Мертвый мир — Живые люди

      Лили сутулилась в спине, чтобы подобраться к очередному толстому суку с удобной стороны, и ее занятое лицо давно отвлеклось от отчаяния и холодности, которые, однако, всё еще селились в груди. Стругая один из концов, превращая палку в кол, Лили признавала полезность ловушек Холвудс.       —…Но было бы куда сподручнее, возьмись Роб нам помочь, — замечала женщина, в который раз закладывая выбившуюся пшеничную прядь за ухо. — С его топором и навыками мы бы управились заметно быстрее.       —Ну, нам ведь некуда спешить, — пожала плечами рыжеволосая, и Лили, отвлекшейся на подобное, пришлось согласиться. Впервые, наверное, Блэр казалась настолько спокойной и даже довольной – слабая, но улыбка не пропадала этой весной с лица Джералд.       —Он всё еще пытается разговорить Тони, — усмехнулась Лили, словно подобное было невозможно. — Но приятно видеть, что этот здоровяк чем-то занят. Чем-то, кроме убийств скитальцев…       «А я рада, что ты больше не походишь на пустое место», — хотела признаться Блэр, но промолчала. В последнем, она считала, всецело и полностью была заслуга Барри — он выцепил «девчонку с ранчо» из затянувшегося дурного сна. За последнее время Лили похорошела: лицу вернулся румянец, волосам блеск. Женщина теперь чаще улыбалась и набрала в весе. С приходом весны что-то случилось между Барри и Лили — они будто узнали о существовании друг друга.       Леса заказника Марсейллес вновь зеленели вокруг, проглатывая и скрывая в своем шелесте не только работу насосов станции, но и хрипы тварей. Скитальцев теперь часто можно было заметить под деревьями или среди корней — они будто стали частью природы, разлагаясь вместе с прошлогодней листвой. Снова начались выходы на охоту — и пускай дичи было теперь не так много, но Билл помнил, как заказник казался пустым прошлой осенью. Старик был благодарен и зайцам в силках.       Вместе с зеленеющими оттенками миру вернулись запахи, пропавшие на зиму. Однако одно оставалось неизменно: зловоние мертвых никуда не девалось. Оно нависало облаком, кажется, над целым штатом, никак не желая развеиваться. Концентрация трупных испарений в воздухе не уменьшалась, но все научились жить среди вони. На фоне зеленого цвета же сгоревший склад у озера казался особенно черным — сажа не отслаивалась от стен, вечно напоминая о том, что уже было совершено.       —И что, после «Счастливой долины» ты не видела этих людей? Ничего о них не слышала? — с искренним интересом отозвалась Лили, впрочем, продолжая высекать острый конец.       —Нет, — согласилась Блэр, — стадо нас разделило. Я пыталась вернуться туда, где мы виделись в последний раз, но после пришлось бежать. А затем я нашла в лесу Билла.       Тяжелый вздох Лили говорил о многом. Хотя бы о том, что она была благодарна за рассказанную историю и доверие. Впрочем, ей стоило признать, что ожидала она от Блэр не этого: где-то глубоко Лили всегда считала Джералд просто капризным ребенком, озлобленным на весь мир, который ведет себя так холодно только потому, что его лишили игрушек. На самом же деле мотивы рыжеволосой были куда понятнее. Как и причины для мести мертвым.       За свою минутную слабость Блэр впервые не корила свой язык и сердце — ей будто надоело скрывать от остальных то, что случилось прошлой осенью, до прихода на станцию. То ли уровень доверия между ней и местными жителями обязывал, то ли Джералд просто устала. Так случалось со всеми: рано или поздно каждый рассказывал о том, о чем молчал всю зиму. Вместе с почками раскрывались и тайны людей.       Везде на станции всё было хорошо. Действительно хорошо. Каждый будто знал, что не стоит ожидать ничего плохого: за группами мертвых следили, ферма Холвудс давала плоды, да и старые скандалы забылись. Если бы Блэр могла так выразиться, она бы сказала, что станция потонула в любви. Впрочем, девушка теперь понимала, что любовь бывает разной.       Любовь к самому себе была другой стороной самоненависти, и она помогала выживать. Джералд, например, часто спасало это чувство в те моменты, когда всё просто валилось из рук. Любовь к друзьям заставляла Леонарда Гилсона жертвовать сном, стоя на посту лишний час и давая другим шанс поспать еще немного. Любовь к жизни была двигательной силой, благодаря которой всё в этом умершем мире не застывало на месте, благодаря которой Билл всё же просыпался с утра. Любовь к людям… Это была самая слабая любовь, существовавшая в новом мире. Но она позволяла иногда верить незнакомцам, которых, однако, почти не встречалось. И в подобные моменты Агата очень радовалась расположению станции, о которой никто не знал и не догадывался: ей не хотелось обременять себя возней с психологией незнакомцев, когда скитальцы толпились за забором.       Впрочем, существовала и другая любовь. Неразделенная. И о ней лучше, чем кто-либо другой, знала Дарлин Джоунс. Она мучила себя и никак не желала следовать совету Тайлера — Джеймс до сих пор не понимал, почему кудрявая стала избегать его, а их разговоры всё чаще заканчивались неловким молчанием.       Глядя на подругу, Блэр была рада раю, что царил между Сэм и Мэтью. Последнему она была особенно благодарна за то, что он сменил объект внимания, перенаправляя всю свою энергию в сторону девушки-альбиноса. Сэм подобное льстило, но ей было интересно узнать, каково это — быть любимой. Нет, конечно, отец тоже любил ее. Но это была другая любовь, семейная. Будто Грэг не имел права поступать иначе, словно в его генетическом коде, как и у других родителей, изначально была эта функция: любить своего ребенка.       —Лили, что для тебя значит «любовь»?       Вопрос рыжеволосой будто выбил из-под ног женщины землю. Она шумно вздохнуло, откладывая очередной готовый кол, окинув Джералд многообещающим взглядом. Словно заметив серьезность намерений Блэр, Лили замялась:       —Это не просто привязанность, — заверила она, — и не просто влечение. У меня когда-то было много приятелей, по крайней мере, их было достаточно, но любви не было. Но после того как мир сошел с ума, я поняла, что это значит. Это намного больше, чем просто желание быть рядом.       —Я поняла, что это такое, только с Майком, хотя нам не удалось даже толково поговорить о чувствах, — печально заметила Лили, и взгляд ее, несмотря на улыбку на губах, сделался отстраненным. Она вновь стругала сучья. — Я помню о нем всегда, и мне кажется, что он будет за моей спиной, если я обернусь. Столько времени прошло, а мне кажется, что чудо все же случится, и он придет к воротам, сказав, что заблудился на дороге и только теперь нашел путь домой.       —Но самое страшное и, пожалуй, правильное, что я до сих пор желаю смерти его убийцам. Даже теперь, когда рядом Барри, я не могу отказаться от мести. Ты должна понимать, Блэр. Я просто обязана отомстить, раз этого не может сделать сам Майк.       —Мне кажется, он был бы против, — вспоминая искрящегося и улыбчивого Уолша, трусливого временами, но не скрывающего своих страхов, призналась Джералд. И Лили согласно кивнула.       —Я понимаю это, но понимаю, что по-другому не смогу нормально жить. Пускай тот человек, что нажал на курок, был напуган, спутал Майка с кем-то… Пускай он будет святым — я убью его.       Блэр жалела о том, что задала последний вопрос. Потому что движения Лили вновь стали дерганными, а руки заметно подрагивали. Джералд только скользнула взглядом по округлившемуся животу женщины, понимая, что ей ужасно жаль Барри. Все, наверное, знали, что будущего ребенка Лили назовет именем мертвого любовника. И все знали, что не хотели бы оказаться на месте Барри. Этот мужчина делал для Лили всё, и она, кажется, отзывалась, но Блэр была уверена: это невероятно тяжело, когда твое имя путают с именем мертвеца, и во сне говорят о другом человеке, чье тело давно остыло, несмотря на то, что ты, готовый отдать всё, лежишь рядом.       —Я не хочу забывать Майка, — словно прочитав что-то на лице рыжеволосой, добавляет спустя время женщина. — Если бы я могла, я бы всё вернула. Да, мне было бы жаль Барри, было бы, возможно, стыдно перед ним, но я бы вернула Майка. Я до сих пор люблю его, намного сильнее, чем Барри. Поэтому любовь – это оковы, вечные, от которых невозможно избавиться. Эти цепи будут греметь всегда, напоминая о том, что ты чувствуешь.       —А что это значит для тебя? — то ли желая свести счеты, то ли ей просто было интересно, неожиданно спросила Лили. На удивленный взгляд Блэр женщина только пожала плечами. — Я ведь рассказала – твоя очередь.       —Я, честно, не знаю, — замялась рыжеволосая. — Это очень сложно.       —Ну, ты ведь любила своих родителей? — подтолкнула к ответу Лили. — Любовь бывает разной, — заметила женщина то, до чего Блэр сумела дойти и своим умом.       —На момент, когда всё началось, у меня была только мать – отец давно обзавелся другой семьей, — словно это было что-то обычное (рецепт сэндвича), призналась девушка, — и с ней у нас были идеальные отношения. По крайней мере, мне так казалось. Мать давала мне свободу, изредка контролируя действия, но теперь я понимаю, что это было не столько доверие, сколько безразличие.       —То есть тебя никто не замечал? — подвела итоги Лили, но Блэр скривилась, говоря, что всё не совсем так.       —Был один парень, — призналась Джералд. — Тот день был просто ужасным – под конец я сидела в луже, где тонули учебники и тетради, и рыдала как пятилетняя девчонка. А он поднес зонт, нацепил на меня свою кофту, сказав что-то о холоде, а потом добил окончательно. «Мне нравится твое грустное лицо и глаза – они похожи на небо» – и этого было достаточно. Потому что никто раньше не говорил мне подобных слов.       —И кем был этот парень? — усмехнулась Лили, понимая, что, наверное, со всеми случается подобный момент, когда переосмысливаешь то, что раньше казалось важным или, напротив, противным.       —Тот парень отдал мне эту толстовку. Изумленный вздох женщины заставил Блэр усмехнуться, коротко кивая на удивление Лили.       —Не думала, что она имеет такую историю. Теперь понятно, отчего ты даже в жару таскаешь ее на бедрах.       —А я вот не знаю, — отмахнулась Блэр. — Потому что это не любовь, но, возможно, благодарность. С тем парнем наверняка произошло то же, что с остальными. Но мне кажется, что пока я храню эту вещь, то воспоминания о нем тоже живут.       —Ты честная, — кивнула Лили. — А я раньше и не замечала…       —У тебя были другие проблемы. В этом нет ничего такого.       Мелькнувший на внутреннем дворе станции Джон напомнил о том, что скоро сменит девушек за их надоевшим занятием, и Лили посоветовала мужчине прихватить что-то более опасное, чем нож. Джон только кивнул, радуясь, что сегодня больше не придется стоять у ворот, — весеннее солнце тоже пекло.       —Этот охотничий нож тоже подарок? — неожиданно позвала Лили, привлекая внимание рыжеволосой. Женщина только кивнула на оружие с острым лезвием, что вгрызалось в дерево, стругая конец палки.       —Да, — согласилась Джералд, — очень полезный подарок.       Лили отчего-то почувствовала, что больше Блэр не скажет ничего. Будто лимит искренности был исчерпан, и девушка была готова вернуться в свой кокон, становясь для окружающих непонятной и в некоторой мере неприступной. Лили теперь было жаль Блэр — ее не понимали лишь потому, что не знали многих историй. Для самой женщины же эта девушка стала как раскрытая книга, однако, с невидимыми чернилами на страницах.

***

      Фотоснимки в руках рыжеволосой были чуть смяты, но было заметно, что девушка заботится о глянцевых картинках. По крайней мере, она пытается. Эти фотографии отличались от тех, что делала Ванда Сандерс (девочка снимала природу), потому что на них были люди со счастливыми и беззаботными лицами. Этих людей не волновало, что кто-то может подойти со спины и ударить ножом.       Блэр признала, что Жаклин Янг была красивой и что ее сыновья до безумия на нее походили. Восточные черты Марко делали его взгляд пронзительным и знакомо лукавым, а веснушки Джина всегда веселили. Они придавала лицу этого раздражительного парня некоторой мягкости. И Блэр была рада тому, что всё еще помнит об этом.       —Знала, что найду тебя здесь, — выдохнула Марта, опустившись на бетон рядом с рыжеволосой. Подобно девушке, Хоккинз свесила ноги над пропастью смотрового пункта, осознавая, насколько высокой была крыша станции. Джералд будто убегала сюда от всех.       Помедлив, Марта протянула Блэр конверт — такие приходили из Холвудс после обмена.       —Это от Брины, — заметила девушка, указывая на дерганые буквы. Хоккинз пожала плечами, признаваясь: — Я заглянула внутрь – там только фотография. Они отпраздновали день рождения Дарлин, который она скрыла ото всех зимой. Честертон просто дразнит тебя за то, что ты была на станции в это время.       —Это Ванда снимала, — не зная, что еще может сказать, указала рыжеволосая, разворачивая картинку к Хоккинз. — Они неплохо вышли.       Марта только нахмурилась, заставляя и Джералд убрать с лица эту наигранную неискреннюю улыбку. Хоккинз всё прекрасно понимала.       —Тебе нравится над собой издеваться? — с возмущением заметила черноволосая, переходя в наступление. Она была обязана Джералд жизнью, а потому хоть как-то, но пыталась вставить рыжеволосой мозги.       —Марта… — устало протянула Блэр, прося обойтись без нотаций.       —В Холвудс твоя подруга, возможна, самый близкий из оставшихся человек, но ты продолжаешь сидеть на станции, оправдываясь тем, что «так надо». Ты пропустила ее день рождения, Блэр!       —Дарлин не хотела его праздновать, — заверила Джералд. — Но Брину никогда не волновало чужое мнение… — с толикой укора добавила девушка. — Джоунс отпраздновала свои именины, спалив родной дом.       —Это ничего не меняет, — отмахнулась Марта. — Хотела Дарлин или нет, но и она ошибается. Ей нужно веселиться хоть иногда. Тебе бы стоило перебраться в Холвудс на время, чтобы помочь ей, — сделала вывод Хоккинз. И этот вывод разозлил Блэр.       —Не думай, что Джоунс слабая. Это глубочайшее заблуждение. Дарлин просто находит поддержку в иных вещах – она не так видит мир и людей. Если я буду в Холвудс, она расслабится, решит, что разговор с Джеймсом можно отложить еще на какое-то время. Но дальше уже просто невозможно тянуть.       Марта молчала, не понимая, насколько должна быть запутанной философия Дарлин Джоунс, если казалось, что сама кудрявая растерялась в своих убеждениях и принципах. А еще Хоккинз было неловко оттого, что она теперь лезла в чужие дела, — Вэл Бенсон была права, отвечая на ее возражения, что «эти двое сами разберутся, не лезь».       —И у Дарлин, и у меня есть цепи. Как и у остальных. Это цепи привязанности, без которых, однако, было бы проще. Это долг, который мы не успели исполнить. Самое хреновое, что теперь я обязана Джеймсу за спасение подруги.       —Обязана Джеймсу? — искренне удивилась Марта, зная, что с доктором рыжеволосая и парой слов за все время союза с Холвудс не перекинулась.       —Габлер спас Дарлин, — объяснила Джералд. — Если бы он не оказался рядом, я бы не встретила ее. Это всё происки судьбы.       На подобные слова Марта Хоккинз только фыркнула, понимая, как пафосно они прозвучали в исполнении Блэр Джералд. Однако рыжеволосая закладывала в них больший смысл.       Блэр думала о том, что Судьба, возможно, управляет всем в этом мире, что она единственная, кто знает, что произойдет. Она могла знать о том, что мир свихнется, что Дарлин окажется заперта в больничном туалете. Возможно, Судьба, чтобы спасти Джоунс, начала менять что-то еще в то время, когда Габлер был школьником: убила его отца, заставила смотреть на поезда и думать о карьере врача. Возможно, именно эта необъяснимая, но всемогущая сила заставила Джеймса перебраться в Оттаву, пройти практику. Если доводы Блэр Джералд были правдивы хоть наполовину, то Джеймс должен был винить и бояться не пламени, а Судьбы. А вместе с тем и Дарлин Джоунс, которую эта Судьба отчаянно пыталась спасти.       И Блэр не нравилось думать, что ее жизнь находится во власти невидимой силы.

***

      Лес заказника был сочным, настолько сочным, что салатовые оттенки слепили глаза, заставляя отмахиваться от бликов света. Солнечные лучи россыпью падали на траву, пробираясь через кроны, и весь здешний мир пестрел яркими цветами. Необычнее дикого ореха, которым Вэл Бенсон набила карманы, кустов сомнительно съедобных ягод и птичьих песен, были только мертвецы, приросшие к деревьям. Их сгнивающие тела послужили удобрением, и сквозь ребра теперь пробивался росток. Джералд невольно дернулась, вспоминая об отце Питере — он считал, что мёртвые стали следующей стадией развития человека.       —Итак, ты собираешься уйти со станции, — вынесла свой вердикт Вэл Бенсон, шагая рядом с Блэр. Светловолосая Сэм же торопилась где-то впереди, радуясь, что отец не стал ограничивать ее и отпустил проверить в лес силки, расставленные Биллом.       —Я всегда поражалась тому, как ты придумываешь всякое, — даже не удивляясь доводам подруги, отмахнулась Джералд. Ее немного беспокоила Сэм, что рвалась вперед, будто запертый до этого в клетке зверек. — С чего вдруг ты решила, что я куда-то собралась?       —Ты отдаляешься, — заметила Бенсон. — Отдаляешься даже от Дарлин.       —О, боже, — протянула рыжеволосая, понимая, что Марта Хоккинс спелась с брюнеткой. — Вы обе издеваетесь? Хватит говорить об этом. Или… — замялась Джералд, — хотя бы не трогайте меня.       Бенсон только фыркнула на подобную реакцию. Она хотела сказать что-то еще, когда прозвучавший выстрел приковал внимание к Сэм. Шум прогнал с веток всех птиц. Альбинос была довольна, загоняя заряды в ружье.       —Я уже боялась, что растеряла меткость, — оборачиваясь к девушкам, ошарашенным такой резкостью, поделилась опасениями Сэм. Ее будто не волновало, что выстрел наделал много шума. —Только, — скривилась девушка, — кажется, в голову я не попала.       —Помогите! — крик, явно болезненный, заставил переглянуться, осознавая, что подстреленный не был ходячим. — Эй! Вы меня подстрелили! Я не бродячий!       —Ну, ты не попала не только в голову, — заметила Вэл, стоило подбежать к раненному мужчине, принятому Сэм за мертвеца. Впрочем, она настороженно и внимательно оглядывалась по сторонам, сняв винтовку с плеча. — Не повезло…       —Боже мой! — припадая на колени, светловолосая судорожно силилась вспомнить, чем может помочь. Однако напряженные взгляды, почти сверлящие спину, вынудили повременить, оборачиваясь на спутниц. — Мы не собираемся ему помогать? — осторожно и испуганно поинтересовалась Сэм.       Она была рада, что промазала, в отличие от Бенсон, считавшей, что с недобитыми всегда много проблем.       Блэр скривилась, переглянувшись с брюнеткой. Кивнув, рыжеволосая опустилась на колено рядом с мужчиной. Он был взволнован своей раной, часто дышал и, кажется, еще не осознавал, как всё вышло именно так.       —Откуда ты? — спокойствие девушки, заглядывающей в лицо, но держащей наготове нож, заставило мужчину опешить. Он бы отшатнулся, если бы не прислонялся спиной к дереву, куда успел отползти.       —Что? Да вы меня подстрелили, черт побери! Ты не видишь кровь?!       Блэр видела и поморщилась, потому что крови было много. Впрочем, еще было время, прежде чем последствия ранения стали бы необратимыми.       —Мы перевяжем твою рану, если скажешь откуда ты, — поставила условия Джералд, игнорируя болезненные стоны и хрипы со стороны мужчины, отчаянно пытавшегося зажать дыру. Он уже чувствовал, что скоро конечность начнет неметь.       —Издеваетесь? — зашипел мужчина. — Кровь хлещет во все стороны!       Короткий кивок Бенсон оповестил о согласии последней, и Джералд нажала на рану, пачкая руки в крови. Мужчина закричал, после пытаясь оттащить руку девушки, но теперь он был готов слушать и говорить.       —Я всё скажу! Всё! — тяжелое дыхание сменили рассеянные хрипы. Пострадавший явно не привык к тому, что все происходит так быстро и по подобному дерьмовому сценарию. — Наша группа, нас совсем немного! Дом разрушили, и мы бежали! Просто ищем, где остановиться…       —Группа, — шумно выдохнула Бенсон, и Блэр поднялась на ноги. Ей не нравилось происходящее. Только Сэм беспокоилась за мужчину, которого подстрелила, не понимая опасений спутниц. Девушка уже была готова признать, что отец был прав, не пуская ее за ворота.       —Эй, вы обещали помочь! — забеспокоился мужчина, в чьих глазах уже плыло, когда девушки как-то отстранились от него, будто собираясь уходить. — Не оставляйте меня! Я не плохой человек! Эй, я не хочу умирать! Что же вы за люди такие, если просто… просто бросаете? — он будто уже отчаялся.       —Серьезно? — возмущенно отзывается Бенсон, когда рыжеволосая достает из рюкзака какие-то ткани, туго перетягивая ногу ремнем.       —Я обещала, — выдыхает Джералд, хотя всё это ей тоже не нравится.       Сэм чувствует облегчение — из-за нее никто не умрет.       Блэр собирается отдать отобранное у мужчины оружие Сэм, признавая, что Бенсон сильнее и будет проще дотащить незнакомца до станции. Но в последний момент девушка меняет решение и отдает чужое обмундирование Вэл.       —Сэм, помоги, — подхватывая подстреленного под руку, кивает Блэр, после оборачиваясь к брюнетке. — Вэл, если что-то увидишь, стреляй.       —Естественно, — кривится Бенсон. Девушка понимает, о чем думает рыжеволосая, потому что она и сама думает о схожих вещах. Вэл беспокоится тем, что делал незнакомый мужчина так близко к станции. Он сказал, что его группа ищет место, где остаться, и, возможно, чужаки уже давно наблюдают за станцией. Чужаки, о которых никто не подозревал.

***

      —Если продолжишь вот так бегать и курить, то скоро загнёшься, — без намека на мягкость предупредила Алона Белчер. И старик заслужил эту суровость в ее голосе. — Ты становишься агрессивным не потому, что тебя всё раздражает, а потому что болезнь пустила корни. Зимовка на холодной станции, сигареты… Прекрати, Билл, ты нужен этим людям.       —Они смогут о себе позаботиться, — игнорируя предупреждение, даже не пытаясь спрятать сигарету (он не школьник, в конце концов), признает старик. — А я буду делать, что хочу.       Впрочем, облако сигаретного дыма охотник выпускает в сторону, дальше от Белчер, потому что знает, что та быстро впадает в ярость и крайне сложно выходит из подобного состояния.       —А если я скажу, что ты нужен мне? — подобные слова уже интересуют Билла.       —Тогда я подумаю и начну принимать лекарства, — кивает старик, зеркаля улыбку женщины. Очередное облако дыма теперь зависает поволокой над головой, затем привычно растворяясь.       —Что же, — кокетливо замечает Алона, выхватывая из рук Билла сигарету, — пора принимать лекарства.       Сигарета летит на землю, а после Белчер беспощадно тушит окурок, втаптывая последний в грязь.       Билл только морщится, вспоминая этот разговор. Ему обидно за утраченное курево, которое и так всегда было трудно отыскать. Впрочем, он всё равно дал Алоне обещание меньше курить. Но что-то под кожей уже зудит.       —Ранение несерьезное, — заглядывает в зал собраний медсестра станции, оповещая о недавно приведенном в лазарет мужчине. — Он спит.       —Или притворяется, чтобы не отвечать на вопросы, — предлагает Агата, и от подобного лицо строгой женщины морщится. Дуглас совсем не нравится вся эта ситуация.       —Что вообще он успел сказать? — Билл только вздыхает, давая понять, что не хочет делать поспешных выводов. Старик смотрит на Бенсон, развалившуюся на стуле по соседству, и девушка пожимает плечами.       —Сказал только, что у них небольшая группа. Прошлый дом разрушен, и они ищут новое место.       —Но Блэр думает, что группа этого парня давно наблюдает за станцией, — неуверенно отзывается Сэм, которая выглядит еще более бледно, чем обычно. Она теперь понимает, о чем беспокоились Джералд с Бенсон, как понимает и то, что, не пристрели она мужчину, его бы не пришлось тащить на станцию. Сэм будто запустила волка в город.       —Я предположила, — поправляет Блэр. — Он необязательно должен быть плохим.       —Хочешь позволить кому-то здесь остаться? — Агата по понятным причинам воспринимает замечание Джералд в штыки. — После психопата, возомнившего себя Мессией? О чем вообще может идти речь? — возмущается женщина, не понимая, что они здесь обсуждают, если всё ясно без разговоров. — Скажи еще Робу о своих желаниях – он точно оценит идею новых соседей…       —Не все обязательно должны быть плохими, — повторяется рыжеволосая, и Агата кривится.       Вэл Бенсон разумно молчит, отсиживаясь в стороне. Брюнетка понимает, что подруга нахваталась подобных мыслей от Дарлин Джоунс. Потому что еще в начале зимы Блэр никогда в жизни не сказала бы подобного — она бы даже не задумалась о подобном.       —Может, им некуда идти, — настаивает Джералд.       —Билл, — появившийся в дверях помещения Барри отвлекает от сомнений и споров. Заинтересованно старик оборачивается в сторону вошедшего, и взгляд Барри охотнику не нравится. — У ворот люди, с ними… беседует Роб. Они говорят, что у нас, возможно, их человек. Думаю, речь о парне в лазарете.       Взгляд Агаты заметно сужается, повествуя теперь о многом. Лицо женщины практически говорит о том, что она «ведь предупреждала!».       —Либо всё это было хитрым планом, и этот парень должен был попасть на территорию станции, чтобы его друзья воспользовались этим. Либо всё так сложилось… — признает Билл их упущение. — Мы не можем выгнать раненого, которого сами же подстрелили.       —Стоять, — останавливает рыжеволосую и ее подругу Агата на коридоре. Вэл не успевает возмутиться, когда Дуглас объясняет: — Я хочу, чтобы вы сдержали любопытных и не пускали их к воротам. Уведите детей и стариков. Если эти люди окажутся… — женщина замолкает, после мотая головой. — Если что-то пойдет не так, там должно быть как можно меньше людей.

***

      Вэл не любила, когда люди медлили или задавали вопросы. В такие моменты ей казалось, что время просто застывает на месте, и выбраться из его пут невозможно, — хоть бейся головой о стену. Бенсон уже успела проклясть Агату и ее приказ, замечая мельтешащих и суетящихся на внутреннем дворе станции жителей, но после признала, что, возможно, стоит пересмотреть свое отношение к здешним обитателям. Стоило им с Блэр коротко описать ситуацию — все двинулись в сторону внутренних дверей командного центра. А главное, как заметила Вэл, без расспросов и споров.       —Бонни! — выхватывает из толпы пухлощекую девушку Джералд, заставляя отойти в сторону. — Барабан полный, перед выстрелом взведи курок, — всовывает в руки растерянной и молчаливой няньки небольшой револьвер Блэр.       —Всё так плохо? — неуверенно интересуется Бонни, осознавая, что ладони вспотели. Она с надеждой на обратное смотрит на Вэл, но та только пожимает плечами, морщась.       —Всё будет в порядке, — заверяет Джералд, и Бонни непривычно слышать подобное от рыжеволосой. И это напрягает еще больше. — Всё действительно будет в порядке, Бонни. А это, — девушка указывает на револьвер, — всего лишь страховка.       —Вы были у ворот? — встревоженная и будто растрёпанная Сэм появляется рядом вполне неожиданно. — Там что-нибудь ясно?       —Мы не были, — указывая на людей, движущихся в общую комнату, объясняет Вэл. Она медлит, а после признает: — Могла бы пристрелить того парня. Пристрелить, а не подстрелись. И тогда бы ничего этого не было.       —Вэл, — одергивает рыжеволосая подругу, замечая рассеянность Сэм. — Если бы тот парень умер, могло бы начаться что-то похуже. Мы не знаем, какие люди в его группе. Лучше иметь живого заложника.       —Я пошла, — замечает Бонни, совершенно не желая становиться участником подобных бесед.       —Успокойся, — просит Джералд, когда Сэм беспомощно глядит на Бенсон, — это уже не имеет значения. К тому же сумела бы ты нормально спать, убив незнакомца, который даже не наставил на тебя оружие?       Сэм неуверенно мотнула головой. Они с Блэр были ровесницами, но альбинос чувствовала себя ребенком рядом с этой девушкой или той же Вэл. Они были слишком жестокими и решительными, никогда не колебались. Сэм поняла, что многое пропустила, не выходя за забор.       —Вы не скажете отцу? — просит девушка, и Бенсон изумленно кривит брови. — Если узнает о том, что я всё это заварила… Не выпустит за ворота уже никогда. А я не хочу оставаться здесь и слабеть. Я забыла, каково это – быть осторожной.       —Это точно, — соглашается Бенсон, и ее слова тревожат Сэм еще больше. Замечая взгляд подруги, Вэл решает сжалиться: — Ладно, хватит ныть. Это не ты заварила эту кашу. Если он следил за станцией, значит, получил пулю за дело.       Блэр остается только тяжело вздохнуть, понимая, что моральный воспитатель из Бенсон никакой. Задерживаться Сэм не собирается и вскоре закрывает за собой двери общего зала, где собрались жители станции.       —Что теперь? — оглядывая пустой коридор, спрашивает брюнетка. Не получая ответа, она только пожимает плечами. — Хочу к воротам – посмотреть, что там.       —Я поднимусь на крышу для страховки, — соглашается Джералд, и девушки расходятся.

***

      Билл спешил к воротам. Спешил не потому, что незнакомцы подошли вплотную, требуя информацию о друге, а потому что там был Роб. Старик был согласен, что не все люди забыли о человечности, что не каждый был готов убить за безделушку, переоцененную новым миром. Однако также Билл знал: какими бы хорошими не оказались пришедшие на станцию незнакомцы, Роб-скала был непредсказуем. И волновался охотник не зря, задержавшись в коридорах станции из-за очередного приступа удушающего кашля.       —Какого черта вам здесь нужно? — фигура скалы была непоколебима, его уверенность теснила обратно. — Это не отель или гостиница – клиентов не принимаем.       Благодаря мертвым, что блуждали по ту сторону забора, группа незнакомцев уже сейчас разглядывала бетонные сектора станции. На их лицах было изумление, — территория, обнесённая забором, была огромной, — но и нервозность. Казалось, они понимали, что вышвырнуть, обратно к бродячим, их могут в любой момент.       —Я уже говорил, — повторил темноволосый мужчина, держа оружие на виду, — здесь наш человек. Мы искали его.       —Отдать его вам, и вы провалите? — пожалуй, Роб был рад подобной перспективе, но он понимал, что всё это было бы слишком просто. Скала еще не представлял всего плана сукиных детей целиком, но чуял, что их всех, дебилов со станции, нагнули.       —Нам некуда идти, — признал брюнет, указывая на забор, — а это место отличное. Защищено от бродячих.       —У нас разные взгляды, — довольно грубо заметил Роб. Топор в чехле за спиной привлекательно блестел в солнечном свете, и мужчина признавал: руки чесались. Потому что повторять ошибки с Питером не хотелось. Слишком дорого они тогда заплатили. — Это место правда отличное, но не для вас.       —А чем мы хуже? — вмешался женский голос, и Роб только поморщился дерзости этого лая. Резкий взгляд серых глаз смотрел на него с вызовом, но с еще большей ненавистью и презрением. — Чем мы, сраный мудак, хуже тебя?       Женщина почти выплевывала подобные слова, не обращая внимания на то, что говоривший прежде мужчина – представитель их группы – пытался ее успокоить. Она откровенно игнорировала настроение своих знакомых, делая всё так, как хотела сама.       —Закрой рот, — почти поучал Роб. — Такие, как ты, всегда погибают первыми. А после тащат за собой других.       Лицо женщины скривилось, словно скала задел что-то важное, и руки сами потянулись к оружию.       —Рикки!.. — попытался было остановить женщину говоривший, когда та выхватила пистолет, направляя дуло в сторону массивного человека. Но она даже не успела испугаться, как под ноги прилетела пуля, поднимая песчаное облако пыли.       —Следующий раз будет колено, — предупредил Роб, заметив, как резво отскочила стервозная незнакомка при выстреле. — Эта дважды не промахивается, — признал мужчина, кивая в сторону крыши, где виднелся силуэт человека. Скоро стрелок пропал.       Недавний испуг на лице Рикки сменился злостью — она почти скрежетала зубами. Видно было, что конечности ее дрожали от раздражения, и потому лидер пришедшей группы наконец взял всё в свои руки. Впрочем, его жестокое и неприкосновенное «Успокойся!» смешалось с хрипом старика Билла, что вынудило собравшихся у ворот (и пришедших, и жителей станции) ощутить замешательство. Люди переводили взгляд то на старого охотника, появившегося, кажется, как раз кстати, то на темноволосого незнакомца с клеймом на шее. Билл и мужчина напротив обменялись подозрительными взглядами, а после старик усмехнулся.       —Браво, — признал охотник, несколько раз хлопнув ладонями, — план был отличным. Заставить нас помочь одному из вас, тем самым создавая «черный ход», – умно.       —Да, — согласился с разгадкой старика мужчина. Он не собирался отнекиваться, признавая, что выстрел с крыши сбил спесь и заставил отнестись с уважением. — Но в планы не входило, чтобы нашего человека подстрелили.       — Тогда ему повезло быть подстреленным, — кивнул Билл. — Случись иначе, он бы не вошел на станцию. У нас есть совесть, и мы бы не оставили раненого, — объяснил старик, — но мы и не глупы, чтобы впустит сюда парня с крепким здоровьем и дружками под боком, сынок.       —Сынок? — искренне удивился собеседник, после еле слышно усмехнувшись. — Раз мы уже родня, может, впустите нас?       Билл откровенно рассмеялся, оборачиваясь и к Робу, что следил за резкой Рикки. Охотник заметил, как ловко лидер группы играет словами. Его словами.       —Опустите уже оружие, — отмахнулся Билл, и к удивлению старика выполнили просьбу не только жители станции, но и пришедшие незнакомцы. Только Рикки противилась – ей требовался приказ темноволосого мужчины. — Откуда вы? Уж извините, что без чая, но мы не ждали гостей.       —По крайней мере, мы по эту сторону забора, — кивнул на хрипы мертвых за воротами брюнет.       —Очень скоро можете оказаться там, — перебил Роб. — Не смотри на меня так, — в который раз предупредил скала женщину, что скалила зубы.       —Мы долгое время были в Арканзасе, оттуда и пришли. Мы бы не появились в Иллинойсе, если бы наш лагерь не разрушили, — заверил темноволосый мужчина. Послушание группы незнакомцев напрягало Билла, потому что он не мог поверить, что такая покорность из-за отчаяния. Не больно они походили на страдальцев, а вот на хитрецов…       —Кто разрушил ваш лагерь? — вмешался Роб, и его голос вновь заставил Рикки оскалиться. Женщина всё еще поглядывала в сторону крыши, ища неожиданно пропавшего стрелка. Она злилась на то, что в нее посмели стрелять.       —Какие-то гавноеды, — отозвалась всё та же Рикки, перебивая лидера группы. — Их теперь много.       —Успокойся, — вновь просил самый, на первый взгляд, рассудительный и спокойный человек из группы (может, потому что только он и Рикки вообще говорили), и женщина скривилась. Но всё же умокла.       —Почему именно Иллинойс? — поинтересовался Билл. Ему хотелось выдавить как можно больше информации, пока люди еще отвечали на вопросы. — Могли ведь двинуться в любой штат. Не слышал, чтобы Иллинойс сейчас процветал.       —Это случайность, — отмахнулся даже с какой-то горечью мужчина. — Просто на это место мы наткнулись первым.       —Крайтон.       Ужасный показатель дисциплины в группе – когда лидера перебивают, не давая даже раскрыть рта. Но еще хуже, когда его перебивают уверенным тоном. Настолько уверенным, словно велят замолчать. Потому, вероятно, Билл настороженно обернулся на раздавшийся позади голос Блэр, на чьем плече болталась винтовка.       Смутно знакомый голос заставил отвлечься от «беседы» и Тэда. Голос был настолько привычным и нужным, что мужчина поморщился, силясь понять, кто позвал его. Он даже растерянно обернулся на своих людей за спиной, натыкаясь на ту же самую растерянность. Крайтон отшатнулся, когда рыжее и до подозрения знакомое пятно вылетело к нему, после врезаясь в грудь с такой силой, что пришлось поперхнуться воздухом. Невольно, конечно. Ногти, кажется, царапали спину даже через кожаную жилетку в подобии жадного и долгожданного объятия.       —Ты, черт побери, жив… — бурчит рыжий ком куда-то в плечо, и Тэд невольно съеживается, когда голубой, почти прозрачный взгляд прошибает насквозь.       —Блэр… — изумление скрыть не удается.       —Блэр, — повторяет Тэд, будто пробуя имя на вкус, и девушка отстраняется, улыбаясь. Глаза ее, однако, еле заметно слезятся.       —Блэр Джералд, — уже уверенно улыбается в ответ брюнет, говоря тем самым, что узнал. Его руки только сильнее прижимают к груди, делясь теплом. — Живая.       Неоднозначный детский вопль, который ударяет в уши словно в барабаны, заставляет рыжеволосую растеряться, а после и вовсе повалиться на колени, позволяя Марко обвить ее шею. Ребенок сжимает руки так, словно хочет задушить. И Джералд не может точно сказать, почему стоит на коленях: из-за того, что ноги подкосились или по какой-то другой причине.       Старший Янг, испугавшись резкости брата на чужой территории, почти кидается за ним, пытаясь ухватить за руку, но замирает на месте. Впрочем, непонятная смесь эмоций заставляет его почти рухнуть рядом, обхватывая брата и подругу, сгребая их в охапку. Обессиленно голова Джина падает на плечо рыжеволосой, и он чувствует, как что-то внутри воет, вызывая истерическую радость и вместе с тем боль. Джин счастлив и не верит этому счастью. Но Блэр реальная, она даже касается его своими похолодевшими пальцами.       —Мы думали, ты погибла там, в лесу! — плачет мальчишка, зарываясь в волосы Блэр, даже не замечая, как все сильнее хватает ее за рыжие пряди. Он будто пытается взобраться на девушку, будто не хочет просыпать. Он то и дело протяжно, с завываниями, повторяет ее имя. — Блэр!       —Вы вернулись… — выдыхает Джералд, и ей нет дела до того, что, возможно, действия Марко причиняют боль, что Джин неосознанно сильно сжимает руку. Они, застывшие теперь в своеобразном круге, все вместе, спустя почти год.       Блэр лишь дергается, осознавая, что чего-то не хватает. Голубые глаза лихорадочно осматривают людей по сторонам, и девушка почти готова подорваться на ноги. Но среди незнакомых лиц уже мелькает знакомое. И взгляд Блэр отчаянно цепляется за лицо Кловер Эйбрамсон, что стоит в стороне. Она ничуть не изменилась, эта шальная девушка: всё та же странноватая косая улыбка, чуть изогнутые брови и слишком много дерзости в выгнутой колесом груди. Только взгляд Кловер в этот раз какой-то извиняющийся.       —Привет, — почти одними только губами шепчет Эйбрамсон, а после обнимает их всех: и братьев, и потерянную когда-то подругу. Им сейчас так хорошо, но так больно…       И Блэр понимает, что теперь ее не беспокоит ничего.