Мертвый мир — Живые люди

      —Лора! Стой! Куда ты бежишь?!- отчаянный мужской крик пронесся по дороге, стремясь достичь чего-то разумного, что еще, возможно, осталось в голове обезумевшей от страха женщины. Она исхудала, побледнела и постарела, глаза переполняло безумие - страшно было представить, что творилось в ее сознании. И было ли это самое сознание целым или давно раскололось.       Чавкающий звук сопровождал каждый удар, после которого бордовые брызги летели во все стороны, а лезвие топорика утопало в податливых гнилой шее или затылке. Мужчина в теплой куртке, мех на капюшоне которой слипся то ли от пота, то ли от той же самой крови, остервенело размахивал оружием, понимая, однако, что все попытки тщетны. Он был готов схватиться за автомат, расстреливая мертвецов, что забрели на дорогу, однако останавливало одно: тварей всегда может стать больше.       —Не трогай! Не смейте прикасаться ко мне! Я не хочу, оставь меня в покое! О, Боже! Боже... - словно отмахиваясь от саранчи, не открывая глаз и не желая видеть, что за картина окружает ее в действительности, Лора игнорировала мужской голос. Женщина лишь истошно заорала, когда пальцы трупа вцепились в кофту. Отталкивая тварей, что сходились плотным кольцом, радуясь каждому новому воплю, Лора повалилась с ног. Она хваталась за воздух, а слюна стекала по подбородку.       —Эй, сюда! Идите сюда, гнилые уроды! Сюда, я сказал! - заорал бородатый мужчина, слыша сотрясения подруги. Очередная вмятина осталась на виске мертвеца, а после топорик выскочил из рук - рукоять скользила от обилия крови. Зубы впивались в теплую куртку, пытаясь добраться до плоти, однако мужчина отчаянно проталкивался к Лоре. Ее рыдания стали тише, а затем женщина вновь завизжала. —Лора, заткнись!       Последние месяцы выдались тяжелыми: никак не удавалось найти ни достаточного количества еды, ни убежища. Сил не хватало отбиться и от десятка мертвецов, что уж говорить о толпе, поджидавшей их у стоянки для отдыха на шоссе. Мужчина был готов расстаться с жизнью уже очень давно, но кто бы позаботился о Лоре, вновь подскочившей на ноги, бегающей из стороны в сторону? "Она не ведает, что творит", - признавал священник их родной церкви, выражая сожаления.       —Нет! Нет, нет! Не прикасайтесь! Я не соглашалась на это! - резкая и незнакомая боль пронзила плечо, заставляя слезы брызнуть из глаз, размазывая по лицу грязь. Мужчина видел подругу секунду назад, но вот она заскользила куда-то вниз, а твари склонились над ней. Будто бутон тюльпан закрылся на ночь... Сначала срывающийся голос ударил по округе неожиданно хриплым звуком, двоясь и отскакивая от деревьев, а затем одинокий скулеж раненой собаки сменил вопли.       —Лора! - отталкивая очередной труп в сторону, понимая, что это конец для единственной, о ком он заботился, мужчина от отчаяния, что поглотило за долю секунды, взвыл от боли, забывая об осторожности.       Пулеметная очередь, куда более громкая, чем крики, разорвала ночную тишину, заставляя, кажется, вздрогнуть и хрупкий серебряный месяц. Крупные слезы скатывались по лицу, утопая где-то в спутанной бороде, а злобный мужской крик, разочарованный и трогательный, сливался с оружейной трелью. Он даже не смотрел, куда стреляет. Гильзы падали одна за другой на асфальт, отскакивая и звеня, а тела убийц, ненавистных и беспринципных, валились стопками.       Мужчина испытывал только разочарование, полное разочарование в этом мире. Все ушли, оставили не по своей воле... Даже Лора, некогда ласковая и отзывчивая, пускай и немного безумная, растворилась в сумасшествии нового времени. Он кричал долго, не сводя пальца с курка до тех пор, пока, кажется, последняя тварь не повалилась на землю. Упав на колени, мужчина проклял Господа, в которого верил.       —Ты не уберег ни ее, ни меня...

***

      Блэр Джералд бежала по лесу так, словно хотела успеть на пожар. Она в своих стремлениях походила или на Золушку, чья карета вот-вот обратится в тыкву, или на Белоснежку, пытающуюся избежать смертельного проклятия. Брошенная, кажется, всеми, девушка отгоняла прочь все посторонние мысли, порой лишь удобнее перехватывая сумку с оружием. В голове гудело лишь одно: "Пускай это будет кто-то знакомый..." Однако стоило выстрелам смолкнуть без шанса на повторную заливистую трель, бьющую в самое сердце, как недавние надежды растворились - борьба прекращается в двух случаях. Победа - или поражение.       Блэр, определенно, была куда быстрее стада за своей спиной, но мертвые не уставали, не страдали одышкой. Девушке приходилось порой прижиматься к стволу очередного дерева, переводя уже свистящее дыхание, и жадно смотреть в темноту леса, ища верный путь. Месяц изредка проникал сквозь кроны. Когда же лес начал редеть и будто расходиться в разные стороны, а серебряный свет стал напоминать настольную лампу, Джералд почти повалилась в высокие кусты, лихорадочно зажимая рот ладонью.       Это был дорожный карман, где наверняка останавливались грузовые машины, - водители переводили здесь дух, думая о долгой дороге. Мелкие трещины скользили по асфальту, позволяя крохотным росткам пробиваться на поверхность, лунный свет заливал всё вокруг своим таинственными блеском, а ветер по-прежнему шелестел листвой. Правда, Блэр этот шелест над головой казался вопиюще громким. Впрочем, красоту ночной парковки нарушали тела, разбросанные то здесь, то там. Темная густая кровь мертвецов забивала трещины в дорожном покрытии, заставляя гибнуть и юные ростки, лунный бледный и мертвый свет отражался в кровавых лужах, а тот же самый шелест в компании немой смерти, нависшей над шоссе, казался жутким. Невольная дрожь проходила по телу.       Помедлив какое-то время, с разочарованием оглядывая окрестности и всё еще скрываясь в кустах, Джералд наконец поднялась с холодной земли. Взвалив на плечо сумку с оружием, Блэр почти зажмурилась, стоило мирным лучам ночного солнца попасть на бледное лицо - яркого света рыжая не видела уже давно. О былых выстрелах напоминали только гильзы, на которые девушка и наступила, тут же шипя от собственной невнимательности. Предусмотрительно обходя звенящие под ногами ловушки, нетерпеливо и боязно потирая спусковой крючок пистолета, Блэр отчаянно пыталась уследить за всем сразу: мертвые могли притвориться мертвыми, и стрелявшие недавно - загнать в угол. Однако уже через несколько минут, рыжая убедилась: жизни на дороге нет.       Медленно перешагивая очередной труп, остерегаясь его неожиданных движений, Блэр слышала биение собственного сердца, сетуя лишь на вязкие лужи под ногами, в которые невозможно было не угодить. Главной целью девушки теперь было увидеть рассвет (как быстро истончаются мечты в новое время). Остановившись посреди этого мертвого королевства, замечая живого скитальца, который, впрочем, никак не отреагировал на ее появление, склоняясь над чьим-то трупом, Джералд с долей любопытства уставилась на неподвижное тело, лежащее будто в стороне ото всех.       "Мертвый?" - проскользнуло в мыслях рыжеволосой. Хотя в лунном свете она и сама походила на мертвеца. Со всех сторон, казалось, ее обдували ветра, пронизывая ночным холодом, заставляя невольно стучать зубами, а голубые глаза казались прозрачными в столь белом болезненном свете.       Укутавшись в толстовке и накинув капюшон, Джералд подошла ближе к одинокому телу, следя попутно и за чавкающей тварью. Руки раскинуты в стороны, словно у распятого Бога, кровавые отпечатки заклеймили тело, а непросохшие дорожки слёз поблескивают в свете месяца - этого человека Блэр не знала, но догадывалась, через какие страдания ему пришлось пройти. Укус в районе живота только подтверждал закравшиеся в голову мысли.       Блэр опустилась рядом на колено.       И все же, несмотря на сострадание к незнакомцу, рыжеволосая была счастлива, что трупом на дороге не оказался один из ее друзей. Вытащив из чехла охотничий нож, девушка в последний раз бросила взгляд на лицо человека, которого она не знала и чьей судьбе не завидовала. Ей казалось, что не дать ему обратиться - верное решение. Хотя крепких голов она еще не протыкала...       —О, черт!.. - воскликнула, тут же стремясь отползти в сторону, Блэр. Однако вцепившаяся в запястье с оружием рука не оставила подобной возможности. Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, когда дернувшийся труп зашевелил губами, словно пытаясь что-то сказать. На свой страх и риск Джералд прислушалась.       —Не... не оставляй меня таким... Не дай обратиться, - еще живой, как оказалось, мужчина закашлялся, отхаркивая кровь, что тут же скрылась в спутанной бороде. —Эти твари забрали всех, кто был дорог... Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то так же... страдал. Убей, прошу...       То, как незнакомец смотрел в глаза Блэр, то, как он молил такую же незнакомку о спасении, то, насколько он был искренен - всё это повествовало лишь о вере мужчины в человечность, оставшуюся на этой земле, оставшуюся среди всего хаоса и кровавого ужаса. И Блэр не хотела уничтожать веру умирающего.       Взгляд мужчины был почти пустым, но слезы всё еще скатывались по щекам. Теперь он не держал девушку за руку, но вцепился в рукав кофты, будто не желая оставаться в последние минуты в одиночестве. Смотря в лицо рыжеволосой, мученик (как и все здесь) кивнул:       —Спасибо.       Закрывая веки мужчины ладонью, ощущая попутно жар его тела, Блэр поняла, что ни одна часть ее самой не дрожит. Не содрогается и не боится. Она словно осознала, что если бы оказалась в такой ситуации, не имея пистолета с одним патроном, то хотела бы иметь рядом человека, способного попрощаться.       —Мне жаль, - произнося слова, которые думала, никогда не произнесет, Блэр протолкнула нож через глазницу, убеждая себя, что не имеет права отворачиваться. Свежая кровь в свете луны была черной, и это заставило девушку слабо улыбнуться - старые черно-белые комедии бели веселыми. Только заканчивались они иначе. Джералд уверила себя: это милосердие.       Тварь, отвлекшаяся от поедания чего-то, теперь шагала в сторону застывшей на месте девушки, думающей о чем-то своем. Вероятно, размышляла она о том, что осталась совсем одна и ей некуда теперь идти, что нет дома и семьи. Блэр почувствовала себя куклой, чей игрушечный домик сломали, чьей хозяйке сказали, что давно пора выйти из детства. Холод вновь заставил девушку передернуть плечами, однако волновал ее не мертвец, оказавшийся совсем близко, а пустота внутри. Эта гулкая пустота заставляла само существо сокрушаться.       Словно ища что-то, что сумеет заполнить разросшуюся брешь в душе, Блэр Джералд неожиданно склонилась над телом незнакомца, обнимая и сжимая его. Она знала, что не услышит сердцебиения и что скиталец за спиной никуда не денется, а потому уже сжимала охотничий нож, но... Ей так хотелось заглушить бушующие сомнения и страхи.       Когда шарканье раздалось совсем близко, Блэр резким движением поднялась на ноги, рассекая ножом воздух и оставляя длинную царапину на шее твари. Перехватывая ту за горло, пачкая руку в темной крови и вглядываясь на мгновение в глаза скитальца, рыжеволосая как-то горько засмеялась: человечности в них точно не осталось. И на что она надеялась?       Лезвие вошло легко, протыкая гнилую голову, а труп повалился на асфальт. Законы этого мира изменились. Теперь нет ни лагеря, куда можно вернуться после ужасно долгих часов вылазки, теперь нет друзей, ради которых ты будешь становиться сильнее. Есть только призрачные надежды на рассвет.       Месяц спрятался за ночными облаками, а из леса донеслись стоны. Стадо уже шло сюда.

***

      —Нам действительно нужно так рисковать? – недоверчиво глядя на толпу, перекрывшую очередную из улиц, поинтересовался Том. Он не любил лезть туда, куда не стоило, тем более, если был иной выход.— Мы ведь можем осмотреть другие переулки, чтобы добраться до маркета.       —Мы и так потратили много времени, чтобы обойти прошлую группу, - мотнула головой девушка, не соглашаясь с менее опасным планом.—Не вернемся завтра в лагерь, остальные забеспокоятся.       —Не вернемся вообще, не о ком будет беспокоиться, - сомнительно заметил Том.       —Да ладно тебе, это не самое страшное, с чем мы сталкивались, - вмешался Итан, то ли упрекая друга, то ли пытаясь убедить последнего. —Блэр права: мы не можем тратить время на такую ерунду. Мы еще толком ничего не взяли, а день подходит к концу.       —Всё из-за ходячих, - отозвалась Джералд, - раньше их было меньше.       —Погоди, ты вообще на чьей стороне? – возмутился Том от поведения светловолосого.       —Да ни на чьей я стороне, - цокнул Итан, замечая недовольство приятеля, - просто пытаюсь быть рассудительным.       —С каких пор? – удивляясь, переспросил парень с дредами. —Если мне не изменяет память, ты всегда завоевывал первое место в конкурсе «Найти приключения на задницу».       —Так вот какого ты обо мне мнения?!       Заслышав претензию в голосе светловолосого, Блэр предусмотрительно отошла в сторону. Лучше будет, если она не станет вмешиваться и займется чем-то более полезным. Следя за приятелями боковым зрением, убедившись, что те слишком заняты шипением друг на друга (и в раю случаются плохие дни), Джералд вскарабкалась на высокое крыльцо крохотного магазина одежды.       «Если постараться, через крышу козырька получится добраться до окна второго этажа. А в здании всяко безопаснее, чем в переулке», - просчитав план действий, девушка встала на перила лестницы, цепляясь за скатную крышу. Подтягиваясь на руках, закидывая ногу, Блэр огляделась по сторонам: переулок был переполнен, а двое приятелей так и не успокоились, скрываясь за мусорными баками. Подхватив завалявшийся осколок шифера, рыжеволосая швырнула его в Итана, который тут же подскочил от неожиданности, вскрикивая. Предусмотрительный Том схватил друга, вынуждая сесть и закрыть рот. Мертвые немного заволновались.       —Что ты там делаешь?! – возмущенно зашипел парень с дредами, находя Блэр на крыше. Однако девушка ничего не ответила, забираясь через выбитое окно в жилое здание. —Черт, да там ведь может быть куда больше мертвых…

***

      "Возьми себя в руки, черт возьми! Всем тяжело, но ты должна оторваться от тварей", - убеждала я сама себя, всё чаще оглядываясь и на лес, и на дорогу, оставшуюся за спиной. Пройденный отрезок казался ничтожно малым, незначительным, а заплетающиеся и всё чаще спотыкающиеся ноги были готовы отказать в передвижении. Это, пожалуй, было бы самым худшим исходом.       Мертвецы, хлынувшие на дорогу совсем недавно, отгородили любые пути отхода, кроме одного-единственного, по которому я, собственно, и тащилась. О "Счастливой долине" пришлось забыть, как и возможном возвращении в разрушенный лагерь. Направление было незнакомым, и честно было бы признаться, что знала я одно: Атланта в противоположной стороне.       До недавнего времени я волновалась о том, что все погибли. Теперь я испытывала противоречивые чувства - сознание работало не на меня, убеждая в том, что остальные меня откровенно бросили. Казалось, своим временами эгоистичным и резким поведением, частыми задумчивостью или игнорированием я взбесила Тэда и обидела Итана, чем-то задела остальных. Потому они решили избавиться от причины нервных срывов. А может, я воображала, что достойна такого внимания и почтения, а на самом деле всем плевать хотелось на то, что со мной сталось. Да, эта ночь была куда тяжелее предыдущих...       Я не знала, куда иду, но чувствовала, что душа пытается вырваться из оков смертельно уставшего тела, чтобы вернуться в место, названное домом. Какое-то время я брела по дороге, надеясь будто найти машину, однако поняв, что желанием это не назвать (скорее невероятно сложная и бредовая мечта), скрылась в лесу. Скрылась от лунного света, придающего миру безжизненности, от порывистых ветров, будто гонящих прочь, и от самой себя. Хотела бы я убежать от собственных мыслей, но это, пожалуй, единственная вещь, которая не оставит меня, даже если я буду умирать. Кроны деревьев вновь стали зонтами, отгораживающими меня от неба, но приближающими к земле. Порой врезаясь в стволы, временами и вовсе валясь с ног, начиная копошиться в прошлогодней листве, я не видела и собственных рук. Ушибленная нога начала ныть вновь, а слух перестал улавливать любые звуки. Неожиданно меня поглотили полнейшая тишина и темнота. Я крутилась вокруг, пытаясь прокричать собственное имя, но не слышала даже хрипа, вырывавшегося из глотки. Стало страшно.       Повалившись на землю, я лихорадочно поползла назад, отталкивая ногами, кажется, листву и частые желуди. Наткнувшись на ствол за спиной, я ощутила, как перехватило дыхание от страха (вдруг это мертвый), однако после все чувства будто растворились в каком-то киселе: смятение и тревога пересекались с позабытым умиротворением, встречающимся порой с болью. Стало страшно от мысли, что я лишилась зрения - так я умру, не видя и лица того, кто отнимет мою жизнь.       К слову, о жизни - впервые прожитые годы показались мне столь жалкими и нелепыми. Я задумалась о том, что толкового совершила за всё время, но наткнулась лишь на убийство незнакомца на шоссе. Казалось, это единственное, чем я могла гордиться. Я просидела в школе, жалуясь на предметников и алгебру, я отказывалась от друзей и помощи, уверяя остальных в своей самостоятельности, я игнорировала собственные боли, пока те не превращались во что-то серьезное, вынуждая мать тратить деньги и нервы. К своим семнадцати годам я стала полноценным трупом, куда более мертвым, чем твари на шоссе. Я всю жизнь провела на перепутье, не выбрав ни одну из дорог, все предоставленные шансы я отмахивала в стороны, веря, что сумею сделать по своему. И куда меня это привело? В ночной лес, под дерево, ослепшую и оглохшую на оба уха? Это конец...       Уж не знаю, что теперь я чувствовала больше: усталость и боль или разочарование. Ощупав кору над головой, ощутив природные чешуйки дерева, я прислушалась вновь - неестественная тишина. Вполне возможно, что прямо сейчас где-то за спиной одна из тварей уже тянет ноги и руки в мою сторону, а я о подобном и не догадываюсь. Движения мои стали нарочито тихими - насколько я могла судить. Нож был прижат к груди, но сумка с оружием осталась где-то впереди. Я уверяла себя, что готова к любой атаке, что лезвие - лучшая защита и от стада.       "Засыпать нельзя - они всегда рядом. Только и ждут, когда ты расслабишься", - мысль стала зацикленным девизом этой ночи. Уверена мои широко раскрытые, но ничего не видящие глаза блестели в мраке, отражая и страх, и лесной пейзаж. Я молилась, чтобы быстрее начало светать — очень хотелось увидеть рассвет.

***

      —Иногда я понимаю, почему Крайтон опекает тебя больше остальных… - признался неожиданно Итан, закидывая в рюкзак закатившуюся под стеллаж банку ананасов. —Пробираться через крышу – серьезно, что ли?       —Это лучше, чем тратить время, - пожала плечами Блэр.       —Уж не знаю, лучше или нет, но времени у нас предостаточно, - напомнил Том, выглядывая из-за полки. Порой парень поглядывал на улицу, следя за обстановкой снаружи, но мертвецы не совались к почти пустому маркету, оприходованному за лето. —Ни работы, ни школы, ни кружков. Только безделье…       —Выживание это не безделье, - с неожиданной серьезностью в голосе перебила друга Джералд. —Выживание никогда не было простой вещью, а теперь - тем более.       —Ох, я не это имел в виду, - вздохнул Том, понимая, что рыжая девушка из тех, кто куда более внимательно относится к словам. Порой выводы Блэр поражали, как и нарочная двусмысленность ее фраз.       —Я знаю, - снисходительно улыбнулась рыжеволосая, заставляя парня выдохнуть.—Мы все на нервах.       —И легче не становится, даже когда эти твари пропадают из виду. Напротив, кажется, они за тобой следят из-за угла, дожидаясь самого неожиданного момента, чтобы напасть.       —Потому внимательным нужно быть всегда, - поучительно отозвался Итан, довольно подбрасывая очередную жестяную банку. Этот парень куда проще воспринимал мир, чаще и охотнее говорил о своих чувствах, хотя и избегал обсуждений страха.       —Вот тебе-то внимательности и поучиться… - тяжело вздохнул Том, на что светловолосый парень только загадочно пожал плечами.       —Больше здесь ничего не осталось? – окидывая взглядом магазин, но натыкаясь только на пустые прилавки и несколько трупов, с которыми пришлось разобраться совсем недавно, спрашивает девушка, хотя отлично знает ответ.       —Кажется, нет. – Итан всегда отвечает на риторические вопросы. Может, потому что ему кажется, что человек, не дождавшийся ответа, ощущает себя неловко или обиженно, а может, просто потому, что не любит молчать. Хотя спутникам стоит сказать ему спасибо: в ответственные моменты он не начинает напевать гимн или приставучий мотив, которых в его голове уж слишком много. —Пойдем, нужно успеть до заката.       Улицы города не пустуют, а потому приходится порой искать обходные пути или, в крайнем случае, расправляться с ходячими. Однако больше расстраивает, что знакомая дорога к озеру сейчас является не лучшим путем. Приходится обходить.

***

      Я помню, как в младших классах, бывало, уверяла саму себя в конце жизни из-за отметок по математике. С возрастом это прошло, но нелепые страхи сменили странные замашки, показывая, что вместе с взрослением совершенствуются и проблемы. Или, по крайней мере, их восприятие. Я помню, как жаловалась собственному отражению на непонимание общества, как беспокоилась о глобальных вещах, игнорируя свои личные проблемы. Когда-то у меня было время и желание порассуждать о великом, о Вселенной и нашей с ней взаимосвязи. Теперь я сижу под деревом, размышляя о том, сколько еще протяну, сколько вынесу, на сколько меня хватит. Все прошлые проблемы кажутся несусветной чушью, заставляющей почти что выть от своей простоты. Тогда они воспринимались нерешаемыми, однако сейчас я вижу так много компромиссов и выходов из ситуаций...       "Чертов супермен не спустится с небес, чудо не случится", - настаивало сознание, давая понять, что теперь я должна сама себя спасти.       Ощущая холод и страх куда лучше обычного, ничего не видя, всю ночь я провела в жуткой тишине. Возможно, я проваливалась или в сон или в забытье, о чем не помню, однако когда слух и зрение частично вернулись (звуки были размноженными, а в глазах плыло), начало светать. Первые лучи тронули широкие кроны, покрытые росой, что сыпалась на голову от легкого ветра, и я была счастлива обнаружить себя целой. К рассвету я теперь, однако, испытывала смешанные чувства: я была рада тому, что тьма отступила, но солнце казалось наказанием - оно влекло за собой новый день, который всегда приносит что-то плохое.       Первые сутки апокалипсиса принесли конец прошлой жизни и смерть, множество смертей, другие увековечили память о прогрессе, похоронив электричество и всемирную сеть. Затем была кровь, разлука, страх и зловоние. События же последних дней настигли как ураган: разруха лагеря, пропажа друзей, полное неведение и одиночество, дорога в никуда, стадо. Я слишком устала, не спав три ночи кряду. Кто-то будто высосал мои силы, а тьма обнажила страхи, делая куда более уязвимой. Как бы мне не хотелось признавать или соглашаться, но это был предел моей выносливости.       Не знаю, проходили ли мертвецы поблизости ночью, однако если и так, то меня они не тронули, вероятно, приняв за корень дерева, неподвижного и увядающего.       Как только я сумела отличать стволы от возможных ходячих, наскоро запихав в себя содержимое консервы и залив деликатес водой, подхватила сумки и поторопилась покинуть бермудский треугольник, боясь вновь лишиться зрения и слуха. Я шла по лесу, точно зная, что если не наткнусь за этот день на безопасное место, где можно укрыться от холода и врагов, где можно поспать, то повалюсь от усталости, становясь еще более легкой добычей. Сейчас двое ходячих вполне могли разложить меня, деля после части тела между собой, потому, вероятно, я и обходила их за несколько десятков метров, отвлекая то желудями, то палками. Пришлось быть умной, как и говорил Тэд, раз уж сил не доставало.

***

      Солнце приятно притрагивается своими лучами к коже, кажется, щекоча щеки и шею, а прохладная озерная вода, в какой утопают кисти и запястья, создает волшебный контраст. Приседая у самого берега, поглядывая порой на приятелей, смеющихся с чего-то непонятного, Блэр наполняет бутыли, после передавая их Итону и Тому. Ей даже жаль, что они с Кловер не могут быть такими, как двое знакомых. Конечно, они с Эйбрамсон куда более откровенны: сразу говорят, если что-то не нравится. Однако Джералд не может сказать, что испытывает что-то невероятное по отношению к подруге. Ей порой кажется, что это лишь привязанность, оставшаяся с детства. В конце концов, Блэр не слишком легко находит друзей.       —Держи, - передавая очередную бутыль Итану, девушка неожиданно замирает, прислушиваясь.       —Эй, что-то случилось? – не понимая реакции рыжей, парень щелкает перед настороженным лицом пальцами, вынуждая девушку раздраженно отмахнуться. Подобная реакция заставляет прислушаться, после чего уже и светловолосый слышит шум мотора.       —Сюда, быстрее! – командует Том, призывая подняться по склону, к близкой дороге, после прижимаясь животами к песчаной насыпи. —Это что, автомобиль?       —Ну, выглядит он так… - шепчет Итан на вопрос приятеля, из-за чего получает скептичный и недовольный взгляд. Итан только пожимает плечами, - ты сам спросил.       Автомобиль проезжает по дороге медленно, словно его пассажиры осматривают местность в поисках укромного местечка или чего-то полезного. В окнах видны две девочки, уставшие и взволнованные, но женщина на переднем сидении, вероятно, успокаивает их, уверяя, что всё будет в порядке. Уверенность подкрепляет и улыбающийся мужчина – водитель. Автомобиль с сумками на крыше уезжает дальше, по дороге, после заворачивая за угол.       —Может, стоило предупредить их, что там мертвецы? – после минутного молчания, в течение которого друзья так же прижимались животами к песку, не сводя взглядов с домов в стороне, спрашивает Итан. —Они ведь угодят в ловушку.       —Мы их не знаем, - протестует Блэр, возвращаясь к озеру. — Это не наше дело.       —Мы должны догнать их, - заключает Том, чье лицо говорит о решимости. Слушать отказов он не станет.       Блэр понимает, что сегодня к лагерю они вряд ли направятся.

***

      Никакой тропы, ни намека на нее не было. Я отчаянно искала на деревьях зазубрины и стрелки, подобные которым мы оставляли в первые дни лета, чтобы легко отыскать дорогу к "долине". Я мечтала найти вывеску гостиницы или брошенной лесной хижины, но всё складывалось не в мою пользу. Хвойные деревья окончательно пропали из леса, а им на смену пришли осины и частые дубы, под одним из которых я невольно и заночевала. Не знаю точно, сколько времени прошло с рассвета, однако шаги вновь становились медленнее и менее ощутимыми. Внутренний голос отчаянно вопил о том, что я должна что-то сделать. "Немедленно!" - не унималось сознание, которому невозможно было объяснить, что чудес не бывает.       Еще позавчера у меня была цель, а теперь я стала человеком, не имеющим ничего, кроме рюкзака, сумки с оружием и собственных мыслей. Хотя половина этих мыслей, скорее всего, была навеяна одиночеством. В прошлый раз потерянной я ощущала себя на дороге, стоило Тому и Итану открыть ужасную правду об Атланте, которая перестала быть надежным местом. Тогда казалось, что все надежды обрушились. После мы наладили быт, связали друг друга узами, веря, что переждем затянувшийся кошмар. Но всё вновь повторилось: пришли мертвые и забрали себе то, что было у живых. Этот мир, управляющий трупами, вновь забрал у меня что-то очень важное. Я потеряла Кловер, Джина, Марко… Я не смогу исполнить обещание, которое дала ребенку.       Слеза безысходности скатилась по щеке, а яркие лучи сквозь листву ударили по глазам, заставляя жмуриться.       —Черт, опять, - вяло прошептала я, уже в который раз обращаясь к самой себе и припадая к земле за деревом. Впереди поджидали два скитальца. Они рыскали взглядами, пытаясь найти обед, а я делала то же самое, ища, чем их отвлечь.       Сумка и рюкзак чуть прижимали к земле, а потому приходилось быть особо ловкой, ползая на коленях и собирая желуди в опустевший карман на животе толстовки. Когда жменя набралась внушительная, как и запас для будущих маневров отвлечения, я замахнулась, отправляя плоды дуба в полет. Рассыпаясь как горох и шурша листвой, они упали на землю - занимательно, но у каждого ядрышка была своя траектория. Очаровательно...       —Ты слышал? - послышался шепот, заставивший вздрогнуть от неожиданности, застывая на месте и боясь вздохнуть. Глаза, кажется, распахнулись, как фары у крохотных выразительных машинок, жадно вглядываясь в картину. На мгновение я решила, что сошла с ума - мертвые не говорят. Но голос послышался вновь: —Что это был за звук?       —Что-то в той стороне, наверняка, кусаки, - один из скитальцев ткнул в мою сторону, перехватывая оружие. Это был седой мужчина, впрочем, с аккуратной подстриженной бородой, кажущейся издевательски опрятной. Мужчины были испуганы не меньше моего, как и настороженны, а я продолжала прислушиваться к их тихим разговорам.       —Тут никого, - чуть глуповатый и наивный, но гулкий голос, подобные которым принадлежат здоровякам с пустыми головами, раздался в ответ. Крупный мужчина, сумевший сохранить лишние килограммы и в такие времена, но отчего-то не кажущийся опасным, отрицательно мотнул головой, вынуждая блестящие пухлые щеки дернуться. Здоровяк пожал плечами. —Показалось?       —Нам обоим? - с сомнением переспросил другой, вглядываясь в деревья, - так не бывает. Эй, есть кто?       —Черт... - понимая, что игнорировать или убегать прочь уже глупо, я перехватила сумки, поднимаясь с земли. Оружие тут же направили в мою сторону, стоило выйти из укрытия. —Эй-эй! Спокойно! Мне не нужны проблемы или пулевые отверстия! Ладно?       Благоразумно кивнув, все еще оглядывая меня, седой мужчина убрал ружье, впрочем, держа его поблизости.       —Проблемы? - искренне удивляясь и оглядываясь по сторонам, переспросил здоровяк, словно недавно рожденный. Он производил впечатление глупого мальца, однако, обогнавшего всех сверстников в росте. — Поблизости ведь нет кусак.       —Проблемы бывают разными, - мотнул головой пожилой мужчина, оглядываясь теперь по сторонам. Он что-то или кого-то искал. — Ты одна?       —Одна, - согласно кивая и все еще настораживаясь данной встрече, испытывая некоторые сомнения, призналась я. Атмосфера была напряженная, особенно если учитывать, что седой незнакомец невольно поглаживал оружие, а здоровяк откровенно оглядывал, как игрушку, пытаясь найти изъян. — Группу потеряла пару дней назад. Стадо пришло с юго-запада.       —Стадо? - вновь прозвучал вопрос от здоровяка. Казалось, он будет удивляться любому моему слову.—Это стадо кусак, что ли?       Я только кивнула.       Старик искал подтверждение моим словам, блуждая взглядом среди стволов осин и дубов, а вот переросток с мягким животом был готов сдавить в объятиях, лепеча что-то о рыжих волосах или просто о моем существовании. Он казался добряком, пускай и глупым.       —Мне нужна помощь, - смирившись в какой-то момент с тем, что я человек, с усталостью и безысходностью, призналась я. В глазах вновь темнело, по голове что-то стучало, словно музыкант-любитель по барабану. Видя удивленные взгляды и чувствуя приближение темноты, ощущая, как уплывает сознание, я почти надавила:—Мне необходима помощь.

***

      —Кто вы такие? – наставляя оружие на незнакомцев, кричит мужчина. Его руки точно дрожат, он часто смотрит на семью за его спиной, не зная, чему стоит уделить больше внимания.       —Послушайте, мы хотим помочь… - начал было Том, когда раздался выстрел, а пуля застряла в асфальте под ногами смуглого парня с дредами. Понятливо он отшагнул назад.       —Знаем мы вашу помощь! Оставите без нитки, забирая все вещи себе! Нет уж, спасибо! – кричал с другой стороны мужчина. Пускай выглядел он откровенным слабаком (отчего его и пугал крепкий вид Тома), стрелял метко. А может, кому-то просто повезло. —Уходите! Нам проблемы не нужны!       —Говорила же, пойдем, - трогая смуглого парня за плечо, развернулась Блэр, кивая в сторону озера. —Нам еще нужно забрать бутыли с пляжа. Том, пойдем уже.       —Вы не понимаете, в той части много мертвых! – повышая голос, пытался убедить отца семейства парень. —Вы ведете семью на верную смерть!       —Проваливайте! Нам не нужны советы от таких, как вы!       Женщина лишь прижимала детей к себе, взволнованно поглядывая на мужа, после на незнакомцев. Слова последних казались ей разумными, и она бы согласилась. Однако спор и ссора с мужем не входили в ее планы – он ведь завез их так далеко, почти к самой Атланте.       —Милая, сажай детей в машину! - нервы мужчины сдавали, отчего движения становились куда более дерганными и частично смазанными.—Оставьте нас в покое!       —Да послушайте же вы!.. – вмешался в разговор Итан, когда знакомый шум донесся до слуха. Парень боязливо огляделся по сторонам, ища источник. —Твари идут.       —Том! – почти взмолилась Блэр, понимая, что сдвинуть парня с места у нее не получится. —Не хотят они нашей помощи! Нужно уходить!       —Но они ведь погибнут! – запротестовал парень.—Сэр, вы должны поверить! Сюда идут мертвецы, слышите?       —У них машина, если захотят – выживут, - настаивала на своём рыжеволосая. Она понимала, что им-то на своих двоих, да еще и с сумками, придется повозиться, чтобы оторваться от скитальцев. В городе их куда больше, чем в лесу.—Если придет толпа, нам не выбраться!       —Сэр!.. – Том кинулся к машине, замечая, что мужчина запрыгивает на водительское место. Парень уперся ладонями в почти закрывшееся стекло. Его глаза были полны страха за судьбу незнакомой ему семьи. —Вы погибнете! Ваша семья погибнет, если отправится туда! Прошу, поверьте!       Зарычал мотор, а после автомобиль сорвался с места, вынуждая Тома почти повалиться на землю. Подбежавшие Блэр и Итан только подхватили парня, помогая подняться, когда тот бросился следом. Однако волна трупов, показавшаяся из-за угла, вынудила его затормозить. А вот недоверчивый незнакомец на автомобиле останавливаться не собирался.       —Он убьет их всех… - с досадой прошептала Джералд, нагоняя Тома. —Нужно уходить.       —Да… я просто… - Том был растерян. Он обернулся, пытаясь найти лазейку для автомобиля, но светловолосый приятель предусмотрительно отвлек его.       —Пойдем, он сам не захотел помощи, - кивнул Итан, опуская руку на плечо друга. —Ты сделал всё, что мог.       —Здесь не пройдем… - указывая на группы тварей, что показались и на другом конце улицы, предупредила Блэр. —Тот выстрел привлек всех мертвых в радиусе нескольких километров. Нужно торопиться, иначе загоним себя в ловушку.

***

      Укрытие мужчин - лучшее, что происходило с Блэр за последние дни. Это был небольшой домик с палисадником посреди голого поля, почти пустыря. Раньше, кажется, здесь что-то росло, теперь же далекий забор, граничащий с шоссе и придорожным кафе, обветшалым и разваливающимся, опоясывал пару кустов кукурузы и -в большинстве - кротовые норы. Редкие островки травы виднелись то тут, то там, а земля казалась выжженной. Блэр отметила про себя, что место не самое безопасное, но сейчас она была готова провести ночь и в сгнивающей забегаловке у трассы, где крыша протекала, а крысы были единственными посетителями. Сам дом, куда Джералд и отвели новые знакомые, казался милым и аккуратным. Резные ставни, не выцветшая краска, ровные углы - создавалось впечатление, что когда-то здесь жила милая пожилая пара, иногда, правда, ссорящаяся из-за пустяков, но через пару минут уже попивающая чай с вишневым пирогом. Однако внутри обстановка была иной - дом почти пустовал. Стены были голыми и местами заляпанными штукатуркой, что прилипла и к черновому полу, окон не украшали шторы, а только желтые старые газеты и развороты журналов о рыбалке, мебель будто собирали по всем углам Штатов. Шаткий прямоугольный стол с обшарпанной столешницей и ножками разной длины, парочка стульев из разных наборов, три матраса, повидавших разное, - это вся обстановка. Однако Блэр Джералд эти матрасы показались бы самой удобной кроватью в мире. Она бы была уверена, что оказалась в раю, уснув на облаках, пушистых и невесомых.       —Мы жили здесь с женой очень долго. Растили всякое на поле, продавали часть в город, другую - забегаловке у дороги. Она была помешана на разной мелочи, развешивая украшения на каждый праздник, даже мало мальский. Но потом ее не стало. Может, от досады, может, от злости, я спалил и кукурузу на поле, и сарай - видишь черные доски? Потом и ремонт затеял - все напоминало о ней. Однако мир неожиданно свихнулся, вынуждая понять, что моя милая Элис не была единственной мученицей.       История Грэга могла бы тронуть Блэр, будь девушка хоть немного выспавшейся. Однако проходя по полю, двигаясь в сторону дома и дальше от сгоревшего сарая, Джералд ощущала только пронизывающий ветер, что играл с волосами, перекрывая обзор. Рыжие пряди заметно отросли за лето, повествуя о течении времени. С каждым же днем летнее тепло всё отдалялось и отдалялось, уступая место осени - как это всегда и бывает. Блэр не хотела и думать, что станет с ней в таком случае: холод, дожди, болезни и отсутствие крыши над головой.       Преодолев лестницу крыльца, рыжеволосая продолжала держаться на ногах, не утруждая себя даже слабыми улыбками на слова здоровяка Боба, что отпускал странные шутки о бабочках и мышах. Держалась Блэр и когда Грэг предложил сесть за стол. Джералд насиловала свое же тело от того, что не могла выглядеть уж совсем бессильной перед незнакомцами, пускай они и вели себя более, чем дружелюбно. " Стоит людям только дать повод посмеяться над тобой - они им пользуются. Со слабостью так же", - заклинала девушка.       —Что-нибудь случилось в наше отсутствие? - пропуская рыжеволосую вперед, неожиданно отозвался Грэг, оставляя куртку на крючке. Боб последовал его примеру, снимая жилетку и мирно откладывая ружье в пустой угол. Девушке потребовалось какое-то время, чтобы понять: в доме есть еще один человек.       —Что здесь может случиться? - вяло отозвался хамоватый парень двадцати шести лет, забрасывая ноги на стол. Говорил он так, словно никакого апокалипсиса за окном нет, и каждый выход наружу не может закончиться трагедией. Незнакомец только оттолкнулся от столешницы, вынуждая хлипкий стул жалобно скрипнуть, а после бодро поднялся с места, направляясь к гостям. —А это еще кто?       —Гость, - не придавая вопросу особого значения, Грэг предложил Джералд пройти дальше, не толпиться у порога. —Это Адам - мой племянник. Ты отлично присмотрел за этим местом - ни одного кусаки нет в ловушках. Молодец.       Парень только фыркнул с некоторым пренебрежением, чего седой мужчина даже не заметил.       Блэр мечтала только об одном из матрасов, в сторону которых жадно и косилась, представляя, как сладко засопит совсем скоро. Все эти приготовления и предстоящие разговоры, затеянные Грэгом (явно ответственным за всё здесь), девушку напрягали, однако она понимала, что поступила бы так же, постучи кто-либо в ее двери.       —Ну, и как обстоят дела на улице? - вновь плюхаясь на соседний с Блэр стул, откровенно глазея на девушку, то ли не замечающую, то ли игнорирующую подобное, интересуется Адам. Парень вновь покачивается на стуле, не сводя глаз с гостьи. Стоит рыжеволосой заметить подобное, отвлекаясь от желания поскорее заснуть, как она красноречиво сужает глаза, откровенно посылая нерадивого племянника, словно делает ему предупреждение. Парня такой взгляд оскорбляет.       —Недавнее стадо, как оказалось, ушло в сторону Атланты. Назад, как и всегда, не возвращается, - довольно кивая своим словам, объяснил Грэг. Мужчина скрылся за углом, а после загремела посуда. Улыбчивый и, кажется, недалекий Боб уселся за стол, дожидаясь седого друга. Отношений между здоровяком и хозяином дома Блэр пока не понимала. —Кстати, об этом рассказала Блэр.       —Блэр? - промяукал Адам. Однако девушка скептично обернулась в его сторону, искренне не понимая такого поведения. Ей-то слащавый голос показался шипением змеи или - на худой конец - попытками подать голос ободранного помойного кота. —Я Адам.       —Я слышала, - отрезала Джералд, в который раз давая понять, что ее главной целью является не общение. Возможно, девушка и была бы чуть приветливее, не будь у нее под глазами откровенно темных кругов, не дрожи ее посиневшие и разбитые губы от усталости, не улетучивайся порой сознание из хватки тела.       —Итак, как ты здесь оказалась? - опуская на стол несколько тарелок с, кажется, пловом, поинтересовался Грэг, вынуждая Блэр отвлечься от злого взгляда Адама. В какой-то момент показалось, что пожилой мужчина испытывает неуверенность, обращаясь к гостье, однако после он, вероятно, вспомнил, что это она пришла в его дом. Сложив руки на спинке стула, ненадежного и вынуждающего сидеть смирно, не делая резвых движений, Грэг почти заглянул в лицо Джералд. Мужчине явно не хотелось произвести плохого впечатления или чтобы какое-то его необдуманное действие девушка восприняла как угрозу.       —Я просто шла. - Так однотонно Блэр ощущала себя впервые. Казалось, она должна благодарить незнакомцев за кров и тарелку еды, однако что-то в ней заклинило: люди стали простыми людьми, которым она ничего не была должна. Ей даже подумалось, что эгоист, спящий последнее время, пробудился. Смерив ожидающего продолжения рассказа Грэга уставшим и откровенно пустым взглядом, Джералд протолкнула ложку в рот.       —И... куда ты шла? - задавая наводящие вопросы, хозяин дома поглядывал на Боба и Адама, но те были напряжены поведением рыжеволосой незнакомки.       Седоволосый Грэг пытался отнестись к Блэр со всем вниманием и дружелюбием, на которые был способен (стоило признать, что в людях он разбирался плохо), однако внутри самой девушки всё молчало. Ей было абсолютно всё равно. Действия мужчины не вызывали ни отвращения или раздражения, ни уважения или благодарности. Такой пустой скиталица не ощущала себя даже той ночью, когда прижалась к телу незнакомого мужчины, чью голову проткнула несколькими мгновениями ранее.       —Никуда, - пожимая плечами, отозвалась Блэр, - просто шла, пытаясь куда-то прийти. Не было ни цели, ни желаний, кроме одного.       —Выжить? - словно понимающе переспросил Грэг. Джералд кивнула, нисколько не удивляясь подобной догадке - сейчас у всех на уме одно. Кроме Адама, не беспокоящегося ни о чем, кроме привлечения внимания. Он в своих глупых намерениях походил на королевского шута, готового вытворять разные паскудства, лишь бы рассмешить хозяина.       —А как можно никуда не идти? - вмешался Боб, охотно проглатывая ложку за ложкой. Его тарелка стремительно пустела, вызывая даже жалость. Джералд понимала, что таким людям куда проще в эти времена. Да и вообще в любые времена. —Если идти, то куда-то все равно придешь...       —Конечно, - ответ Блэр был пропитан снисхождением, о котором племянник Грэга мог лишь мечтать.       Грэг начал замечать смертельную усталость гостьи. Стоило девушке наткнуться на взгляд хозяина вновь, она сумела прочесть: еще немного, и мы отстанем.       —С тобой был кто-то еще, верно? – облокачиваясь о столешницу еще сильнее, словно этот вопрос был самым интересным для него, поинтересовался седой мужчина. Он явно не любил доверять первому встречному, потому как знал о своей природной неразборчивости. Жена всегда говорила Грэгу: ты пустишь в дом и убийцу, и старца, и к каждому отнесешься с заботой и уважением.       —Были люди, достаточно много людей для этого времени, я думаю, - чуть замявшись, Блэр задумалась. Она толком не знала, погибли ее друзья или ищут ее в районах лагеря. —Мы были вместе до определенного момента, после пришло стадо.       —И где они теперь? - отлично замечая нежелание девушки говорить о подобном, бестактно вмешался Адам. Родственник парня только пресекающе уставился на него, но темноволосый парень сделал вид, что не заметил. За любопытным выражением лица скрывалась откровенная насмешка и желание насолить.       "Это глупец, считающий, что чего-то стоит", - успокаивала себя Блэр, сдерживаясь, чтобы не плюнуть в успевшее надоесть лицо. Мысленно девушка досчитала до десяти, вспоминая овечек и полевые цветы. Это успокаивало.       —Надеюсь, они живы, - после какой-то паузы ответила Джералд.       —Всегда лучше надеяться на лучшее, – словно поддерживая гостью, кивнул Грэг. Он был бы и рад похлопать Блэр по спине, подбадривая и заставляя улыбнуться, однако взгляд ее был более, чем красноречивым: смотреть, но не трогать.       —А вы надеетесь? - неожиданно и для себя, и для окружающих Джералд проявила инициативу, продолжая разговор. —Надеетесь, видя, что творится с миром.       —Признаться честно, я давно утратил веру, - начал противоречить самому себе Грэг, давая понять, что временами мог стать неплохим актером. Однако эту игру Блэр довольно быстро раскусила, вынуждая мужчину говорить правду. —Еще когда жена умерла, я будто всё утратил. Казалось бы, с приходом мертвецов стоило пустить себе пулю в голову и отмучиться, но что-то заставляет быть здесь, с остальными обреченными. Может, страх, может... Не знаю, наверное, это страх. Не надеяться на что-то намного проще.       —Потому что так легче, меньше разочарований? - Грэг насупился, согласно кивая. Признаваться в собственных пессимистичных мыслях ему не хотелось, однако Блэр Джералд была, как оказалось, искусна в разговорах и манипуляциях. Она вытаскивала истину так, что ты сначала и сам этого не понимал. —Никто не говорил, что мир - прекрасное место. Так никогда не было: перенаселение, кризис, война - всё время что-то случалось.       —Хочешь сказать, что апокалипсис тоже закончится? - вмешался Адам, вновь перебивая открывшего было рот дядю, что пытался вести разумный диалог. Блэр пожала плечами.       —Когда все умрут, конечно, всё для всех закончится.       Неожиданное молчание затянулось. Нарушила его лишь выпавшая из рук Боба ложка - мужчина изумленно раскрыл рот, не стесняясь или не понимая своей реакции, а Грэг протянул что-то, наподобие "Охохо". Мужчине захотелось убраться подальше: разговоры были слишком невеселыми.       —Что же, нужно кое-что проверить, - быстро натягивая куртку и кепку, вспомнил хозяин сожженной фермы, толкая дверь. —Боб, не забудь проверить ловушки у забора, со стороны леса.       —Хорошо, Грэг, я помню, - послушным голосом, то ли улыбаясь, то ли просто растягивая рот, чтобы слова получались более четкими, закивал здоровяк. Блэр предусмотрительно подняла упавшую ложку с пола, оставляя ее рядом с тарелкой крупного малого.       —Надеюсь, ночью ты не перережешь нам глотки, - по-доброму улыбаясь, напоследок бросил шутливое предложение Грэг.       —Если вы не дадите мне повода... - натягивая улыбку, получившуюся измученной и холодной, отозвалась Блэр, заставляя хозяина поправить козырек, кивая собственным мыслям.       Кусок в горло не лез, пока Адам глазел на Блэр. Девушка только кивала на очередные несвязанные беседы Боба, отвлекаясь от надоедливого племянника, после чего не выдержала:       —Что-то нужно? - взгляд голубых глаз был откровенно взбешенным. Темноволосый же парень удовлетворенно хмыкнул.       —А есть предложение?       —О, целая куча, - искренне призналась девушка, открывая несуществующий каталог, перелистывая страницы книги. —Самый занимательный из всех вариантов: пойти нахуй. Как тебе?       Брови Адама съехались к переносице. Он был недоволен, очень недоволен.       —У тебя хорошие пантомимы, Блэр! - неожиданно воскликнул Боб, не понявший ничего из произошедшего. Для него всё происходящее в мире - спектакль с темным оформлением и мрачными декорациями.—Я видел однажды одного человека с разукрашенным лицом на улице. Так он играл на трубе, которой у него в руках не было, а звук откуда-то брался! Уверен, вы такого не видели!       Блэр не хотела грубить Бобу, а уж тем более пользоваться его наивностью и недалекостью, однако мужчина начинал раздражать и так нестабильную нервную систему, расшатанную долгими ночами в одиночестве. Джералд тактично игнорировала теперь все звуки, дожидаясь того момента, когда арсенал шуток и историй здоровяка иссякнет и она сумеет повалиться на один из матрасов, засыпая непробудным сном. Девушка с жалостью поглядывала на своеобразные кровати, тяжело вздыхая. Однако каждое ее движение служило поводом для нового рассказа: будь то моргания, незначительный жест руки или поворот головы - Боб быстро находил подходящую сказку.       Пару раз Грэг возвращался в дом: он нырял на кухню, после вновь скрываясь за дверь. За окном стремительно темнело, что заставило неугомонного Боба зажечь свечи, а Блэр в очередной раз провести рукой по лицу: фестиваль сказок затянулся. Спасением стал хозяин дома, в очередной раз распахнувший дверь, тряся темно-зеленой бутылкой с манящим содержимым.       —За новое знакомство!       С чистой совестью за дослушенные истории Боба, за кое-какой разговор с Грэгом и за откровенный посыл Адама, Блэр наконец добралась до матраса. Седой мужчина что-то бормотал ей вслед, а затем, вспомнив о Бобе, несущем ночную вахту, пожелал спокойной ночи и скрылся на улице, впустив немного холодного воздуха в помещение.       Кивая уже на растворившееся в доме прощание, Джералд отвернулась к стене, не чувствуя ни врезающихся в бок пружин, ни запаха пыли. Ей было плевать и на скрип - она устала, а алкоголь усыплял. Блэр точно ощущала на себе посторонний взгляд и знала, кому он принадлежит, но безразличие и обещание "разобраться с этим утром" вынудили провалиться в глубокий сон.       "Новый рассвет придет слишком неожиданно..."

***

      Блэр Джералд спала беззаботно, наверное, впервые с тех дней, когда неожиданные проблемы навалились на остатки человечества, пугая своей откровенностью и жестокостью. Ей не снились ни истории из прошлого, воспроизведенные уставшим сознанием, ни картинки будущего, в котором теперь уж точно не будет невероятных технологий. Казалось, рыжеволосая и не понимала того, что спит: перед глазами не было даже привычной темноты. Однако это спасительное пребывание "по ту сторону" бестактно нарушили.       Тело будто забыло о существовании рефлексов, осязательные органы и вовсе не желали просыпаться, только веки дрогнули в попытке открыться, стоило Джералд ощутить чью-то теплую руку, пробравшуюся под толстовку и вызвавшую легкую дрожь. Пыльный черный пол мелькнул в поле зрения, затем чужое лицо и... Остатки сна Блэр смахнул испуг, заставляя распахнуть глаза. Руки непроизвольно метнулись вверх, упираясь в плечи вторгшегося в личное пространство и Джералд почти воскликнула что-то недовольное, когда чужая рука зажала рот, сминая губы в плотную послушную линию. Восклицание превратилось в протестующее и жалобное мычание.       —Тише-тише, расслабься, - Адам вовсе не пытался успокоить Блэр, хотя голос его был мелодичным и шепчущим. Темные глаза, поддернутые поволокой похоти или безумия, заглядывали будто в самую душу, вынуждая лихорадочные мысли вертеться в голове, а затем, стоило парню заметить в глазах Джералд откровенный испуг, как на его губах мелькнула злорадная улыбка. Мужская рука вдавила плечо Блэр в грязный матрас, чьи пружины сконфуженно пискнули. — Ты уже была с мужчиной?       Кажется, самые последние предположения рыжеволосой подтвердились, вынуждая дернуться в попытке выкрутиться из подобной ситуации.       —Боже, на дворе апокалипсис - не стоит так держаться за такую мелочь, как честь. Говорю тебе, оно того не стоит. —Громкости или человечности в голосе Адама не прибавлялось, он только продолжать шептать пугающе-отвратительные вещи, блуждая свободной рукой под толстовкой, поднимаясь всё выше и выше, игнорируя бурные протесты со стороны Блэр.       "Ударить так сильно... Врезать со всех сил, чтобы харкал кровью, чтобы захлебывался ею. Чтобы зубы вылетели на пол, а подобные мысли никогда не появлялись в голове. Снести эту самую голову..." - рыжие брови съехались на переносице, усаживая на лбу несколько грозных складок. Страх девушки сменился гневом, откровенным и, кажется, праведным. Блэр понимала, что всё заходит слишком далеко, что она оказалась в той ловушке, о которой и не подозревала, а потому дернула рукой, расцарапывая смазливое личико Адама, вынуждая того зашипеть. Всё, что делал этот темноволосый парень, было мерзким: он облизывал губы, как мухи потирают лапками, он усмехался, наблюдая за отчаянными попытками мотылька выбраться из паутины... Недавняя попытка Джералд не принесла никаких плодов (парень был сильнее ее), но только раззадорила Адама, который, перехватив бледное запястье, почти вжал девушку в матрас. Он был тяжелее, чем казалось.       Впервые Блэр была готова променять нахождение среди людей на компанию мертвых.       —Отпусти, - словно испуганный и одновременно раздраженный кот угрожающе прошипела Джералд, стоило парню оставить ее губы в покое. Впрочем, дыхание перехватило, когда уже освобожденной рукой племянник Грэга потянулся к ширинке джинов. Стоило молнии характерно скрипнуть, как тело девушки непроизвольно дернулось. Изворачиваясь как уж, извиваясь и сжимаясь в позу эмбриона, Блэр со всех сил, неожиданно появившихся в теле, врезала Адаму в пах, по тому месту, которое было единственным, что отличало его от девчонки. Переворачиваясь на колени и вскакивая на ноги, Джералд почти отбежала в сторону.       —Пошёл нахуй! - обтягивая толстовку, чувствуя мандраж, неожиданно даже для себя выкрикивает Блэр. Голос девушки отскакивает от стен, расходясь гулким эхом, и кажется, что она зовет на помощь. Но никто этого не слышит. Скукожившись и упираясь рукой в матрас, Адам зло шипит от боли - на глазах проступают капельки слёз. А после, замечая некоторые растерянность и мимолетное разочаровании на девичьем лице, он тихо посмеивается, поднимаясь с колен.       —Они делают обход, - разводит руками в стороны парень. — Пока ты спала, парочка кусак пробралась слишком близко. Их мы не убиваем, но перенаправляем в другую сторону, дальше от этого места. Бывает, они собираются в группы... Бензина уходит много, однако и назад эти твари не возвращаются. Мы тут одни.       От слов Адама Блэр прошибло холодным потом, вынуждая отчаянным взглядом искать выход, перекрытый темноволосым парнем. "Ловушка, - безрадостно и блекло сообщил Джералд внутренний голос, —Крайтона тут нет, он не спасет".       Неожиданно Адам дернулся в сторону Блэр, словно порываясь бежать. Девушка только вздрогнула, рефлекторно прижимаясь спиной к обшарпанной стене, вынуждая запугивающего ее парня рассмеяться. Он смеялся громко и искренне, что болью отражалось в голове рыжеволосой, а после довольно выдохнул, смотря теперь точно на Джералд. Она же в свою очередь была настороженной, глядя в ответ из-подо лба - следила за каждым движением, пытаясь уловить шорох или предсказать следующее действие. Блэр упиралась ладонями в бетонную стену позади, чувствуя холод, расходящийся по кончикам, и чуть приседая в коленях, будто готовясь отскочить, если следующая попытка Адама приблизиться будет реальной.       Нарушая любые предположения, темноволосый парень неожиданно медленно начал приближаться к Блэр, что только ухудшало ее и так шаткое положение. Девушка рванула в сторону кухонной арки, замечая открытое окно, но племянник Грега сделал то же самое. Пары широких шагов ему хватило, чтобы схватить рыжую за руку, тут же толкая и заставляя удариться головой о стену. "Как и Эрин..." - пронеслась мысль, смешавшаяся со странным звоном. Чужие руки вновь пробрались под одежду, теперь не церемонясь и не тратя времени на ласки, до боли сжимая грудь. Отмахнувшись, Блэр попыталась оттолкнуть последнего урода на этой земле дальше от себя, непроизвольно дергая и ногами, словно бушуя, однако мокрые и горячие губы хозяйничали на бледной шее. Уродливые и бесстыдные причмокивания, болезненные покусывания - Блэр была уверена: укус скитальца куда более приятен, чем манипуляции этого животного.       Слезы досады и обиды брызнули из глаз, заставляя разочарование властвовать над разумом: "Ты всегда знала, что люди - худшие существа во Вселенной. Нужно было быть осторожнее. Сама виновата". Замечая оголенный участок смуглой кожи, Блэр неожиданно вцепилась зубами в плечо Адама, чувствуя солоноватый привкус пота. Затем к этому примешался металл. Парень вскрикнул от неожиданности, тут же отстраняясь от Джералд и толкая ту в сторону.       —Сука! - рефлекторно прикладывая руку к месту, где остался алеющий отпечаток, и замечая на ладони кровь, прокричал Адам. Он был недоволен тем, что ему не подчинялись, а после и вовсе зарычал. Игра начала надоедать смазливой твари.—А я ведь хотел по-хорошему...       —По-хорошему?! - искренне вскрикивая, Блэр взмахнула руками от отчаяния. Она была голова разбить окно, царапая руки и лицо, лишь бы сбежать от болезненных представлений Адама о постапокалиптических отношениях между людьми. —Да пошел ты!       Голос девушки охрип то ли от сухости в горле, то ли от крика, однако в висках жутко пульсировало, а страх и гнев контролировали каждое движение. Блэр хотелось самой наброситься на темноволосого подонка, забывая о том, что Адам сильнее и что она проиграет в таком случае его силе, и что-то здравое все же останавливало Джералд.       Думая лишь о том, как сильно ненавидит племянника Грега, рыжеволосая упустила отличный шанс добраться до двери, оказавшейся совсем близко. Она попыталась было исправить свое положение, дернувшись в сторону выхода, но сильный и на удивление четкий удар в челюсть дезориентировал, вынуждая опуститься на пол уже не из-за чужого толчка. Блэр рефлекторно прижала руку к горящему участку лица - казалось, что-то щелкнуло. Адам вцепился в рыжие волосы, перебивая первый шок, а затем заставил перевернуться на живот, утыкаясь щекой в черновой пол. "Точно, как Эрин. Она хотела убить меня в тот раз, а Итан убил ее..."       —Ты попалась, сука, - стало тяжело дышать и Джералд теперь не знала, что делать. Любое ее действие или попытку шевельнуться пресекали тут же, на корню, причиняя боль и сильнее вдавливая череп в пол. Штаны стащили вниз, заставляя сжаться всем телом, дрожа и лихорадочно вдыхая спертый воздух, пропитанный ужасом и злостью, а после слезы-таки скатились по щекам.       —Не надо, пожалуйста. - Гордость Джералд треснула по швам, когда последняя, кажется, граница была пересечена и толстовку задрали вверх, вырисовывая какие-то узоры на пояснице. Адам умело вынудил девушку опуститься до такой низости, как мольба, и нельзя сказать, что ему не нравились эти блестящие дорожки на бледных щеках.       —Уже поздно, милая, - парень только провел кончиками пальцев по девичьему лицу, собирая соленые капли, а после его пальцы толкнулись в рот Блэр. Он то ли издевался над ее слабостью, заставляя пробовать собственные слезы на вкус, то ли был откровенным садистом и извращенцем. Джералд ненавидела этого человека всем своим существом, но и последней клеткой тела боялась его, боялась скорого будущего. Слёзы теперь бессовестно скатывались вниз, а редкие всхлипы смешивались с посмеиваниями палача. Джералд была готова кричать и звать на помощь, мечтая о том, чтобы Грег и Боб вернулись немедленно, но...       Одна рука Адама надавила на лопатки, вынуждая Блэр прижаться к полу, прогибаясь в пояснице, а другая наскоро расстегивала ремень джинсов. Когда пряжка звонко лязгнула, Джералд отчаянно замычала что-то себе под нос, закусывая внутреннюю сторону щеки. Она будто прощалась с собственной жизнью... Девушке казалось, что восставшие мертвецы более реальны, чем то, что происходило с ней сейчас. Неожиданно взгляд натолкнулся на пистолет, что был отброшен Адамом в сторону, вероятно, еще когда он в первый раз пытался прильнуть к рыжеволосой девчонке.       "Нужно только дотянуться... Совсем чуть-чуть и всё закончится..." Руки Адама перебрались с поясницы на живот, издевательски нежно поглаживая и бока. Однако для Блэр эти касания походили на ласки самки богомола, которая бы после обязательно откусила тебе голову. Желудок связывало узлом, вызывая рвотные позывы. "Противно, тошнотворно, уродливо, ужасно", - единственное, что было в голове Джералд по отношению к племяннику Грега.       —Будь нежен, прошу... - тихо, словно не желая признавать, что сказала подобное, начала поддаваться Блэр. Хотелось ударить теперь саму себя, но пистолет, маячивший в стороне вынуждал делать столь похабные вещи.—Пожалуйста...       —Неужели, ты поменяла своё мнение? - наивно усмехнулся Адам, наклоняясь еще ближе к бледной шее, отчего-то и не удивляясь подобным словам. Его самооценка точно была выше нормы, давая понять, что парню нравилось, когда ему подчинялись. Но подчинялись его прихотям крайне редко, потому что он был подонком.       —Шея...- пытаясь отвлечь племянника Грега и не выблевать собственных органов от отвращения, призывно промурлыкала Джералд. Свой голос она уже начинала ненавидеть, но близость оружия успокаивала.       —Проси лучше, - всё же склоняясь и прикрывая глаза, прошептал Адам. От отвращения девушку передернуло, но она продолжала убеждать себя, что всё это необходимо, чтобы незаметно дотянуться до пистолета в стороне. —Пожалуйста, дотронься до шее. Мне так нравится, - смотря теперь откровенно лишь на оружие, не думая о том, что говорит бесцветный голос, Блэр потянула руку в сторону. В какой-то момент это она стала самкой богомола, потому что просто так жить Адаму она не даст. Стоит лишь дотянуться.       —Хорошая девочка. - Джералд отчетливо помнила, что просила лишь дотронуться до шеи, но поняли ее иначе - парень вновь вылизывал кожу, как собака, причмокивая и посасывая. Он откровенно мучил Блэр.       Неожиданно Адам дернул девушку, вынуждая перевернуться на спину, встретиться с ним взглядами. На мгновение Джералд испугалась, что ее попытки достать оружие были заметны, но фантазии подонка были слишком живыми. Чужой шершавый язык проник в рот сквозь зубы, заставляя рыжую чуть ли не взвыть. Адам прошелся языком по зубам, огладил нёбо, а затем потребовал ответа, прикусывая нижнюю губу Джералд. Блэр тут же ощутила желание оттолкнуть прочь, отплевываясь, но тогда бы всё окончательно рухнуло. "Терпи, мать твою, скоро ты заставишь его жрать свои кишки!" Одна рука вновь сжала грудь, а вторая скользнула вниз, приближаясь все ближе к тому месту, куда было нельзя.       Резинка трусов была почти поднята, когда щелчок предохранителя заставил парня остановиться. Адам поднял голову и темные глаза, смотря на Блэр всё еще нечетким взглядом, не веря тому, что услышали собственные уши, а затем отшатнулся назад - в его лоб упиралось холодное дуло, такое же холодное, как и блеснувшие злобой глаза Блэр Джералд. Девушка почти возликовала, замечая страх в глазах мрази.       —Я сказала, пошел к черту, - прошептала рыжеволосая нарочито медленно, чтобы не выдать своих счастья и наслаждения таким красноречивым лицом мучителя. Голос, впрочем, звучал уверенно и угрожающе, даже давяще, хотя именно Адам сейчас был сверху. — Поднялся.       Двое неожиданно поменялись ролями: теперь парень ненавидел девушку, а она желала воплотить свои мечты в реальность.       —Какая же ты тварь, - всё же подчиняясь, боясь оружия в отчего-то не дрожащих руках, племянник Грега не решался играть с огнем.       —На себя-то посмотри, - вставая и натягивая штаны, Блэр не сводила взгляда со сволочи перед собой, - уёбок.       Их разделяли пару метров, заполнившихся молчанием и неподвижностью. Эта пауза казалась Блэр необходимой - она думала, а вот Адам был прямолинеен и недалек, решив, что выстрелить у Джералд просто духу не хватит. Наверное, девушке стоило предупредить, как сильно она его возненавидела.       —Я ведь задушу тебя теперь, - парень улыбался искренне и опасно, подходя ближе. Движения его были чуть ли не вальяжны. Блэр становилось до обидного смешно, хотя она и решила, что своим доверительным видом и принадлежностью к слабому полу можно пользоваться - вводить людей в заблуждение. —И второй раз одурачить меня не получится.       —Сделаешь еще один шаг - я тебя пристрелю, - неожиданно холодно ответила Джералд.       —О, нет, ты не сможешь, - словно нянчась с пятилеткой, который угрожал не съесть ложечку каши за маму, начал Адам,— кишка тонка. Да и что ты скажешь Грегу и Бобу, когда они вернутся.       —В разговорах не будет смысла, - следя за сменившейся траекторией Адама, отозвалась Блэр. Она вспомнила о ружье в углу, у самой двери, но кажется, хозяин дома забрал оружие с собой, когда уходил. —Твоему дяде будет не до разговоров, если он столкнется с твоим трупом.       Взгляд Адама стал серьезнее и куда более злым. Он, кажется, скрежетал зубами от наглости девчонки, которую бы мог давно избить, наказывая за длинный и острый язык. Неожиданно парень всё же улыбнулся, улыбнулся откровенно злорадно, будто собираясь расковырять засохшую ранку.       —Я ведь говорил о том, что мы не убиваем кусак, которые приходят сюда? Мы собираем их в стада, и последнее как раз направилось на северо-восток. Ты ведь оттуда пришла? - Блэр напряглась, понимая, к чему клонит парень, вновь остановившийся напротив нее. —Можешь сказать спасибо. Считай, это мы разделили тебя с друзьями.       Он сделал заветный шаг, словно позволяя совести девушки быть чистой. Блэр ведь предупреждала его, а он не поверил.       —Я ведь говорил, кишка у тебя тонка...       Палец не соскальзывал от досады - Джералд была уверена в своих действиях. Выстрел прозвучал громче обычного, а эхо было продолжительнее. На мгновение рыжеволосая пожалела о своих действиях, однако когда Адам с пулей в груди, что окрасилась в алый, повалился на черновой пол и хрипя осыпал ее матерными высказываниями, уверенность в правильности действий вернулась.       —Ты паразит, один из многих, - убедительно объяснила Джералд, когда рука закашлявшегося парня потянулась в ее сторону. Ему было страшно, по крайней мере он начал скулить, однако жалость была последним чувством, которое испытывала девушка по отношению к нему.       Распахнувшаяся с ноги дверь вынудила Блэр дернуться, наставляя оружие на вошедших. Племянник в крови, брызги крови на стене за его спиной, хрипы и скулеж, гостья с пистолетом и разбитым лбом, о котором, кажется, и не подозревала, - это всё, на что натыкался взгляд Боба и Грега в первые мгновения, пока мужчины деревьями застыли на пороге.       —Адам, боже! - подхватывая парня на руки и опускаясь на колени, наконец воскликнул Грег. Джералд схватила рюкзак и сумку из-под стола, слыша сотрясения седого мужчины. —Как это могло произойти?!       —Это всё она... - даже находясь на пороге неизбежной смерти, не видя ничего перед глазами, Адам умудрился отомстить Блэр, наугад ткнув пальцем в сторону девушки, застывшей на мгновение на месте. Искрометный взгляд хозяина дал понять: больше они не друзья.       —Что ты наделала?! - забывая о племяннике, взвыл Грег и вскочил на ноги. На лице поселилась слезливая гримаса отчаяния, сменившаяся вскоре проклятыми злостью и гневом. —Боб, дай ружье!       Застывший и шокированный Боб, не понимающий толком, что произошло, и лишь сжимающий в руках оружие, стал единственным шансом Блэр выбраться. Кидаясь к двери и отталкивая нерасторопного и тупого здоровяка в сторону, заставляя того покачнуться, ударяясь заплывшей жиром спиной о косяк, Джералд вовремя спрыгивает с лестницы, когда за спиной раздается звук перезарядки.       —Не смей убегать! Ты ответишь, ответишь за то, что сделала! - когда раздался выстрел и крупная дробь затерялась в зеленом клочке, где до сих пор росла кукуруза, попутно разрывая стебли не плодоносящей нынче культуры, рыжеволосая скользнула в эти заросли. —У тебя не получится спрятаться!       Грег был в отчаянии, это Блэр понимала, как и то, что, возможно, перегнула палку. Однако она хотела жить, а Адам мог этому помешать. И помешал бы, не пусти она ему пулю в грудь.       Горящие фары автомобиля, на котором Боб и Грег недавно уводили парочку мертвецов вперед по дороге, стали новым ориентиром, и Джералд следовала к нему, приседая, стоило очередному выстрелу прозвучать где-то рядом. Когда ее цель стала ясна и Грегу, взбешенному и морально разбитому, отчего и озлобленному, началась настоящая гонка.       —Не дай ей добраться до машины, Боб! - словно отдавая команду псу, завопил мужчина. Замечая стремительно несущегося здоровяка, чьи жиры угрожающе дрожали от резвых действий, Блэр выскочила из высоких, хоть и увядающих кустов, пересекаясь взглядами с Грегом, что перезаряжал ружье.—Лови ее, лови!       Ноги несли вперед, к свету фар, ветер свистел в ушах, и тяжелое дыхание билось в голове, как птица в клетке. Не оглядываясь, не пытаясь просчитать, как скоро хозяин дома вставит патрон и тот прилетит ей в спину, Джералд бежала так быстро, как могла. Оттого, вероятно, она почти врезалась грудью в оконное стекло автомобиля, не успев затормозить. Забросив сумки и хлопнув дверью, девушка только непроизвольно закричала, ликуя, - ключи были в замке зажигания. Кажется, выстрел, убивший Адама, заставил Грега и Боба почти выскочить из машины. Дробь разбила стекло, дырявя и соседнее сидение. Лихорадочно рука Блэр провернула ключ, вынуждая мотор недовольно зарычать, почти откашливаясь. Вдавливая педаль газа и давя на ручник, будто пытаясь сломать последний, Джералд опять вскрикнула, когда Грег спустил курок в очередной раз. Он может попасть по колесам, лишая девушку последнего шанса на побег, но хозяин дома слишком расстроен, чтобы думать: он палит во все стороны, всаживая патроны в землю, по большей части.       Уже пробивая хлипкий забор у покосившейся забегаловки, слыша, как бешено стучит сердце, Блэр замечает в перекошенное зеркало заднего вида Адама. Парень шатается, пытаясь спуститься по ступеням, а свет лампы на крыльце позволяет понять: это уже не живой человек. Джералд тормозит, а затем, остановившись на жалкие секунды, со всей силы давит на сигнальную панель, вынуждая писк проникнуть не только в собственную голову, но и в голову обратившегося Адама. Он, пожалуй, заслужил такой участи - и при жизни больше походил на гнилую тварь.

***

      Почти что голое поле, изредка засеянное кукурузой, давно осталось позади, но сердце всё дрожало, не отходя от недавних событий, как и пальцы, до побеления сжимающие руль. Я не особо пыталась найти оправдания своим поступкам, однако эти оправдания были. А ведь все могло закончится иначе, появись Грег и Боб на мгновение раньше... Все бы могли остаться целы, живы. И всё же стыдно мне не было: застывшее перед глазами лицо Адама успокаивало совесть - находясь на смертном одре, он-таки показал свое настоящее лицо, которое прежде скрывал и от дяди, и от всех остальных, кроме своих жертв. Он умер той мразью, которой и являлся.       Ночь еще не торопилась уступать место рассвету, сковывая все вокруг темнотой, однако то ли адреналин, то ли недавний сон не давали глазам закрыться. Я только смотрела на дорогу, слушая, как порой камни стучат о корпус автомобиля, а сумка с оружием и рюкзак покоились на сидении поблизости. Ветер, однако, свистел в разбитом окне, но и его прохладные порывы дарили бодрость. Думать о том, как скоро кончится бензин, я не хотела. Ближний свет фар освещал дорогу, но я понятия не имела, куда двигалась и что поджидало впереди. Мысли о "долине" вновь бестактно врезались в голову, прогрызая дыру в возведенном разумом барьере, заставляя всё чаще тревожно вздыхать.       "Можешь сказать спасибо. Считай, это мы разделили тебя с друзьями", -теперь слова Адама, возможно, приблизившие его смерть, казались разумными, потому что перенаправить стадо куда проще, чем разобраться с ним окончательно. Если бы мы сталкивались с чем-то подобным прежде, то сумели бы защитить лагерь, однако теперь думать об этом откровенно поздно. Я одна.       Эта ночь была столь же темной, как и предыдущие. Однако теперь она не измерялась количеством моих мыслей и чувств, а определялась нехваткой света. Было так же тихо и одиноко, однако не страшно. Шум колес, постукивание камешков, свистящий ветер, перебивающий порой смятение, и мое собственное молчание. Я была отчасти спокойна, и даже неизвестность будущего не могла лишить меня неожиданной меланхолии. Складывалось, однако, впечатление, что всё вокруг по-прежнему пытается обвинить меня в убийстве племянника Грега, но даже проткнутый глаз незнакомца на шоссе казался мне куда более неправильным и ужасным поступком, чем застреленный Адам. Я отчего-то начала забывать и его лицо, и имя. Даже факт его существования понемногу стирался из памяти. Я вдруг начала забывать о неважных вещах, будто форматируя сознание, освобождая место для чего-то стоящего.       Смотреть на дорогу, чтобы избежать столкновения с чем-либо, приходилось редко, а потому я часто глядела на однотонные деревья или треснувший асфальт, остающийся позади. Временами поправляла зеркало заднего вида, кривя губы или пытаясь запомнить собственные черты, а затем и вовсе начала напевать какую-то незнакомую песню. Она была тоскливой и печальной, словно колыбельная для мертвых, хотя слова были жизнерадостными. Противоречия пусть и странны, но поистине важны.       Дорогой сердцу рюкзак, прошедший со мной многое еще в те времена, когда зомби были частью комиксов, и пистолет, не раз выручавший и спасавший, стали единственными спутниками, сопровождающими меня и теперь. Думать о том, жив ли кто-то, мертв ли, не хотелось. Когда свет фар неожиданно выхватил из темноты дорожный знак, тут же оставшийся за спиной, я резко вдавила педаль в пол, радуясь, что пристегнулась - что-то невидимое потащило вперед. Машина, прочертив след на асфальте, остановилась, а затем двинулась задним ходом. Фары вновь осветили указатель: "Оттава – 150 миль".

***

      Я испытывала смешанные чувства. Оттава - здесь для меня всё началось, неужели, здесь и закончится? Одно только название, и во мне пробудилось столько чувств, даже не имеющих отношения к апокалипсису. Всю свою жизнь я прожила в этом городе, изучила его вдоль и поперек, знала, когда загорится светофор на одном перекрестке и когда погаснет на другом. Боже, да я ведь родилась здесь! Ходила в школу, занималась в кружках, вещи покупала в местных магазинах... Всё случилось именно тут, и не хотелось верить, что тут же и оборвется.       Три с половиной часа, отсчитанные указателем, проведенные мной в компании воспоминаний, остались позади, словно их и не было. Почему-то, вся жизнь предстала перед глазами, однако она не мелькала определенными обрывками. Она тянулась долго и мучительно: каждый момент, каждое событие… Я вспоминала, как была ребенком, наивным и жадным до ярких цветов, как родители любили друг друга, а не просто претворялись. Помню, с какой легкостью находила новых друзей, которые с улыбками на лицах обещали всегда быть рядом. Забавно, но сейчас я не могу вспомнить и половины из них. Кажется, это случается со всеми.       Мне говорили, что я ни к чему не стремлюсь, что ставлю перед собой недостижимые цели, ничего не довожу до конца, жду подходящего момента. Меня называли лентяем, одиночкой, отшельником, лицемеркой и циником. В глазах других людей я всегда была набором букв, имеющих свою характеристику, но, как оказалось, никто из них не знал, кем я была на самом деле. Я помню, как мать отдала меня в музыкальный кружок, где выбрала гитару как основной инструмент. Тогда было много проблем на работе, и мне приходилось ходить на занятия самой. Для восьмилетнего ребенка далекий район был чуть ли не соседним городом, а зимой темнеет куда быстрее... Я очень скоро отказалась от идеи овладеть навыком игры на инструменте, и меня тут же осыпали осуждениями. Хотя в действительности мне просто было страшно: одна в темноте, по холоду, с гитарой, которая больше тебя, за спиной, окруженная сомнительными личностями. Конечно, в глазах остальных я предстала лентяем или человеком, быстро ко всему привыкающим и теряющим интерес, однако можно было понять и меня.       Я много чего вспомнила, по-прежнему не следя за дорогой, поддаваясь прошлому. Печалило, пожалуй, что большая часть воспоминаний была негативной. Странные драки, начавшиеся с пустого места и ни к чему не приведшие, оскорбление тех людей, которые этого, как кажется теперь, не заслуживали, игнорирование чьих-то просьб и желаний, ушедший из семьи отец. Конечно, каждое из этих событий имело последствия, и, кажется, за сводного брата я была благодарна, но многое из этого было бы лучше не делать.       Какая бы тоска не одолевала меня, защемляя что-то в груди, слезам я не поддавалась. Думала только о том, что три месяца пронеслись незаметно. Три, мать его, месяца! Что за это время могло стать с домом, с городом, с людьми? Что стало за это время со мной? Всё изменилось - это точно, но вот в какую сторону? Увидь меня мать сейчас, что бы она сказала? Нет, не так - что бы она подумала? "Ты стала хуже" или "Ты стала никем".       Темные деревья склонились к земле, словно указывая направление и чувствуя мои сомнения и печаль. Они устало склонили верхушки, как бы скорбя, и небо было пустым, туманным. В какой-то момент я поняла, что боюсь увидеть дом и знакомые улицы. Боялась увидеть город или то, во что он превратился. Я поняла, что боюсь возвращаться в Оттаву.

***

      Сумерки вокруг были лихорадочными или, по крайней мере казались таковыми. Возможно, это было вызвано знакомой местностью, возможно, тем, что лампочка на панели мигала, оповещая о пустом баке. Ехать в город было нельзя - это опасно, но и стоять по дороге к крупному городу тоже. Пришлось свернуть на лесную тропу, заросшую свежей на удивление травой, скрывающуюся от посторонних взглядов за зеленеющими лиственными деревьями, чьи стволы были "срублены" недавней, вероятно, грозой. Колеи от шин заросли, меня часто потряхивало от нетерпения и ухабов, а вот жители леса, сонные, но со звонкими голосами, были спокойны. Где-то свистела птица, где-то проскакивала белка.       Бензин закончился, вынуждая автомобиль стать, когда вокруг был сплошной лес. Единственный кусочек совсем светлого неба нависал над головой.       —Что же, когда-то это должно было случиться... - выходя из машины, громко хлопая дверью от досады, я почти плюхнулась на землю, спиной прижимаясь к корпусу автомобиля. Было так много мыслей в голове, так много вопросов - слёзы наконец хлынули по щекам. Остановить их я не пыталась: за последнее время случилось много дерьма, но толком поразмышлять об этом я не могла. Теперь же нахлынуло всё и сразу, а близость родного города, откуда я убегала в спешке, подливала масла в огонь. И на кой черт, спрашивается, я вообще свернула на лесную тропу? Всё казалось бессмысленным.       Я сейчас будто оказалась меж двух огней: с одной стороны Оттава, с другой - "Счастливая долины". И что из этого дороже? И там, и здесь я оставила часть себя, огромную часть, которой теперь не хватало. Кажется, именно этот недостаток образовал ту пустоту в душе... Я чувствовала себя безнадежно.       —Хватит ныть, тряпка! - ударяя себя же по лицу, ощущая, как что-то внутри бунтует и противится такой команде, я только заложила волосы за уши, попутно протирая лицо. Поднявшись с земли, убедив себя, что есть надо, даже если не хочется (неизвестно, когда в следующий раз выдастся спокойная минутка), я вылакала бутылку воды. Вытирая лицо более или менее чистым краем толстовки, я обернулась в ту сторону, откуда приехала.       —Куда-то же эта дорога должна привести? - достав сумки и оружие, не удосужившись захлопнуть дверь, я взвалила рюкзак на плечо. Дорога, пусть и была лесной, но выглядела широкой, а коридор деревьев, непривычно зеленых и будто сизых (словно покрытых инеем) казался забором.       Я шла довольно долго, часто оглядываясь по сторонам и следя за птичками, что перескакивали с ветви на ветвь, и почти не заметила, когда впереди показался мертвец. Охотничий нож, начищенный когда-то до блеска, привычно улегся в руке, будто уверяя, что с ним я в безопасности. Свистнув, призывая мертвеца, я довольно просто разобралась с ним - тварь была явно слаба, что говорило о долгом голоде.       До недавнего времени я думала, что мне казалось, однако головы трупов стали куда более податливыми: с каждым разом лезвие входило всё проще. Шатаясь по округе, скитальцы продолжала гнить, правда, медленнее обычного. Временами они оставляли после себя ошметки облезшей кожи.       Перешагнув мертвеца, вытерев нож о его же лохмотья, которые напоминали одежду рейнджера или охотника, я поплелась дальше, оставляя ржавеющую машину совсем далеко. Я бы продолжала идти, надеясь на чудо, если бы не хруст ветки за моей спиной – звук был слишком осторожным и единственным в своем роде, заставляя понять, что это не живой труп, безмозглый и шумный.       Ружье смотрело в мою сторону - это я поняла, стоило резко обернуться. Пожилой мужчина с издевательски белесой сединой, неплохо сохранившийся для своих лет, стоял на своих двоих уверено. Тяжелые ботинки с массивными шнурками и подошвой, нож на поясе, множество карманов на болотного цвета жилетке - он выглядел как охотник. Сеть морщин у глаз и на лбу казалась не столь важной, как отсутствие некой злобы в карих глазах. Да, ружье смотрело в мою сторону, но казалось, что это было скорее привычкой, нежели необходимостью.       —Где мы? - окидывая местность взглядом, поинтересовалась я. Собственное спокойствие изумляло, однако обстановка вокруг была такой же. Пожилой мужчина, чьей седине можно было позавидовать, убрал оружие, словно знал меня очень давно, а после окинул взглядом деревья и дорогу, заросшую травой так, будто прошли долгие годы, а не три летних месяца. Где-то рядом засвистела птица.       —Это заказник Марсейллес, - кивая собственным словам, объяснил старик. Жилетка с многочисленными карманами была запачкана давно засохшей и, кажется, не отмывающейся кровью, жирными пятнами от мазуты, но не пылью. Несмотря на возраст, охотник был уверен в своих силах, подходя ближе. —Моё имя Билл.       —Блэр. - Странно, но не было ни страха, ни недоверия. Не было вообще ничего. Я больше ужаснулась собственному голосу, прозвучавшему хрипло и неожиданно сбивчиво. Я словно поперхнулась воздухом, тут же закашлявшись.        —Ну-ка, возьми, - протянутая фляга была окинута мной подозрительным взглядом, однако, чтобы не портить отношений с незнакомцем, пришлось рискнуть. Горло тут же обдало чем-то до ужаса горьким и словно горячим, вынуждая откровенно отплевываться, а Билл хрипло рассмеялся. Смех, однако, не был злорадным - он был, скорее, даже снисходительным. Бросив взгляд на флягу, старик состроил досадную физиономию: —Да уж, а я было подумал, что нашел нового собутыльника. Пустая трата виски.       —Да уж, приятно познакомиться, - протягивая руку в ответ, я все-таки одарила Билла недовольством, которое пожилой мужчина принял очередной порцией смеха. Он порой почесывал свою бородку, поправляя и берет на голове, а вот к оружию не притрагивался.       —Вы один здесь? - появление этого человека в лесу было загадкой.       —Ты явно переоцениваешь мои способности, милая, - старик отмахнулся, кивая головой, будто зовя за собой следом. Не задумываясь, я поплелась за Биллом. —Задай себе вопрос, выживет ли человек в таком мире один?       —Ну, я всё еще тут, - пришлось пожать плечами.       —Тогда, уверен, тебе пришлось делать много жутких вещей, - в лице старик не изменился, как не дрогнул и его голос, однако в этот раз ни ему, ни мне не было что добавить. Билл был прав.— У нас что-то наподобие поселения, убежище для беженцев, тех, кто сумел выбраться из города. К слову, много ребят твоего возраста - я там как нянька, честное слово.       Охотник вовсе не пытался завоевать доверие, не играл чью-то роль и не напрягался, чтобы быть самим собой, а потому я, как наивный пес, следовала за ним, кивая на каждое слово. Было даже смешно от подобного поведения, хотя нотки недоверия пробуждались с каждым шагом, говоря, что Грег тоже не выглядел разъяренным. Хотя, кажется, таким он стал, стоило мне застрелить его племянника...       —Вы так долго на одном месте? - вспоминая, что заказник Марсейллес относительно близок к Оттаве и что здесь бывало много охотников-любителей, переспросила я.—Насколько вас много?       —Мы тут с самого начала, а сколько... даже не знаю. Я ведь не исчислительная машина, - Билл закурил, наугад предлагая сигарету и мне, однако от этого я отказалась. —Уверен, знай ты, что в фляге виски, тоже бы начала отнекиваться.       —Быть на одном месте опасно, - игнорируя недавние слова, предупредила я старика, заставляя последнего слабо кивнуть. В своих же словах я была уверена, видела ведь, что стало с "долиной".       —Сейчас всё и везде опасно, идеального места не было никогда, однако ты просто не видела этого лагеря. Будь уверена, он стоит того, чтобы сейчас ты шла следом за стариком, которого встретила пару минут назад. Какая твоя история?       Я было собиралась раскрыть рот, чтобы ответить, но поняла, что и понятия не имею, как назвать всё то, что со мной произошло. Делиться всем пережитым хотелось и не хотелось одновременно, а потому ответ показался сухим:       —Печальная, - тяжело выдыхая, отозвалась я, когда лес неожиданно закончился, а впереди, через пару сотню метров, показалось что-то огромное и серое, обнесенное сеткой. —Это что!.. Ла-Салльская станция?!       —Я ведь говорил, что место неплохое, - подмигнул старик, замечая смешанные на моем лице эмоции. Билл словно гордился гидроэлектростанцией, а я поняла, что мне и в голову не приходила выгодность этого места: энергия, бетонные стены, огромная территория и лес, который заглушает шум работающих насосов.       Несколько зданий будто прилипали друг к другу. Склады, вероятно, с запчастями и множеством грузовых машин, походящих на те, что вывозили песок из карьеров, две низкорослые сгоревшие постройки у самого озера, не окруженного даже сетчатым забором, и главный корпус, вероятно, самый обжитый. Теперь я чуть ли не обгоняла Билла, кого заметили уже издалека, открывая ворота.       Люди следили за обстановкой с высоких точек, что уже о чем-то, но говорило. Стоило нам войти на территорию станции, как старику пришлось или кивать, или махать рукой на подобного рода приветствия. Я походила сейчас на ребенка, первый раз оказавшегося в зоопарке: всё волновало и удивляло, заставляя вертеть головой по сторонам. Впрочем, недостатки Ла-Салльской станции, ставшей убежищем, обнаруживались так же скоро, как и исключительность этого места.       Стоило переступить за обнесенную забором территорию, ступая на бетонное покрытие, которое, как и асфальт на трассах, чуть потрескалось, более четко увидеть силуэты смотровых (вовсе не охотников, как старик Билл), как кто-то налетел со спины, заставляя свалиться с ног, убеждаясь в том, что трещин на бетоне куда больше, чем казалось.       —Блэр, черт тебя дери! Это ты! Живая!