегда влипал в неприятности, но умел находить из них выход благодаря языку без костей - этот парень мог уговорить кого угодно. Можно было даже сказать, что Том и Итан нашли друг друга, облегчая, но и усложняя друг другу жизнь.       —Я, кажется, обделался, - не сводя глаз со щеки, что прилипла к дворнику, отозвался Итан.—Дерьмом не воняет?       —Если и воняет, я понятия не имею, чье оно: твоё или моё.       Приятели только переглянулись, после рассмеявшись. Смех был нервным, расслабление сейчас бы не помешало. Какой-нибудь массаж от красивой девчонки, стакан бурбона... Хотя Том и Итан знали другое средство - травка.       —Давай больше никогда не приближаться к большим городам? - раскуривая свернутую сигарету, предложил Итан, после протягивая ту приятелю, которому не стоило соглашаться на столь щедрый жест, сидя за рулем. Но кого вообще волнует нечто подобное, когда вокруг разгуливают живые трупы?—Бьюсь об заклад, там этих тварей целое полчище.       —Ты здорово приложился о перила, - указывая на синяк, напоминающий цветом спелую сливу, заметил Том.—Посмотри, может, в холодильнике еще остался лед, мог бы приложить.       —Главное, что это не укус, - отмахнулся светловолосый парень, еле заметно касаясь кончиками пальцев ушиба, - всего лишь очередной синяк в мою коллекцию.       Салон микроавтобуса заполнился светлым дымком, погружающим всё вокруг в туман, и какая-то сонливость дала о себе знать - последние две-три ночи уж точно были бессонными. Затягиваясь в очередной раз, Том передал скрутку Итану:       —Всё же, выкинь эту дрянь - она плохо на нас влияет, - посоветовал парень с дредами, указывая другу на окно.       —Не думаю я, что зараженные на улицах Атланты стали такими из-за травки. Впрочем, марихуана Рекса на всех плохо влияет. - Покрутив сигарету в руках еще какое-то время, затянувшись в последний раз, Итан все же выбросил окурок в открытое окно, словно прощаясь с дерьмовой привычкой. —Это была последняя, такой травы теперь не найдешь.       —Нам бы не траву, а хорошее местечко найти, - протянул Том, высовывая локоть из окна.—Понятия не имею, куда податься - всех ведь направляли в Атланту.       —Может, Кларксвилл в Теннесси? Это мелкий городишко, а бензина у нас маловато. Тут недалеко...       —Может быть.

***

      Дарлин резко обернулась на стук в дверь, уверяя саму себя, что ей почудилось. Но непривычный и почти забытый звук повторился. Ни голосов, ни шагов не было слышно, скребущие звуки тоже куда-то исчезли - Джоунс показалось, что она перенеслась в один из параллельных миров. Но в таком случае стук присутствовал и здесь. Сначала стучали спокойно, немного приглушенно, словно боялись чего-то, а после звук стал агрессивным и настойчивым, потеряв свою ритмичность и размеренность.       Джоунс отскочила в сторону, чуть не влезая в кровавую лужу, – сердце забилось быстрее. Казалось, это всё новые иллюзии, созданные ее воображением, ее сознанием. Однако когда к стуку добавились выкрики и маты, пришлось забыть о различного рода галлюцинациях. На свой страх и риск Дарлин метнулась к двери и вытащила швабру, служащую «замком». Разрушив баррикаду, девушка потянула ручку на себя. Впрочем, ей пришлось резво отскакивать в сторону - с той стороны кто-то с силой толкнул панель, забегая внутрь. Когда раздался резвый хлопок, почти оглушительный, всё, кажется, закончилось.       Старшеклассница застыла, словно пораженная громом: перед ней стояли люди, живые и настоящие, не истекающие кровью и не клацающие зубами. Стоило Джоунс увидеть неожиданных гостей, ее спасителей, тех, кто стал надеждой, как тело стало ватным. Сомневаться хоть в чем-то не хотелось - девушка рухнула на пол, осознавая, как быстро кружат стены и потолок.       —Черт возьми, ты в порядке?! - голоса были далекими, но подобный вопрос казался девушке сейчас самым глупым из всех возможных. Впрочем, Джоунс была тронута подобными словами и толикой беспокойства - ей не хватало людских голосов. Она улыбалась как дурочка, когда мужчина в некогда белом халате склонился над ней, теплыми до безумия руками пытаясь нащупать пульс на шее. Она улыбалась широко и искренне, как ребенок, а затем только лихорадочно закивала.       —Что с ней? - послышался очередной голос, более недовольный и запыхавшийся. Темнокожий мужчина в форме медбрата упирался руками в колени, переводя дыхание. Он опасливо косился в сторону тонкой двери, однако вскоре его внимание переняло кровавое пятно на полу и тело Эвелин.      —Эй, Джеймс, огляди-ка эту девчонку. Тут везде осколки, мало ли кровь попала в рану...       —Не попала, - уверенно ответила Дарлин, поднимаясь с пола, послушно принимая помощь от мужчины в белом халате. Джоунс только печальным взглядом окинула атрибут врача, понимая, что изначальный вид вещицы никак не соответствовал этой помятой, вонючей, местами рваной и окровавленной тряпке. Темнокожий помощник доктора же, чей нос уж точно походил на картошку, лишь сощурил глаза, давая ясно понять, насколько он недоверчив и скептичен.       —Залатать царапины не получится, - заглядывая в отсек, где хранились когда-то чистящие средства и пропитавшееся кровью, списанное со счетов покрывало, констатировала факт спутница доктора и медбрата. Профессия незнакомки была так же заметна, как и ее лишние килограммы, определенно, прибавляющие несколько лет. —А тебе, Тайлер, вместо того, чтобы набрасываться на девочку, стоило бы сказать "спасибо". Она ведь могла и не открыть дверь.       —Да тут не особо лучше, чем в коридоре... - настаивал на своем темнокожий мужчина. Однако человек, к которому обращались по имени "Джеймс", довольно быстро остановил подобные пререкания.       —Спасибо, что открыла дверь. - Сначала тихие и несмелые, а затем настойчивые всхлипы донеслись до слуха. Через несколько секунд Джоунс уже сжимала незнакомого ей мужчину, растирая о его футболку слезы и слюни. Плакала она от безумного счастья, порой посмеиваясь. Людей, забредших в ее ледяное царство, подобное нешуточно напугало, однако Джеймс Габлер, оглядываясь на знакомых, как-то утешающе похлопал Дарлин по спине. —Думаю, теперь всё в порядке...       —Ты не укушена? - совсем не замечая атмосферы и важности момента, плюя на различного рода утешения, вмешался грубый и упрямый в своих убеждениях медбрат Тайлер. Темнокожий мужчина по-хозяйски обошел помещение, заглядывая в кабинки туалета, а вот женщина только накрыла тело Эвелин знакомым покрывалом. —Эта старуха не успела откусить от тебя кусочек?       —Как можно быть таким черствым? - искренне возмущаясь, шикнула медсестра, поглядывая на Дарлин. Женщина думала, что подобная бестактность со стороны темнокожего мужчины вызовет больше слез, ведь не известно, кем пожилая дама приходилась девочке, но Джоунс на удивление смолкла, втирая слезы с бледного лица.       —Ничего, всё в порядке, я просто рада, что вы оказались здесь, - проглатывая ком, образовавшийся в горле, сперва заглядывая в лицо врача, после выглядывая из-за его плеча на персонал госпиталя, призналась шатенка. Она вновь улыбнулась своим мыслям, вспоминая неожиданно о боли в ноге.—Просто с лодыжкой что-то не так.       —Я посмотрю. - Окончательно успокаиваясь, чувствуя теплые прикосновения, Дарлин только морщилась от неприятных ощущений. За прошедшее время, совмещенное с резвыми прыжками и сражениями, участок ноги распух и стал более синим. Это точно не могло радовать.       —Новые безумцы подошли, - слова Тайлера заставили замолчать, отвлекаясь от начатого занятия. Мужчина в халате какое-то время глядел в сторону двери, а затем вернулся к ноге Дарлин. Темнокожий же медбрат поудобнее перехватил биту, захваченную из палаты одного бейсболиста с переломанной рукой. Ему-то она уже точно не понадобится. —Слышат нас, гадюки...       —Как вы попали в это отделение? - морщась от болевых ощущений, поинтересовалась Дарлин, вспоминая о закрытых дверях. Появление здесь группки из трех человек казалось ей чудом, потому как сама она не могла толком выйти за дверь туалета - твари бодро реагировали не нее.       —Пришлось воспользоваться ключами и открыть дверь - в кардиологии мы больше сидеть не могли. Первым делом, конечно, пытались добраться до центрального выхода, но на третьем этаже нас ждал неприятный сюрприз: там всё кишело. Из-за шума и нашего появления большая часть зараженных двинулась по центральной лестнице наверх. Теперь единственный выход - запасные пролеты, а из этого отделения как раз можно попасть в один из таких.       —А разве запасные лестницы не заперты? - вспоминая, что тем путем никто никогда не ходил еще во времена функционирования медицинского центра, удивилась Дарлин.       —Там электрические замки. Вчера же, кажется, энергия исчезла, следовательно, двери открыты, -разжевывал доктор Джеймс, давая понять, что проработал он здесь достаточно времени, чтобы выучить картосхемы.       —К слову, мы бы давно могли выбираться из госпиталя, не приди кому-то в голову заглянуть в туалет, - вновь заворчал Тайлер, пресекаемый женщиной. Замечая на себе взгляд Джоунс, темнокожий мужчина только закатил глаза.—Зараженные столпились у этой двери, сразу стало понятно, что тут кто-то есть. Мы, в конце концов, давали клятву Гиппократу.       —Не против, если я оторву кусок ее сорочки? - отвлекая шатенку, отозвался доктор, указывая в сторону Эвелин. Видя непонимание на лице девушки, мужчина кивнул на распухшую лодыжку, — стоит перевязать синий участок. А так с твоей ногой всё будет в порядке.       На вопрос Джеймса Габлера Дарлин только кивнула, чувствуя даже неловкость из-за того, что о ней так заботятся. Это было приятно и непривычно одновременно. Мужчина, на чьем лице появилась местами рыжеватая щетина, довольно резко дернул хлопковую ткань пижамы, отрывая кусок с характерным звуком. Пока доктор обматывал своеобразный бинт вокруг лодыжки, Джоунс думала лишь о том, как сильно заметны вены на ногах Эвелин. Мысли были не из приятных, но стоны вновь раздались в коридоре.       —На парковке много зараженных, - вспоминая упоминание запасного выхода, который ведет на ту самую стоянку, шатенка кивнула в сторону небольшого окошка у потолка. Ее слов изначально никто не понял, а после спутница двух работников медицинского центра Святой Елизаветы словно шутливо отмахнулась от предоставленной информации.       —Нам не нужно вниз, по запасной лестнице мы поднимемся на крышу.       —Зачем вам на крышу? – не понимая, уставилась Джоунс, переводя взгляд с врача на медсестру, после и на медбрата. Насколько она помнила, выходы всегда располагались на первом этаже - иначе и быть не могло. Вероятно, потому на лице шатенки застыло местами даже глупое выражение.       —Чтобы нас заметили, - выплюнул темнокожий мужчина, словно Дарлин задала самый бестолковый вопрос. Да, с общением у Тайлера были заметные проблемы.       —Кто заметил? – по-прежнему не понимая, переспрашивала старшеклассница. Военных как спасителей Джоунс даже не разглядывала, помня, как те сбегали от мертвецов. Другие же выжившие больницы вряд ли стали бы рисковать своими жизнями ради незнакомцев. Да и скорее всего, все, кто смогли, давно покинули больницу.       —Должен же был кто-то выжить? – тяжело выдыхая, опуская голову, отозвалась медсестра с пшеничными волосами. Наверное, после этого жеста Джоунс и поняла: эти люди не столько пытаются найти спасение, как дополнительное время, чтобы продлить свою жизнь. Стены медицинского центра потрепали, кажется, и их, заставляя теперь желать малого.       —На самом деле пробраться на нижние этажи невозможно даже по запасным лестницам, - вмешался Джеймс. — Когда электричество исчезло, все двери разблокировались, значит, что заразившиеся легко могли пройти в пролеты. На первых этажах их было слишком много - они быстро загнали нас сюда. Нам ничего не остается, кроме как отсрочивать час икс.       "Неужели теперь вся жизнь - отсрочка?" - задалась вопросом девушка, понимая, что совсем недавно руководствовалась этим же правилом.       —Единственный вариант - наружная лестница, - поделился кое-каким планом недовольный вечно Тайлер, тяжело плюхаясь на пол. Темнокожий мужчина будто сторонился крови, отчего выбрал местечко у самого выхода, в дверь которого настойчиво бились зараженные.       —Ночью, когда совсем стемнеет, мы пойдем дальше, ты с нами? – нарушая тишину, что затянулась и повисла в туалетном помещении, спросил Джеймс, вставая наконец с холодного пола. От одной легкой больничной сорочки, скрывающей бледное тело старшеклассницы, его бросало в холод – атмосфера в туалете была жуткой, пронизывающей насквозь. Да и не мог мужчина сказать, трясло его от холода или страха.       —Даже не спрашивайте, здесь я не проведу и лишней секунды, - Джоунс лишь кивнула.       —Тогда решено, - уставившись в высокое окошко у потолка, уверенно произнес Габлер. —Уже скоро придется выходить. Отдохни пока, чтобы нога была в порядке.       —Может, мертвецы к тому времени чуть утихнут, - с надеждой отозвалась медсестра. Было видно, как сильно она устала от всей этой беготни. Теперь ей и проблемные пациенты, жалующиеся на перья в подушках и неправильно повернутый горшок с цветком, казались ангелами. —Лучше бы они вообще исчезли.       —Мертвецы успокоятся, если вы все заткнетесь, - не выпуская биты, залитой кровью, заметил темнокожий мужчина, только пожимая плечами, стоило врачу бросить в его сторону строгий взгляд.       —Как тебя хоть зовут? - вспоминая, что главного-то они и не спросили, поинтересовалась курчавая женщина у Джоунс.       —О, я Дарлин.       —Моё имя Микки, очень приятно.       —Приятно до безумия, - со всей искренностью и откровенностью, на которые была сейчас способна, призналась шатенка, понимая, что обстоятельства могут меняться.

***

      —Стив, может, стоит сделать остановку? - подхватывая мужа, взволнованно залепетала Эрин. Она чуть ли не вытирала слюни с лица мужчины, правда, в подобном состоянии он не мог толком противиться подобной заботе: вены вокруг укуса только набухали, а ноги путались меж собой. Заботливости и внимательности же Эрин я больше не верила, как и женщина не желала признавать моей невиновности.       —Я в порядке, в порядке, - заверял Стив, откровенно утопая во лжи. С каждым метром, как мы приближались к дороге, мужчине становилось только хуже. Эрин же всё чаще поглядывала в мою сторону, бросая красноречивые взгляды: "Если мой муж умрет, ты отправишься за ним".       —Давай, я возьму его, - вмешался наконец в это представление Тэд, все еще беспокоящийся по поводу какого-то Николаса на дороге. Крайтон перекинул руку Стивена через шею, придерживая последнего. Седой же мужчина с какой-то благодарностью посмотрел на байкера - не особо приятно ощущать себя беспомощным, заставляя жену тащить тебя на своей спине.—Порядок?       —Ага.       Как бы я не противилась собственным чувствам, пришлось признать, что состояние Стивена вызывало хоть немного сострадания. На него было больно смотреть. Эрин же теперь не столько волновал муж, как я. Приходилось лишь разочарованно вздыхать временами: овечка слишком просто поддалась свихнувшемуся миру и проблемам, что свалились на ее плечи. Женщина просто не хотела думать, решив, что куда проще найти крайнего. В чем-то, конечно, она была права.       —Что между вами произошло? Эрин будто разорвать тебя готова... - поглядывая за женой Стива, прошептала Кловер. Подруга изредка поглядывала в ее сторону, ничуть не скрывая своего любопытства. —Такой взгляд, будто перед ней тарелку дерьма поставили.       —Ну, спасибо за сравнение, - вспоминая о красноречии Эйбрамсон, я даже нервно хохотнула. —У Эрин лишь есть проблемы, как и у всех нас.       —У меня, например, нога болит, но я не смотрю на тебя с таким презрением, - не желая отставать, назойливо жужжала где-то над ухом шатенка. Я только остановилась, шумно выдыхая и одаряя Кловер таким взглядом, что спрашивал: "Что ты хочешь от меня услышать?" Эйбрамсон же упрямо кивнула в сторону Эрин.—Что случилось на дороге?       —Ну ладно, - всплескивая руками, прекрасно понимая, что так просто девушка не отстанет, согласилась я. —Эрин считает, что это я виновата в смерти Стивена. Будто из-за того, что я бросила сумки, его укусили, и теперь он умрет.       —Погоди, умрет? - опешившая секунду назад Кловер поторопилась нагнать меня. Овечка же вновь оглянулась, щуря взгляд.       —А ты думаешь, Стивен особенный? Все, кого кусали до этого, судя по всему, обращались в этих тварей.       —Но мы ведь не знаем наверняка!       —Не будь мечтателем, Кловер. Мы все одинаковые: если меня или тебя укусит один из зараженных, мы тоже очень быстро обратимся в нечто промежуточное между человеком и гнилым уродом. Так что лучше не забивай голову мыслями об Эрин, а беспокойся о том, чтобы не подпускать мертвецов к себе.       —Но это ведь тоже люди! - почти цепляясь за руку, вынуждая вновь остановиться, воскликнула Эйбрамсон, привлекая постороннее внимание. Огорчать подругу не хотелось, но раз уже и Марко понял плачевность нашего положения, ей бы тоже стоило смириться. —Как ты можешь быть такой... жестокой!       —Они были людьми, но они же и сожрали Жаклин. Они же разрушили города, выпотрошили уличных псов, укусили Стивена. Те, кого ты считаешь людьми, возможно, убили и твою мать. Очнись уже - как прежде не будет.       —Да пошлы ты! - толкая меня, выкрикнула Эйбрамсон. Она шмыгнула носом, бойко вытирая подступившие слезы, а затем и вовсе стремительным шагом уходя вперед. Мне осталось только отвернуться, замечая то ли сомнительный, то ли осуждающий взгляд Джина Янга. Сегодня точно не мой день.       —Почему мы идем в Атланту, если тот человек ехал в противоположную сторону? - приглядывая за Кловер, что бродила теперь за деревьями, стараясь не упускать группу из виду, но и не приближаться ко мне, словно крича о своей обиде, отозвался веснушчатый парень. Джин по-прежнему держал Марко за руку, слишком переживая за появление тварей в лесу: объяснить их появление могла только близость городка Кларксвилля. —Если в Атланте так хорошо, незачем уезжать оттуда.       —Следовать примеру того человека мы точно не будем. - Знакомство Тэда и Николаса было понятной вещью, но вот то, как менялся голос Крайтона при упоминании черноволосого мужчины, настораживало. Хотя байкер слишком быстро сделал выводы - будто на все Штаты был только один человек с подобным именем. —Нам нужна машина.       —Да, Стивену нужно тратить меньше сил, - вмешалась, поддерживая сменившего тему Тэда, Эрин.       —Куда уж меньше... - пробурчала я себе под нос, после опомнившись и радуясь тому, что овечка подобного замечания не услышала. Марко же только удивленно уставился на меня, не понимая ничего из всего, случившегося за последние часы. Ребенок точно осознавал, что новому знакомому, встреченному в "Счастливой долине", плохо, что наша цель - Атланта. Но вот тонкостей отношений в образовавшей группе он не понимал.       —Не думаю, что нам просто удастся найти автомобиль на дороге, - скептично заметил Джин, понимая теперь, что благосклонность Эрин на него тоже не распространяется. Стоило кому-либо высказаться против ее мнения, как холодный и резкий взгляд летел в его сторону.       Лесная чаща наконец осталась позади, а серый асфальт, нагретый солнцем, показался совсем близко. Не выходя на дорогу, Тэд усадил Стивена в тени дерева, протягивая после бутылку воды, а затем передал эстафету Эрин.       —Автомобиль - это проблема... - задумчиво произнес Крайтон, отчего-то начиная ходить взад-вперед. Его это мельтешение раздражало, как и словно жалящее солнце. Простояв на дороге какое-то время, ощущая, что лучи уже напекли в макушку, я поторопилась скрыться в тени крон, шумно пускаясь на траву. —Шанс найти попутчиков очень мал...       —Но мы можем остановить тот микроавтобус. - Неожиданный хрип со стороны Стивена, чей голос был слишком тихим (пришлось переспросить), спас положение. Я даже подскочила с земли, понимая, что в глазах укушенного ничего не двоится, что ему ничего не мерещится.       —Остановитесь! - Первой с места сорвалась Кловер. Эйбрамсон выскочила на дорогу, словно пытаясь кого-то обогнать. Она махала руками, прыгая на месте, позабыв об усталости. Шатенка только отвлеклась на Джина, что присоединился к ней.       То ли водитель "нырнул" куда-то вниз, то ли вовсе не собирался останавливаться, однако микроавтобус скорости не сбросил. В определенный момент попытки Янга и Кловер стали менее ярыми, а затем только крик Эрин, велящей одноклассникам бежать в сторону, смешался со скрипом тормозов. Джин дернулся, повинуясь голосу женщины, а вот Эйбрамсон застыла на месте, словно приросла к асфальту.       —Боже... - одними губами прошептала девушка, после чего повалилась на асфальт, стоило осознать, как близок был удар. Шальные же глаза смотрели на нее через лобовое стекло. Больше нас испугались только пассажиры: руки водителя до побеления сжимали руль, а еще один парень и вовсе вжался в сидение. Потребовалось какое-то время, чтобы мы схлестнулись посреди шоссе.       —Вы вообще смотрите за дорогой?! - размахивая руками, верещала Эрин.—Кто продал вам права?!       —А кто разрешил вам разгуливать по трассе! Здесь нет ни пешеходника, ни тротуара! - заверял пухлую женщину смуглый парень, отдаленно напоминающий жителя Дании. Его дреды забавно дергались от особо резких разворотов и движений, а вот блондинистый пассажир сразу же бросился к Кловер.       —Ты в порядке, не задело? Нигде не болит? - изначально Эйбрамсон только заторможено кивала на поток вопросов, а затем, отчасти придя в себя, вспомнила о недостатки внимания к ее персоне. Шатенка неожиданно даже для меня залилась звонким смехом - в этот момент она походила то ли на плакальщиц, что дежурят у кладбища, то ли на игривую самку бабуина.       —Она в порядке, извините, - вынуждая устроившую спектакль подругу подняться с земли, понемногу успокаиваясь и обиженно смотря в мою сторону, отвлекла я светловолосого парня. Вид его был явно напуганным и даже ошеломленным, широкие зеленые глаза повествовали о растерянности. Казалось, оставь его сейчас посреди поля в одиночестве, он бы только развел руками в стороны, усаживаясь на землю, решая, что выхода из такой ситуации ему не найти. —Вы, случайно, не едете в Атланту?       Лицо светловолосого парня неожиданно вытянулось и даже побледнело. Он только бросил взгляд на смуглого приятеля, который в свою очередь устало потер переносицу, попутно мотая головой. Водитель с дредами явно был посерьезнее и увереннее. Эрин же, успевшая дотащить до микроавтобуса (будто и не думала услышать отказа) мужа, нетерпеливо вертела головой по сторонам.       —Об Атланте... жаль вас расстраивать, ребята, но там нет всего, что обещали. В городе ситуация куда хуже, чем можно представить, - как-то виновато признался темноволосый парень, опираясь теперь о дверь микроавтобуса. —Всё, что передавали по новостям, было, но буквально пару часов назад мертвецы захватили город: военные не продержались, баррикады рухнули, некоторые районы обстреливали с воздуха, совершенно плюя на выживших и скрывающихся в домах людей. Мы с огромным трудом выбрались оттуда и возвращаться не намерены. И вам не советуем.       —Там ад кромешный, - согласился светловолосый, печально кивая головой. По лицам приятелей стало ясным, что ужасов они уже насмотрелись.       —А как же врачи? - дрожащий голос Эрин привлек всеобщее внимание. Женщина неожиданно сбросила со своих плеч руку мужа, направляясь теперь к обладателям микроавтобуса. Она протягивала к ним ладони, словно прося подаяния, смотря слезливыми глазами, но те лишь мотали головами.       —Нет ни врачей, ни полиции, ни армии...       Атланта являлась голубой мечтой, и это разочаровало меня. Я действительно верила, что среди этого хаоса, среди мертвецов, осталось что-то безопасное и целое. Но живые люди проиграли мертвым: не помогло даже грозное оружие, на которое государства тратили огромные деньги. Не верилось, что всё закончилось так быстро - не прошло и недели.       —Но Стивену, моему мужу, ему нужна помощь! - Эрин все еще не могла смириться с тем, что последняя надежда растворилась в лучах жаркого солнца. —Он сейчас очень слаб, мы прошли такое больше расстояние... Ему всего-то нужно жаропонижающее.       —У нас, к сожалению, нет ничего из лекарств, мы убегали из Атланты в спешке, - чувствуя себя даже неловко, признался светловолосый незнакомец. Стоило им поделиться новостями о городе, как мы словно оказались в одной тарелке: разбитые, не знающие, что теперь делать, и до безумия одинокие.—А что случилось?       —О, несчастный случай... - заверила Эрин.       —Я думаю, лучшим вариантом теперь будет возвращение в "Счастливую долину", - вмешался неожиданно Крайтон, словно перебивая овечку. То ли Тэд понимал, что нам не помешает помощь владельца автомобиля, то ли знал, что слова об укусе вызывают оправданные панику и страх. Впрочем, информация о плачевном состоянии Атланты мужчину тоже задела, хотя до недавнего времени казалось, что байкер всеми руками против возвращения в Джорджию. Теперь же он стал куда более разбитым и взволнованным.       —"Счастливая долины", это какая-то ферма? - попался на крючок Крайтона светловолосый парень. Его явно интересовали наши планы.— Там безопасно?       —Я даже не знаю, - продолжал подкармливать мальком Тэд, желая словить крупную рыбешку. Что же, незнакомцы с микроавтобусом были еще в большем отчаянии, чем мы: парень с дредами тоже был не прочь убежища.       —Нам ехать некуда, друзей в таком хаосе не найти, а на дороге мы точно ноги протянем. Ни воды, ни пищи с оружием, только эта развалюха и холодильник с растаявшим льдом...       —Мы будем делать всё, что скажете, только позвольте пойти с вами! - чуть ли не падая на колени, взмолился светловолосый парень, почти цепляясь на штанины Тэда. Последний же, как оказалось, был отличным актером.       —Это не то чтобы безопасное место, но крыша и забор там есть.       —Нам терять нечего, а место, обнесенная забором, - это теперь крепость, - уверенно отозвался водитель микроавтобуса. Умолять он не собирался - имел гордость и стержень -, но и оставаться на дороге тоже. Этот парень, впрочем, понимал, что они нужны нам так же, как и мы им. Спектакль подошел к концу. — Меня зовут Тэд, моего приятеля - Итан.       —Тэд, - протягивая руку в ответ, кивнул Крайтон. —До "долины" примерно два часа езды, это место посреди леса.       —Тогда чего мы ждем? - бодро подскочил представленный другом Итан, чуть ли не подталкивая Кловер в сторону микроавтобуса. —Понимаю, что здесь сейчас никого нет, но и ждать приходя ходячих я не собираюсь.       —Ходячих, - переспросил Джин, подсаживая Марко в автомобиль. —Вы так называете этих тварей?       —Всё лучше, чем "зараженные с симптомами бешенства, которых неизвестно чем лечить", - забрасывая рюкзаки и сумки, признался Том.       Эрин только переглянулась с Тэдом. Во взгляде женщины промелькнул страх, а мне не нравилось скрывать от новых знакомых такую "незначительную" деталь как укус, прилагающуюся к нашей группе. Однако и портить ужасные отношения с овечкой я тоже не хотела - угрозы ее были убедительными. Впрочем, долго держать укус в тайне не получилось: когда Тэд помогал Стивену забраться в микроавтобус, Итан почти закричал на всю округу:       —Черт возьми, чувак, он же укушен! - светловолосый парень тут же бросился в сторону, словно увидел монстра из детских кошмаров, и с искренним недоумением смотрел на нас, стоящих рядом с мужем Эрин.— Вы не слышали, ваш друг укушен?!       Итан вновь растерялся: парень ожидал увидеть бурную реакцию на свои слова, однако столкнулся со смиренными взглядами, чуть потупленными.       —Что за дела?! - принял сторону друга Том.— Я не собираюсь ехать в одной машине с инфицированным!       —Ох, не стоит волноваться, Стивен поправится, всё будет в порядке! Ему нужно только отдохнуть, мы ведь прошли такой долгий путь! - Эрин суетливо заулыбалась, отмахиваясь от ужаса владельцев микроавтобуса. —Ну же, садитесь, нужно быстрее ехать.       —Ну уж нет! Если тебя укусили, ты обречен! Он скоро станет одной из этих тварей - так всегда происходит! - видя, что наши лица ничуть не поменялись, Итан только развел руками в стороны, - Да что с вами, народ?! Неужели вы еще на что-то надеетесь? Этот мир свихнулся: мертвые восстали, пытаясь уничтожить всё, что движется!       —Прошу, не говори такие вещи, - Эрин напряглась, сводя брови к переносице. Хоть голос ее по-прежнему оставался мягким и мелодичным, взгляд повествовал о недовольстве.— Ты не знаешь наверняка.       —О нет, мы знаем! - устав от этих переговоров, закричал Том. Он теперь махал руками, постоянно указывая в сторону Атланты. — В городе было то же самое! Люди просто сходили с ума! На них тратили лекарства, их оперировали, чуть ли не опускали в ледяную ванну, но результат был один - через какое-то время они возвращались, вырывая кусок мяса из тела того, кто оказывался рядом! Это могла быть шестилетняя дочка, пришедшая справиться о состоянии отца, могла быть пожилая старушка, отвлеченная от просмотра сериала звонком из больницы! Ходячие теряют всё человеческое, ими движет лишь голод!..       —Пожалуйста, прекрати… - мотая головой, Эрин не желала слушать этого вздора.       —Вы не понимаете, он обратится и сожрет нас всех! – взбесился Том. —Мы не станем сидеть с ним и ждать известного итога! Выходите из машины!       —Но пока он не обратился, верно?       —Это пока что, - чуть обескураженный спокойствием с моей стороны, запнулся Итан.— Но дольше двух суток пока никто не продержался - так говорили врачи.       —Стивен пока в сознании, у него всего лишь жар, и бросить его посреди шоссе мы не можем. До "Счастливой долины" чуть дольше полутора часа, а у нас есть оружие. Вам будет проще рискнуть и согласиться разделить поезду со Стивом, чем продолжать спорить, прикидывая, сможете ли вы с нами подраться и выйти победителями.       —Подраться? Мы можем просто бросить вас здесь и поехать куда-нибудь в другое место. Например, в Кларксвилл - бензина у нас хватит.       —Кларксвилл был бы неплохим вариантом, это единственный город поблизости. Однако как вы думаете, кто укусил Стивена? - вопрос Тэда вогнал Итана и Томаса в некоторый ступор, наталкивая на определенные мысли. — В лесу ходячих теперь тоже можно встретить, но из воздуха они не появляются. Скорее всего, Кларксвилл тоже заражен.       Молчание повисло на шоссе. В одной стороне была Атланта, разрушенная прошлой ночью, с другой - неизвестность. Лес и нечеткая тропа, обозначенная слабыми следами колес, казался лучшим вариантом. А таких было немного. Каждый думал о сложившейся ситуации, а Эрин лишь нетерпеливо поглаживала Стивена по голове. Мужчина порой заходился в кашле, отталкивая Итана и Тома, но Кловер и Джин предусмотрительно оставались сидеть в машине: если бы их попробовали вытолкнуть, они бы стояли до последнего.       —Ваша взяла, - угрюмо заключил Том, после проворачивая ключ, вынуждая мотор заурчать. —Куда ехать?       Одной проблемой, кажется, стало меньше. Когда микроавтобус съезжал с дороги, всё в салоне ходило ходуном, а Стивен вскрикивал от боли. Смотреть на него теперь было не просто больно, но и страшно: болезнь прогрессировала. Одна только Эрин верила в чудесное выздоровление.       —Как давно его укусили? - когда остальные отвлеклись на Тома, вновь заговорившего о том, что произошло в Атланте, неожиданно зашептал Итан. Эрин ему явно не нравилась, как и укус на плече ее мужа, однако он мирился с подобным.       —Меньше двух часов, - так же тихо ответила я. Парень только кивнул.       —Он долго не протянет. Лучше приготовь оружие.       Спорить не хотелось, однако когда я уже тянулась к поясу, заметила одну вещь: Тэд Крайтон давно не уводил руки от пистолета. Он был куда осторожнее меня и, возможно, этому стоит поучиться.

***

      Ветер остервенело бил в лицо, дергал за волосы, подтаскивая ближе к краю и словно намереваясь сбросить с крыши. Ноги, обутые в стянутые с изглоданного бедняги тапочки, не слушались, и только поддерживающие руки спасителей заставляли идти вперед.       Стоило солнцу окончательно скатиться за нечеткую полосу горизонта, а мраку поглотить каждый кусочек города, как Джеймс Габлер разрушил баррикаду, выводя Дарлин и остальных из убежища, которое все успели проклясть. Тайлер с битой в руках походил на профессионального бейсболиста, отрабатывающего удар на одной из тренировочных площадок, доктор же умело отталкивал зараженных, перенаправляя их в сторону темнокожего медбрата. Глядя на Микки, чей взгляд стал хаотичным, стоило выйти в коридор, Дарлин чувствовала себя лучше: не она одна была обузой. Заметила Джоунс и то, что инфицированных действительно стало меньше: большая их часть вывалилась из того самого окна, а с другой сейчас разбирался Тайлер.       —Не трать силы! - отвлекая мужчину от замахов битой, крикнул Джеймс, когда дверь, ведущая на запасную лестницу, показалась за углом. —Их можно просто игнорировать! Они не такие быстрые, как мы!       Чавкающий звук раздался вновь, а после Тайлер решил прислушаться к совету, нагоняя группку самоубийц. Несколько зараженных, словно преданные псы, что весь день ждали возвращения хозяина, оглянулись на голоса. Микки отчего-то завизжала. Как оказалось, в перекошенном лице мертвеца она узнала подругу. Дарлин было жаль и медсестру, и зараженную женщину, имевшую когда-то имя, цели и привязанности. Проскакивая через контроль у стола старшей медсестры, единственные, кажется, живые обитатели госпиталя прорвались на лестницу. Темнота, не нарушаемая светом звезд, ударила в глаза.       —Джеймс? Тайлер? - замирая в темноте, отчаянно вслушиваясь, растерянно отозвалась Микки. Девушка непроизвольно сжала руки на плече Дарлин, вынуждая последнюю поморщиться.—Вы здесь?       —Тише... - шикнул кто-то в темноте. Глаза начали привыкать к мраку, позволяя заметить теперь и белый некогда халат врача, и биту в руках Тайлера, сливающегося со стенами. Джеймс, кажется, указал куда-то вниз, призывая прислушаться. С нижних пролетов доносились хрипы и до боли знакомые стоны. Дарлин невольно сглотнула. —Осторожно, поднимемся наверх.       Каждая ступень казалась очередным капканом, и все лишь боязливо жмурились, стоило Микки или Джоунс споткнуться в темноте. Зараженные же реагировали на малейшие колебания воздуха - кажется, они теперь медлительно шли вслед за группкой.       —О, Боже! - неожиданный визг пышногрудой Микки ударил по ушам. Тайлер, напряженный и ожидающий неприятностей после каждого шага, с разворота замахнулся битой, вынуждая Джеймса почти что повалиться на пол, избегая столкновения со спортивным атрибутом. —Помогите же, кто-нибудь! Она держит меня, держит!       —Иди сюда, Микки! - вертя головой по сторонам, не понимая, где именно кричит женщина (эхо расходилось как круги по воде), звал Габлер. Дарлин же отчаянно пыталась уловить в темноте угрозу, но лишь вцепилась в перила, надеясь остаться незамеченной.       —Куда идти?! Господи, я слышу ее рык! - вопила медсестра. Однако рык, который она слышала, принадлежал вовсе не единственному мертвецу, притаившемуся на лестнице, - гнилые пациенты с первых этажей стремительно тянулись к крыше.       —Тайлер, вот он! - хватая мертвеца в темноте, но тут же испуганно отталкивая его в сторону, позвал Габлер. Доктор ощутил только ледяные части тела, к которым прикоснулся, прежде чем передернуться плечами, отходя назад.       Первый удар пришелся по стене, заставляя биту жалостливо хрустнуть, но последующие попали в цель.       —На крышу! Быстро!       Теперь никто не реагировал на всхлипы шатенки, чью ногу будто протыкали острыми шипами, достающими до кости, на постоянные выкрики Микки, по-прежнему цепляющуюся за Дарлин, и на ругательства Тайлера. Толкая тяжелую дверь, преградившую путь, Джеймс почти повалился на рубероидную крышу, спотыкаясь о порог. Хлопок за спиной и нервный хохот вынудили мужчину со щетиной оглянуться, однако после его занял вид, открывающийся с этой высоты. Ветер прошелся по волосам, щекоча кожу шеи и щек, а где-то на стоянке вновь завыл автомобиль. Фары потревоженной кошмаром машины отчаянно заморгали, разрезая темноту желтым теплым светом, а после всё прекратилось. Казалось, на какой-то момент мир и время вокруг застыли.       —Что теперь? - неуверенно отозвалась Джоунс. Девушка следила за Джеймсом, приглядывала и за Тайлером, не понимая, отчего мужчины неожиданно замерли, смотря будто в одну точку перед собой. Ее голос, однако, вырвал их из оцепенения, заставляя чуть ли не вздрогнуть. Доктор рассеянно огляделся по сторонам, ища лестницу, а после наткнулся на взгляд Дарлин. —Что-то не так?       —Я... - казалось, мужчина только вышел из комы. Выражение его лица было потерянным. Джеймс только встрепенулся, тут же стягивая с себя халат.—Тебе, наверное, холодно. Вот, возьми, это лучше, чем ничего.       —Эй, здесь лестницы нет, - грубый голос Тайлера привлек внимание. Закусив губу, Габлер лишь кивнул. —Что это значит, Джеймс?       Медбрат выходил из себя.       —Я забыл, перепутал корпуса, - признался мужчина со щетиной. Он то ли виновато, то ли разочарованно посмотрел на Тайлера, после обводя взглядом и остальных. Микки тихо охнула. Доктор стремительным шагом направился к краю крыши, где, как оказалось, поджидала крыша соседнего корпуса.—Боковая лестница есть вон там, мы можем спрыгнуть и тогда...       —Спрыгнуть? - чуть ли не плача перебила Микки, позабыв о Джоунс и подходя к мужчине.—Тут два этажа, не меньше! Мы переломаем себе ноги, руки... Свернем шеи, в конце концов! Девочка ушибла лодыжку, соскользнув с невысокого выступа, ты думаешь, что говоришь, Джеймс?!       —Выбора у нас все равно нет! - словно подтверждая громкие слова Габлера, в дверь ударились подоспевшие мертвецы. Сидевшая поблизости Дарлин, закричав, отползла назад, тут же принимая помощь Микки и поднимаясь на ноги. Дверь на крышу распахнулась, наполняя ночную тишину рычанием.       —К черту! - неожиданно закричал Тайлер, забивая на любые сомнения. Были заметны только его руки, прежде чем откуда-то снизу послышался ликующий клич.— Торопитесь, я вас поймаю!       —Микки, давай! - подталкивая женщину, оглядываясь за спину, на мертвецов, умолял Джеймс. Он знал, что первым прыгать нельзя: медсестра бы ни за что на свете не решилась на подобную авантюру и кто-то должен был помочь Дарлин. На выслушивание пререканий женщины времени совсем не было. —Прыгай!       Звонкий визг продолжался даже когда Микки оказалась в руках Тайлера, повалившегося на одно калено. Женщина размахивала руками и ногами, не ощущая, что полет завершился. Она только откашлялась, когда темнокожий мужчина почти сбросил ее с себя, торопясь помочь девчонке. Джеймс держал болтающуюся меж двух крыш Дарлин за руку, а после отпустил. Боязливый писк и зажмуренные глаза, а после твердая поверхность, местами влажная от дождя.       —Порядок? - помогая подняться Габлеру, завершившему цепочку паркуристов, спросил Тайлер, прежде чем потянуть доктора в сторону. Зараженные не собирались отпускать свой поздний ужин - один за другим они валились вниз. Некоторые сворачивали шеи и ломали хрупкие кости конечностей, другие же приземлялись на мягкую подушку собратьев. —Что будет после боковой лестницы?       —Внизу стоят мусорные баки с пустыми коробками от лекарств! Они смягчат падение!       Время шло на минуты, а в висках стучало. Дарлин казалось, что всё вокруг вертелось с невероятной скоростью, будто земной шар решил сжаться до крохотных размеров блохи. Тайлер не был храбрецом, но решился опробовать хлипкую и местами ржавую лестницу первым. Скорее всего, мужчина предпочитал разбиться или свернуть шею, падая с четвертого этажа, чем стать ужином для безмозглых упырей.       —Лестница ни черта не прочная! Не смейте лезть, пока я не доберусь до середины! - предупредил темнокожий, ловко перебираясь с перекладины на перекладину.       —Они уже близко! - игнорируя слова медбрата, Микки последовала его примеру.—Я не собираюсь здесь умирать!       —Она шатается, куда ты лезешь! - заорал мужчина, всё же продолжая двигаться вниз.       —Поторопитесь же! - взмолилась Дарлин, чуть не плача. —Мертвые совсем рядом!       Джеймс подхватил брошенную Тайлером биту, отмахиваясь от инфицированных.       —Спускайся! - опомнился Габлер, четким ударом разбивая висок одного из гнилых скитальцев.— Мы не можем ждать!       Повторного приглашения Джоунс не потребовалось. Однако девушка почти вцепилась в перекладины лестницы, ощущая, как забилось сердце. Раньше высоты она не боялась, вот только единственный путь вниз походил на подвесной мост доисторической эпохи - лестница то ли раскачивалась из стороны в сторону, то ли вовсе отходила от стены госпиталя.       —Шевелись! - скомандовал показавшийся сверху врач, когда Тайлер бухнулся в мусорный контейнер, утопая в картонных коробках и мешках с мусором.       —Я пытаюсь... - оправдывалась Джоунс, когда Джеймс скомандовал прижаться к стене. Одна из тварей тут же свалилась с крыши, в полете пытаясь схватиться за убегающий обед. Слезы непроизвольно брызнули из глаз. —Мы все здесь умрем!       —Не умрем! - запротестовал мужчина, когда предупредительный крик Тайлера, ожидавшего внизу, перебила Микки. Она заорала как кот, которому наступили на хвост, вынуждая тут же бросить взгляд вниз...       Одна из тварей, свалившихся с крыши, за которой последовали и другие, вцепилась в пшеничные волосы медсестры, вынуждая ту расцепить руки от неожиданной боли и сорваться вниз. Полет был невероятно красивым и стремительным, а затем послышались шлепок и хруст. Словно лепестки цветов на свадебной процессии, тела размахивающих руками мертвецов осыпались сверху, вовсе скрывая Микки. Только взгляд отскочившего в сторону от этой горы тел Тайлера, скривившееся в ужасе лицо Дарлин и минутная скорбь Джеймса простились с той, чья жизнь оборвалась слишком неожиданно.       Из мусорного контейнера Джоунс выуживал тот же Тайлер. Мужчина опасливо поглядывал в сторону занятых мертвецов, всё же добившихся своего. На этом, однако, кошмары не закончились: твари, скитавшиеся по парковке, услышали недавние крики и ругань, как и манящий запах крови.       —В лес, бежим туда! - выскочивший из мусора Джеймс, схватил Дарлин за руку, веля бежать следом. Новая волна паники заставила забыть о смерти, беспокоясь за собственные жизни, вот только боль в ноге так просто не заглушить. Джоунс ринулась бежать, когда споткнулась, падая вниз. Торопящийся Габлер еще пару метров протащил ее по шершавому асфальту, сдирая кожу на коленях и локтях. Девушка закричала.       —Господи, прости! - чуть не хватаясь за голову, вскрикнул доктор. —Садись на спину! Давай же!       Ветер продолжал дергать за волосы, не давая и лесу уснуть этой темной ночью, а позади кровавое пятно увеличивалось в размерах, пачкая столпившихся живодеров. Обхватывая шею мужчины, боясь упасть, Дарлин не оборачивалась, решив для себя, что воспоминания об этих днях, сводивших с ума, стоит сохранить как пример того, чего делать не стоит. Она вынесла для себя многое: никогда не кричать, даже если тебя схватили, никогда не медлить и не расслабляться раньше времени. Дарлин поняла, что даже если тебе кажется, что ты в безопасности, будь готов к нападению.       В памяти мелькали туалетная комната, улыбающаяся и поддерживающая Эвелин, трещащая швабра, жуткий голод и собственное отражение в зеркале, когда Джоунс поняла, какими далекими кажутся ей эти воспоминания. Может, часть ее сегодня и умерла, но нечто новое заняло прежнее место сомнительности и неуверенности. Дарлин слабо и болезненно улыбнулась подобным переменам, обхватывая шею Джеймса Габлера сильнее, после проваливаясь в забытье.       —Завтра будет новый день.

***

      И всё же мы вернулись в это место, вернулись в "Счастливую долину", которая свое название не оправдала, но и не опровергла. Отчего-то вновь смотреть на этот желтеющий забор было странно, но приятно, как и наблюдать за искренней радостью Итана, готового чуть ли не кататься по земле или хлопать в ладоши. Парень казался таким безобидным и честным...       —Это отличное место, чтобы переждать всё это. - Том выглядел теперь уставшим и даже измученным, отчего его выразительные карие глаза больше не блестели. Правда, слова парня заставляли тяжело вздохнуть: не было уверенности, что всё это закончится так скоро.       Открывал ворота "долины" Тэд, перемахнувший через забор не без трудностей. Можно было, конечно, повременить с загоном микроавтобуса на внутренний двор, однако проблема была не в беспокойстве Тома за свой автомобиль, а в состоянии Стивена. Кажется, Итан был прав, советуя придержать оружие при себе.       Когда Крайтон с помощью новых знакомых пытался транспортировать седого мужчину в уже обжитый нами дом-мотель, Стивен вскрикивал, после заходясь глухим кашлем. Каждое прикосновение приносило ему боль и даже страх, вынуждая ворочаться и отмахиваться от расплывающихся и двоящихся силуэтов. Казалось, мужчине не хватает воздуха. Он порой говорил не связанные между собой слова, говорил с полной уверенностью в собственной правоте, и подобное сводило Эрин с ума. Вскоре вокруг стало непривычно тихо, тихо даже для такого времени.       Ждать хоть чего-то, поглядывая в сторону дома, было тяжело. Хождение из стороны в сторону раздражало, а за прошедшее время я несколько раз осмотрела забор, пытаясь отыскать хилые доски. Кловер только следила за мной взглядом, временами опуская голову на руки, то ли пытаясь заснуть, то ли абстрагироваться. Через какое-то время я всё же присела за стол для пикника, разделяя угнетенную атмосферу с остальными. Тэд крутил в руках увесистый перстень, который уж точно не красовался на его пальцах, но лежал в кармане, Джин постукивал разряженным мобильным по столешнице, а Итан то поднимался с земли, то вновь садился под частично засохшим деревом, складывая руки на груди. Позавидовать можно было лишь Тому - парень нашел себе занятие, вытаскивая рюкзаки из микроавтобуса, а после пытаясь оттереть кровь Стивена с сидений.       —Может, стоит проверить, как там Эрин? - в который раз поднимаясь, обеспокоенно кивнул в сторону дома Итан. Светловолосый парень походил сейчас на наркомана, которого настигла ломка: дерганный, взбаламученный и слишком нервный. Зеленые глаза и вовсе повествовали о многом. —Что, если Стивен уже обратился?       —Мы бы услышали, - коротко ответил Тэд, пряча кольцо в карман. —Это бы точно услышали.       Том, выплеснувший из ведра грязную воду, заставил отвлечься от красноречивых взглядов в сторону крыльца. Постояв какое-то время у микроавтобуса, словно оценивая проделанную работу, парень с дредами всё же присоединился к нашим молчаливым посиделкам. Однако он же их и нарушил:       —Чтобы вернуть миру прежний вид понадобится очень много времени. - Может, подобные слова были вызваны проделанной в салоне уборкой, может, чем-то еще, однако парень объяснил собственный вывод. —Я не смог до конца оттереть кровь этого парня с сидений, хотя ее было не так уж много. Города же этой кровью затоплены...       —Тэд! Кто-нибудь! - крик Эрин, что не был неожиданным, а скорее даже ожидаемым, заставил всех встрепенуться, вскакивая с мест. Однако показавшаяся на крыльце женщина развеяла худшие опасения, продлевая ожидание до неясного момента.—Стивен пытается подняться с постели и совершенно не слушает моих уговоров! Тэд, помоги!       После ухода Крайтона прошло еще какое-то время. Заметила я подобное лишь благодаря скатившемуся солнцу. Краски мира стали вдруг какими-то теплыми и нежными, но не утратили при этом тревожности. В малиновых лучах виделись заблуждения, в охристых - откровенный обман, а оранжевые пропитались страхом.       —Джин, я устал ждать, - шатающийся по округе Марко, заглядывающий и в теплицу у противоположной стороны забора, и в окна другого дома, куда никто так и не зашел, наконец вернулся на исходную позицию. Мучить брата веснушчатый не хотел, а потому удалился, обещая принести что-нибудь съедобное. —Только будь осторожнее, Стивену не очень хорошо.       —Ладно... - неуверенно и даже удивленно смотря на брата, старший Янг всё же скрылся в доме.       Мы долго ждали теперь и Джина - казалось, все, кто заходят внутрь, находят себе новые занятия. Тэд так и не вышел. Однако появившийся вместо него на крыльце Янг развеял тишину и монотонность ожидания. Парень сбежал по лестнице, почти бесцеремонно впихивая мне Марко, веля приглядеть за мальчишкой.       —Кловер, нужна вода! Тэд сказал, у теплицы есть несколько бочек! - то ли раздавая приказы, то ли лишь передавая слова кого-то другого, но такого же частично растерянного и взволнованного, размахивал руками Джин. —Нужны свободные руки! Итан, Том, пойдемте!       Потребовалось какое-то время, чтобы приказам Янга последовали, однако после я осталась стоять посреди двора одна, держа на руках довольно тяжелого семилетку. Кловер носилась от дома к бочкам, принося все новые порции воды (будто они там затеяли вымыть полы), внутри слышались громкие разговоры, а мы с Марко так и молчали, стоя на одном месте. После всё вновь стихло. Кажется, время Стивена пошло на минуты.       Алых оттенков на небе стало заметно больше, поднявшийся ветер щекотал шею и тревожил волосы, а сердце отчего-то взволнованно билось в груди. Этот стук отдавался и в ушах. Неожиданно мальчишка обхватил меня за шею, пряча лицо в спутавшихся рыжих волосах. Слезать он не собирался, а я, хотя руки уже и устали, не настаивала. Не настаивала до того момента, пока ноготки ребенка не впились в шею, оставляя множество царапин.       —Марко! - я вскричала от боли, почти отбрасывая ребенка в сторону. Впрочем, держался он крепко - пришлось повозиться, после одаривая Янга ошарашенно-возмущенным взглядом.—Что на тебя нашло?       Кожу неприятно защипало, а мальчишка бросился в сторону деревянного стола под деревом. Словно ища спасения, он забился под стол. Повременив с "прятками", не понимая, что нашло на семилетку, я всё же подошла к укрытию парнишки, приседая к земле. Стоило заглянуть под столешницу, как широко раскрытые карие глаза уставились на меня.       —Ты напуган состоянием Стивена?       —Я не хочу ходить по земле. - Тихий детский голос донесся до слуха. Ответ был более, чем неожиданным.       —Почему?       —Потому что мертвые слышат всё, даже шаги. Я не хочу, чтобы мертвые забрали меня, как забрали Стивена. Я не хочу стать таким, как он.       —Марко... - голос отчего-то дрогнул, позволяя короткому хрипу вырваться из горла. Я собиралась заверить ребенка в том, что подобная участь не для него, что его-то ждет счастливое будущее, однако... Это бы было ложью.       Крохотный человечек, прячущийся от ужасных вещей под столом, смотрящий мне в глаза и ждущий правды, но надеющийся на что-то хорошее, тронул меня и моё сознание. Он прикоснулся ко мне не руками, но задел душу, заставляя тело чуть ли не раскрошиться мелкими черствыми камушками. Ладонь невольно скользнула ко рту, пресекая зародившийся внутри крик. Стало страшно: мир сошёл с ума, не думая даже о детях. Сколько младенцев исчезло за последние дни? Сколько моих сверстников обратилось в бездумных уродов? Марко должен был прожить обычную жизнь: завести семью, построить дом, посадить дерево и в один прекрасный день умереть в окружении благодарных внуков, которые бы собрались у его постели. Он должен был попробовать любовь и горе, счастье и печаль, испытать озарение и пережить кризис среднего возраста. Но кто-то лишил его подобного. Мир свихнулся, мир возненавидел нас, мир забрал все вторые шансы, данные когда-то человечеству. Но при чем же здесь дети?..       Руки потянулись к ребенку непроизвольно, но Марко и не сопротивлялся, послушно идя навстречу. Я прижала мальчишку к себе, желая забрать его страхи, боль и отчаяние, желая уберечь от того, что ждет впереди, но неожиданно осознала насколько сильным был этот ребенок. Он не жаловался, что скучает по родителям, потому что видел, как плохо сейчас Кловер и Джину, и решал, что может потерпеть какое-то время. Он скрывался по ночам, чтобы никто не видел его слез, потому что мама говорила, что мужчины не плачут. Вот только его мама умерла, не успев открыть малышу важной тайны...       Что-то внутри наконец дрогнуло, заставляя прижать ребенка к себе, как бы говоря, что я рядом, что сейчас всё хорошо. Слеза невольно скатилась по щеке.       —Марко, плакать можно. Даже мужчины плачут временами... - Этого малышу мама и не сказала.       Но только такие тайны сейчас не заботили и не тревожили мальчика. Он будто бы вовсе проигнорировал мои слова, чуть отстраняясь, вынуждая по-прежнему стоять перед ним на коленях. Последовавшие слова семилетнего мальчишки, чьи глаза напоминали глаза старца, пересекшего всю планету, заставили что-то внутри умереть навсегда:       —Обещай, что, если я стану таким, как они, эти мертвые, ты убьёшь меня. – Часть души оторвали голыми руками, не потрудившись прижечь рану. Мир, утонувший в хаосе, не щадил никого. Упираясь ладонями мне в плечи, Марко уставился проникновенным взглядом, словно что-то ища. — Джин не сможет, он слишком любит меня, а кто-то другой мне не нужен. Обещай.       —Обещаю, - прижимая к себе, пытаясь спрятать ужас в глазах, я только кивнула, закусывая губу. Марко уже повзрослел, изменился под влиянием нового века. Ребенок только успокаивающе провел ладошкой по моим волосам. Казалось, он лучше всех остальных понимал, что ждет нас впереди.       —Ты ведь сильная.       Самым страшным было не то, о чем просил мальчишка, а то, что он был готов доверить мне подобное. Всё же еще ребенок слепо верил в мою силу и стойкость, за которыми крылось многое. Марко не знал о мыслях, что заставляют меня сокрушаться по ночам, не знал о сомнениях и страхах, приходящих в кошмарах. Он не знал, что моя рука дрогнет, если мне придется убить кого-то. Если мне придется убить ребенка.       Мы так и застыли посреди двора, утешая друг друга. Тела были здесь, однако души находились в центре Вселенной, тонко ощущая все колебания тончайших струн. В какой-то момент мы стали этим центром безумного мира, выплескивая всю боль наружу.       Этот разговор произошел не между подростком и семилетним ребенком. Этот разговор состоялся между взрослыми людьми, в прошлом - детьми, которых мир заставил так скоро повзрослеть. Моё детство было коротким в силу семейных драм, воспитания временами черствой матери и тонкой душевной организации. Я рано повзрослела. Но даже так не могла представить, как чувствует себя Марко, которого этого самого детства попросту лишили. Все его детские мечты о команде пиратов, о коллекции машинок – всё это вмиг разрушилось, становясь неважным.       Он слишком быстро повзрослел, не зная, что такое детство.