Мертвый мир — Живые люди

      Чернильное ночное небо, затянутое клочковатыми тучами, остервенело вопит всякий раз, стоит искристой вспышке импульсом пройтись до горизонта. В воздухе пахнет озоном и металлом, грязью и плесенью. А еще пахнет страхом. Снаружи слишком темно (мрак колит глаза), но даже в здании никто не зажигает лампы с треснувшим плафоном, — законы нового мира. Капли барабанят в осколки стекла, в большинстве своем вылетевшего из оконных рам, а где-то над головами бурлит, захлебываясь своей ненавистью, гроза. Стоит поднять голову, отрываясь от скользкой земли, оставляющей на одежде едкие пятна, чтобы понять: кто-то всегда наблюдает за тобой сверху. Когда вспышка искристой молнии вспахивает небо, разрезая его черный контур, глаза улавливают очертания огромных металлических машин в небе. Они, скрывающиеся за тучами, далеко и кажутся большой чернильной кляксой. Именно их присутствие невидимо, но ощутимо. Особенно ночью.       Мы прячемся здесь, на станции, уже много месяцев. А может, прошли года, — я не знаю. Никто точно не может сказать, сколько ему лет, когда были последние именины. Мы лишь угадываем начало нового сезона по участившимся дождям или снегу, по невыносимой жаре. Впрочем, теперь, стоит солнцу показаться на горизонте, температура всегда резко подскакивает, раскаляя воздух.       Сначала мир поглотило зловоние, сильнее, чем вонь на свалках после ливня. После наступила темнота. Мы живем одним страхом, дрожью под кожей и скорбью. Со смертью уже все успели смириться, и чья-то гибель не вызывает сожаления. Ты просто рад, что в этот раз тебе хватило сил. Эгоистичность — тоже закон нового времени.       Везде теперь опасно: в Америке, России, Китае… Опасно ночью, опасно утром, опасно вечером. Но опаснее всего днём, когда жара выпаливает растительность, высушивает лёгкие. Когда кончается дождь (ночью он льет всегда) и вспышки молний утихают, сменяясь лучами света, жажда убивает. Днём опасно, потому что, стоит солнцу выползти на сцену, они открывают глаза и наблюдают за нами, как за ящерицами в террариуме.       —Кевин, какого черта? — Блэр теперь часто шипит. Подруга остерегается громких разговоров, и, кажется, это очень разумно. Рыжеволосая теперь не любит трепаться попусту. —Солнце уже поднимается – мы не успеем пересечь поле!       —Нужно вернуться! — настаивает Кевин Форд, и, стоит признать, его упрямство или безрассудство всех порядком раздражает. Парень обливается потом, и это объясняется вновь подскочившей температурой. — Нужно вернуться на станцию! Это безопаснее всего!       —Мы не можем, — соглашается с рыжеволосой Митч Стивенсон, доставая из рюкзака небольшую лопату. — Нужно копать. Раньше начнем – раньше скроемся от жары.       —Мы соберем ветки для навеса, — кивает Блэр, утаскивая за собой и меня.       В лесу пока еще не так жарко: кроны дают тень, сохраняя влагу в почве. Единственный способ не сгореть снаружи днём — самолично закопать себя в землю. Она влажная и холодная, защищает тело. Для большей уверенности мы обычно сооружаем навес.       Вместе с тем, как температура растет, нос перестает улавливать любые запахи, — в воздухе пахнет только озоном.       —Как всегда, — кивает в сторону неба, пронизанного красным солнцем, Блэр, привлекая внимание. — Всегда на своём месте.       В небе действительно висит эта непонятная штука, похожая на обломок какого-то корабля. Подобные ей появились здесь вместе с жарой, но никогда не приближались, оставаясь, кажется, на одном и том же месте. Это бездействие настораживает, но и немного успокаивает. Совсем немного.       —Всё будет хорошо, — заверяет Митч Стивенсон, не отвлекаясь от лопаты и земли. Парень не поднимает глаз, но Кевин Форд благодарно кивает на его поддержку.       Сначала было зловоние, потом жара и красное солнце, застывшее над головой. После началась затяжная ночь — она не уходила около трех дней. Ливень лил без остановок или перерывов, гроза выплевывала из себя токсины. Когда темнота отступила с небосвода, среди облаков уже висели эти непонятные корабли, даже издали кажущиеся огромными.       Из сучьев и палок, отрубленных охотничьими ножами, мы сооружаем то ли навес, то ли подобие шалаша. Всё делаем по инструкции, заученной наизусть схеме. Потому что импровизация нынче не помогает. Набросав сверху еловых лап и высохших листьев, Блэр неоднозначно кивает Митчу, почти закончившему с ямами.       —Я зарою, — соглашается рыжеволосая, в очередной раз кивая. Никто не сопротивляется, опускаясь в землю по шею, а Джералд часто глядит в небо и в сторону станции, стоящей посреди поля. — Закрой глаза, — просит Блэр, оставляя земляные следы и на лице Стивенсона, – только голова парня торчит над землёй.       Когда температура поднимается еще выше, Блэр засыпает высыхающей почвой и себя. Верхний слой нагревается, но глубже он всё еще удерживает влагу. В таком контрасте невольно засыпаешь. Сон всегда тревожный и полон ожидания — ждешь дождя, говорящего о том, что снова можно двигаться.

***

      В этом мире уже нет понятия «правильно» или «неверно», «мужчина» или «женщина». Есть только мертвый и умный — кто сумел спастись. Раньше людям казалось, что апокалипсис начнется вместе с природными катаклизмами, кто-то верил в восстание мертвецов. Но конец опустился на землю вместе с кораблями, пилотов которых никто никогда не видел. Оставалось думать, что эти корабли, висящие черными пятнами в небе, и есть пилоты — живые организмы, скрещенные с металлом, которого не найти на Земле.       —Все немедленно вниз! — командовал Билл, указывая и подталкивая людей в сторону лестницы. Какой-то паренек споткнулся, запутавшись в собственных ногах, грозясь быть затоптанным, но старик ловко выцепил его из толпы, поднимая на ноги. — Смотри под ноги! Живо вниз!       Чертыхнувшись, парень кивнул, вновь пропадая среди сальных макушек.       —Он действительно двинулся с места? — запуганный голос Агаты Дуглас, которая сама не верила своим словам, отвлек Билла. Мужчина только скривился, глядя на женщину, а после коротко кивнул. — Они ведь никогда не двигались… Ни разу за всё время!       —Я знаю, Агата, — изредка торопя людей, признался старик. — И тоже напуган. Единственное, что мы можем, следовать выработанным правилам. Может, это нас спасет. Спускайся к остальным — все наверняка в панике.       Дуглас лишь кивнула, после скрываясь на лестничном пролёте.       Окинув взглядом опустевший этаж, серую лестницу, старик раздраженно вздохнул, связываясь с кем-то по рации:       —Бронсон, отключи всё электричество: на лестнице еще горят лампы. — Главный инженер станции коротко согласился, а после смолкло даже шипение рации.       Стоило Биллу шагнуть на лестницу, спускаясь к остальным, что-то загудело. Гул был раскатистым, нарастающим, и от него челюсти заходились в дрожащем припадке. Когда жуткий звук завис где-то вверху, над станцией, к нему примешался скрежет металла, изворачивающегося, кривящегося и будто плавящегося на солнце. То ли скрип, то ли хруст елозил по мозгам, вспарывая извилины, добираясь до мозжечка, лишая координации и речи. Нагромождение звуков (словно кто-то выл от боли, ревел от злости) резко оборвалось, и люди на станции застыли в нерешительности.       —Прижмитесь к стенам, — одними только губами скомандовал Билл, сам отходя дальше от окна. Старик чувствовал, что это еще не конец. Подобное случалось впервые, но он просто знал, что так это не закончится.       Землю встряхнуло так сильно, что люди подлетели вверх на пару метров, после шлепаясь о бетонный пол станции. Казалось, их просто столкнули с парапета, вынуждая удариться грудью и подбородком. Тряска была такой, словно кто-то крутанул Землю на все триста шестьдесят пять дней, ускоряя время. Не успели жители станции подняться на ноги, прижимая к себе родных и близких, как толчок повторился, сопровождаясь металлическим рёвом. Стекла вылетели, трещины остались на стенах и потолке, бетонные осколки посыпались сверху.       —Святая Матерь Божия… — только и смог выдохнуть Билл, утирая со щеки кровь, – осколок вылетевшего стекла оставил на коже протяжную царапину. Старик смотрел в пустующую оконную раму, и плечи его невольно дернулись: тень надвигалась на станцию и поле, на близкий лес и озеро. — Кем бы они ни были, они решили покончить с нами…       —Что это? — заторможенно отозвалась Агата Дуглас, лишь закусывая губу, когда резкий рев ударил по ушам и костям. От этого жуткого вопля, резонирующего и объемного, тошнило и рвало. Он узлом скручивал органы, оставляя на костях трещины и царапины. Агата поняла только, что от этого рёва ее контузило. Цепляясь за стену, к которой ее отбросила, Дуглас попыталась подняться, резко оборачиваясь на вопли знакомых людей.       —Мой ребенок! Моя Карли! — стоило застыть на месте, увидев, как мать трясла двенадцатилетнюю девочку за плечики, чье тело теперь напоминало кожаный костюм. От недавней вибрации кости всех детей на станции обратились в порошок. —Боже, да сделайте хоть что-то!.. Умоляю…       —Он огромный…— вырвался из горла Билла, застывшего у разбитого окна, очередной хрип. — Намного больше, чем можно представить.       Оборачиваясь на рыдающих родителей, до конца не осознавая, как кости могли просто рассыпаться, Агата дернулась к старику. Ноги подкосились, стоило увидеть за окном корабль, нависающий над станцией. Вероятно, хвосты корабля зацепили верхние этажи станции, потому что бетонные обломки уже сыпались вниз. То, что издали казалось черным пятном, большим и громоздким, вблизи оказалось невероятно огромным кораблем, чей нос тянулся на километры вперед, закрывая всё небо.       —Оно ведь живое? — отозвалась Дуглас, не чувствуя ни рук, ни ног.       Прежде чем Билл ответил, металлические щупальца с острыми шипами прошли сквозь тело старика, утаскивая его через разбитое окно. Билл не успел вскрикнуть или удивиться — на сером бетоне осталась только свежая клякса крови. И эта клякса заворожила Агату.       Хор криков ударил по ушам, но когда Дуглас обернулась, успела заметить лишь те же металлические канаты с острыми наконечниками. Последние, протыкая тело, расширялись на конце, как крюк, не давая жертве сбежать. Через окна и дыры они утаскивали людей куда-то наверх. Явно не с благими намерениями.       —Отпусти! Отпусти мою дочь, чудовище! — вопила, захлебываясь слезами отчаяния и гнева, мать девочки, чьи кости исчезли в мгновение. Как и кости других детей. Она пыталась бороться с крюком, зацепившимся за ногу ее вялой и безжизненной малютки. Прежде, чем женщина успела осыпать нечто очередными проклятиями, туловище ребенка треснуло, как шов одежды, и кишки вперемешку с органами выплеснулись наружу. Детское туловище по пояс так и осталось в луже крови.       Агата не успела ухватить сокрушающуюся женщину хотя бы за край одежды, когда последнюю пронзил очередной шип, утаскивая в окно. Дуглас запомнила лишь испуганный взгляд, осознавая, что до этого никто из них не испытывал настоящего отчаяния. Думали, что знали это чувство, но в действительности никогда не встречались.       Этаж опустел, пестря кровавыми лужами, и женщина обеспокоенно огляделась вокруг. Она была заворожена пустотой, не знала, как на нее реагировать. Хвосты корабля, вероятно, вновь зацепили строение станции — обломки бетона рухнули в поле.       Знакомый стук капель вырвал Агату из оцепенения, но, подойдя к пустующему от стекла окну, женщина увидела лишь кровавый дождь. Стоило поднять глаза вверх, на дно корабля, как капли сменились алыми ручьями, и головы, конечности, обрубки — всё это осыпалось с неба.       —Нам некуда идти, — призналась Дуглас. Поле вокруг станции покрылось вязким кровавым слоем, а после здание станции сложилось карточным домиком, хороня под собой останки.

***

      —Что это было? — подскочил Кевин Форд, отплевываясь от земли и разгребая себя конечностями. Выпутавшись из почвы, парень неловко разрушил навес. Не дожидаясь напарников, явно не спешивших просыпаться, Форд двинулся к краю леса. — Вы это ведь слышали?! Что это было?       —Нельзя выходить! — подрываясь с места, перепрыгивая копошащегося в листве Митча Стивенсона, Джералд почти схватила Кевина за плечо, дергая назад. Размашистый удар пришелся по виску, и Джералд отшатнулась. — Из-за тебя мы все можем погибнуть…       Проигнорировав слова рыжеволосой, Форд уверенно подошел к полю вокруг станции, скрываясь в кустарнике. Парень, однако, не успел опуститься на колени, когда ноги онемели. Как и язык. Только зрачки дрожали от колоссального давления, которое оказало увиденное: над лесом, да и станцией с полем, протягиваясь намного дальше, висело нечто, что всегда было слишком далеко в небе. От бетонного здания же ничего не осталось, кроме руин.       —Это… конец, — выдохнул Кевин, ощущая, как слезы царапнули щеки. Парень лишь изумленно открыл рот, когда в свете далеких лучей блеснул металлический канат.       —Вэл, прекрати пугать детей. — Непривычно строгий голос Джералд вынудил Бенсон оборваться на полуслове. Лицо Блэр было недовольным. —Ты обещала Бонни, что всё пройдет хорошо, помнишь?       —Они просили рассказать историю, — оправдалась Бенсон, сбрасывая всю вину на ребят станции, — я рассказала. Никто не говорил, что она должна быть с хорошим концом.       Взгляд рыжеволосой, однако, предупредил Бенсон заткнуться.       —Это перебор, — прогоняя детей, только кивая на их глупые вопросы, заметила Джералд. — Если Бонни узнает, какую историю ты им рассказала, она разозлится.       Вэл только усмехнулась, словно не веря, что пухлая и пучеглазая Бонни может злиться. Тем более Бенсон не верила, что последняя может сделать ей хоть что-то плохое.       —Зря, — замечая недоверие подруги, отозвалась рыжеволосая, — Бонни любит детей.       —Ладно-ладно, — отмахнулась Бенсон, заваливаясь на диван. Брюнетка скользнула взглядом по потолку и окну, частично заметенному снегом, а после повернулась к подруге. — Ты сегодня вернешься в Холвудс?       —Да, — согласилась Джералд. Замечая на лице Бенсон недовольство, рыжеволосая объяснилась: — Билл сказал, что Белчер должна вернуться обратно, – она и так задержалась на станции. К тому же Лили с Барри оказались правы, решив, что в Холвудс есть близкие местных жителей, – многие хотят отправиться в Оттаву этим рейсом.       —Такими темпами станции совсем опустеет, — заметила Вэл, поднимаясь с дивана и вскакивая на скрипнувший подлокотник. На замечание подруги Джералд только мотнула головой.       —Напротив, станцию не мешало бы разгрузить на какое-то время… В Холвудс меньше пространства, его легче согревать. Да и планировка грамотная – там каждому найдется свой «аквариум». Бронсон всё равно хотел снизить расход электричества — говорит, скоро озеро окончательно замерзнет. Здесь будет холодно.       —То есть до весны станция вымрет, — безрадостно заметила Бенсон. Джералд не согласилась и в этот раз, но после только усмехнулась, осознав, что именно вызвало раздражение и недовольство Вэл.       —Я не собираюсь перебирать в Холвудс, если ты об этом, — пожала плечами Блэр. Взгляд брюнетки говорил о том, что рыжеволосая попала в точку. —Ты серьезно беспокоишься об этом? Вэл, что за детский сад?!       —Не нужно делать мне одолжений, Блэр! — отмахнулась Бенсон, подскакивая с дивана и порываясь уйти из небольшой комнатки, куда забросили все книги, найденные во время вылазок. —Хочешь остаться с Дарлин – вперед. Я не в обиде.       —Я не собираюсь уходить со станции. — Попыталась расставить все точки над «е» Блэр. Остановившаяся в пороге Вэл смотрела в самые глаза, ища подвоха. —И переубеждать Джоунс перебраться сюда тоже не собираюсь. Бенсон только фыркнула, признавая, что рыжеволосая будто мысли ее читает.       —В Холвудс люди, с которыми она была долгое время во всём этом кошмаре. Дарлин не смогла бы бросить их, даже если бы захотела. А здесь, на станции, есть люди, которые важны для меня. Я никуда не уйду, Вэл. Но и сидеть на одном месте не собираюсь, понимаешь?       —Не говори со мной как с ребенком, — предупредила Бенсон, но по изменившемуся голосу было заметно, что она чуть успокоилась. — В любом случае это будет на твоей совести.       —Ну конечно, — осознавая, что подруга еще припомнит ей подобный разговор, выдохнула Джералд, проводив брюнетку взглядом. Вэл была злопамятной и никогда не прощала мелочей. — Как ревнивый ребенок, честное слово…

***

      Ехать куда-то, зная, что в багажнике нет вещей, необходимых для вылазки, это, пожалуй, одно из самых лучших чувств. Ощущается какая-то даже свобода от ответственности.       Деревья впервые казались мне важным декором природы, и я не думала о том, что за ними можно спрятаться от пуль или мертвецов. Билл на соседнем сидении только твердил о том, что придется расчистить одну из дорог, которая позволит добираться до Холвудс за еще более короткий срок, а я кивала на слова старика. Весна пока не наступила, но в душе у меня уже расцветало что-то приятное. Впрочем, не хотелось позволить этому чувству лишить здравомыслия.       —Я думал, как наладить связь станции с Холвудс, но они все сделали за меня, — признался старик, выворачивая руль. Он только кивнул на стопку писем над бардачком, знакомо усмехаясь. —Стоит признать, что бумага победила гаджеты.       —Тебе ведь всё это нравится, верно? Вы с Вильямом быстро нашли общий язык.       На мой вопрос старик только пожал плечами. Впрочем, поднятые уголки губ о многом говорили.       —Не могу сказать, что беспокойств стало меньше, но приятно осознавать, что ты чем-то занят. Мне была необходима цель, признаю. Я больше не мог просто сидеть на станции, морозя задницу, милая. Это надоедает.       —Понимаю, — согласилась я, признавая, что всё приедается и начинает раздражать. — Я удивилась, что Агата так легко согласилась на этот союз и обмен. Не думала, что она будет рада делить боеприпасы.       —Ну, мы отдаем их не просто так, — напомнил старик. Билл скользнул взглядом по заднему зеркалу, убеждаясь, что после очередного поворота минивэн позади никуда не делся. —К тому же ты плохо знаешь Дуглас. Какое бы впечатление не производила, но она тоже устала.       —Она хорошо держится. — С Дуглас мы не то чтобы не ладили, но держались на расстоянии. Я уважала женщину, признавала ее заслуги, но характерами мы были слишком похожи, чтобы сойтись.       Короткая дорога, упомянутая Биллом, осталась в стороне, за развилкой. Но даже отсюда было видно мертвый затор, перегородивший путь. Покрытые льдом и снегом автомобили были лучшей преградой.       Окраины города и характерные указатели, требующие снижения скорости, были проигнорированы. Пустырь показался впереди, а после промелькнул и забор государственной фермы, оборудованной жителями Холвудс для пропитания. Силуэты дежурных угадывались через сетчатые перегородки. Кричащая вывеска супермаркета привычно выглядывала из-за металлических ворот.       —Осторожнее, — предупредила я Билла, когда часть ловушки, подобные которой занимали всю парковку Холвудс, заскрежетала о бок автомобиля. Звук заставил поморщиться. — Неплохие меры предосторожности.       —Грэгу тоже понравилось, — заметил старый охотник. — Он еще сказал, что Грэхем или Джеф оценили бы подобное, а я не сразу понял, о ком он говорит. Ужасно забывать тех, кто умер.       —Ужасно помнить всех. — От узкого взгляда Билла сделалось не по себе. Он будто требовал объяснений. — Больно.       Металлические ворота, пропустив легковушку и минивэн, закрылись. Один из мертвецов, следовавший за автомобилями, попытался протиснуться за забор, но охрана Холвудс пресекла его попытки, протыкая гнилую голову подобием копья.       —Алона! — Вильям появился довольно быстро, махая в знак приветствие принципиальной Белчер. — Как обстоят дела со станцией? Много больных?       —Место отличное, — неожиданно призналась женщина, и, кажется, даже Билл не ожидал от нее похвалы, — тебе бы стоило его увидеть. Говоря о медицине… Скажу только, что Джеймс не самый плохой вариант. У них только медсестра, но это лучше, чем ничего.       —Раньше ее место занимал другой человек, — признался Билл, и Вильям не стал задавать вопросов. Все понимали, что происходит с людьми, если о них начинают говорить в прошедшем времени.       —В этот раз вас больше. — Кажется, лидер Холвудс чувствовал неловкость, говоря подобное. Впрочем, скорее, он был удивлен людям, вышедшим из минивэна и помогающим перенести коробки с патронами и прочими необходимостями для защиты. — Какая причина?       —В прошлый раз Лили проверила списки жителей Холвудс, — напомнил Билл, — оказалось, многие знакомы с нашими людьми. Они хотели увидеть близких и друзей.       —Вау, — выдохнул Вильям, не найдя, что ответить. — Это… приятный сюрприз.       —Они могли бы остаться, — заметила Алона Белчер, не спешащая уходить. Она будто ждала картины воссоединения. — Мы практически не используем просторы супермаркета, но тратим бензин на обогрев. Было бы неплохо исправить подобное.       —Да, в прошлый раз мы уже говорили об этом, — вспомнил Вильям. — Я ведь уже согласился.       —Просто, чтобы убедиться, — пожала плечами доктор Белчер. Неожиданно женщина одернула меня, указывая в сторону Самира. — Ты ведь знакома с этим парнем? Его старик всё это время думал, что внук погиб.       —Дед Самира? — я действительно удивилась словам Алоны. Однако женщина ничего не ответила, молча кивая куда-то в сторону. Из дверей супермаркета показался Асим Ману. Наверное, в тот момент мне всё стало понятно.       Окончательно я убедилась в счастье индуса, только когда Самир обнял деда, кажется, позволив себе расплакаться. И мне казалось это справедливым: он долго был одиноким, несмотря на то, что его окружали люди.

***

      —Ты уверена, что это хорошая идея? — Дарлин Джоунс довольно настороженно оглядывалась по сторонам, впрочем, ловко обходя ловушки на парковке. — В последний раз, когда Марк пошел на ферму пешком, его чуть не укусили.       —Ну, мы будем осторожными, — пожала плечами Джералд, не зная, что ответить на подобное. Она думала, что, возможно, Марк был не слишком внимательным или ему просто не повезло. — К слову, ты плохо выглядишь.       —Бессонница, — отмахнулась курчавая, не желая продолжать этот разговор. — Не могу отделать от мыслей, что пропускаю что-то важное, когда сплю.       Близкий супермаркет, где копошились мертвецы, девушки благоразумно обошли стороной. Впрочем, хруст стекла под ногами скитальцев, не способных найти выход из коробки с магазинами, преследовал еще какое-то время, заставляя оборачиваться. Ферма уже была недалеко.       —Можно спросить? — неуверенно начала Дарлин. Своим поведением она удивила Джералд. Последняя только кивнула. — В ту ночь, когда вы только пришли к Холвудс, ты говорила о своей матери.       —Правда? — искренне удивилась Блэр, отчего рыжие брови заметно изогнулись. Впрочем, девушка скоро задумалась. — Может быть.       —Ты сказала, что она бросила тебя, — объяснила Джоунс.       В этот раз Блэр опешила.       —Забудь, — резко отмахнулась Дарлин, понимая, что подобный разговор не стоило затевать. — Вход на ферму вон там.       —Я правда так сказала? —через какое-то время, расправившись с назойливым мертвецом, увязавшимся следом, уточнила рыжеволосая. Джоунс скомкано кивнула. — Я думала об этом, — довольно просто согласилась Блэр. — Она действительно не вернулась за мной. Но мне легче думать, что что-то пошло не так, и она не смогла.       —Моя мама часто говорила мне, что я пустое место, — словно пытаясь поддержать, призналась Джоунс. — Я понимаю, что так она пыталась мотивировать меня, заставит что-то делать, но все равно это было слишком жестоко.       —Она была радикальным человеком, — заметила Джералд. — Но это понимается не сразу. Я долго считала ее плохой, а потом поняла, что это одно из проявлений заботы.       —Да, она хотела показать, что мне самой придется беспокоиться о себе и что когда-нибудь никого не окажется рядом. Кто же знал, что так всё и произойдет.       —Сейчас ты не одна, — возразила Джералд. — Джеймс и остальные…       —Я утрирую, — отмахнулась Джоунс. — Забудь.       Государственная ферма, судя по виду, тоже пережила нападки мертвых. Скорее всего, последние позарились на животных, от начального количества которых остались крохи. Дарлин признала, что они изловили их недалеко от супермаркета и на голом поле, возле лесополосы. Амбары и небольшие, но крепкие постройки были выстроены в два ряда, и вышка с мощным прожектором обеспечивала хороший обзор. Теплицы же действительно можно было назвать гордостью Холвудс, как и выращенные культуры. Местные жители довольно скоро поняли, что на одних только припасах, собранных в городе, они не продержатся. Каменное же здание, стена которого являлась частью забора, Вильямом игнорировалась: не его функционирование уходило много энергии и, следовательно, бензина. Лидер Холвудс не видел надобности в том, без чего они прекрасно обходились до этого.       —К слову, — вспоминая неловкую встречу, позвала Джералд, — почему Джеймс так странно на меня отреагировал? Он будто испугался, когда мы встретились в супермаркете. В первый раз такого не было.       —У тебя рыжие волосы, — тяжело вздыхая, призналась Джоунс. Реакция девушки давала понять, что она и сама мало понимает осторожность Габлера.       —Здесь с этим какие-то проблемы? — неуверенно отозвалась Блэр. — Рыжих снова начали сжигать на костре?       —Да нет, — отмахнулась курчавая, мысленно радуясь своему темному цвету. Ей бы не хотелось, чтобы отношения с Джеймсом портились из-за такой мелочи. — Он не любит все оттенки красного, желтого и рыжего, потому что они похожи на огонь. Джеймс боится огня.       Признавая, что это уже не ее дело, Джералд коротко кивнула, заглядывая в очередную теплицу. Билл очень советовал взглянуть на это место, и рыжеволосая не жалела, что потратила на эту прогулку время. В теплице было жарко, и конденсат стекал по стеклам или пластмассовым стенкам. Некоторые ячейки, выбитые во время зачистки фермы, были заделаны куском плотного целлофана и скотчем. Концентрированный запах томатов щекотал нос, но и сжимал горло. Долго находиться в теплице Блэр не могла – слишком душно.       —Эй, хватит там всё разглядывать! — окликнул девушек звонкий голос, вынуждая отвлечься от запотевших стекол. — Лучше поднимайтесь наверх – Джули поставила чайник!       —Фултон тоже здесь? — удивилась Блэр, решившая уже очень давно, что бывшая староста никогда не станет пачкать руки или возиться с цветочками.       —Она проводит здесь много времени, — пожала плечами Дарлин, впрочем, понимая удивление подруги. Джоунс и сама не ожидала подобного от Джули. — Если, конечно, у нее нет дел в супермаркете. А так она часто возится с Леонардом.       Желтая лампочка в покачивающемся плафоне забрала всё внимание Блэр. Рыжеволосая не могла отвести глаз, наблюдая за мигающим светом, ползающим по горизонтали. Ей казалось, что она находится в товарном вагоне поезда, сбросившего скорость на ночной отрезок пути. Ржавые болты и скрипящие стены амбара только подпитывали подобные фантазии, как и завывающий снаружи снежный ветер.       —Берите всё, что приглянется, — убеждал Нейл, разворачивая перед девушками кульки и блестящую пищевую обертку. — Мне уже точно хватит, — хлопнув себя по животу, мужчина рассмеялся.       Это был добродушный здоровяк с пивным животом и ошибочной татуировкой на плече — Нейл рассказал о ней сразу же, стоило встретить новые лица. Мужчина был бородат, а усы забавно шевелились от движения губ. «Они щекочут лицо, и когда-нибудь я их сбрею», — обещал дежурный фермы, но это «когда-нибудь», как заметила Джули, никак не наступало. Нейл любил клетчатые рубашки и ковбойский стиль, и его главной мечтой было найти широкополую кожаную шляпу. Нейл умел собрать вокруг себя компанию: Робин и Глори часто пытались отыскать для мужчины похожий головной убор, когда выходили за забор супермаркета. Дарлин смело называла его хорошим и веселым человеком.       —Не стесняйся, — заметив скованность Джералд, окликнул Нейл, — всё за счет заведения! — Мужчина ловко подмигнул, и Джералд улыбнулась. — Так намного лучше.       —Нужно проверить кормушки, — напомнила неожиданно Джули, поднимая дежурного со стула. Обращаясь уже к знакомым, Фултон обещала скоро вернуться: — Это не займет много времени.       —Знаешь что? — проводив спустившихся по лестнице взглядом, словно убедившись, что они не услышат разговор, многообещающе начала Дарлин. Замявшись, она так же многообещающе замолчала. — Нет, не стоит.       —Что, прости? — сощурилась Джералд. Она уже и думать забыла об этой черте подруги: Джоунс была гениальным интриганом, сама того не сознавая. — Ну уж нет, начала, так говори.       —Это плохая идея, — скривилась курчавая, после и вовсе отмахиваясь, — забудь.       —Дарлин! — выхватывая из рук Джоунс кусок пирога, приготовленного Нейлом в столовой кафетерия, Джералд почти легла животом на стол. Она ненавидела, когда кто-то недоговаривал. — Что ты хотела сказать?       —Не надо, — попросила Дарлин, но Блэр была слишком настойчивой. Как и раздраженный взгляд.       —Говори уже, — возвращая десерт, рыжая откинулась на спинку стула. — Рано или поздно, но всё равно расскажешь. Так какая разница?        —Ладно, — сдалась брюнетка. Она в очередной раз огляделась по сторонам, заглядывая и вниз, на лестницу, а после призналась: —Я хочу вернуться в свой дом и узнать, были там «родители» или до сих пор ждут меня.       —Тогда пойдем. — Блэр, казалось, уже была готова выдвигаться. От такой уверенности Джоунс опешила, прося подругу сесть на место.       —Вот так просто? — переспросила Дарлин. — Просто «пойдем»?       —Разве ты не хотела попасть домой?       —Хотела, но… — сбитая с толку девушка начала заговариваться. Всплеснув руками, она вздохнула. —Я не знаю, какие правила на станции, но здесь Вильям довольно серьезно относится к проступкам. Он не хочет терять людей. Я не могу просто так взять и пойти.       —Если спросишь у Вильяма разрешения, он не согласится, — пожала плечами Блэр. — Единственная возможность уйти ночью. Но нужно будет собрать рюкзак.       —Возвращаемся в супермаркет? — переспросила Дарлин, не собираясь спорить. Она решила рискнуть, понимая, что иной возможности действительно не представится. — А не слишком опасно идти куда-то ночью? — вспомнила курчавая.       —Опасно, — согласилась Джералд, уже спускаясь по лестнице. Заметив промедление подруги, она взглянула наверх. — Ты идешь или нет?       —Черт с ним! — плюнув на правила, призналась Джоунс. — Когда-нибудь всё равно пришлось бы.

***

      Ночью всё действительно было другим, пейзаж совершенно отличался от дневного. Звуки то затихали, то вновь вспыхивали непонятной тревогой — будто дирижёр командовал природой, указывая на незнакомые ноты.       В кармане Блэр ютился фонарик с проверенной батареей, а Джоунс часто сверялась с картой, нарисованной Лабедом от руки.       —Привет, Робин, — одернув занавеску, Дарлин заглянула в аквариум. Мужчина подготавливал комнату Глори к возвращению хозяйки. — Не объяснишь, как отсюда безопасно добраться до районов города?       —Карта была бы кстати, — заметила Джералд, заглядывая за подругой.       Робин был удивлен такой просьбе, но, кажется, не мог отказать рыжеволосой, чья группа спасла Кук, когда он сам испугался, чуть было не бросив напарницу. Лабед не пережил бы ее смерти — в тот раз он наговорил Глори много неприятного.       —Безопаснее идти по крышам, — признал мужчина, — но сейчас зима, поэтому нужно следить за тем, куда наступаешь. На этой улице всегда много ходячих, и мы с Глори проходили вот этот дом насквозь, — чертя прямоугольник, объяснил Робин. — Это Вильям просил? — опомнился мужчина.       —Вроде того, — не давая Джоунс открыть рот и, возможно, всё испортить, Джералд ловко забрала из рук Лабеда схему. — Передай Глори, чтобы поправлялась.       Снег освещал улицы лучше фонарей, и его белизна заставляла верить в невинность окружающего мира. Впрочем, когда на земле появлялись ошмётки кожи или вовсе отмершие конечности, все заблуждения рассеивались как иллюзия или мираж посреди снежной пустыни. Город был мертвым, в основном, но изредка шаркающие шаги заставляли останавливаться, пережидая какое-то время, — сталкиваться со скитальцами не хотелось. Особенно в темноте.       Пробираясь через дом, указанный Робином, подруги оказались на козырьке большого подъезда. Внизу были разбросаны рекламные щиты, не исчезнувшие с улицы потому, что оказались прикованы к столбам. Автомобиль, въехавший в фонарь, так и застыл на тротуаре, а вылетевший через лобовое стекло водитель не успел обратиться, потому что его голову пробил рухнувший со столба плафон.       Спрыгивая на капот близкой машины, чьи колеса увязли в снегу, покрываясь коркой льда, Блэр застыла на месте, прислушиваясь: не появилось ли любопытных скитальцев, услышавших их копошения. Не найдя подозрительных вещей вокруг, Джералд кивнула Дарлин, забирая из ее рук рюкзак.       Проспект сменил узкие улицы, и витрины опасно заглядывались на живые души, забредшие в эту часть города. Карта Робина теперь была бесполезна (подруги ушли слишком далеко), а потому Джоунс засунула ее в рюкзак.       Манекены заставляли дергаться, а хрустящее под ногами стекло – кривиться. Редкие скитальцы лениво реагировали на шаги, но, не успевали они подняться, как лезвие охотничьего ножа протыкало череп и загустевшая кровь оставалась на снегу.       —Чтобы не делать этого на обратном пути, — заметила Блэр, вытирая лезвие о снег.       Воланы некогда белого, но теперь пожелтевшего платья, покрывшегося копотью и пылью, дрогнули на ветру. Подол свадебного наряда выглянул из-за разбитого стекла витрины и задергался на ночном ветру. Длинный хвост походил на поволоку, которой были задернуты глаза мертвых. Дарлин грустно посмотрела в сторону свадебного салона, понимая, что многие вещи ей пережить не удастся. Блэр, заметив взгляд подруги, только усмехнулась, — она, кажется, смирилась.       —Что ты делаешь? — шикнула Джералд, когда курчавая неожиданно отстала, а после и вовсе повалилась в близкий сугроб. Блэр изумленно дернула головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Дарлин?       —Давай посмотрим на небо еще немного, а потом пойдем дальше?       Джералд поняла, что девушка боится возвращаться домой. Оглядевшись по сторонам, Блэр все же опустилась на мусорный бак неподалеку. Звезд почти не было, но те редкие огоньки посреди черного полотна искрились, отражаясь от серебряного снега.       —Гляди, там луна, — выдохнула Дарлин, указывая пальцем на слабый месяц, скрывавшийся за ночными тучами. — Как красиво…

***

      Замок калитки был сломан еще с прошлого раза, когда Дарлин возвращалась сюда с Джеймсом. Толкнув последнюю, девушка шумно вздохнула, — снега во дворе было по колено.       —Осторожно, — заметила Блэр, — мертвые могут быть в сугробах.       Собравшись с мыслями, Джоунс шагнула вперед. Дорожка, ведущая к крыльцу, была заметена, а декоративный можжевельник никуда не делся, так и оставаясь лежать в ногах высокого забора, украшая двор. Низкорослые туи тоже добавляли шарма — они смотрелись особенно притягательно с белыми шапками на макушках.       Снег скрипел и хрустел, попадал в ботинки, холодя лодыжки. Недовольно Джоунс дергала ногами, пытаясь добраться до лестницы. Ее шаги были широкими, отчего Джералд не смогла сдержать тихого смеха, — Дарлин действительно выглядела забавно в этот раз.       —Ну тебя, — отмахнулась брюнетка и, зацепившись за перилла, взобралась на крыльцо. — Добралась…       Сердце Дарлин вдруг забеспокоилось, отзываясь грохотом в висках. Несмотря на холод, ладони вспотели, и курчавая ощутила сомнения, что ударились волной в грудь. Дарлин чуть было не отступила, разворачивая и убегая прочь, дальше от знакомых окон, легких занавесок и забавного колокольчика у двери.       —Я рассказала тебе не всё, — неожиданно заметила Блэр, отряхиваясь от снега. Она понимала, что никому уже нет дела до порядка в доме, но таким образом пыталась показать уважение. — Я видела твоего отца, до того, как мы уехали из Оттавы.       Дарлин молчала.       —Он сбил какого-то парня и пытался… похоронить его. Ни одна из больниц уже не принимала пациентов. Не знаю, что случилось в итоге, но тот парень… Он обратился.       Джоунс осталось только кивнуть. Возможно, девушка и понимала, что подруга рассказала подобное именно сейчас, чтобы не дать ей уйти, не убедившись в том, о чем все всегда подозревали. Дверь поддалась легко, и пыль ужарила в нос.       Прихожая потонула во мраке, и луч белого света скоро замелькал на стенах. Кухня пустовала, ванная первого этажа тоже. Дарлин направила фонарь на лестницу, но довольно резко развернулась, возвращаясь в гостиную. Джералд уже ждала ее здесь.       Телевизор покрылся пылью, вода в вазе зацвела, зеленея. Ветер свистел где-то снаружи, а здесь занавески оставались спокойны. Дарлин одернула шторы, вновь замечая слабый месяц, будто следивший за ней. Качели на заднем дворе раскачивались на ветру.       —Мы очень часто ссорились. До безобразия часто. Но себя я простила, и их тоже простила. — Призналась наконец девушка под пристальным, но тоскливым взглядом рыжеволосой. — Ничего не происходит просто так. Я так думаю…       За длинным диваном, собиравшем, возможно, гостей и семью, где до сих пор осталась шерсть белого кота, лежали тела. Они были накрыты пледом, словно кто-то пытался проявить заботу. Аккуратно и неуверенно стянув последний, боясь увидеть секрет одеяла, Джоунс только тяжело вздохнула: это были ее родители, с цветами на груди. Цветами из той самой вазы, вода в которой давно зацвела.       —Мама говорила, что если я не изменюсь, то так и останусь недостойным человеком. Я рада, что она не застала перемен в этом мире: будь она жива, увидь всё это, сошла бы с ума. Она бы не пережила, узнав, что никому больше нет дела до того, порядочный ты человек или не достоин сочувствия.       Слёзы перебивали девушку, но она стойко произносила речь. Казалось, эти слова были заготовлены уже очень давно, еще в тот раз, когда Джеймс убедил Джоунс, что дом пуст, на самом деле накрыв тела родителей пледом и вручив им цветы. Довольно странные представления о похоронах…       Дарлин Джоунс дрожала, и вместе с ней дрожал мрак, царивший в гостиной. Солидарно Джералд щелкнула фонариком, стоило ощутить в доме запах гнили. Дарлин стояла перед родителями на коленях, словно вымаливая прощения. Она не касалась их, но желала улечься на грудь матери, признавая, что та всегда была права. Во всех словах и поступках, во всех обвинениях.       Месяц вновь заглянул в окно, оставляя слабую серебряную полоску на ковре.       —Споешь что-нибудь? — просьба Джоунс загнала Блэр в тупик, но отказать скорбящему… Джералд не осмелилась сказать «нет».

Мир разрушится – мы соберем осколки, Руки в кровь стирая до костей. Сирены как лесные птицы смолкли, Войною обернулся древний зверь. Но ты не плач, ведь нужно всё запомнить, А соль лишает зоркости глаза. Возьми ружье, оно поможет. Верь лишь, что не останешься одна. Вернем назад всё то, что было наше. Война не может длиться целый век. И летом возрождается тот луг, который скошен. В войне ведь побеждает зверя человек.

      Пошатываясь на месте, грозясь вот-вот упасть, Дарлин покачивалась из стороны в сторону, прикрыв глаза. На щеках блестела влага, губы подрагивали, но она танцевала. Руками Джоунс разгоняла мрак, и кудрявые волосы колечками спадали на плечи. А после Дарлин закружилась, как метель, в которую она родилась.       Это был танец боли, который Блэр Джералд не забудет никогда. Это был танец скорбящего, который рыжеволосая не смогла пропустить. Этот ритуал отпечатался на обратной стороне век девушки. Потому что он был слишком важным, этот прощальный танец.

***

      —Пока вы не уехали…— отозвался Вильям, недавно орудовавший ножом у слабой части забора. Тон его дал Биллу понять, что разговор личный, не требующий посторонних ушей.       —Отгонишь на станцию, раз уж все решили остаться здесь, — бросил старик ключи от легковушки сонной Блэр, уронившей последние. Старый охотник только изогнул брови, впрочем, оставляя Джералд и ее сонливость наедине. — В чем дело, Вильям?       —Я всё думал о том парне, которого застрелили на дороге, — признался мужчина. — Майк Уолш?       Билл кивнул, понимая, что разговор действительно серьезный.       —Хоть мы и решили, что виновные были здесь проездом, я беспокоюсь. Ваши люди сказали, что это была не первая встреча с незнакомцами. Ты не сказал, потому что посчитал это неважным?       —Я не сказал, потому что это было слишком далеко отсюда, — заметив укор в голосе лидера Холвудс, поправил старик, закуривая сигарету. Билл нервничал. — Это случилось в то же время, когда погиб Уолш. Но это были разные люди, я уверен.       Вильям ждал продолжения.       —По дороге из Сейлема несколько наших отстали от группы, — скривился старик, вспоминая мало приятные моменты. — Им пришлось уйти в лес, разбить лагерь. Но тихо отдохнуть не получилось – кто-то открыл огонь без предупреждения. Блэр с остальными удалось убраться оттуда, они добрались до ближайшего населенного пункта за мостом, но и там их ждали незнакомцы.       —Это были разные группы, — вмешалась рыжеволосая, заметившая задержку старика. Вильям сперва забеспокоился, что разговор станет сплетней, но скоро узнал Джералд.       —И как они далеко от нас? — неуверенно спросил мужчина, чья рация зашипела. Дежурные оповестили о том, что ехать можно и дорога свободна.       —Ближе к Сейлему, чем сюда, — заметил Билл. — Я бы беспокоился не о них.       —А о ком? — нервно усмехнулся Вильям, осознавая наконец, как сильно он заблуждался. Мужчина успел смириться с тем, что рядом есть соседи, что есть и незнакомцы. Но он не ожидал, что сразу две группы, открывающие огонь, будут рыскать где-то в соседнем штате.       —Меня волнует, от кого бежали те, кто убили Майка Уолша, — безрадостно заметил Билл. Сделав последнюю затяжку, старик затоптал сигарету. — Если они бежали, конечно.