Мертвый мир — Живые люди

      Я застыла на месте без права хотя бы моргнуть. Застыла, потому что, стоило мне толкнуть легкую широкую дверь столовой, за которой слышался непривычный шум, как на меня уставилась ель. Мохнатая верхушка отчаянно тянулась к и так низкому потолку, и еловый запах щекотал ноздри. Окна в столовой были крохотными, а потому белое солнце почти что очерчивало дерево каким-то святым контуром, облизывая игольчатые лапы, раскинувшиеся в стороны, и слепя глаза. Света в помещении обычно не доставало — Бронсон Ферт был несокрушим в своих решениях. Однако, вероятно, дух праздника затронул что-то в его сердце: теперь множество огней переливались пестрыми красками, вспыхивая то в углу столовой, то на потолке или вовсе перед твоим носом. Оставалось лишь благодарно кивать ребятам, нашедшим украшения на ферме, давно покинутой и живыми и мертвыми.       Голоса собравшихся и суетящихся жителей станции сливались в единую песню, которая слышалась раньше из каждого дома на любой улице любого города: это была песня ожидания чуда, вера в это самое чудо. Скрипели столы, гулко ударялись о пол картонные коробки, позвякивали игрушки, из динамиков старого магнитофона доносился гимн колокольчиков. Звучал он так, как если бы зимние птицы научились петь, подобно соловьям, и, сидя на ветках, припорошенных снегом, заливисто расхваливали холод и лед за их чистоту и сказочность.       —Ох... — Только и сумела выдохнуть я, отскакивая в сторону, стоило толпе детей пронестись мимо, грозясь сбить с ног. Топот ног, безграничные улыбки и искренняя беззаботность — давно уже никто не был таким, с того самого дня, как начался затянувшийся кошмар... Праздник, каким бы они ни был, вселял в людей надежду, давал цель.       —Блэр! — Голос Вэл Бенсон заставил резко обернуться, выискивая в толпе жителей давнюю подругу. — Не стой столбом! Подай мне ту мишуру! И не смотри на нее так — она облезла совсем немного. Ты по утрам выглядишь хуже...       —Я не сомневалась в твоей способности делать комплименты, — махнула я подруге, протягивая украшение. — Не упади с лестницы.       Люди были заняты маскировкой потрескавшейся краски на стенах, декорацией столовой и временной перестановкой обеденных столов, однако ели, кажется, никто до сих пор не касался: дерево было голо, и ни единой игрушки не красовалось на лапах. Только однотипные коробки толпились под деревом. И всё же, даже голой, она была прекрасна: зелена и свежа, полна сил и радости поделиться с остальными своим счастьем.       —Нравится? —Билл был доволен, и его голос, хриплый от сигарет, говорил об этом так же красноречиво, как и взгляд полный гордости. Приобняв за плечо, старик только кивнул на кого-то в стороне. Наверное, он подразумевал всех жителей станции, говоря следующее: — Они ведут разговоры на давно забытые темы, поглощены этой предпраздничной суетой, атмосферой... Мне приятно осознавать, что люди всё еще могут радоваться подобным мелочам.       —Билл, — неосознанно ли, спонтанно ли, но я лишь мотнула головой, для убедительности заглядывая в глаза старику, — мы только мелочам и можем радоваться. И это прекрасно: то, что случилось с миром, что происходит сейчас — всё это учит нас ценить каждый миг...       —И как давно ты стала такой? — спустя какое-то время усмехнулся старый охотник. — Впрочем, даже не отвечай — это не важно. Я доволен, если довольны остальные. Когда соберутся все желающие, мы начнем наряжать елку...       Свитера с забытыми вышивками и яркая мишура мелькали повсюду, вихрями поднимались с пола, и становилось по-детски весело. Это чувство счастья, зарождаясь внутри, взрывалось фейерверком, впечатление от которого оставалось надолго или хотя бы не отпускало какое-то время.       —... Как одна большая семья, — вдруг выдохнул Билл, и среди всей атмосферы в столовой эти его слова были полны печали. Будто охотнику именно ее, этой семьи, и не хватало. Понять его мог каждый, потому что каждый кого-то потерял.       —Эй, старик! Когда мы начнем украшать ель? — нетерпеливый голос сбившейся в кучу детворы, что нянчилась сейчас с Тонни, послушно сидящим в сумке на животе одной девчонки. — Мы и так долго ждали!       —Не хнычь, парень, — напомнил Билл, в который раз ссылаясь на то, что нужно дождаться остальных. — Лучше гляди-ка за мальчишкой — ему, кажется, хочется пройтись.       —Тонни ведь не умеет ходить?! — возмутились немногочисленные на станции дети, но, не дожидаясь ответа, вновь цветным торнадо закружились по столовой. Они порой пытались пробраться на кухню, чтобы схватить пару тройку печенюшек, не украшенных вовсе, но не утративших от этого вкус. Пожалуй, лишь отсутствие Роба давало им шанс.       Снаружи, укутываясь в плед и прижимая к себе винтовку, прямо как нахохлившиеся снегири на ветках, сидели смотровые. Головы их были украшены уже знакомыми белыми шапками снега, и заняты они были разглядыванием снежинок, которые, кружась, вырисовывали в воздухе чудаковатые рисунки. Хлопья снега неспешно танцевали свой непонятный вальс, вовлекая в него бесцельно скитающихся мертвецов, и весь мир в этой белизне казался необъятным, не имеющим границ. В белом цвете сливалось и поле станции, и озеро в низине, и даже лес становился еле узнаваем под светлым покрывалом.       Старый магнитофон отчего-то замолк, вынуждая всех в неуверенности застыть, — кажется, на лицах даже отразилось разочарование — но после мелодия вновь разнеслась по помещению, повторяя каждую предыдущую и последующую ноту.       Жители станции всё заполняли столовую, превратившуюся теперь в настоящую гостиную, где не хватало, пожалуй, лишь камина. Двери были распахнуты и словно зазывали народ. Грэг улыбался, прижимая к себе Сэм, Бонни лепетала с детьми, словно не зная, что ей давно уже исполнилось девятнадцать, и даже Митч Стивенсон выглядел счастливым. Брина Честертон в своей привычной манере пыталась критиковать декор столовой, впрочем, и на ее лице покоилось умиротворение. Несмело заглянувшая в помещение Хоккинз расплылась в улыбке. Мистер Ален читал стихи во весь голос, восхваляя Рождество, трогая сердца собравшихся, и было невероятно тепло. В эту минуту я ощущала родство со всеми людьми на станции, да и вообще со всеми людьми, кто остался на планете. Мне захотелось, чтобы у всех нас (у тех, кто забился в каморке, пытаясь переждать приход мертвых, кто бредет сейчас по холоду или скрывается в одиноком домике) всё было хорошо, чтобы у всех была надежда и друзья.       Когда в столовой стало не протолкнутся, Билл наконец подозвал всех, раскрывая коробки: среди ваты лежали хрупкие елочные украшения, сверкающие в желтом свете как самоцветы. Огромные шары, искусственные свечи, зверушки и цепочки круглых позолоченных бусин — всё это закружилось в хороводе. Ангелочек на эту ветвь, месяц — на другую. Пару шаров брусничного цвета на нижние лапы, и еще несколько с другой стороны. Сэм примеряла длинную мишуру, путаясь и чуть не валясь с ног, и Роб по-отцовски вручил Тонни хрупкую звезду для самой верхушки.       —Сможешь украсить? — голос скалы, возможно, впервые был столь теплым и заботливым. Мужчина смотрел на смуглого парнишку как на самое великое сокровище этого мира, и, кажется, все были счастливы, что у мальчика есть этот здоровяк с топором за спиной. — Я знаю, ты крепкий парень.       Тонни почти тонул в красном вязаном свитере, который скрывал его крохотные ладошки и пухлые коленки. На вопрос Роба он ничего вразумительного не ответил (только пузырек лопнул на пухлых детских губках), однако скала поднял ребенка к самой верхушке. Провозившись какое-то время, словно пытаясь собрать пазл, сопоставить одно с другим, Тонни водрузил-таки звезду на самый верх. Никто не обратил внимания на то, что после та свалилась и пришлось возиться с украшением вновь. Жители станции лишь выдохнули с облегчением: сегодня любая мелочь для каждого имела значение.       Пожалуй, больше остальных был доволен Билл. Весь его вид: снисходительный взгляд, распрямившиеся морщины, легкая улыбка — всё говорило об искренней радости и счастье за других. Старик был счастлив подарить друзьям улыбки. И всё же мне казалось, что Билл не до конца осознавал, что сделал для нас всех: он дал то, на что никто не надеялся. Дети были впервые спокойны, они забыли обо всех ужасах, что поджидают за забором, и взрослые перестали беспокоиться. Да, всё это временно, но и это в нынешние времена многого стоит. Билл позволил нам перенестись в прошлое, где праздник заставлял забыть о ссорах и несчастье, где было место только светлому и доброму... Это был лучший день на станции.       —Подарки тоже будут? — Билл словно охранял атмосферу праздника, сложив руки на груди и наблюдая за остальными. Игрушки на ветвях сверкали и чуть кружились, заставляя хвойные лапы клониться к полу.       —У нас нет Санты, — усмехнулся старик, — да и дымохода с камином. Как, впрочем, и носков.       —Ты и так похож на Санту, — выудив из ящика алую шляпу с белой кисточкой на конце (прямо как у Роба), я нацепила новогодний атрибут на голову охотника. — Белая борода, доброта — всё при тебе!       —И оленей на станции больше, чем требуется? — рассмеялся Билл, поправляя-таки новогодний колпак. — Да уж, Санта Клаус в охотничьей жилетке...       —Спасибо, Билл. — Старик одарил вопрошающим взглядом, и я только кивнула. — Ты и так делаешь многое для этого места, но сегодня превзошел сам себя. Ты позволил нам понять, что остались еще вещи, вызывающие улыбку. Мы просто должны создавать их сами. Пускай это Рождество отличается от прежних лет, но для меня этот праздник — лучший из всех. За это и спасибо, Волшебный дед.       —Волшебный дед? — то ли усмехнувшись, то ли подавившись смешком, старик раскрыл было рот, чтобы что-то ответить, но после лишь расхохотался, громко и упорно. Другие оборачивались, желая услышать заветную шутку, и они-таки получили ее. — Только послушайте, я теперь Волшебный дед!

***

      —Хочу найти пачку кукурузных палочек и съесть их в одиночестве — все равно, если даже запачкаюсь пудрой... — наблюдая за мисс Дэвис, пригласившей-таки на танец господина Аллена, лениво отозвалась Вэл. Устало откинувшись на спинку стула, брюнетка только усмехнулась, указывая в сторону пары на танцплощадке. — Эта женщина своего не упустит.       —Кажется, теперь кукурузные палочки – роскошь. Мечтать не вредно.       —Я вовсе не мечтаю, — возразила Бенсон рыжеволосой, вновь меняя позу. Ей будто не сиделось на месте. — Просто загадываю желание, как принято на Рождество. Разве нет?       Обертка от жвачки блеснула серебряным боком, и Блэр благодарно кивнула, забирая мятную подушечку. Ей стало весело от осознания, что жвачки заменили шоколадные конфеты в это Рождество. Последние, к слову, были у Самира — он собирался раздать их детям. Отобрать сладости у индуса Вэл Бенсон не удалось. "Он впервые так отчаянно боролся за свои вещи", — призналась брюнетка.       —Ты сама хоть не забудь чего-нибудь попросить, — заметила Вэл, возвращаясь к теме желаний и подарков. — Я ведь, когда найду своё желание, не поделюсь даже с тобой.       —Надо же... — шумно выдохнула Блэр, стоило заметить, как на танцплощадку "выползли" Барри и Лили. Мужчина с рыжиной в бороде мялся и чуть ли не спотыкался, еле поднимая ноги по пути на танец, и Джералд даже забеспокоилась о нём. Однако когда Лили снисходительно положила руку на его плечо, все вокруг, кажется, облегченно выдохнули.       —Рождество и правда чудо, — заметила Бенсон. — Эти двое вместе?       Блэр ничего не ответила на вопрос подруги, потому что не знала ответа, однако она знала, что и Лили, и Барри многого лишились. Возможно, они нашли успокоение друг в друге, возможно, каждому нужен был отдых. Даже отдых от скорби и печали. Отдых от воспоминаний, в конце концов.       —У кого попросить? — неожиданно вернулась к прежней теме Джералд, вызывая на лице Вэл непонимание. — Ты сказала попросить мне что-нибудь в качестве подарка – у кого попросить?       Устало брюнетка отмахнулась, будто показывая этим жестом, что дотошность рыжеволосой раздражает. Надув пузырь из жвачки, Бенсон в который раз развалилась на стуле, после подтягивая ноги — мисс Дэвис с господином Алленом заплутали в своей танцевальной партии, чуть сбившись с курса и уйдя с воображаемой танцплощадки.       —Сначала нужно поверить в чудо (хотя бы попытаться), а уже после ворчать, — пожала плечами Вэл, мысленно прося подругу не разрушать этого предпраздничного веселья. — В общем, просто загадай, а там... — замялась она, после тяжело вздыхая. — А там посмотрим.       —Всё так просто. — Лицо Джералд исказилось странной улыбкой. И эту улыбку Бенсон прекрасно знала: в такие моменты Блэр могла думать только о былом.       Наверняка она думала о новогодних традициях, которым часто не следовала и какие считала глупостями, о ярких лампочках, украшающих все улицы и здания, благодаря которым города становились заметны из окна самолета. Возможно, Блэр думала о том уюте, заполняющем дом в предпраздничную ночь, о фильмах, которые они с Хэлен пересматривали каждый год, и о вкусной еде. Грусть, сменившая умиротворение, только подтвердила догадку Бенсон, которая и сама сделалась заметно угрюмой.       —Мне не хватает цитрусов, — призналась брюнетка, вспоминая, что всегда было на столе, — и индейки. Имбирного печенья и венка на двери, пудинга и лукового супа, клюквенного соуса и спаржи. Хочу горячую ванну и яркий свет, походы по магазинам и перекусы фаст-фудом... Если бы люди знали, что случится с миром, они бы не говорили, что ожирение – самая главная проблема для здоровья.       —Теперь-то главная проблема для здоровья куда похуже, — согласилась Блэр, кивая. Она не могла не смотреть на Барри и Лили, походящих со стороны на школьников, во время выпускного бала.       Задумавшись, Джералд только усмехнулась:       —Знаешь, я вовсе не жалею, что у нас не было выпускного. В Тауншип-скул он был бы слишком опасным и громким – не уверена, что дошла бы домой самостоятельно. — От подобных представлений Блэр неожиданно прыснула смехом. — Уверена, кто-нибудь отомстил бы учителям за всё и сразу, а наутро нас бы заставили сбрасываться на ремонт классов и зала...       —Уверена, это лучше выпускного, — кивая в сторону всё тех же Барри и Лили, усмехнулась Вэл. — Ради такого зрелища апокалипсису стоило случиться. А еще благодаря мертвым мы встретились...       Джералд не нашла что ответить, но заторможенно кивнула – она много думала об этом, признавая, что судьба любит сюрпризы.       Барри краснел, словно боясь, что рука его соскользнет ниже талии, и даже на лице девушки появлялась миловидная улыбка. Последней уж точно никто не ожидал, а потому она стала приятным сюрпризом. Мужчина тупил взгляд, отчаянно, как утопающий за круг, цепляясь за носки ботинок, и тогда Лили переняла инициативу, увереннее сжимая руку партнера. Когда Барри о чем-то сбивчиво заговорил, лицо девушки вытянулось от удивления, после тоска в глазах сменилась благодарностью. Прикосновение губ к щеке значило для Барри очень много, как и чуть лукавый взгляд Лили.       Блэр очень хотелось, чтобы девочка с ранчо осознала, что одной ненавистью ничего не добьешься. Джералд понимала, что Лили никогда не перестанет ждать убийцу Уолша, что это желание будет сидеть внутри, дожидаясь своего момента и лишая здравого смысла, но рыжеволосая мечтала о том, чтобы жизнь знакомой стала хоть чуточку светлее. Чтобы Барри смог помочь, найти подходы. Чтобы рыжина в его бороде и забавная неуклюжесть развеселили Лили, ставшую Царевной Несмеяной.       Кто-то, вырядившись этим вечером, приставал к Робу и мальчишке на его руках. Одни умилялись, дергая ребенка за щеки, другие хвалили, говоря, что тот вырастет отличным парнем (почему-то никто не говорил "мужчиной, отличным мужчиной", словно не веря, что ребенок проживет так долго). Тони на всё это общение недовольно вертел головой, отказываясь говорить, и, ища спасения, своими огромными глазами мальчишка смотрел на скалу. Роб походил на попавшуюся на крючок рыбешку, огромную рыбину, следующую теперь повсюду, куда дернется удочка, оказавшаяся в руках Тони Таско. Уклоняясь от редких смелых приглашений на танец, мужчина порой кружил вокруг своей оси, наклоняясь из стороны в сторону, как клоун из коробки, и подобное до безумия нравилось ребенку. Он, заливаясь смехом и цепляясь пальчиками за бороду Роба, чуть ли не визжал от удовольствия. Билл не мог смотреть на это без дикого смеха, толкавшегося откуда-то изнутри.       —Кто бы мог подумать, что этот парень будет заниматься подобным, — не удержался от колкого замечания охотник.       В смирение и доброту Роба верилось с трудом еще и из-за ужаса, который скала устроил этой зимой. О Питере и его проклятых делах он узнал в числе последних (нёс вахту), однако когда информация дошла и мужчина показался у трупа, всем невольно пришлось расступиться. Роб бесновал, избивая уже мертвое тело, и если бы не Билл с парой крепких ребят, оттащивших мужчину от трупа, от головы священника осталось кровавое месиво. Состояние Роба, рычащего и скалящегося, но рыдавшего, нагнало куда большей жути, чем толпа мертвых. Кого-то вывернуло. Блэр же в очередной раз убедилась, что злить этого человека, спорить с ним, она больше никогда не будет. "Таких нужно держать ближе, чем друзей или врагов – смерти не избежишь, но хотя бы будешь знать, когда тебе свернут шею", — думала Джералд.       —Эй, пойдем танцевать. — Грубый вызов Мэта возмутил Блэр, но точно позабавил Бенсон. Взглянув на парня, рыжеволосая удрученно вздохнула, смотря на него из-подо лба.       —Я не шлюха, чтобы приходить по первому зову, – не твоя мама, — заметила девушка, не сумев сдержать язык за зубами. Принимая во внимание последние события, в которые часто вмешивался Мэтью, Джералд просто не могла нормально с ним общаться. Всё сводилось к колкостям и оскорблениям.       —Пойдем танцевать, я приглашаю, — настаивал парень, и Вэл Бенсон цокнула языком. Кажется, даже ее бесил этот взгляд свысока.       Брюнетка хотела было вмешаться, но Блэр заговорила первой:       — Ты правда думаешь, что я куда-то пойду с тобой? После того разговора не ты ли собрал чертов отряд идиотов, пытающихся отравить мне жизнь? Не ты убедил детей, что всё это – просто игра и я на нее согласна? Не ты, мать твою, собственник, который не может разобраться в своих чувствах, принимая ненависть за интерес? — Голос Блэр походил на рык, да и она невольно поднялась, не собираясь терпеть высокомерный взгляд. Заметив скрежещущие челюсти Мэтью, девушка шумно выдохнула. — Ты крыса, Мэт, а крысы не меняются и всегда попадают в ловушку. Я не буду с тобой ни танцевать, ни играть в друзей или что-либо еще. Нам обоим будет проще, если мы начнем игнорировать существование друг друга. Ты это понимаешь?       —Игнорировать твоё существование? Да пожалуйста! — Противореча ожиданиям, парень вцепился в ворот толстовки, толкая Джералд, но не отпуская ее. — Ты думаешь, что лучше остальных, лучше меня? Да посмотри на себя – самоуверенная дура, бегущая от проблем! Ты не лучше меня, ничем не лучше, потому что тоже можешь умереть, Джералд... Игнорировать твое существование, говоришь? Что же, это я могу, конечно, могу... Но только если ты умрешь! — выплевывает слова в самое лицо разъяренный парень.       —Прекрати, Мэт, — цепляясь за руку, потребовала Бенсон, замечая пронизывающий и словно поледеневший взгляд Джералд. Рыжеволосая бесилась и точно была готова разбить голову занозы о бетонный пол. Кончики ее пальцев заметно дергались, подтверждая подобное. — Лучше просто уйди.       Столкновение привлекло внимание, и мистер Аллен, становившийся свидетелем стычек несколько раз, уже собирался было вмешаться, когда Самир, раздававший конфеты, опередил мужчину. Индус дернул Мэтью за кофту, пытаясь оттащить, однако не успел он сказать "Мэт, тебе не стоит так себя вести, особенно по отношению к девушкам", как кулак впечатался в челюсть, вынуждая повалиться на пол.       —Это не твоё дело, убожество! — заорал Мэтью, выплескивая весь гнев. Только теперь стало понятно, что где-то ему удалось найти алкоголь, отчего кровь взбурлила, все стали врагами и вспомнились давние обиды.       Подхватив Самира за грудки, а после вновь толкая на пол, Мэт занес руку для удара, пытаясь доказать свою силу и могущество, но Джералд одернула его. Размашистый удар, однако, отпечатался красным следом на скуле, вызывая шумный вдох. Взгляды, предупреждающие, но уже не соображающие и бессмысленные, столкнулись. Бенсон попыталась вмешаться, но завязалась драка.       —Закрой свой рот! — рявкнула рыжеволосая, отталкивая Мэта в очередной раз. Она осознавала, что тот не в себе, пьян в какой-то степени, а потому старалась просто держать дистанцию, не попадаясь под размашистые и неточные, но сильные удары. — Не порти праздник своими проблемами!       Продолжалось подобное недолго: вмешался Митч Стивенсон, влетевший в колонну парада подобно истребителю, потерявшему управление.       —Да остановитесь вы! — закричала Бенсон, в кой-то веке не желающая драки. Благоразумно она не вмешивалась, но часто подскакивала, пытаясь оторвать Джералд. — Идиоты несчастные! Сегодня ведь Рождество!       Джералд успела отскочить в сторону, когда Стивенсон, упершись головой в живот Мэта, дернулся вперед, валясь на пол вместе с парнем. Как сардельки на раскаленной сковороде, они катались по бетону, пачкаясь в ошметках мишуры и разных блестках, а мистер Аллен теперь не решался влезть в эту ссору. Всё стало совсем опасным, когда Митч Стивенсон, насев сверху и придавив Мэтью весом, то ли действительно попытался выдавить глаз блондина, то ли сорвался с цепи. Громкий истеричный крик Мэтью, просивший о пощаде, заставил Зака Хэнкса схватить Стивенсона за руку в попытке оттащить в сторону. Недолго сопротивляясь, Митч лишь плюнул на блондинистого парня, поднимаясь на ноги. Хэнкс неуверенно держал приятеля, зная, что тот может счесть совершенное недостаточным, и скоро к Заку присоединился Дэйв Одли. Оба они удерживали Стивенсона от излишней жестокости, и так, кажется, было всегда, даже в школе.       —Митч, успокойся! — требует Хэнкс, но приятель дергается в сторону ползающего на полу Мэта, будто не осознавая, что уже победил. Ему будто мало этого молящего писка, страха и явных слез, смешавшихся с ссадинами и кровью. — Хватит уже демонстраций!       —Ты ведь убьешь его! — предупреждает Одли, знающий, что драки на станции заканчиваются дурно, имеют последствия, но его слова только подначивают Стивенсона. Кажется, последний дейсвтительно хочет узнать: может ли он убить голыми руками, без дрожи и сожалений?       —В порядке? — откликается Блэр, помогая испуганному Самиру подняться. Для индуса зрелище походит на ужасы войны, но Джералд знает, что Митч может быть куда более жестким и радикальным. Стоит ей только подумать о подобном, бросая взгляд в сторону бывшего одноклассника, как Стивенсон четким ударом в живот сбивает с ног Одли, отталкивая после и Хэнкса.       —Эй, остановись сейчас же! — предупреждает мистер Аллен, указывая на Мэтью. — Погляди, что сделали с парнем...       —Боже!.. — шумно выдыхает Самир, отмахиваясь от руки Джералд, и подбегает к Мэту. Тот, как выброшенная на берег рыба, ползет куда-то в сторону. В глазах - лопнувшие капилляры, на лице - ссадины и кровь. Весь вид вызывает жалость, и Бенсон всё же помогает индусу поднять пьяного на ноги. Она уверенно подвигает стул, когда понимает, что Митчу мало.       Зак и Дэйв снова пытаются остановить приятеля, но тот более чем решителен, — дерутся они уже между собой. Блэр ввязывается в драку, пытаясь поднять Хэнкса, и теперь ее рыжие волосы мелькают в этой куче. Во рту привкус металла, щека и лоб горят – удары одинаковы для девчонок и парней; Дэйв не знает, зачем и на чьей стороне дерется, как и Блэр, но Митч один и против всех. Скоро его лицо напоминает один огромный синяк. Хэнкс только кашляет, когда колено ударяет в живот, складываясь на полу, как стульчик для рыбалки. Дэйв, спотыкаясь о спину Зака, валится, ударяясь поясницей, и Джералд уверенно сжимает руку на шее Стивенсона, зеркалящего ее действия. Кажется, неосознанно оба хрипят и рычат, не зная, почему дерутся.       —Алло, блядь! — гулкий голос, опасный и почти утробный, вынуждает застыть, дернувшись еще несколько раз, и скоро Джералд осознает, что за капюшон толстовки ее держит Роб. Тень последнего действительно напоминает тень скалы, отчего холод пробегает по коже, словно кто-то распахнул все двери и окна на станции, и Бронсон Ферт полностью отключил отопление. — Вы всегда всё портите. Это доставляет удовольствие?       Мэт сжался в клубок шерсти, не отрывая взгляда от пола, вероятно, протрезвев, Самир пребывал в растерянности, а Зак Хэнкс мечтал стать невидимым. Бенсон только скрежетала зубами из-за произошедшего, когда Дэйв отчаянно пытался исчезнуть, понимая, что в который раз стал участником драки. Впрочем, как и Джералд.       —Ладно тебе, Роб, — вмешался старик Билл, хлопнув скалу по плечу, вынуждая отпустить рыжеволосую. Девушка только утерла подбородок, осознавая, как щипет разбитая губа, как она же опухла. — Парни подрались из-за девчонки, с кем не бывает? Только не говори, что ты не срывался из-за девушек?— охотник вложил в последнюю фразу куда более глубокий смысл, напоминая о Бэне Алеке, ставшем случайной жертвой Роба. — Женщины для того и нужны, чтобы из-за них начинались войны. Вспомни хотя бы Елену из Трои...       —Срать я хотел на Трою, старик, — заметил Роб, сверля взглядом виноватых. Он будто обещал им судный день. — Это, мать вашу, Рождество. Ненавижу избалованные задницы.       —Ладно тебе, — успокоил Билл. — Своё они уже получили — встречать праздник с такими разводами на лицах... Просто красочно!       Митч поднял взгляд, задевая рассеченную губу Джералд, последняя глянула на Хэнкса и Одли с перекошенными выражениями лиц. Жалким и виноватым выглядел Мэтью, действительно протрезвевший, но Самир до сих пор оставался испуганным. Теперь индус боялся за судьбу дравшихся, вспоминая, что Отиса Кита вовсе хотели выбросить за забор. Неожиданно Блэр хохотнула, после закрывая рот ладонью. Взгляд Роба пресек веселье девушки, но брызнул смехом и Митч Стивенсон, подобно старому пикапу зашедшийся хохотом. Словно ничего больше не сковывало, Джералд согнулась пополам, ощущая только, что улыбаться слишком больно из-за разбитой губы. То ли в знак поддержки, то ли дейсвтительно осознали абсурдность случившегося, рассмеялись и Зак с Дэйвом.       —Ну и придурки, честное слово, — заметила Вэл Бенсон, не сдерживая улыбки.       Столовая наполнилась хохотом и запахом крови, но даже мистеру Аллену произошедшее теперь казалось безобидной игрой. Он, пожалуй, радовался, что всё закончилось именно так. Плечи Мэтью дрогнули, а после парень, всхлипнув, еле слышно рассмеялся, понимая теперь, как люди умудряются перевернуть все в доме под градусом. Только Самир смотрел на остальных как на безумных, вздрогнув, стоило Бенсон шлепнуть его по спине в ободряющем жесте.       —Уверена, Тауншип-скул не выдержала бы такого выпускного бала, — заметила Вэл, оставляя Самира в полной рассеянности.

***

      Свет давно выключили, а за окнами у потолка была кромешная тьма. Смотровые, стоя у самых дверей, пытались согреться, прежде чем вновь выйти на улицу, под снег и ветер, но множество огоньков гирлянды заставляли хоть на какое-то время забыть о буднях. Разноцветные светлячки мелькали, перебивая друг друга и играя в догонялки, и дети были заворожены подобным зрелищем. Они словно только теперь поняли, как всё это было красиво и почти сокровенно. Вместе с тем, как замирали огоньки, прекращая свой танец, замирали и сердца. Слышались тяжелые вздохи.       Жители станции чувствовали близость, какой не замечали прежде. Мистер Аллен признавал, что мисс Дэвис не так категорична и навязчива, Брина соглашалась, что Марта Хоккинз не так уж и стервозна. Под мотивы старой рождественской песни забывались все обиды, и казалось, что мысли и чувства погибших сейчас здесь, рядом с теми, кто о них помнит или вспоминает.       Кто-то подпевал, мыча себе под нос слова новогоднего гимна, и память услужливо воссоздавала треск дров в камине. Дети прижимались к родителями или тем, кто их заменил теперь, в это час, и они не боялись показаться слабыми. Даже раны сейчас не болели, не ощущались – было что-то более значимое, чем физические ощущения.       Блэр сидела под самой елью, запрокинув голову, и смотрела на самую верхушку. По ее бледному лицу скользили огоньки, яркий цвет каких маскировал и пластырь и синяк, но поутихший еловый запах щекотал нос. Джералд думала о том, что сказала бы Джейн Макдафф или Крис Осборн, обрадовались бы они подобной ночи, а после решила, что самое время думать не о тех, кто уже ничего не скажет. Оглянувшись на жителей станции, девушка поняла, что им эта ночь точно запомнится. Блэр только кивнула на улыбку Бенсон. Вэл же что-то проговорила одними губами, и рыжеволосая быстро поняла, что именно. Вновь бросив взгляд на самую макушку ели, девушка улыбнулась:       —Хочу встретить Янгов и Кловер, снова увидеть Крайтона, — тяжело вздохнув от подобного признания, Блэр дернула головой. — Или, по крайней мере, чтобы в эту ночь они не брели по холоду. Чтобы они были в порядке.       —Что же! — воскликнул неожиданно Билл, привлекая чужие взгляды. Сверившись с наручными часами Барри, старик хлопнул в ладоши. — С Рождеством нас всех! За жизнь и смерть, за что-то "на той стороне" и за надежду! Чтобы после мы нашли друг друга, где бы ни оказались...       Старый охотник разогнал мрак, пришедший на станцию вместе с Питером и его теориями. Он сумел разогнать этот ужас, что преследовал по темным коридорам, и согреть всех за один только вечер. Билл дал всем на станции шанс хоть немного взглянуть на прошлое, пожить в этом прошлом. Он отдавал всего себя тем, за кого отвечал, и люди откликались, ценили. Билл был волшебным дедом с седой бородой, пачкой сигарет в кармане и охотничьим ружьем на плече — Санта Клаус мертвого мира.       —Новый год уже близок... Вместе с новыми смертями и делами. С Рождеством.