Мертвый мир — Живые люди

-Ванда! – девушка с темным спутанным волосом схватила девочку, таща ее теперь за собой. Та плакала, истерично оглядываясь во все стороны, взвизгивая каждый раз, замечая мертвецов. Впрочем, сама Дарлин чувствовала жуткий страх, который лишь гнал ее куда-то, заставляя жаждать жизни. Джоунс резко поворачивала, меняла направление, стоило Ходячим появиться на пути. Сжимая ладонь Ванды, боясь выпустить ее из своей руки, Дарлин бежала, почти задыхаясь. Но на баллончик было плевать, на все сейчас было плевать, потому что близился конец. Конец всего, что удалось сохранить. Стеклянные стены бывших магазинчиков на втором этаже плыли перед глазами, казались каким-то лабиринтом, из которого выход найти было невозможно, а Ванда позади продолжала плакать, захлебываясь слюной. Девочка прикрывала рот ладошкой, вспоминая, что главное – тишина и молчание, но душевные боли и страдания все продолжали просачиваться наружу, заставляя кричать, рыдать. Паника поглощала все сейчас. Люди бросались врассыпную, кто-то просто застыл на месте от страха, и знакомые не могли растормошить его, а Дарлин тащила ребенка вперед, не замечая боли в подвернутой ноге и начинающегося приступа астмы, что заставлял свистеть при очередном тяжком вдохе или выдохе. Широкая лестница, что вела на третий этаж, показалась чертовски длинной в этот раз, но девушка взлетела по ней так быстро, что даже не заметила этого. Останавливаясь посреди пустого этажа, где была лишь малая кучка сваленного барахла, да колоны, подпирающие потолок, такие как в бальных залах, Дарлин зажала рот Ванды трясущейся ладонью, заставляя ту успокоиться. Дарлин понимала, что бежать теперь некуда, что они сами себе перекрыли путь к спасению, выбирая неверное направление, но другого пути не было, дорога назад уже словно была сожжена. Оглядываясь за спину, к лестнице, Дарлин оттащила Ванду в сторону, к одной из колонн, усаживая девочку на пол. -Сиди здесь, я найду что-нибудь, чтобы защититься, - удерживая за плечи и заставляя смотреть себе в глаза, почти прошептала дрожащим и сбивчивым голосом Джоунс, чувствуя, что дрожит так же, как и Ванда Сандерс. -Нет! – Ванда вскрикнула так резко и громко, цепляясь в одежду Дарлин, боясь остаться одной, что темноволосой девушке пришлось вновь зажать ей рот, тут же рефлекторно оглядываясь в сторону лестницы. – Нет, не уходи, не бросай меня! Девочка почти умоляла, не расцепляя пальцев. Она дрожала так сильно, шепча эти слова, что Дарлин была готова сдаться. Ванда Сандерс вспоминала лишь то, как родители говорили ей то же самое перед тем, как не вернуться обратно. Они тоже сказали, что им нужно что-то найти. Ванда больше не верит этим словам, она верит моменту. -Я не умру здесь, - прижимая девочку к себе, понимая ее страх, уверенно прошептала Дарлин, хотя знала, что сегодня может произойти все, сегодняшний день непредсказуем, полон смертей. Почему же ее смерть не может стать частью этого дня? Но нет, сейчас нужно взять себя в руки, потому что ты не один, чтобы сдаться. Если ты сдашься, то погибнет и ребенок, еще не познавший многих чувств в этом мире - только страдания и боль. Добившись более менее нормального состояния Ванды, заставляя ту разжать пальцы, Джоунс медленно поднялась с колен, вновь ощущая боль в лодыжке. Сжимая зубы, проклиная свою неуклюжесть, девушка, приседая к полу, перебежала ближе к куче барахла, которое недавно начали сваливать на третий этаж, вытаскивая из комнат-аквариумов. Дарлин почти зашипела, когда, дернув за какую-то палку, стараясь ту вытащить, «пирамида» хлама развалилась, создавая столько шума, что Ванда, сидящая за колонной, сжалась в комок, дрожа и всхлипывая. -Господи, хоть что-нибудь, пожалуйста, - трясущимися руками отрывая среди хлама хоть что-то похожее на оружие, чем можно проткнуть голову Ходячего, шептала Джоунс, вечно оборачиваясь в сторону широкой лестницы, что вела на второй этаж. Она лишь закусывала губу, чувствуя, как слезы скатываются по щекам, потому что душераздирающие крики смешивались с дрожащими голосами, визгом, мольбами о спасении и рыданиями. Когда, обернувшись в сторону лестницы в очередной раз, отвлекаясь от горы хлама, девушка заметила поднимающегося мертвеца, то успела выхватить первое, что попалось под руку, – статуэтку кошки- тут же спеша спрятаться за ближней колонной. -Молчи! – шепча, двигая губами и прилаживая палец ко рту, Дарлин смотрела на Ванду, что панически затряслась, начиная скулить. Дергая головой то в сторону мертвеца, что уже поднялся, то в сторону девочки, Джоунс указала той закрыть рот ладошками, что девочка послушно сделала, доверчивыми и большими глазами глядя на свою соседку. Все бы было хорошо, если бы Ванда не начала скулить, прижимаясь спиной к колонне, когда шаркающие шаги мертвеца стали приближаться. В тот момент в голове Дарлин была лишь одна мысль, а сердце скакало где-то в груди: ребенок собирался заплакать, поддаваясь еще большему страху. Темноволосая кучерявая девушка никогда не могла пройти мимо нуждающихся: всегда давала монету бездомному, помогала брошенным животным и плакала из-за чужих страданий. В этот раз она тоже не смогла проигнорировать совсем ужасного состояния Ванды, маленькой девочки, не способной что-либо сделать, хотя сама чувствовала себя не лучше, Дарлин тоже дрожала от страха, понимая, что это худшее, что могло произойти. Выглядывая из-за колоны, чтобы проследить за передвижением Ходячего, Джоунс попыталась перебраться к Сандерс, но мертвец не оказался таким глупым, как предполагала девушка. Он заметил ее, тут же ускоряясь, заводясь новым рыком и клацаньем челюстей. Это было похоже на игру со смертью: в руках Дарлин была статуэтка, которая, скорее всего, сломается быстрее, чем проломит голову трупа, а сама Джоунс бегала вокруг колонн. Словно стараясь запутать Ходячего. Девушка не знала, с какой стороны подойти к существу, что желает тебя сожрать. «Игра» бы могла продолжаться еще какое-то время, если бы не голос Ванды, что звал на помощь – тварь, поднявшаяся по той же лестнице, что и ее сородич, схватила ребенка за худенькую ручку, стараясь отхватить кусок, приближаясь все быстрее, наступая на ногу с открытым переломом. В тот момент все силы, появившиеся когда-то в больничном туалете, позволившие вогнать осколок зеркала в голову мертвой старушки, исчезли, а Ходячий лишь повалил Дарлин на пол, уже ликующе щелкая зубами. Крик Дарлин слился с ором Ванды, когда труп над девушкой повалился сверху, прижимая и придавливая своей тяжестью. Не тратя время на вопросы и подсказки, Джоунс, чувствуя лишь адреналин, подорвалась с места, взглядом ища девочку. Мертвец, вцепившийся в ее руку, повалился на пол третьего этажа, а лужа крови уже начала растекаться в стороны – Тайлер прошиб голову той твари, прикладывая, кажется, все силы. Темнокожий мужчина позволил Ванде прижаться к нему на какое-то время, а после указал Джеймсу, что выстрелил в голову атаковавшего Дарлин трупа, в сторону поднимающихся по лестнице Ходячих. Перед мертвецами, убегая от них, спешили и торопились выжившие люди, цепляющиеся за перилла. -На крышу, живо! – хватая Дарлин за руку, тут же подталкивая к небольшой двери, скомандовал доктор Габлер, попутно стараясь убрать самых опасных Ходячих. Все это казалось Джоунс похожим на прошлое, от которого они совсем недавно убежали, но она быстро схватила подбежавшую к ней девочку на руки, торопясь к двери на крышу. Вставив в ручку двери, что открывалась в обратную сторону, крепкий лом, надеясь на что-то хорошее, группа выживших, решивших бежать вверх супермаркета, - потому что иного пути не было- затаила дыхания, слыша, как трупы стараются пройти на крышу. -Пока мы в порядке… - тяжело выдыхая и снимая белый халат, что теперь был запачкан кровью, выдохнул Джеймс, вытирая пот и кровь с лица. Все это уже происходило с ними, совсем недавно, только этажей в медицинском центре было больше. Но вот только здесь, на крыше супермаркета, точно некуда было бежать, никаких лестниц, даже шатких. -Но надолго ли? – сомнительно поглядывая в сторону двери, где слышались хрип и стоны, вперемешку с рыком, выдохнул Тайлер, выпуская из рук металлическую палку. – Что мы будем делать, когда твари прорвутся? -Будем надеется, что не прорвутся,- чувствуя, как подкашиваются ноги, молодой парень опустился на пол, принимая помощь своей матери, что поддерживала его под руку. Он благодарно кивнул ей, чуть улыбаясь, обращая взгляд в темнеющее небо. Дарлин стояла у самого края крыши, поднявшись на бортик, ища глазами хоть кого-то живого там, внизу. Но толпа мертвецов, заваливающая внутрь супермаркета, закрывала все своими мертвыми телами, распространяя зловоние. -Это конец? – не поворачивая головы в сторону Джеймса, что подошел к ней, спросила Дарлин, переплетая свои пальцы с его длинными и дрожащими. Что-то резко укололо в сердце от одной мысли, что Джеймс тоже дрожит. В этот момент в голове девушки прозвучал чужой голос: «Героев нет, Дарлин». -Не знаю,- честно признаваясь, сжимая руку Джоунс сильнее, словно желая чем-то помочь, ответил доктор Габлер, смотря теперь на это же мертвое «поле» людей. Они стояли рядом, держась за руки, смотря на гибель их небольшого мирка, где когда-то не было мертвецов. -Нам нужно это сделать, он обратиться, - с каким-то смирением, стараясь быть как можно более понимающим, тихо предупредил Тайлер, борясь со своим характером, всем видом стараясь сочувствовать женщине, что прижимала к себе сына. -Что такое? - тут же отрываясь от края крыши супермаркета, Джеймс двинулся в середину небольшой группки выживших, что столпилась вокруг лежащего на коленях матери парня. -Доктор Габлер, прошу, помогите моему сыну! – глаз женщины не было видно, она плакала, а веки опухли. Но та почти умоляла мужчину, что застыл в нерешительности, замечая кровавый укус на боку парня, который уже не соображал, что происходит вокруг, не понимал и не узнавал людей. -Это…невозможно, - честно признался Джеймс, опуская голову, словно выражая свои соболезнования. Дарлин снова почувствовала как дрогнуло сердце, заставляя ее скривиться, понимая, что такие сильные и уверенные мужчины, как Габлер, тоже могут сочувствовать и сопереживать. -Лекарства нет. Каждый человек начинает считать, что его сын, отец или мать, родственниц особенный, если того кусают. Люди начинают верить в силу ген, предрасположенностей к болезням, верить в то, что иммунитет сможет победить вирус, что есть лекарство от смерти. Но нет, все люди одинаковые перед этим, все равны перед смертью. Когда ты стоишь на смертном одре, никто не смотрит на то, кем ты был, ты просто умираешь, и мир забывает о тебе. -Но, это ведь…мой сын… - прижимая голову молодого парня, бледного, хрипящего от тяжести всего происходящего, прошептала отчаянная и сломленная мать. Что-то начало переворачиваться в ее голове. Что-то начало меняться, потому что родители не должны видеть смерти своих детей, это неправильно. Неожиданно снизу донеслась автоматная очередь, заставившая всех подорваться с места, подбегая к краю крыши. Дарлин надеялась только на то, что это не будет какой-нибудь одинокий человек, пытающийся спасти. Потому что он не сможет им чем-то помочь. Надежды оправдались: группа людей во главе с Вильямом отгоняла и расстреливала мертвецов у дверей супермаркета. -Главное забаррикадировать основные двери, а после расправимся с тварями внутри! – голос мужчины с темной бородой, только недавно постриженной, смешивался с залпами огневой мощи, с хрипами и воодушевляющими криками, заставляющими что-то внутри содрогаться. Тогда Дарлин поняла, что люди могут быть сильными, желая выжить. -О господи! – радость от возможного спасения, от надежды исчезла так же резко, как появилась, стоило кому-то заметить, как дверь на крышу открыта, позволяя мертвецам двинуться к жертвам. В тот момент Дарлин пожелала уметь летать, просто взмахнуть крыльями и улететь прочь от всего этого темного времени, улететь куда-нибудь далеко, на острова, где нет мертвецов. Женщина, отчаявшаяся, потерявшая смысл, в голове которой что-то перевернулось, вытащила лом из ручки, не думая ни о чем, кроме своей боли. Мать не может смириться со смертью ребенка: это часть ее самое, что же ей делать, если эта часть умирает? -Если мой сын уже обречен, если он уже умирает, а я ничего не могу поделать, то и мне нет смысла жить, - стоя на самом краю крыши, чувствуя лишь ветер, колышущий длинные края юбки да короткие волосы, прилипающие к щекам от соленых слез, произнесла женщина. – И вам тоже. И она шагнула в эту пустоту темного вечера, оставляя свое умирающее дитя на крыше. Шагнула, потому что так ей было легче, потому что так ее бы ничего больше не тревожило. Мать шагнула, оставляя всех продолжать бороться, страдать и выживать. Сама она уже настрадалась, ей надоело, потому что в конце она не видела света. Возможно, это было лучшим способом для всех, но Дарлин еще не сдалась. Не могла. Мертвецы ворвались на крышу, кого-то тут же разрывали на части, кого-то сталкивали, смыкая зубы на плече, вместе летя вслед за одинокой матерью. А Джоунс лишь схватила на руки Ванду, которая закрыла глаза, крича, прижимаясь к темноволосой девушке. Дарлин не чувствовала тяжелого веса, не чувствовала ногтей девочки, что больно впиваются в кожу, она просто старалась спасти их жизни. Выстрелы оставшихся патронов в магазине звучали совсем близко, оглушая. В голове звенело, этот звон заглушал и перебивал все крики, рыдания, другие звуки. Дарлин не слышала даже собственных мыслей. Только звон. Капли крови попали на ее лицо, будто впечатываюсь в кожу, обжигая, когда кто-то вновь нажал на курок. Все смешивалось, меняло очертания: живые превращались в мертвых, мертвые обращались в скелеты. А потом все стало темным, почти что черным – Дарлин отключилась. Тогда она поняла, что не все под силу одинокому человеку. *** Странно, но эта крыша не пугала так сильно, как должна была, после всего, что произошло. Пятна крови давно смыло дождем, запах смерти выветрился – только воспоминания в голове остались. Всего лишь воспоминания. -Я говорю тебе, он не жульничал! – громкий голос Брины был неприятным, почти заставлял морщиться. Девушка уверяла Зака в честной игре Митча, размахивая руками, зная, что лжет. Ей это казалось забавным, а главным в этом деле было не засмеяться и не улыбнуться. -Не ври, я все видел!-не выдерживая подобного надувательства со стороны бывших одноклассников, Зак Хэнкс почти вскочил со своего места, неосознанно показывая всем набор своих карт, которые явно проигрывали картам оппонента. -А доказательства у тебя есть?-заражаешь некоторым азартом, чувствуя весь момент в карточной игре, провоцировал друга Митч Стивенсон, думая, что они с Честертон отличная команда в подобных вещах. Он бы даже подумал об игральных клубах, если бы те все еще работали. -Они такие шумные, - улыбаясь детской наивной улыбкой, радуясь, что никто не плачет, Ванда протягивала Дарлин очередную серию фотографий, на этот раз состоящую из портретов подвернувшихся «моделей». Здесь были многие члены Холвудс, люди со станции, даже седой Билл попал в кадр, по-доброму улыбаясь в объектив малышки Ванды. Дарлин не сдержала улыбки, замечая на заднем плане одного из фото перепуганную Блэр, что заметила фотографа. Лицо подруги здорово рассмешило Джоунс. -Почему ты не фотографируешь себя?-просмотрев все фотографии, все портреты, чувствуя что-то теплое и приятное, заполняющее мысли, Дарлин заметила, что фотографий самой Ванды здесь нет. Да, фотограф всегда остаётся незамеченным. Только его работы радуют критиков. -А как мне это сделать?-искренне удивляясь такой недальновидности темноволосой девушки, Сандерс уставилась на соседку, держа при себе камеру, готовая всегда запечатлеть пейзаж или что-то, что покажется особенным. Фотоаппарат был лучшим другом Ванды, он помогал девочке делиться с остальными той красотой, которою она могла увидеть. Ей нравилось делать людей счастливыми, хотя бы немного. -Давай я помогу?- предлагая свою помощь, желая, чтобы в этот раз и фотограф остался на фото, чтобы и этого крохотного, но доброго и отзывчивого человечка заметили, Дарлин забрала из рук девочки камеру, протирая объектив. – Готова? Улыбнись мне, ну же! В лучах уходящего солнца, освещающего кроны елей и вековых дубов, проникающего в заколоченные окна супермаркета, девочка с коротким и аккуратным волосом в оранжевом сарафанчике-комбинезоне с цветочком на кармашке была похожа на самого счастливого человечка, познавшего красоту даже этого уродливого мира. Лучи освещали ее счастливое, улыбчивое лицо, а легкий весенний ветер игрался с выбивающейся прядью подстриженных под каре волос. -Вот так, ты очень красивая. – Дарлин не заметила за собой, но она долго смотрела на Ванду, чувствуя, что тоже поняла, смогла увидеть красоту мертвого мира. Девушка будто почувствовала то прекрасное, еле уловимое, что всегда пыталась донести девочка. Улыбаясь самой легкой улыбкой, чувствуя, что от этого вызывающего приятную дрожь ощущения, слезы наворачиваются на глаза, Дарлин спрятала выбивающуюся прядь волос за ухо ребенка. -Ты красивее! – Ванда обхватила талию Дарлин так резко и неожиданно, заставляя ту сначала удивиться, а после погладить девочку по реденьким рассыпчатым волосикам, вновь улыбаясь. -Эй! – Брина всегда врывалась в чью-то жизнь в подобные моменты. Словно стремясь разрушить идиллию и умиротворенность. Этот раз исключением не стал. Бывшая одноклассница окликнула Дарлин, дожидаясь пока темноволосая обратит на нее внимание. – Давай с нами? -Ты думаешь, она умеет играть? – снова возвращаясь в прежнее настроение, которое казалось ему крутым,- девушки ведь любят грубость, отчужденность- Митч задал риторический вопрос, уставившись своим тяжелым взглядом на Джоунс. -Не волнуйся, они сами не умеют играть в ту игру, - стараясь утешить и поддержать соседку, что была ближе кого-либо другого в Холвудс, Ванда прижалась еще теснее к девушке, требуя ласки и отзывчивости. – Я знаю, что ты можешь многое, чего не умеют они. Заботиться о ребенке ведь сложно? Моя мама говорила, что это непростая задача. -Спасибо. *** Когда сознание начало возвращаться понемногу, словно кто-то приоткрыл дверь разума, веки рефлекторна поднялись. Но ничего не изменилось: темнота не сменилась ярким светом, вокруг было по-прежнему черным-черно. И тихо, до дрожи тихо, что теперь ты слышал любой звук собственной души, тела. Дарлин казалось, что она слышит, как кровь течет по венам, как работает каждый орган в отдельности. Когда глаза чуть привыкли к мраку, стало понятно, что Джоунс находиться в одной из комнат-аквариумов, где все залито засохшей кровью. Только тишина и молчание до сих пор окружали девушку, словно поглощая с головой. Свеча, что стояла рядом с матрасом, на которым лежала темноволосая, давно потухла, оставляя после себя только капли засохшего воска на полу. Поморщившись от боли в ноге, которая не покидала с того момента, как она неудачно приземлилась на холодную плитку, пытаясь увидеть хоть что-то через крохотное окошко у потолка, Дарлин поднялась на локтях, осматриваясь вокруг – только темные пятна плясали по комнате, заставляя ощущать металлический привкус во рту. Вставая, чувствуя страх от всей этой мертвой тишины и темноты, девушка вышла из своеобразной комнаты, понимая, что коридоры пустуют – никого и ничего не было, кроме знакомых тянувшихся куда-то в сторону дорожек крови. Сердце забилось еще сильнее, а страх сковал все тело, заставляя двигаться медленно, почти бесшумно. От мысли, что здесь больше никого нет, живого, кроме нее самой, что все куда-то ушли, сбежали, бросили ее, Джоунс была готова упасть на пол, поджимая под себя колени. Супермаркет показался таким пустым, каким не был даже в редкие выходные дни, еще в прошлой жизни, когда законы правительства действовали, а убийц карали. Прижимаясь к стеклянным стенам бывших магазинчиков, девушка осторожно ступала в сторону, куда вел кровавый след. Дыхание сбивалось, ноги тряслись, опасно подкашиваясь, а темнота все не думала расступаться, как и тишина. Неожиданно спасительный огонек света мелькнул где-то за углом, заставляя почти побежать к сгорающей надежде. Быстро перебирая ногами, смотря расширенными глазами на свет, боясь, что он вот-вот исчезнем, Дарлин увидела людей. Что-то внутри возликовало: «Живые люди!» -Джеймс! – девушка почти повалилась с ног, стоило ей почувствовать чужие руки, поддерживающие и уверенные в своих действиях. Дарлин бы воскликнула, прокричала эти слова, если бы не царящая на втором этаже тишина, да хриплый голос, непохожий на привычный. -Ты в порядке? – тем же шепотом, подхватывая Джоунс под руку, помогая ей усесться на постеленное на пол, у самой лестницы, что вела на первый этаж, одеяло, спросил Джеймс. Заглядывая в самые глаза, ища ответа или подтверждение на слабый кивок. -Раз ходит, значит в порядке, - мрачный как туча, что надвигалась на Холвудс несколько дней назад, несущая в себе дождь и грозу, перебил «счастливое воссоединение» Тайлер, смотря на свечу, будто та была интересным фильмом. -Не будь так груб, -немного возражая такому отношению к выжившему члену группы, почти советовал Вильям. Мужчина пытался недавно оттереть лицо от крови живых и мертвых, но красные разводы оставались и на руках, и на шее с лицом. -Ты долго спала, - привычно спокойным, ничего не выражающим, кроме уверенности, голосом, оповестил Леонард, что сидел рядом с местным лидером. Замечая удивленный и как бы спрашивающий взгляд Дарлин, он продолжил. – Два дня. -Мы все это время?.. – удивляясь и почти ужасаясь такому отрезку времени, за который бы могла сделать что-то важное, как-то помочь, начала темноволосая девушка, чей волос сливался с мраком, царящим во всем супермаркете. -Да, сидим здесь, - подтверждая, кивнул Вильям, наблюдая, как Джеймс проверяет повязки на руке девушки. – Это уже вторая ночь в темноте и тишине. Снаружи Ходячие, двери кое-как держаться, так что нужно быть тихими. -А где все? – задавая мучающий ее с самого пробуждения вопрос, девушка оглядывается на «аквариумы», легко кивая на вопрос Джеймса, касающийся ее перевязанной руки. Джоунс боится узнать, что люди, собравшиеся у одинокой свечи – это все, кому посчастливилось выжить, а, может, наоборот. -Спят, - разрушая все волнения, касательно этой темы, позволяя темноволосой облегченно и громко выдохнуть, чувствуя при этом как огромный груз упал с ее плеч, ответил Джеймс. -Белчер делает обход раненных. -На первый этаж спускаться слишком опасно, - возвращаясь к той теме, от которой, скорее всего, Дарлин и отвлекла их, продолжил Леонард, заставляя девушку прислушиваться, радуясь, что давящая тишина перебита.-Когда мы начнем действовать по плану? -Нужно еще какое-то время, чтобы прийти в порядок. Слишком сильно на нас повлиял этот прорыв, не стоит спешить, - покачав головой, чувствуя неуверенность, но и желание поскорее дать людям новый стимул, мотивацию к борьбе с этим миром, Вильям поглаживал бородатый подбородок, о чем-то размышляя. – Нужно еще придумать, как закрыть брешь в ограде, это самое важное. Быстро забор мы возвести не сможем. -Нужно дождаться, когда пришедшие на шум Ходячие разойдутся, тогда у нас будет больше шансов для попытки сделать хоть что-то. – Леонард Гилсон мало верил в тот план, который предлагал лидер Холвудс, который теперь по праву заслуживал этого звания. Парень всегда был увлечен темой оружия, военных, способами выживания в любых ситуациях, в этот раз ему не казалось хорошей идеей просто идти напролом. -Согласен, пойду на крышу, там обзор куда лучше, чем из сраных окон, - поднимаясь, наконец, отрываясь от огонька свечи, который изучал долгое время, громко выдыхает Тайлер, обтягивая майку, такую же запачканную, как и лицо Вильяма. -Там же мертвецы? – вспоминая, что картинка перед глазами потемнела именно на крыше, под вечерним небом, чуть взволнованно то ли спросила, то ли предупредила девушка, провожая Тайлера взглядом. Этот мужчина всегда был груб, частично напоминал ей поведение Митча Стивенсона, но он помог ей выбраться из медицинского центра вместе с Джеймсом, она ему обязана. -Мы сбросили их, как это сделала та сумасшедшая сука, - почти выплевывая последнее, собираясь пнуть хоть что-нибудь, что попадет под ногу, процедил сквозь зубы Тайлер, приостанавливаясь на месте. Он чувствовал гнев к уже погибшей, но это ничего страшного, он чувствовал гнев и к мертвым людям, которые старались отхватить от тебя кусок. -У нее погиб сын, - словно оправдывая уничтожившую многое для этого места женщину, тихим и полным сожаления голосом ответила Дарлин на такое заявление, понимая, что, все же, это никак не может простить того ужасного поступка. В прошлом бы подобное даже не стали рассматривать, только отвели бы к психиатру. Но здесь психиатров нет, да и виноватой тоже, она нашла свой выход. -В этом виноват только он сам, потому что не смог защититься, - натыкаясь на очередной спор с Джоунс, которые случались очень часто, прошипел Тайлер, который некоторое время назад собирался уйти на крышу. Понимание и видение темнокожего мужчины кардинально расходилось с отношением к жизни Дарлин, несогласие всегда служило поводом для ссор. –И не смей защищать эту «бедную» мамочку, она убила многих в этом месте. Конченая. -Она мать! – твердея, чувствуя, что, несмотря на все действия женщины, она и понимает ее, почти воскликнула Дарлин, чуть привставая с одеяла. Темноволосая не представляла, как повела бы себя, увидь она смерть сына или дочери. Она бы тоже свихнулась, потому что родители не должны видеть гибели своих детей. -Дарлин, прекрати, - голос Джеймса, как обычно спокойного и безмятежного, усмирял лучше чего-либо другого. Один только голос этого человека заставлял девушку прислушиваться, успокаиваться и мириться с некоторыми вещами. Это Джоунс заметила недавно, после того, как они наткнулись на Холвудс. – Та женщина виновата, пускай и была матерью. Многие здесь тоже были родителями… Тишина и темнота, нарушаемая небольшим огоньком, да обсуждение сомнительного плана, составные которого вечно менялись, были основными моментами этой ночи, за которой должно было следовать освобождение нового дома от смерти. Это звучало безумно, но Дарлин уже привязалась к этому месту, хоть и пробыла здесь недолго. Хотя, скорее всего, девушка привязалась к людям, а не предметам: как она сможет идти дальше без Ванды, Джеймса, старых одноклассников? -Что стало с Вандой? – кажется, не удивляясь уже ничему, осознавая, что число людей, живущих в супермаркете, слишком сильно сократилось после того дня, спросила Джоунс, заставляя Джеймса отвлечься от своих мыслей. -Она спит. *** Говорят, когда тебе исполняется восемнадцать, и ты становишься совершеннолетним, то чувствуешь что-то особенное, какое-то чувство свободы. Но я этого не почувствовала, не было той свободы, о которой все вечно твердили, мечтая ускорить время, чтобы скорее вырасти. Я, наверное, только сейчас поняла, что эта мимолетная свобода заключалась в том, что ты теперь, не боясь, мог купить алкоголь или сигареты, но это чувство проходило, стоило тебе полностью насладиться им. Со временем быть совершеннолетним тебе надоедало, и ты ждал следующего отрезка жизни: «осознанный возраст». Так, переступая и не запоминая детства, молодости, зрелости, ты приближался к старости. И только с сединой на висках начинал понимать, что не помнишь, как прожил жизнь, что все время гнался за чем-то несуществующим, позволяя времени обмануть себя. Но исправить чего-то ты уже не мог, потому что смерть прибирает всех. Думая об этом, я решила, что стоит наслаждаться каждым моментом жизни, но подтвердить того, что мне исполнилось восемнадцать, не могла покупка сигарет или спиртного, потому что все магазины давно пустовали, а охранники и продавцы не следили за товаром и покупателями – смерть прибирает всех. Было даже немного обидно от такой несправедливости. -Ох, прости милое, я так долго не мог найти тебя. Ты скучало? – я почти рассмеялась из-за такой преданности Тэда Крайтона пиву. Темноволосый мужчина открыл дверцу небольшого холодильника, что стоял в бывшем кабинете Бронсона, где «темный профессор» и теперь временами засиживался, доставая банку пива, словно удерживаясь от объятий с пенистым напитком. -Эй, и мне передай! –в дверном проеме, открывая дверь с тихим скрипом, показался Раймонд в привычной для окружающих зеленой майке с принтом девушек в купальниках. –Я слышал здесь что-то празднуют? -Уверен, ты слышал звук открываемого пива, - усмехаясь, протягивая недавно появившемуся мужчине банку малоалкогольного питья, Тэд отпил несколько больших глотков своей порции. -Не позорь меня перед именинницей, - наигранно возмущаясь, Раймонд быстро отыскал меня взглядом, щелкая пальцами, будто стреляя из пистолета. – Я не знал об этом событии, поэтому подарю тебе поцелуй, не против? -Нисколько, - привставая с кресла, в котором сидела, улыбаясь, я приняла «поздравления», подставляя щеку. Знаете, какое-то приятное чувство посетило меня, когда я только зашла в кабинет Бронсона. Барри сказал, что Билл чего-то хотел от меня, а я, как наивный ребенок, даже не заметила улыбки на лице мужчины. Только потом я поняла, что та была заговорщицкой и предвкушающей. В отличие от Дарлин, которая осознанно скрывала ото всех свой праздник, я не делала ничего, чтобы кто-то не узнал о моем дне рождения, но и не развешивала объявления на каждом столбе. За меня это сделала Вэл Бенсон, которая каким-то волшебным образом вспомнила о подобном событии – подруга дня рождения собственной матери не помнила, а тут такое. Благодаря ее болтливости и немного глупости почти каждый на станции знал о том, что мне исполняется восемнадцать. Ходить по коридорам и вечно слышать однотипные поздравления: «Ну, не попадись в зубы мертвецам», «Оставайся такой же удачливой и верткой», «Пускай нож в твоей руке всегда будет острым, а патроны не заканчиваются», было немного непривычно. И дело даже не в самих пожеланиях, а в том, что все люди на станции, многие из которых и не замечали тебя раньше. Теперь проявляют к твоей персоне интерес. Кажется, это происходило каждый раз, когда в общине появлялся именинник: он сразу становился особенным. Но все это длилось ровно один день, потом же о нем забывали. -Так, сколько тебе исполнилось? – стремительно опустошая банку пива, будто ее мог кто-то отобрать, спросил Раймонд Купер, опускаясь на подлокотник кресла, в котором я чувствовала себя царем этого дня, потому что все остальные стояли или сидели на стульях или подушках, брошенных на пол. – Черт, кажется, я не пил пива вечность, Тэд, будь другом? -Стоп, ты приперся сюда, даже не зная, что толком мы отмечаем? – сидя по-турецки, сложив ноги, неожиданно оторвался от алкоголя, который действительно был редкостью сейчас, Роб-скала, одной рукой укачивая Тони, которого вовсе не тревожили громкие голоса и смех. Это была отличная антиреклама пива. -Все я знаю, у Блэр день рождения, -немного обижаясь от такого наезда, Купер постарался выкрутиться из того положение, в которое сам себя и загнал. Наблюдать за этим было забавно. – А ребенку не вредно все это? -Не вредно, мужиком вырастет, - обращая внимание на сомнительные жесты Раймонда, который пальцем указывал на все, что происходило в этой комнате, ответил Роб, бросая взгляд на умиротворенное и сонное лицо Тони. – Он будет отличным парнем. -Уверен в этом, - Раймонд ответил без тени сарказма или недоверия, намекая бы при этом на сомнительные шансы маленького ребенка выжить в новом мире, чуть улыбаясь. Всем хотелось верить, что Тони ждет нормальное будущее. Никто не говорил о счастье или о чем-то очень хорошем, но всем просто хотелось, чтобы после них остался хотя бы этот мальчик, к воспитанию которого каждый успел приложить свою руку. –Так что, сколько тебе? -Восемнадцать, -я ответила с той же улыбкой, что не слазила с моего лица весь вечер, который уже перешел в ночь. Раймонд был похож чем-то на Итана. Он тоже казался беззаботным, легко сходился с незнакомцами, располагал к себе и вечно выглядел счастливым и веселым. В голову мужчины с черным-черным, как смоль, волосом тоже приходили безрассудные идеи, и вообще он чувствовал себя уверенно и легко в любой ситуации, всегда мог разрешить спор, уходя от какой-либо темы, помогая отвлечься. Он, в какой-то степень, заменил мне Итана, как Барри занял место Майкла для Лили. -О, значит можно алкоголь! –Тэд, будто по какой-то команде, отправил жестяную банку в полет, заставляя ту пересечь всю комнату, попадая прямо в руки Купера. – Прямо трехочковый бросок! -Эй, какой алкоголь? –будто заботливая седая мамочка тут же отреагировал старик Билл, заставляя меня почувствовать себя защищенной. Казалось, пусть только кто-то попробует обидеть, Билл тут же надерет всем зад. -Так, старине Биллу больше не наливать! – Крайтон, что сидел на столешнице рабочего стола, с которого его пытался согнать Бронсон пару минут назад, поднял банку пива вверх, привлекая всеобщее внимание, а после вызывая смех. – Он начинает бредить. Было так приятно оказаться в той атмосфере, который ты так давно не знал, что я не могла убрать улыбки со своего лиц. Ну никак не могла, мне только и хотелось, что улыбаться. Все пили, шутили, подкалывали друг друга. Раймонд рассказывал забавные истории, постоянно говоря, что одна его знакомая была похожа на Агату, чему Дуглас никак не придавала значения. Сестра Тэда не появилась на этом праздники, чему, честно говоря, ничуть не расстроилась, как и Лили, не переносящая всю «шайку» Крайтона. Кажется, она никогда не забудет о том, что произошло, пускай и из-за случайности. -Улыбка идет тебе больше, чем вечно угрюмое выражение лица, будто ты собираешься всех убить. Кто-нибудь говорил тебе об этом?- подставляя жестяную банку к моей, призывая стукнуть их боками, чокаясь, Джин с улыбкой смотрел на все это, словно чувствуя то же, что и я. -Мне часто это говорили, но вечно улыбаться тоже нельзя, - ударяя о бок банки нарочно чуть сильнее, я рассмеялась, когда рука веснушчатого парня оказалась в пенистой жидкости. – Марко тоже веселится. -Похоже на то, - решая простить мне мой поступок, словно истинный джентльмен, Джин обращает внимание на младшего брата, который не отходит от Тони весь вечер. Мальчишка словно тоже видит в этом ребенке нечто особенное. – Я уже жду момента, когда он скажет, что Тони его младший брат. Представь себе такое? -Это будет забавно. – было приятно и то, что за прошедший месяц на станции перестали слышаться слова, вроде «Группа Крайтона», «Новички», «Малознакомые». Я рада, что недоверие осталось в прошлом, а Тэд и остальные теперь не отделены какой-то невидимой границей на базе. -Оп-па! Думаю, больше тебе не стоит пить, подруга. Сколько пальцев видишь? –отбирая у Вэл очередную банку пива, которые, кажется, были бесконечными в небольшом холодильнике Бронсона, что он позволил нам открыть, сидя в каком-то углу весь вечер, чуть заплетающимся языком оповестил опьяневшую подругу Гари. Мужчина сам выпил недостаточно, чтобы совсем не понимать окружающего мира, но на обнимающихся где-то в углу Сэм и Мэтью почти не обращал внимания, только иногда требуя подтверждения реальности какой-то истории дочерью. -Привет, Билл, - стараясь убежать от неловкости, которая вновь навестила меня, стоило Эмме и Тэду приблизиться друг к другу, обнимаясь, а после и целуясь, я постаралась завести разговор с довольным стариком. Хотя начало звучало странно. Что это вообще такое: «Привет, Билл?» -Если хочешь знать, то я против алкоголя. – как-то не очень верилось в слова старика, потому что тот хлебал пиво сразу из двух банок. В моем взгляде явно читалось это недоверие, которое и заставило Билла, продолжить разговор. – Только если сегодня, праздник ведь. -Билл, ты вообще куришь, а это, знаешь, влияет на легкие. – словно подтверждая мои слова, старик закашлял, прикрывая рот. Однако кашель его был куда лучше, чем несколько месяцев назад. Я рада, что доктор Белчер хоть чем-то помогла этой странной простуде. -Кстати, да, Билл, научи меня жить с вечно зажженной сигаретой в зубах, и не умереть от рака, -прижимая к себе Эмму, что оставляла яркие следы на широкой мужской шее, влез в разговор Крайтон, что было совсем несвойственно для него. Алкоголь странно влияет на людей. Старик собирался что-то ответить в привычной ему манере, когда тот общался с Тэдом, но их прервала небольшая драка Раймонда и Барри. Последний пару раз уходил, чтобы проверить Лили, волнуясь и переживая за него. Мне даже было жаль мужчину с наручными часами, потому что беременная женщина давно потерлась в смерти человека, который был ей дороже всего. Думаю, Лили назовет ожидаемого ребенка Майклом. Я бы не хотела оказаться на месте Барри. -Да, на таких праздниках всегда случается что-то похожее, - буркнул из своего угла, будто какой-то отшельник, Бронсон Ферт, спокойно почитывающих толстую книжицу, довольно часто переворачивая страницы. Вот только он не читал рассказ какого-то фантаста, хотя бы потому, что был без очков, а без них «темный профессор» как без рук. Главный инженер станции тоже наблюдал за всем этим, хотя и скрывал свой интерес. Марта бросилась разнимать двух мужчин, наверное, из-за того, что в ней командовало пиво, потому что прекратить эту драку ей явно было не по силам. Вэл тоже попыталась предпринять попытку, которая, к счастью, завершилась провалом: подруга, сделав два шага, рухнула на пол, засыпая. Я, почему-то, и не удивилась, когда больше никто не принялся разнимать дерущихся. Все только наблюдали, а Билл с Тэдом вообще ставили ставки на победителя. В кабинете Бронсона происходила вакханалия: сам Ферт сидел в углу, притворяясь, Барри и Купер дрались, Джин, чувствуя прилив романтики этой ночью лип Сэм, натыкаясь на непонимающего Мэта, сигареты Билла и пустые банки Тэда служили расчетной монетой, Вэл спала на полу, а Марта скукожилась рядом с Кловер, наблюдая за всем происходящим. О Робе, который превратился в заботливую мамочку после очередной порции пива, я вообще молчу- мужчина теперь был готов взять опеку и над Марко, забавляющимся с проснувшимся от шума Тони. Думаю, Джин бы вызвал скалу в суд… Ну точно, черт знает что. -Кстати, тот чувак Нейл, очень классный, серьезно! Здоровый мужик с добрым сердцем. – после драки, что служила кульминацией праздника, все утихли, чувствуя усталость, развалившись на полу, стульях, где-то еще. Я бы не удивилась, если, подняв голову к потолку, увидела кого-нибудь, висящего на люстре. Это казалось реальным в два часа ночи, когда за твоих друзей говорил алкоголь, побуждая на разного рода соревнования и квесты. -Да, он хорош, - словно знаток в плане людей, согласился Гари, закрывая глаза, желая спрятаться от вертящихся кругом стен и потолка. Стоит сказать, что Сэм нравилось такое состояние отца: он ничего не запрещал, ни на что не указывал. В алкоголизме есть свои плюсы. Я чувствовала, как глаза, впервые за долгое время, начали слипаться, а сон все быстрее подбирался к сознанию. В прочем, начинали засыпать почти все в этой комнате, а Барри снова поторопился проверить беременную Лили, которая носила его ребенка. Жаль его. -Эй! – когда глаза закрылись окончательно, голос Эйбрамсон заставил меня резко подскочить, ища подругу. Я вопросительно уставилась на Кловер, которая выглядела как-то тревожно, заминаясь, явно собираясь что-то сделать. -Что-то случилось? – собственный голос был пьяным и тянулся, кажется, очень далеко и долго. Я проморгала несколько раз, стараясь сфокусироваться на лице подруги, но получалось не очень. -Я, в общем, не очень сильна в каких-то речах, словах поздравлений, но хочу, чтобы ты знала, что я ценю твое общение, твою компанию, - чувствуя неловкость, Кловер отводила взгляд в сторону. – Мне очень важно твое отношение ко мне, и я рада, что была с тобой знакома. Я всегда знала, что попросив нечто важное, ты поможешь. И даже глупые вещи, вроде тех кроссовок, ты принесла их мне, когда я попросила. Порой мне бывает грустно от одной мысли, что однажды мы можем не встретиться, но если такое произойдет, то просто останься той Блэр, которую я всегда знала, ладно? Не сходи с ума. -Не сойду, - неосознанно, но руки дернулись, прижимая к себе подругу. Кловер обняла меня в ответ. Я чувствовала какое-то странное чувство, что-то необычное было в словах Эйбрамсон, но мне было так приятно все, что происходило этим вечером, что я и не заметила чего-то важного. Я что-то упустила. – Это важно и для меня. -Ребята! – неожиданно дверь в кабинет распахнулась, а на пороге появился испуганный Барри, чей вид заставлял лишь резко проснуться. – Лили нигде нет! И Рикки пропала! Проснулись все, даже те, кто был пьяным в стельку, не в состоянии стоять на ногах. Новость о том, что две женщины: одна ненавидящая и жаждущая крови, другая способная убить за себя и дорогих ей людей, пропали около трех часов ночи, отрезвляла лучше холодного душа. *** Вечер этот был странным, но приятным. Я не могла отделаться от предвкушающего что-то чувства, сидя возле небольшого костра, разведенного в том месте, где мы обычно сжигали трупы и мусор. От одной мысли, что мертвецов теперь нет, как и погибших, что нам не приходится разводить огромное пламя, становилось спокойно. Чувствовалось, что все может быть хорошо. - Я до сих пор не могу забыть, как лишилась пальцев.-в сгущающихся сумерках белый бинт на руке Глори Кук был как маяк на острове посреди моря. После того случая зимой, когда благодаря крупной женщине и ее травме в Холвудс Дарлин встретила Блэр, Роберт, что и отрубил пальцы женщине, вечно чувствовал свою вину, всячески пытаясь помочь. – Спасибо, доктор Габлер, что вытянули меня с того света. -Ты просто везучая, - сидя на раскладном стульчике возле разведенного костра, борясь со своими смешанными чувствами к огню, чуть улыбаясь, словно говоря, что спасенная жизнь - это ерунда, задумчиво ответил Джеймс, иногда поглядывая в сторону Дарлин, загадочно улыбающуюся, стоило девушке посмотреть на искры, улетающие куда-то в небо, там же исчезающие. -А я помню, как забор рухнул в первый раз, когда нас было намного больше, - словно и не слыша продолжения разговора Джеймса и Глори, ответила на слова последней Джоунс, вспоминая падение с крыши отчаянной матери, потерявшей сына. – Главное, чтобы не рухнул снова. – Габлер тоже помнил то время, каждый в Холвудс помнил его, потому что тогда многие многое потеряли. Первое падение ограждения закончилось хуже некуда, не стоит говорить, что, когда это случилось во второй раз, все были готовы к трагическому повторению прошлого. Но все закончилось лишь сломанным забором, что казалось Джеймсу чудом. Чем-то волшебным и неслучайным Габлеру казалась и травма Глори, что привела группу со станции к ним, сводя живых людей вместе. Если бы Блэр знала о мыслях мужчины, она бы определенно подтвердила его догадки о том, что судьба существует, что многое в этом мире не случайно, что все берет свое начало где-то в прошлом, когда люди еще не знали об апокалипсисе. Но что-то другое знало о грядущем хаосе, готовясь, создавая историю. Что-то могущественное играло чужими жизнями. -Давайте лучше забудем об этом? – предложила Глори, понимая, что тема про разрушенный забор ей совсем не нравиться. Думать об этом, а уж тем более вспоминать о загнанном в ловушку состоянии не хотелось. – Сегодня чудесный вечер, скоро все небо засыплет звездами, словно кто-то рассыпал блестки. Это, по-моему, романтично… -Романтика всегда бывает в ночи, - словно заражаясь этим чувством от Глори, Джеймс кивает головой, замечая, как неожиданно резко поникла Дарлин, опуская голову и пряча глаза. Ему захотелось растормошить ее, вернуть былое счастливое выражение лица. – Ты так не думаешь, Дарлин? Тебе не кажется, что люди влюбляются ночью? -Ну, знаете, чувство любви, нет, это слишком сильно сказано… Симпатия! Да, чувство симпатии появляется сразу, с первого взгляда. То есть, если человек показался тебе говном с самого начала, очень сложно изменить свое мнение о нем, - немного теряясь от такого вопроса со стороны мужчины, что нравился ей, Дарлин слышала свой голос и удивлялась ему же, потому что все это звучало испугано и неуверенно. Даже немного смешно. А потом Джоунс вспомнила об обещании самой себе, что, подбросив деревянный кубик, лежащий сейчас в ее кармане, признается Джеймсу в своих чувствах, наконец обо всем расскажет, надеясь, что все не станет хуже: -Вот и у меня было так же… - чувствуя приливающую, словно морские волны, грусть, Дарлин впала в еще большее уныние, готовясь к тому шагу, после которого повернуть назад уже нельзя будет. Это было признание во всем, не только в чувствах к Джеймсу, но и во всей своей жизни, за которую она много страдала. -Мне нравились какие-то парни и я, почему-то, до сих пор помню, как они выглядели, какими были… Они мне нравились, но я им нет, так случалось постоянно. Я никогда не говорила им о своих чувствах. «Тебе не кажется, что люди влюбляются ночью?» - снова вопрос Джеймса пронесся в голове, стоило девушке с печальным взглядом, да дрожащими губами, посмотреть на мужчину, что сидел напротив. Дарлин знала, что может ответить на этот его вопрос. Она бы ответила «да», потому что сама влюбилась в этого человека той холодной ночью, на той крыше, на той шаткой лестнице, когда он спас ее. Она влюбилась в него еще больше, когда, упав, не чувствуя сил, борясь с отключением собственного сознания, почувствовала, как мужские руки снова спасают ее. Подхватывают, унося, кажется, от всего этого ужаса, от всех смертей. Словно она стала ветром, вольный блуждать повсюду, рядом с ним. -Это печально, - понимая, что компания Джеймса и Дарлин никогда не бывает веселой, Глори покачала головой, поднимаясь с места. Не хотелось женщине сейчас грустить, думать о плохой концовке любовных историй.– Думаю, уже поздно, совсем темно стало, пойду я. Вы тоже не задерживайтесь. -Удачи, - все тем же печальным голосом, даже радуясь тому, что лишние люди ушли, оставляя их наедине, почти прошептала Дарлин. Но тут же почувствовала, что появился какой-то страх от осознания того, что сейчас, возможно, единственный шанс, чтобы все рассказать, чтобы отмучиться. -Если бы ты могла повернуть время назад, могла все исправить, ты бы сказала о своих чувствах тем людям? – Джеймс сидел напротив все это время, теперь ища глаза девушки, которая отчаянно о чем-то думала. Разговор с Дарлин заставил мужчину вспомнить о той, кого он забыл в тот день, когда забыл собственную мать, оставшуюся в светлом доме у железных дорог. Сердце его больно сжималось, стараясь уничтожить любое чувство. -Не знаю, это могло бы причинить боль, - совершенно не понимая, не догадываясь, да и не гадая, честно ответила Дарлин, понимая, что отказ Джеймса совершенно точно заставит ее страдать, что слова, которые не раз прокручивались в голове: «Словно младшая сестра», причинят ей боль. Страшную боль. -А разве сейчас тебе не больнее, может, они все же любили тебя? – Джеймс не контролировал своих эмоции, поэтому, наверное, позволил себе почти выкрик первых слов. А после, осекаясь, он утих, вновь опускаясь на складной стульчик. Разговоры с Джоунс всегда пробуждали в нем забытые чувства, она словно была порталом в прошлое, вечно заставляя Джеймса возвращаться туда, где он хотел находиться меньше всего, в тот же момент только и думая об этом времени, месте. -Я люблю тебя, – поднимая глаза, Дарлин сказала это так резко и четко, что мужчина напротив застыл. Взгляд ее карих глаз смотрел на него, освещенного ненавистными языками пламени, с боязнью, но и смирением. Джоунс словно уже была готова услышать эти слова, схожие с проклятием: «Нет». Это бы причинило ей боль. Дарлин попрощалась со всеми чувствами в тот момент. Абсолютно со всеми. Она теперь просто ждала того, что он ответит. Того, что он скажет. Ждала его реакции. Но он лишь испуганно уставился на нее, не замечая, как нижняя челюсть опустилась вниз. Джеймс застыл от подобных слов, совершенно не ожидая их. В его голове рухнула целая вселенная, как когда-то эта же вселенная, созданная ради него, обрушилась в сознании Дарлин, стоило ему произнести это проклятие: «Словно младшая сестра». Джеймс резко поднялся. Пару секунд он стоял и смотрел на Дарлин, все еще не выражая ни одной эмоции, кроме удивления, а после развернулся, собираясь уходить. Джоунс горько усмехнулась, чувствуя, как слеза скатывается по щеке: -Вот поэтому я и не говорила тебе, - запоминая этот его взгляд, удивленный, растерянный и какой-то разрушенный и обреченный, Дарлин почувствовала как та боль, ожидаемая ею, боль, о которой она догадывалась, начала подбираться. Дарлин лишь подняла голову, вставая следом за Джеймсом, поворачивая в его сторону. Этот момент был для нее словно прощанием, потому что она знала, что теперь уйдет совершенно в другую, противоположную ему сторону. Неожиданно прогремел выстрел, который, как оказалось, не прозвучал в голове девушки. Он прогремел в настоящем, реальном мире, заставляя Габлера застыть на месте, словно испугавшись, а после упасть на асфальт, чуть почерневший от костров. Он упал, а Дарлин не понимала, что происходит. Она успела попрощаться со своими чувствами, зная, что они все равно будут где-то внутри нее, таиться, спать, когда Джеймс упал. Так неожиданно и странно, что она застыла на месте. Только услышав шаги за своей спиной, Дарлин обернулась. Тут же чувствуя физическую боль, что смешалась с душевной – кто-то ударил ее прикладом, заставляя отправиться в темноту, в которой Джоунс чувствовала себя вольным ветром. *** -Ты виновата, но не признаешь своей вины. – Лили стояла напротив Рикки, не замечая ничего вокруг. Ее рука дрожала, но женщина была уверена в том, что собирается сделать. Ей надоело это вечное хождение по станции с подозрением и ненавистью, надоела боль, испытываемая каждый день. Она просто хотела родить то крохотное существо, что живет внутри нее, надеясь излечиться от боли, сопровождающей ее, кажется, всю жизнь. -Я знаю, - Рикки стояла напротив, думая сейчас не столько о женщине, как о старшем брате, который и стал причиной всего этого. «Мужчины всегда становятся причиной вражды между девушками», - слова матери пронеслись в голове, заставляя горько улыбнуться. Она была права, потому что, встретив исчезнувшего брата, все в жизни Рикки начало меняться: она впервые убила, как оказалось невиновного, впервые узнала, что значит быть младшей сестрой. Рикки узнала, какого это, думать только об одном человека, делать ради него все, что только можно. Ей нравилось и она ненавидела это чувство, понимая, что весь мир сошелся на старшем брате, который никак не проявлял своей заботы, хоть капли привязанности. Рикки чувствовала такую боль от этого, что хотелось разодрать собственную грудь, показывая Тэду свое сердце, говоря, что оно болит, что оно бьется и обливается кровью. Она была готова сделать все, что бы брат заметил ее, что угодно для этого. Даже умереть. -Почему ты сделала это?-Лили вовсе не интересовал данный вопрос, она только оттягивала время, понимая, что уверенность постепенно улетучивается. Та грустная улыбка заставила женщину усомниться в том чувстве, с которым она жила так долго… -Потому что люблю своего брата. –прохладный ветер растрепал темные волосы, которые были гордостью и проклятием Рикки. Волосы – единственное, кроме крови, что связывало или хотя бы делало похожими Тэда и ее, больше, кажется, не было ничего, кроме ее отчаянной привязанности и никому ненужной заботы. Проклятием эти же волосы были потому, что всегда напоминали о брате, даже в те редкие моменты, когда Рикки ненавидела его за все, что он делал, за все его поступки и исчезновения из дома. – Я не жалею, что спасла его, убив Майкла. Именно в тот момент все сомнения покинули голову Лили, заставляя женщину стремительно приблизиться к темноволосой высокой девушке, что стояла у самого края смотровой площадки, будто и не боясь упасть, будто только этого и ожидая. Но Лили бы не дала ей умереть так спокойно, просто упав в пустую темноту ночи, никогда в жизни. -Тварь! – она повалила Рикки, которая приняла хоть какую-то попытку к спасению. Лили повалила ту за бетонное покрытие, заставляя удариться спиной и затылком, на какое-то время теряя дезориентацию. Но этого было достаточно: Лили уже успела достать нож, занося его над головой. Рикки закричала, когда лезвие с огромной силой и скоростью начало приближаться, но тело само что-то сделало, чудом блокируя удар, перехватывая руки Лили. Теперь это была немая борьба, перебиваемая только ветром, что гулял в темном ночном небе, усыпанном звездами, да редким рычанием и хрипением двух женщин, которые боролись за мужчин. «Мужчины всегда становятся причиной вражды между девушками» - Рикки была уверена. Что мать все же говорила немного о других вещах, о соперничестве, но почему-то именно эта фраза мелькала в голове, когда глаза заливал пот, смешивающийся со слезами. В какой-то момент младшей Крайтон захотелось расслабиться, позволить ножу воткнуться в ее тело, убивая. Ей казалось, что только так можно привлечь внимание брата, вечно молчаливого и спокойного. Но Рикки не знала о том, что это был лишь способ для него оградить себя от безумия, Рикки просто хотела внимания Тэда, хотела его заботы. Слезы хлынули из ее глаз, стоило ей вновь почувствовать себя брошенной. Нет, она никогда не переставала чувствовать себя одинокой, всегда была одна, а Тэд где-то пропадал, исчезал. Даже найдя его в мире, где увидеть надеялась меньше всего, Рикки не стала от этого чувствовать себя частью семьи, что распадалась на глазах. «Брошенная» - ей казалось, что это ее имя, что именно так окрестила ее судьба, вписывая в списки одиноких существ на этой планете. -Убей меня! –младшая Крайтон закричала так громко, что ее крик эхом разнесся по округе, оглушая и Лили. Беременная женщина, недавно рычащая и плачущая по своим причинам, почти отшатнулась назад, убирая нож, но продолжая сидеть сверху, своим весом прижимая Рикки к бетонному полу смотровой площадки. Совсем близко был обрыв в темную пустоту. Лили стоило только приложить усилия, и все бы кончилось… Но что-то останавливало ее вновь. А потом она поняла, что именно. Она прочитала это в серых глазах Рикки, нашла ответ на свои вопросы: «Как перестать страдать?» и «Как причинить боль этой девушке?» Лили увидела все это в том сгустке отчаянной привязанности и любви, что никогда не была понята и принята братом. На секунду, всего на секунду, ей стало жаль Рикки, потому что саму Лили хотя бы любили, но потом прежнее желание причинить боль вернулось. И Лили знала лучший способ сделать это с младшей Крайтон. -Нет, не убью. Потому что Билл был прав, когда сказал, что каждый получает по заслугам. Таков закон этого мира, и он не изменится никогда. Ты будешь жить и страдать, Рикки. Верно, а я успокоюсь только если ты не умрешь, если продолжишь жить с этой болью. Ты боишься смерти, но хочешь, чтобы тебя заметили... Мне будет этого достаточно, совершенно точно, будет достаточно таких твоих страданий. И мой, нет, наш с Барри ребенок, родиться счастливым, потому что его будут любить. Не так как тебя, Рикки. Не так, а по-другому. Той любовью, которую тебе никогда не узнать… -Лили! – голос Барри, что распахнул очередную за эту ночь дверь, ища беременную женщину, заставлял ее повернуть голову в стороны спуска на станцию. За спиной мужчины стояли и другие, кто, видимо, искал ее и Рикки. – Лили, прошу тебя, не нужно ничего делать… -Не волнуйся, все в порядке, - выбрасывая нож куда-то в темную пропасть, что была совсем близко, Лили улыбалась такой счастливой улыбкой, что было страшно. –Мы поговорили с ней, все уладили. Я поняла, что есть другой выход, что Билл, ты, был прав. Мне не придется убивать ее, все в порядке, нам малыш будет любим. Барри прижимал Лили к себе, а она не смотрела в его глаза – челка скрывала ее лицо. Беременная женщина приложила руку к округлившемуся совсем немного животу, чувствуя, что ей становиться легче с каждой секундой. Она бросила взгляд на Рикки, что лежала на бетонном полу смотровой площадки, плача, закусив губу до крови и прикрывая рукой глаза. Она плакала так отчаянно от того, что не умерла, а Лили чувствовал, что теперь все будет иначе. -Мы будем любить нашего малыша, Барри. *** Разлепляя глаза, чувствуя вкус крови во рту, да что-то горячее на щеке, Дарлин думала, что все повторяется. Она снова проснулась посреди криков, снова не понимала, что чувствует, что происходит, сначала снова была темнота звездного неба надо головой, которое, кажется, плавилось той ночью. Все повторялось, как в тот раз. Только вместо мертвецов, что прорвали забор, везде было пламя, которого так боялся Джеймс. Все горело, полыхало, очищалась, обращаясь в пепел. Стало так жарко, будто ты сам горел, хотя до этого было недалеко. Темная майская ночь превратилась в ясный день, а Холвудс в горящий кукольный домик, плавящийся от жара огня. Джеймс… Только сейчас, резко подрываясь с асфальта, снова падая на него, чувствуя, что ноги не держат, а все вокруг залито кровью и обломками разваливающегося дома, найденного когда-то давно посреди этого хаоса, Дарлин почти подползает к телу мужчины, что так и остался лежать лицом вниз, не видя рассыпанных в темноте звезд, о которых предупреждала Глори. Ладони болят, голова раскалывается на части и гудит, словно Дарлин несколько раз приложили прикладом, отправляя в нокауты. Все вокруг в крови, засохшей и свежей, но и сама Джоунс в этой алой жидкости. Она не знает, кому та принадлежит, только ужасный запах говорит – мертвецам. И правда, вокруг есть и Ходячие, Упыри, Твари – Дарлин неважно, как их называют, важно только то, что стало с Джеймсом. Она подползает к нему, царапая руки и разрывая колени джинсов о части заборных досок и другой хлам, которым завалило территорию у супермаркета, а вместе с ним и валяющуюся пару минут назад Джоунс. Дарлин хватает Джеймса за руку, стараясь поднять, когда в свете огня, поглощающего все вокруг, даже крики знакомых людей, что вновь сливаются с выстрелами, замечает мертвый взгляд, такой же удивленный. Неожиданно Джеймс, нет, то, что с ним стало, набрасывается на девушку, заставляя ту резко оттолкнуть мертвеца со знакомым лицом в сторону, отползая назад, тяжело дыша. Тот выстрел, который все же не прозвучал в голове Дарлин, сопровождал быструю пулю, выпущенную в человека, который был любим ею. Но снайпер, что определенно прятался где-то в Холвудс, попал не в голову, а в шею – Джеймс упал от шока и после умер от потери крови. Но Дарлин еще не понимала всего этого, она пыталась разобраться: это очередные воспоминания о том, что уже случалось, или реальность. Джоунс запуталась. Но времени думать и разбираться не было, мертвец с лицом человека, чьи действия и слова причиняли жуткую боль, шел к ней, шатаясь и хрипя. Неожиданно знакомый крик начал приближаться: Роберт с автоматом целился в сторону входа в супермаркет. Отрываясь от полыхающих дверей и какой-то пока еще неизвестной Дарлин угрозы, Роб прострелил голову мертвому Джеймсу, почти настигшему Джоунс. Но стоило мужчине, отрубившему когда-то пальца Глори, сделать это, как он сам повалился на заваленный чем угодно асфальт. «Что происходит…» - Дарлин сидела посреди всего этого хаоса, все еще пытаясь восстановить рухнувшую когда-то в ее голове вселенную, но ничего не получалось. Сейчас она думала и о реакции Джеймса, и о полыхающем доме, и о том, что вообще происходит: все это реально? Но ответа не было. Девушка, напуганная и растерянная, подняла голову вверх, откуда продолжали доноситься крики, ликующие и наполненные болью, когда почувствовала дрожь, ударившую по всему тело. Из окна прямо над ней, на третьем этаже Холвудс, перевешиваясь через край, висело тело Самира, мертвого. Чьи-то незнакомые руки мелькнули в окне, скидывая тело парня вниз, словно освобождая эшафот для следующей жертвы. Смуглое тело, будто поджаренное в огне, охватывающем весь супермаркет, упало с глухим звуком совсем близко к Дарлин. Но девушка даже не дернулась, все еще ничего не понимая; лужа крови начала расползаться во все стороны. Дарлин снова посмотрела вверх, замечая теперь в окне мистера Ману, которого толкнули те же незнакомые руки. Старик ничего не говорил, его губы не шевелились, он не собирался просить пощады, он молчал. Его развернули лицом к выбитому окну третьего этажа, заставляя смотреть на тело мертвого внука, что упал вниз и теперь лежал рядом с Дарлин. Мистер Ману заметил ее. Заметил и посмотрел в самые глаза без тени страха смерти, но с такой отчаянной болью… Старик продолжал смотреть, не моргая, словно отвечая на тот вопрос, что продолжал вертеться в голове Джоунс. Он словно говорил ей, что все это – реальность, что нужно бежать. А потом незнакомый мужчина с длинным шрамом на щеке проткнул седую голову, отправляя мертвое тело туда же, к Дарлин. Словно хвастаясь своей работой. Этого человека Джоунс никогда не видела среди жителей Холвудс или станции, но знала, что нужно бежать. Теперь знала… Только теперь, стоило незнакомцу со шрамом заметить ее, как Дарлин подорвалась с места, не обращая внимания на боль и все остальное, куда-то убегая. Она не знала, куда именно, не знала, где станция, где спасение, но мистер Ману сказал бежать сказал своим взглядом, что все это взаправду, а Дарлин верила ему. А значит, Джеймс… За спиной прогремела автоматная очередь, заставившая девушку лишь ускориться: пули попадали под ноги, отскакивая, кажется, от асфальта, а Джоунс прикрывала голову руками. Она почти проскользнула через пылающую щель в разломанном до основания заборе, рукавами тонкой кофты цепляясь за острые обломки, царапая кожу и вгоняя занозы... Только нож, только побег, только огонь, выстрелы и крики, да куча мертвецов. И она, залитая кровью знакомых и Ходячих, не интересующая мертвецов, потому что впереди было место более заманчивое – полыхающий Холвудс. *** Все вокруг такое чистое и убранное, что даже непривычно. Официанты учтиво обращаются к тебе, выполняют все, что угодно, чтобы в итоге получить хорошие чаевые, а я не понимаю, почему мне снится что-то подобное: Дарлин сидит за квадратным столиком напротив меня, размешивая что-то ложкой в аккуратной чашечке. Я совершенно точно понимаю, что это сон, всего лишь выдумка моего разума и мозга, но не понимаю, почему все это мне снится. Я помню, как после праздника, что закончился поисками Лили и Рикки, пропавших где-то на станции, все разошлись спать, только Тэд остался сидеть рядом с рыдающей сестрой, что продолжала лежать на бетоне. Крайтон смотрел в темное небо, не говоря ни слова, а его младшая сестра продолжала плакать… -Ты ведь знаешь, что мне нравится Митч? – я не понимаю, почему мозг решил повторить, показывая мне в моих же снах, именно этот момент. Только теперь я начала понимать, что все это уже было. В тот день Дарлин рассказала о чувствах к однокласснику, которые никак не были встречены. Кажется, в тот раз я почти рассмеялась, прикрывая рот рукой. Во сне же я ничего не сделала, только смотрела на улыбчивую подругу, сгорающую от стыда. Она все быстрее принялась что-то мешать ложкой, а я посмотрела на кружку чая перед собой. -Митч всем кажется грубым, но мне нравится эта грубость. – я продолжаю молчать, думая, как поступит собственное сознание от моего полного безучастия. Это очень странно – экспериментировать в собственном сне. -Да, я понимаю твое состояние и удивление, но Митч… - сознание выкручивается всеми способами, что определенно веселит. Но меня теперь волнует только состояние, в котором я проснусь после такого сна, где работа мозга очень даже явная. –Митч на самом деле другой. Я, кажется, даже забыла о таком моменты, что определенно был в моей жизни, теперь понимая, что мозг все же всегда оставляет любую информацию, просто пряча ее в глубины. -Джеймс нравиться мне, не презирай его. – на лице Дарлин резко появилось некоторое негодование, словно разум злился на меня за мое бездействие. -Почему? – решая, что лучше не играть и не побуждать свою же голову к каким-то странным действиям, которые потом не дадут покоя, я приняла участие в этом разговоре с выдуманной Дарлин. -Просто Джеймс похож на того, кто нужен мне, кто защитит. – она спрятала глаза, начиная трястись. -Подожди, Джеймс? – только сейчас я заметила, что имя Митча Стивенсона неожиданно превратилось в совершенно иное, никак непохожее. Дарлин будто тянуло к таким людям, как эти двое. -Доктор Джеймс, - голос подруги начал дрожать, как и плечи. Ее голова все еще была опущена вниз, а прозрачные капли начали падать в кружку с кофе, которое размешивала Дарлин. Потом она почти проскулила: - Помоги… Неожиданно все вокруг стало разломанным, пошарпанным, запыленным, а паутина свисала по углам. Зеркало где-то на стене разбилось, пятна крови разбрызгались по стенам. Официант, учтивый с нами совсем недавно, превратился в ходячий труп с галстуком-бабочкой на отваливающейся шее, теперь приближаясь в нашу сторону с иной мыслью, вернее инстинктом. Дарлин резко дернулась, цепляя квадратный столик с разбитыми пустыми чашками, заставляя меня повернуться к ней. Теперь она вся была в крови, волосы спутаны, ссадины разукрасили бледное лицо. Она дрожала и плакала, глотая воздух. -Помоги, Блэр… Джемс, там были… незнакомцы…Помоги… - в ее руке зажат окровавленный нож, а губы, искривленные гримасой боли и страха, только повторяют последнее слово, заставляя дрожать и меня. – Помоги. Я не могу сказать и слова – теперь разум только и хочет, чтобы я перестала участвовать во всем этом сне, во всей постановке. Мое сердце, кажется, и настоящее, что осталось в реальном теле, а не в воссозданном разумом, бешено колотиться, а мертвый официант, клацая зубами, приближается к Дарлин. Мне страшно, страшно, но я не могу проснуться. -Помоги… - стон или шепот звучат отдаленно, когда картина перед глазами превращается в цветную спираль, исчезающую где-то в темноте сознания, только чавкающий звук и крик Джоунс доноситься до слуха какое-то время, а после тот же стон или шепот сопровождают мое пробуждение. – Помоги… Я подскакиваю и, не тратя время на раздумья, только натягиваю кеды, наскоро шнуруя их. Схватив нож под подушкой да толстовку, я почти вылетаю из комнаты в одних шортах, не думая о том, что могу кого-то разбудить этим шумом. -У нее что, диарея? – сонный голос Вэл заставляет Бонни что-то промычать, мало интересуясь ночными побегами соседки по комнате. Бенсон бы спросила что-то еще, если бы не желание уснуть или желание выблевать все, что она выпила этой же ночью. Вэл не знала, какое из этих вещей было первой по важности. – Что-то мне не очень…хорошо. Я бежала по коридору, стремясь попасть к лестнице, что вела на первый этаж станции, а там и на улицу. Сердце все еще бешено стучало, а стон Дарлин звучал в голове. На «перекрестке» я наткнулась на сонных Агату и Дэвида, что резко остановились, замечая меня. -Что ты тут делаешь? – Дуглас почти с каким-то разочарованием прошипела на меня, словно удивляясь, почему я вечно оказываюсь в ночных коридорах станции. Меня мучал тот же вопрос, только касался он светловолосой женщины и Дэвида. -В Холвудс что-то случилось! – выпаливая то, что пришло в голову первым, стоило прийти в себя, ну или попытаться, после странной игры разума, который не переставал пугать и удивлять, я не остановилась, продолжая путь к лестнице. -Что?-потный мужчина отступил на шаг назад, словно испугавшись, а я уже схватилась за перила на темной лестнице, стараясь не скатиться по ступеням. Я перепрыгивала парочку из них, порой оступалась, но продолжала бежать, замечая, что и Агата с Дэвидом следуют за мной: Дуглас спешила впереди, а мужчина чуть отставал. Толкая скрипучую тяжелую дверь, я вырвалась на улицу словно из горящего, полыхающего дома, вдыхая свежий и холодный воздух майской ночи. Небо над головой было усыпано звездами, и бы определенно обратила на эти блестки внимание, ели бы не тревога, что почти пожирала все остальные чувства. Только страх побеждал волнение, но от этого легче не становилось. -Куда ты бежишь? – оставляя Дэвида далеко за собой, что почти семенил и переваливался с ноги на ногу, Агата поравнялась со мной, не отставая. -Не знаю! –я ответила скорее на свой вопрос, что заключался в причине того, почему я бегу, нежели на слова Дуглас. Меня тянула к воротам станции, где горели огни. Я почти остолбенела, останавливаясь, стоило заметить открытые створки огромных дверей, что служили основной преградой мертвецам. Но прорыв Ходячих не грозил, потому что, освещая территорию фонарями, у входа на базу собрались люди с оружием, чуть более укутанные в одежду, чем мы с Агатой и Дэвидом. Билл стоял рядом с небольшой лестницей, что вела на смотровую площадку у забора, внимательно изучая ситуацию, выдыхая сигаретный дым. Недалеко от старика, но почти в самой гуще происходящего, готовый убрать подтягивающихся Упырей мелькал силуэт Тэда Крайтона, явно протрезвевшего за пару часов. Люди с винтовками и автоматами были готовы стрелять, но нужды в этом не было, потому что Роб-скала прикрывал спину Гари, который затаскивал на территорию станции окровавленного, но живого парня. Он был из Холвудс. Агата среагировала быстрее меня, быстро преодолевая то расстояние, что отделяло ее от эпицентра ночного происшествия, а я, только опомнившись, поторопилась оказаться возле Билла. Ворота захлопнулись с громким звукам, что почти заставил подскочить, а после удары мертвых рук о металлическую поверхность смешались со стрекотом насекомых. -Что случилось? – не спрашивая о состоянии парня из общины у супермаркета, потому что все было видно и так, Билл опустился на колено, протягивая тому бутылку с водой, предварительно откручивая крышку. -…На нас напали… -трясущимися руками покалеченному, с изуродованным ссадинами и ранами телом, человеку не удалось удержать пластмассовую емкость; старику пришлось помочь с несколькими жадными глотками пострадавшему, поддерживая бутылку у сухих и разбитых губ. *** На Холвудс напали больше часа назад, определенно. Значит, все совсем плохо, если верить словам отключившегося Энди, чьи раны пугали нашу медсестру. Девушка, что брала уроки у доктора Белчер, ужаснулась, задирая майку парня: много крови, пулевое отверстие, благо пуля прошла насквозь, но вот что-то она точно зацепила, потому что кровотечение не останавливалось. Билл быстро протрезвел, стоило ему услышать подобные новости от уцелевшего Энди: все полыхало, а люди убивали людей. Наскоро были собраны четыре поисковые группы, которые должны были отправиться на поиски знакомых, вот только было ли кого искать? Кто-нибудь смог уйти целым, спастись? Билл с Агатой возглавляли две первые группы по восемь человек, которые бы двинулись к самому эпицентру, в супермаркет, чтобы, в случае обнаружения напавших, уничтожить их. Это было рискованно, потому что мы не знали ничего: числа, огневой мощи, мотивов. Мы были слепыми котятами в этой ситуации, которые должны были действовать инстинктивно и интуитивно. Третья группа была под командованием Роба и Гари, которого не хотели отпускать со станции из-за его пьяного взгляда. Но смирились, понимая, что спорить времени нет, нужно спешить, потому что каждая секунда имеет значение этой майской ночью. Третья группа из пяти человек должна была, следуя плану, отправиться в центр Оттавы – группа была небольшой и незаметной, а спасшиеся могли убежать именно в каменные трущобы. Четвертая и последняя собранная команды подчинялась и следовала за Крайтоном – их целью были окружные леса. Дать эту работу решили именно Тэду вместе с охотниками со станции, потому что те явно могли найти след или зацепку. Но, знаете, в кромешной темноте безлунной ночи даже таким людям будет сложно что-то увидеть. -Уверена, что не хочешь поехать? – совсем недавно седой старик сам сказал мне о том, что я должна остаться здесь, под предлогом защиты станции. Но я знала, что все это лишь отговорки, у Билла были и иные причины. Но теперь, замечая, что я особо и не рвусь за забор, старик что-то заподозрил, даже расстраиваюсь, что тысячи аргументов, которые он приготовил для нашего ожидаемого спора, оказались напрасными. -Ты ведь сам сказал, что я должна остаться. – ехать куда-то теперь, зная, что в темноте сейчас не только мертвецы, но и люди с оружием, готовые убить тебя, действительно не хотелось. Но и у меня были другие причины, чтобы остаться… Наблюдая, как все спешат и суетятся, уже готовясь к тому, что увидят, я почувствовала лишь жуткий страх, да холод, что заставлял застывать кровь и превращал все внутри в лед, покрывал белым инеем. Один этот страх пробуждал слезы, что теперь наворачивались на глаза, по ясной только мне причине. В голове сразу начали появляться и сменять друг друга старые обрывки воспоминаний, связанные с прошлой осенью: Крис обвиняет меня, спорит, мы деремся, утром убегаем, он старается геройствовать, пуля попадает промеж глаз, а тело падает. Кто-то напал на Холвудс и кто-то напал на нас в том крохотном городке, окутанном дождем. -Думаешь, это те люди, о которых переживал Вильям? – забрасывая последнюю сумку с оружием в машину, чуть замедляясь, спросил Тэд старика, который уже был готов давать команду к уничтожению Ходячих у ворот, что мешали бы выехать группам на дорогу. -Наши люди первыми встретились с отморозками, - хлопая дверью, Билл покачал головой, понимая, что проблемы появляются слишком резко. Как жить в подобном мире, когда не успел привыкнуть к одному дерьму, как узнаешь о другом? Ворота открыли, убирая мертвецов, которых не удалось достать со смотровой площадки у забора, а машины выехали за территорию. На развилке, почти у самого последнего поворота к Холвудс, они должны будут разделиться, отправляясь в разные места: кто-то в лес, кто-то в центр города, а кто-то на пепельное кладбище. Если верить Энди. Когда ворота вновь захлопнули, а настороженные люди поспешили усилить наблюдение за окрестностями, я продолжала стоять у забора, чувствуя, как слезы капают и скатываются по щекам. Шмыгнув носом, рукавом толстовки вытирая мокроту с лица, я поплелась обратно в общую спальню, понимая, что просто сидеть нельзя. Здесь все спали, каждый человек посапывал и видел сны, только я не могла быть спокойной или хотя бы хладнокровной, потому что внутри бушевало безумие и страх. Я просидела на матрасе, одевшись и готовясь к собственному плану, о котором никто не знал, около получаса, когда Кловер на соседнем спальном месте завертелась, просыпаясь. -Что случилось? – замечая, что сна у меня ни в одном глазу, сонным голосом, смотря на меня заспанным лицом, опухшим ото сна, прошептала Эйбрамсон, борясь с тяжестью в голове. Все вокруг продолжали сопеть и похрапывать, даже Вэл Бенсон. – Который час? -Около трех часов ночи, - кивая в сторону окна, за которым была темнота, я почти беззвучно ответила подруге, нащупав под подушкой старый пистолет. Оружие всегда лежало рядом с охотничьим ножом. – Я иду в лес, к старой базе. -Куда? – сначала Кловер, вероятно, подумала, что сонное сознание все еще неправильно воспринимает вещи, а слух начинает подводить, но после резко проснулась, осознавая, что я сказала именно то, что она не ожидала услышать. – Блэр, ночью, в лес? Тебе совсем крышу снесло алкоголем? -На Холвудс напали, кто-то мог убежать в лес. – я знала, что так оно и было, потому что сама сделала так же, если бы желала скрыться от чужих глаз. Я надеялась, что с Дарлин не случилось самого плохого, что она смогла слиться с темными кронами деревьев. – Ты пойдешь со мной? Эйбрамсон опешила от такого вопроса или предложения. Не знаю, но мне не хотелось идти одной куда-то этой ночью. Я действительно испытывала страх, какого не знала уже очень давно. Я боялась, что мои надежды не оправдаются, и в лесу я найду только труп старой подруге. Наверное, если такое случиться, я хотела почувствовать хоть чью-то поддержку, услышать, что все будет в порядке. -Хорошо. *** -Куда ты собралась? – мужчина, что был ближе всего к воротам, нагнал нас с Кловер в тот момент, когда мы вылезали за территорию через небольшую щель между створками. Он хотел было остановить, но мы только ускорились, весь выговор сначала достанется Мэтью, потому что именно его мы попросили закрыть ворота после нашего ухода, чтобы мертвецы не прошли. Мэт был раз стараться. - У нас есть дело, - помогая Кловер выбраться, держа ее рюкзак, ответила я, чувствуя, что весь план может закончиться именно на этом месте. Кто-то на смотровой площадке на здании станции уже светил в нашу сторону фонарем, словно желая узнать, что происходит здесь, внизу. -Какое у тебя может быть дело ночью среди мертвецов? – мужчина с оружием, что висело за спиной, готовое в любой момент выпустить пулю в намеченную цель, ускорился, приближаясь к воротам, заставляя Мэтью пожалеть о том, что блондин согласился с моим планом.- Парень, а ну отойди. Холвудс пал, там опасно! -Вот именно, мы должны помочь, - мы с Кловер уже выбрались за территорию станции. Свет фонарика, который доставал до нас со смотровой точки откуда-то сверху, немного освещал дорогу, а Эйбрамсон уже побежала вперед. -Бродить в темноте одной опасно! – словно предпринимая последнюю попытку, чтобы вразумить меня, как-то обреченно и смирившись, кричит вслед мужчина у ворот, потерявший интерес к Мэту. Парень же решил умело воспользоваться этим, сваливая. Пока его персона вновь не станет интересной взрослому. -Я не одна, не будь слепым, Кловер тоже умеет стрелять! –стараясь нагнать подругу, я не обернулась назад, уклоняясь от одинокого Ходячего. Дарлин была где-то в лесу, где-то в темноте, явно страдающая. Мы должны были найти ее, исполнить то, о чем просил собственный разум в странном вещем сне. «Помоги…Джеймс…он…» *** -И что теперь? – шоркающие шаги вовсе не пугали Белчер, ее, кажется, вообще ничего не беспокоило. Алона прижималась спиной к мусорному баку, тяжело дыша после долгого бега. – Что будем делать? -Молчите, наше укрытие слишком слабое, - напоминая о живых трупов, что, буквально, окружают со всех сторон, тихо прошептал Гилсон, куда-то выглядывая. Ходячие тянулись к Холвудс с заметным энтузиазмом, громкие звуки, которые эхом доносились и в эту часть города, были очень привлекательны для них. -Твоя подруга погибла? – будто пропуская чужие слова мимо ушей, как делало это очень часто, разговаривая с кем-либо, не желая молчать, продолжила доктор, смотря куда-то в кирпичную стену переулка. Если мертвецы заметят их, то бежать будет некуда, но Алона была уверена, что и на этот случай у Леонарда есть план. Парень никогда не позволил бы себе совершить ошибку, попадая в такую очевидную ловушку. -Вы не хотите жить? – намекая на то, что любое слово может стать причиной их гибели, спокойно спросил Леонард, отвлекаясь от мертвецов, что тащились совсем недалеко. Их было так много, что казалось, все твари окрестностей собрались на этой улице, колонной двигаясь к супермаркету. В прочем, сейчас самой главной опасностью были незнакомые люди. Белчер лишь хмыкнула на слова парня, не замечая на лице того ни скорби, ни сожаления от утраты. Казалось, он не имеет сердца, не имеет души и не знает, что такое страдания. Но на самом деле все было иначе: Гилсон просто был таким человеком, чьи эмоции никогда не проявлялись так же ярко и четко, как у остальных. Он многим казался роботом, но эти же многие и уважали его, видели идеал или лидера. Он привык. Какое-то время назад, может, час, может, два, Леонард сидел в комнате-аквариуме, перелистывая порванные страницы книги, которую он перечитывал уже множество раз. Но она никак не надоедала. Он помнил, как все говорили, что история эта заурядная, унылая, и читать ее не стоит, но Гилсон увидел в словах автора именно то, чего никто не замечал. Эта книга помогала ему смириться со всеми своими чертами характера, с той холодностью, что пугала некоторых друзей. При свете свечи он пропускал некоторые главы, что нравились ему меньше остальных, вовсе не боясь, что это кого-то может разбудить: его сосед по жилой площади сегодня, да и время не было слишком поздним. Вот только неожиданно, когда очередная порванная страница осталась позади, из соседнего «аквариума» донесся оглушающий женский крик, заставивший подорваться с места. Вот только Леонард ничего не успел сделать – взрыв совсем близко оглушил и повалил на землю, засыпая все вокруг осколками стеклянных перегородок. В ушах зазвенело, а те, кто успел заснуть или задремать, очнулись, теперь пытаясь спастись от пришедшей беды. Поднимаясь, мотая головой из стороны в сторону, Гилсон попытался подняться, тут же чувствуя, как мелкие осколки врезаются в локти. Но это было ерундой. От его комнаты осталась лишь сомнительная груда горящего мусора, да железные погнутые рамы, в которых были закреплены стекла. Вырываясь из потухающего пламени, вызванного взрывом, Леонард действовал быстро и четко, не позволяя себе совершать глупых вещей: он не привлекал ненужного внимания каких-то мужчин, что перерезали глотки, протыкали головы, всаживали пули в тела его знакомых. Кровь быстро растекалась по плитке, что покрывала пол второго этажа, заливаясь в швы между керамическими квадратами. Женщина, чей крик стал началом всего этого хаоса, оставила после себя только обуглившийся скелет – тот, кто вызвал тот ор, забросил гранату в ее «аквариум». Леонард спешил пройти к окну, пускай даже прыгать со второго этажа было опасной затеей. Но здесь, внутри, опасность была куда более ощутима. Мужчина с оружием, пробивший череп крохотной Ванде, что осталась этим вечером одна в стеклянной комнате, стал мишенью для Гилсона – но не для того, чтобы отомстить. Хотя злость заплескалась внутри парня, а для того, чтобы отобрать автомат. -Сосунок! – злорадная улыбка, говорящая об удовольствии, что приносили убийства простых людей, сменилась каким-то пугающим оскалом, но Леонарда давно перестали пугать эмоции на лицах людей, хотя он отлично понимал мимику, даже в силу своей натуры. – Я выпущу тебе кишки, мелкая шваль! Но долго бросаться угрозами мужчине не удалось: один бы Леонард не справился, но выстрел крохотного пистолета в руках доктора Белчер, который она всегда в кармане белого халата, ускорил подобный процесс, заставляя бугая повалиться на кровавую плитку. Вместе с пожилой женщиной выпрыгивать из окна стало невозможным, да и ситуация внизу не была успокаивающей - там было хуже, чем в самом здании супермаркета. Гилсон начал было искать другой выход спасения, когда тот сам нашел его: очередной взрыв гранаты пробил , казалось бы, крепкую стену второго этажа. Цепляясь за осколки и бетонные куски, которые в сумме были похожи на некое подобие горки, Алона и Леонард оказались внизу. Мысль о том, что нужно помочь, найти оружие и защитить это место, даже не появилась в голове, потому что была глупой. Холвудс уже пал - меньше чем за полчаса он превратился в кладбище, полыхающее огнем. Оставалось только одно: бежать и не оглядываться. Это не было глупой вещью, поэтому Леонард согласился с данной мыслью в своей голове. Он определенно чувствовал гнев и некоторое бешенство. Но лицо его оставалось прежним, только брови почти сомкнулись на переносице. Почему-то ему стало обидно за любимую книгу, которая сгорела где-то в супермаркете. Теперь Гилсон и доктор Белчер вот так и сидели где-то в городе, на улице, что не казалась знакомой, прячась за мусорными баками. В воздухе пахло гнилью, но что-то подсказывало пожилой женщине, что утром или днем, а, может, вообще вечером следующего дня пойдет дождь. Вот только доживет ли она до следующего дня? – это оставалось для Алоны загадкой. Неожиданно в стороне, где колонна живых трупов начала редеть, послышались странные звуки, кажется, совсем несвойственные для такого времени. Пожилая докторша даже позволила себе выглянуть из-за бака, ища источник шумного дыхания. Мертвецы не могут дышать. -Не хочешь ему помочь? – узнавая в бегущем, нет, убегающем подростке знакомого бойкого парня, что потерял родню в самом начале всего этого, спросила Алона у Леонарда, который так же выглянул из их укрытия. Выживший задыхался, продолжая старательно передвигать ногами, двигаясь по этой грязной улице, провонявшей гнилью. -А вы? – указывая на полное безразличие в голосе пожилого врача, переспросил Леонард, все еще выглядывая из-за мусорного бака. Белчер лишь пожала плечами, будто не слыша тяжелого дыхания подростка, пытающегося спастись, совсем недалеко. Женщина просто промолчала, ее жизнь явно была ей дороже. – Он все равно уже укушен. -Правда? – чуть поворачивая голову в сторону Гилсона тем же спокойным тоном, не выдающим ни одной эмоции, переспросила Алона, будто заражаясь этим природным спокойствие, которое всегда было у ее спутника. – Значит, мы можем не мучиться из-за того, что позволили ему умереть? -Вы вините меня в чем-то? – находя в словах доктора еле заметный подтекст, смирившись, выдохнул парень, вновь «ныряя» в укрытие. Подростка было жаль, но ему уже ничем не поможешь.- Он уже обречен, а я не собираюсь жертвовать ради чего-то пустого. Умереть просто так будет глупым, но простым занятием. -Ты хладнокровен, - словно заключая, выдохнула женщина, понимая, что не ошиблась в этом парне, когда последовала за ним, убегая из супермаркета. Он действительно мог принимать тяжелые решения, отбрасывать мысли и чувства в сторону, даже не думая винить себя. – И расчётлив. Это хорошо. *** Ночной лес был намного ужаснее и запутаннее, чем казалось при дневном свете. Фонарики, конечно, освещали травянистую землю под ногами, вылавливали силуэты мертвецов из темноты, но этого явно было недостаточно. Мы с Кловер блуждали здесь уже больше получаса, стараясь идти в одном направлении, но понять, в каком именно мы не могли все из-за той же темноты. В прочем, целью наших поисков был охотничий домик Билла, который давно никто не посещал. Если мы ничего не найдем и там, то придется идти на запасную базу, которая когда-то была лагерем для охотников. Кажется, я была там только однажды, на одной из первых вылазок. -Блэр, почему ты помогаешь этим людям? –Кловер не могла заметить в темноте моего непонимающего взгляда, но, вероятно, догадалась, что он был, поэтому попыталась объяснить свой вопрос. – Я понимаю, она дороги тебе, ты привязалась, но ты ведь всегда была эгоистом. Так, почему сейчас ты рискуешь ради малознакомых людей? -Дарлин не малознакомый человек для меня. – я покачала головой, хотя это было ни к чему. Вопрос Эйбрамсон показался мне странном, но я не могла не признать, что сама задумывалась над этим, не понимая, почему так поменялась. –Знаешь, эгоизм это тонкая вещь. -И каково это, быть эгоистом? –словно желая скоротать время разговором, пока мы будем двигаться к охотничьему домику, держа наготове ножи и пистолеты, спросила Кловер, освещая фонариком путь впереди. -Иногда мне кажется, что эгоист внутри меня – это вовсе не я. Что когда-то я впустила что-то чужое в себя, а оно приросло, пуская корни. И теперь я никак не могу это «что-то» прогнать. Я пыталась вырвать его, выплакать, но оно говорит: «Нет-нет, мы одно целое». – мне было не ложно объяснить свои чувства, касательно данного вопроса, а Кловер я доверяла, пуская она порой была безмятежной. -И тогда я понимаю этого эгоиста – он не хочет быть одинок, не хочет оставаться бездомным. Вот поэтому, мне и не грустно одной. Этот «кто-то» всегда со мной, не дает почувствовать одиночество во всей его красоте и жуткости. -Это…странно, - мало понимая то, о чем я ей рассказала, Эйбрамсон решила, что у меня, возможно, раздвоение личностей, резко оборачиваясь за спину, когда до слуха донеся какой-то хруст. – Что это было? -Т-ш-ш, - оглядываясь по сторонам, я почти вздрогнула, когда в голове пронесся голос Дарлин. Этот ее стон: «Помоги…» Стало жутко находиться посреди ночного леса, не зная, что к тебе приближается, чувствовать будто чье-то еле ощутимое дыхание, но не знать, откуда дует ветер смерти. -Помоги… - я дернулась к Кловер, тут же понимая, что подруга тоже слышала это. Свет фонаря задрожал вместе с рукой Эйбрамсон, теперь указывая своим белым лучом на соседние деревья. Что-то внутри застыло в ожидании. Порой лишь содрогаясь, а ладонь вспотела от волнения, как и рукоять ножа. – Здесь есть кто-нибудь? Шепот был каким-то сиплым и пропадающим, будто каждая буква давалась с трудом. Игнорируя протесты Кловер, которая вцепилась в рукав моей толстовки, забирая у нее фонарь, я медленно, чувствуя все больше страха, приближалась к деревьям в стороне. Я была готова ударить ножом, когда белый луч выловил из темноты скукоженный, скрюченный от боли и разочарования силуэт, покрытый грязью и засохшей кровью. Тело незнакомого человека дрожало, а ты и не понимал, где кожа, а где одежда – все было одного цвета, грязного и отвратительного. Я собиралась позвать дрожащее существо, чтобы убедиться, что это не мертвец, ослабленный голодом, когда карие глаза уставились на меня. -Дарлин, твою же мать! *** -Господи, не отпускай, не отпускай меня! – за руку Брину Честертон тянула мертвая тварь, застрявшая в дыре забора. Гнилые лоскуты кожи противно соскальзывали с плоти, оголяя все уродства, когда мертвец цеплялся за острые обломки. Ох держался крепко, не собираясь отпускать своей еды. – Только попробуй, Зак, и я загрызу тебя, если умру! -Я больше не могу! –Зак Хэнкс почти начинал хныкать от всего, что творилось вокруг. Из-за огня, выстрелов, убийц не было времени думать о том, что знакомые уже погибли, что теперь все разрушено. Парень лишь чувствовал страх, всепоглощающий и какой-то дружелюбный, словно радостный всем. Он старался, правда старался спасти Брину, отчаянно вопящую, но успевающую угрожать возможному герою, скорее всего, не понимая, что девушка может утянуть на тот свет и его. – Не могу! Выстрел прогремел не то чтобы неожиданно, он был скорее неслышным в царившем вокруг хаосе, только тело бывшей одноклассницы обмякло, более не сопротивляясь смерти. Мертвец тут же воспользовался этим, начиная жевать сначала конечность, подтягивая мертвую девушку к себе. В оранжевом свете огня все это казалось Заку адом, настоящем местом проклятых и обреченных, потому что было жарко, а все страдали и мучились. -О, Господи! Митч, что ты сделал?! –Дэйв Одли отпрыгнул от одноклассника в сторону, поднимая руки, думая, что Стивенсон выстрелит и в него, как сделал это с Честертон. Двое парней пытались скрыться от убийц, которые каким-то образом проникли в Холвудс под, обломками бывшего уютного и безопасного места, но теперь все стало лишь хуже, и нужно было бежать. -Она бы умерла в любом случае! – хватая Одли за рукав майки, прокричал Митч, стараясь перебить своим голосом выстрелы и крики, что с каждой минутой становились все более тихими и предсмертными. – Зак, шевелись, мы сваливаем отсюда! -Да, я… - парень замер на месте, все еще ощущая теплоту девичей кожи, которую теперь страстно разрывали гнилые зубы. Ему казалось, что рука Брины все еще держится за него, прося о помощи. – Да, я иду…только…немного… Боже-Господи…- он растерянно осмотрел в сторону бывших одноклассником, что лишь мечтали убежать отсюда, а после сделал неуверенный шаг в их сторону. – Уже иду… -Осторожно, мать твою! – Митч было чуть не побежал к Хэнксу, но вовремя замер на месте, чтобы не попасть под шальные пули. Что градом осыпались на асфальт перед его ногами, немного промазывая. Крик Зака стал лишь сигналом к бегству, говоря, что парень теперь никуда не уйдет, что Брина Честертон забрала с собой и его. Забрала в тот ад на земле, жаркий и огненный. Может, им даже будет о чем поговорить в этом аду, обсуждая, например, свои грехи. Небо везде было одинаковым, только здесь, возле леса, на самой дороге, искры огня, дети языков пламени, не уносились куда-то вверх. Здесь были лишь холодные звезда, да шелест листвы в пышных и сочно-зеленых кронах деревьев. -Будем идти по дороге, нас заметят, - улавливая на себе странный взгляд Дэйва, словно тот уже долгое время хотел спросить об их направлении. Устало ответил Стивенсон, чувствуя, как дрожат руки. Он стрелял не первый раз, но только теперь понимал, что Брина, возможно, могла бы выжить. Ему казалось, что он убил ее, хотя все было именно так. Но Митч чувствовал нечто другое, не чувство вины, но это незнакомое ощущение было хуже в сотню раз. -А если нас заметят не наши, а те, кто напал на Холвудс? –не зная, что и думать, цепляясь за любое слово выжившего друга, Одли не мог прогнать мертвых лиц из своей головы. Он не мог поверить, что Митч застрелил Честертон, пускай та порой и была стервой, что Зак погиб. Дэйв вновь вспомнил ту вылазку-тренировку, после которой никуда больше не хотел выходить. Ему хотелось лишь сидеть и дрожать от страха, сил храбриться не было. Все усугубилось после смерти Отиса Кита, который вечно следует за парнем, вечно рядом, напоминает о своем незримом существовании. Одли изменился, конечно, стал другим, но та трусливость никогда не уйдет. -А кто в твоем понимании «наши»? -дрожь с рук распространялась по всему телу с пугающей скоростью, стоило Стивенсону подумать о том, что девушка могла выжить. Он не знал, зачем выстрелил в тот раз, его тело будто и не слушалось, действовало само. Он решил никому об этом не говорить. Никогда. Митч даже не посмотрел на Одли, что замялся и продолжил молчать, теперь думая лишь о том, что Отис, наверное, ликует, говоря, что это была расплата за его фальшивую дружбу. Холодок прошел по коже, стоило Одли ощутить то невидимое присутствие мертвого парня, чей призрак словно охраняет от всего хорошего, но притягивает проклятия и смерти. – Люди на станции, или, может, те, кто уже точно мертв? Кого ты называешь «нашими»? Мы с тобой ведь были в разных местах, с разными людьми. Может, ты не заметил, но после смерти Кристиана старик Билл стал управлять большей частью всего, что происходит на станции. Все смирились с этим. Но потом пришел Тэд, и начал забирать власть себе. На станции вечно идет война за власть, но этого никто не понимает или не пытается понять. Нужно валить куда подальше от всего этого. -Но мы не выживем одни, - Одли почти запротестовал, даже останавливаясь посреди дороги от таких слов приятеля. Он ужаснулся этим доводам, выводам. Сам парень никогда не стремился к власти, хотя понимал теперь, что всегда красовался, выглядя при этом глупо и смешно, поэтому слова Митча показались ему страшной вещью. -Ты не умеешь слушать людей, мы не окажемся одни, - словно осуждая, Стивенсон не остановился, как это сделал Одли. Он лишь продолжил идти вперед. – Всегда есть недовольные чем-то люди, которым не нравится политика Билла или Тэда. -А разве ты можешь? – стараясь нагнать приятеля, не желая оставаться одному в темноте этой ночи, когда где угодно могут быть угрозы и опасности, перебил Митча Дэйв, намекая на постоянное безучастие, буквально, во всем. – Ты разве слушаешь? -Я слушаю то, что важно. –да, Одли обвинял в подобной вещи Митча не просто так, парень действительно часто пропускал все мимо ушей, не обращая внимания. Но были вещи, которые интересовали даже его, вечно грубого и агрессивного.-– Незнакомцы, что пришли к станции последними, перед группой Крайтона, говорили о каком-то месте на среднем западе. Будто там есть другое безопасное место. -И ты хочешь пойти туда? Думаешь, в другом месте будет лучше? – слова Митча все же заставили парня задуматься о том, что сейчас происходит вокруг них. Если подумать, с каждым днем все становится лишь хуже, а наигранная забота и дружба продолжает сгнивать, как Ходячие за заборами. -У «наших» теперь есть враги, есть ли нам вообще смысл возвращаться на станцию? Я не уговариваю тебя, не заставляя, но просто подумай, что еще нам можно делать? -Знаешь, мне сейчас плевать в любом случае, я не хочу идти куда-то в этой темноте. Я иду на станцию, сейчас иду именно туда. – вселенная будто утвердительно кивнула на слова Одли, замечая в парне искренность этого желания. Огни фар заблестели где-то вдалеке, разрезая темноту. *** Хоть как-то забинтовав ожог на правом предплечий подруги, стараясь не тратить времени, мы уже собирались двинуться в сторону станции, желая поскорее убраться из темного леса, но на этом ничего не закончилось: Дарлин после побега наткнулась на Нейла, но двигаться вместе долгое время им не удалось. Нога мужчины пострадала, и Джоунс пришлось, трясущимися руками, мало чего соображая, по памяти, как учил Джеймс, наложила шину, даже не зная, перелом это или вывих. Она не хотела говорить, не смотрела в глаза, только говорила замогильным голосом, что оставила Нейла в охотничьем домике посреди леса, а сама отправилась за помощью. В этом была вся суть Дарлин: она сама еле переступала с ноги на ногу, еле стояла на ногах, но пошла за помощью посреди ночи, даже зная, что это самоубийство, чтобы помочь пострадавшему мужчине. Он бы вполне мог подождать до утра, но Джоунс подписалась на это, будто решая умереть. Стало страшно от того, что так оно, возможно, и было после смерти Джеймса. Я бы хотела обнять Дарлин, сказать, что все будет в порядке, как-то помочь, но у меня бы ничего не вышло. Ни у кого бы ничего не вышло, потому что воссозданная надеждами вселенная в голове подруги вновь рухнула, снова обрушилась, словно погребая заживо ее саму. Она ничего не слушала, только почти умоляла скорее идти к Нейлу, будто от спасения мужчины она могла почувствовать, что еще не все потеряно, что она еще жива. Мы шли так быстро, как могли, но появившиеся Ходячие дали нам понять, что прежняя скорость- это лишь малая часть нашего потенциала. Мы почти побежали, когда все снова стало хреновее некуда: Дарлин идти, а уж тем более бежать, не могла. Джоунс повалилась на траву, щекой чувствуя холодную росу, когда мертвецы опасно хрипели и рычали. Нож снова воткнулся в гнилую голову, брызги крови вновь запачкали лицо. Пришлось тащить подругу, но я была готова на это, лишь радуясь, что та не умерла. Наверное, у меня просто не было времени осознать этого или я не могла узнать в запачканном грязью и кровью существе подругу, но сейчас я почувствовала, как сердце стучит в бешеном ритме, лишь заставляя еле заметно улыбаться. Хорошо, что Джоунс не видит этого, потому что улыбка и радость – не те чувства, которые она позволяет себе сейчас испытывать. Она сломлена, подавлена или раздавлена тяжелым сапогом. Словно Дарлин улитка, чей панцирь треснул от внешней силы, лишая ту дома. Домик охотника показался спасением в этой темноте, а мы почти влетели вовнутрь, выбивая дверь. Кловер тут же прижалась к деревянной поверхности, чувствуя, как бешено колотиться сердце, собираясь выпрыгнуть из груди. Не дожидаясь каких-то разговоров или действий, Дарлин, шатаясь, грозясь упасть, почти поторопилась в одну из комнат в деревянной постройке. -Это полная безысходность, - голос Эйбрамсон прозвучал так же, как звучал шепот Джоунс. Кловер будто тоже стала мертвой, будто потеряла все. Мы забаррикадировали дверь, которую недавно выбили, боясь быть схваченными лапами ночи. Я не успела ничего ответить на слова темноволосой девушки, которая поспешила в гостиную вслед за Джоунс. -Нейл? – голос Дарлин дрожал сильнее прежнего, стоило девушке склониться над телом полного мужчины, что лежал на пыльном полу, вернее, на ковре с каким-то странным узором. – Нейл, ты слышишь меня? Это Дарлин, теперь все будет в порядке…Нейл? -Блэр, он не дышит! – будто я была врачом или обучалась хоть чему-то связанному с медициной, воскликнула Кловер, заставляя меня отшагнуть назад, словно испугавшись. В моем взгляде так и читался единственный вопрос: «Что я могу сделать?» Но, несмотря на это, Кловер была уверена, что я просто обязана что-то придумать. Она была готова подлететь ко мне, хватая за грудки, тем самым говоря, что мы не можем позволить Дарлин потерять и этого человека, прожившего с ней в Холвудс долгое время. Дарлин принимала каждого, видела в нем что-то особенное. Готовя нож, уже зная, что придется делать, я села рядом с телом мужчины, смотря в сторону дрожащей подруги, чье лицо посетила очередная гримаса боли и соленые слезы. Она молчала, и ничего не хотела слышать. Хотя, наверное, напротив, она мечтала услышать хоть что-то, чтобы я или Кловер произнесли хоть словно, но я не знала, что сказать, я не могла этого сделать. Переводя взгляд на Нейла, я сильнее сжала рукоять охотничьего ножа. -Эй, только попробуй воткнуть эту штуку мне в голову, - неожиданный хриплый голос заставил дернуться и меня и всех присутствующих. А я была готова проклясть Кловер, что внушила мне, будто Нейл мертв. Я была готова материться от всего этого, понимая, что еще немного, и я бы смогла убить живого. – Со мной все в порядке, когда спишь, не так сильно чувствуешь боль. -Может, нам тоже стоит поспать? – думая, будто Нейл говорил не о физической боли, у пустоты спрашивает Дарлин, вновь погружаюсь в глубины своей разрушенной вселенной, которая когда-то была прекрасна. *** «Никто больше не выжил, я был там, видел все это» - слова Тайлера, что сидел где-то за спиной, крутились в голове Билла, не позволяя думать о чем-то еще. Единственным, кого удалось найти у догорающего супермаркета, был темнокожий мужчина, такой же оборванный и потрепанный всем произошедшим, как и Эндрю. Старик, кажется, ужаснулся, стоило машине остановиться чуть дальше от Холвудс. Он был будто стерт с земли: разрушен, потонул в треске деревяшек и стекла, да другого мусора, сгорал. Можно было понять. Что идти ближе бесполезно – никто бы не выжил в таком пламене, ни одна душа. Мертвецы бродили совсем близко, тоже поддаваясь пламени. Агата хотела было командовать отступление, собиралась повернуть в другую стороны, чтобы провести поиски в иной местности, но Билл изъявил протест. Здесь сейчас не было опасностей, кроме мертвецов, потому что те, кто разрушил Холвудс, вероятно, давно исчезли, оставляя только свое кровавое творение. Если кто-то был сильно ранен, далеко от супермаркета он уйти не успел – поиски начались и закончились в окрестностях этого места. Но они почти ничем не увенчались. Старик надеялся, что остальные группы найдут хоть кого-то, что им больше повезет, как и людям, которых они отыщут. Тайлер стонал от боли, откуда торчал совсем недавно крупный осколок стекла. Он все чаще спрашивал, как скоро они приедут на станцию, чувствуя, что теряет сознание, что не может больше бороться со смертельной усталостью. Здание станции показалась за кронами деревьев. Когда-то к базе вела песчаная дорога с каменной насыпью, но теперь она заросла, совершенно скрывая общину от незнакомцев. На кочках Тайлер шипел, все же принимая помощь от женщины, чьи руки были намного нежнее любых докторских, пускай она умело справлялась с ножами и другим оружием. Ворота открыли почти перед самым носом автомобилей. Группы Агаты и Билла вернулись. Когда старик вылез, спеша узнать об остальных, то наткнулся лишь на обеспокоенный взгляд охраняющего вход мужчины с автоматом. -Блэр несколько часов назад ушла в лес. -Что, блядь? – Билл решил, что это шутка. Совсем недавно она говорила, что никуда не собирается, но тут же, стоило ему уехать со станции, сотворила какой-то бред, не имеющий оснований. – Черт, нужно было догадаться, что что-то не так! Не могла она так просто согласиться, твою же мать! Куда ты смотрел? -Я не успел, она уже вышла за ворота, - мужчина оправдывался перед стариком, чувствуя теперь вину. В ночном лесу может случиться все что угодно, и он будет в этом виноват. Он был готов отправиться туда прямо сейчас. -Зачем идти в лес ночью? – не понимая мотивов, злясь то ли на Блэр, то ли на собственную недальновидность, Билл начал шагать из стороны в сторону. Он бы пошел ее искать, но, черт, куда идти? Одному дьяволу известно, что у Джералд в голове. -Она сказала, что должна кому-то помочь, но…- крик девушки со смотровой площадки на крыше станции, заставил всех обратить внимание, даже Тайлера, которого уже поддерживали, помогая дойти в больничное помещение. Только вряд ли местная медсестра сможет сделать что-то стоящее. Темнокожий мужчина остановился, понимая, что это приближается другая поисковая группа. Он отчаянно желал узнать, кого же они нашли. -Открывай ворота, там машина! – повинуясь женскому голосу, оказавшиеся ближе к забору, поспешили исполнить указания, прилаживая все усилия, случайно пропуская внутрь мертвеца, но тут же избавляясь от него, отсекая голову мачете. -Черт, им действительно повезло больше, - выдавил из себя Билл, радуясь и продолжая материть все, на чем свет стоит, думая о безрассудстве Блэр. Из машины, в которой на поиски отправилась группа Тэда с Раймондом, выскочили Митч и Дэйв Одли. Парни были словно невредимые и нетронутые всем, что произошло в Холвудс, только их одежда была грязной, да подкопченной пламенем. -Куда она пошла, ты видел? – стоило Тэду зачем-то подойти к старику, как тот вернулся к тревожащему вопросу. Все происходящее жутко напрягало и даже бесило Билла. Ему бы самому не хотелось умереть в день своего рождения, это было бы даже символично. -О чем речь? –Крайтон явно был уставшим. Стоило мужчине заметить у дверей, что вела вовнутрь станции сестру, как та отвернулась, словно испугавшись старшего брата, скрываясь где-то в темноте. – Вы кого-нибудь нашли? -В северной части леса, вроде бы, - неуверенно, даже ощущая страх из-за ничего не выражающего взгляда подошедшего Тэда, ответил мужчина, чувствуя себя, будто на допросе. Ему хотелось сдать паренька, что учувствовал в этом заговоре, с потрохами, лишь бы от него самого отстали. Дежуривший этой ночью у ворот человек с автоматом побаивался Крайтона, а Билла в гневе остерегался больше всех остальных. Внешность часто обманчива. -Блэр поперлась в лес. – выражение лица Крайтона было более, чем красноречиво. Это был и гнев, и ненависть, и искреннее удивление. *** Я сидела у самого окна, стараясь не заснуть, порой поглядывая в окно. Небо лишь еле заметно посветлело, но здесь в лесу все оставалось таким же жутким: тени от деревьев, их длинные ветви, бьющие от ветра в окна. Я бросала взгляд в гостиную каждый раз, стоило кому-то перевернуться с одного бока на другой или вздохнуть громче, чем обычно. Кловер сопела на диване, принимая отказ Нейла, который продолжал лежать на грязном полу, а Дарлин не спала так же, как и я. Но сказать, что она была в сознании, тоже нельзя было. Подруга смотрела куда-то в потолок, не моргая, только слезы порой скатывались по щекам, а Джоунс словно и не замечала этого. Это очень тяжело, когда ты ничем не можешь помочь. Чувство бессилия, кажется, не сравниться ни с чем. Я думала сейчас о том, что будет с Дарлин дальше, что станет с ней через какое-то время. Мне казалось, что Джеймс был лишь увлечением, но, как оказалось, я заблуждалась. Так страдать из-за одного лишь увлечения невозможно, Джоунс не настолько слаба. Ветка дерева вновь ударила в окно, стоило порыву ветра потревожить ее покой. Сучок словно так и стремился пробить окно, проникая внутрь пыльного домика. Я сидела на грязном столе, стараясь не чихать от пыли, покручивая колесили нерабочей радиостанции. Здесь были какие-то спутанные провода, динамики, микрофон и огромная коробка, которой рация и была на самом деле. Это прошлый век, тот, кто пользовался ею, должны быть, старый как этот мир. Кловер вновь что-то промычала во сне, заставляя меня отвлечься от «интересного» занятия. Неожиданно что-то на улице загорелось, будто непрошенные гости подошли к твоему дому, а датчики движения уловили их. Замечая яркие огни, порой скрывающиеся за деревьями, после вновь «выныривающие», я соскочила со стола, прячась где-то внизу, чтобы чужаки не заметили признаков жизни в этом доме. В прочем, какие люди будут бродить без цели в лесу: неизвестные точно шли к охотничьему логову. Приседая так низко к полу, как было возможно, на коленях я перебралась в гостиную, тут же будя Кловер, попутно зажимая ей рот ладонью и шипя, призывая быть тише. Добившись понимания, я указала кивком головы на улицу, где свет приближался все ближе к нашему убежищу. -Дарлин, Эй! – я растормошила подругу, которая отреагировала, на удивление, резко, подрываясь с места, тут же подбегая к двери. Кажется, отдых пошел ей на пользу, потому что руки больше не дрожали, уверенно сжимая пистолет, готовые в любой момент нажать на курок. -Кто это? – Джоунс шептала, выглядывая в крохотное окошко в двери. Она хотела было протереть его рукавом кофты, когда луч света заставил нас присесть вниз, затаив дыхание. Послышался шепот с той стороны, но разобрать слова было тяжело. Кловер разбудила Нейла, который, борясь с болью, кое как перебрался при с ее помощью в соседнюю комнату, где был второй выход, о котором мы и не подумали. А вот неизвестные были более дальновидны, сразу направляясь к черному входу. Я лишь посмотрела на лицо Дарлин, замечая ее расширенные от ужаса глаза, когда подруга поняла, что. Если люди пошли к задней части дома, то обязательно наткнуться на раненного Нейла и Кловер, когда Джоунс побежала к подруге и мужчине, снимая пистолет с предохранителя. Выглядывая в крохотное окошко, видя как лучи света скрываются за углом деревянного. Покрытого плесенью, дома, я тихо открыла дверь, замирая при каждом скрипе. Ночью казалось, что возможно услышать любой звук, слишком тихо было в темноте. Где-то стрекотали цикады. Я решила подобраться к незнакомцам со спины, как бы загоняя их в ловушку: спереди на них наставит пистолет Дарлин, со спины встречу я. Надеюсь, это сработает. Когда я спустилась по ступеням, издавая как можно меньше звуков, позади дома послышалась возня, а после крик Кловер, что спугнул сонных птиц с ветвей деревьев. Я сорвалась с места, чувствуя, что уже опоздала. Казалось, вот-вот, еще немного, как последует выстрел. Поскальзываясь на мокрой траве, покрытой росой, я почти заваливаюсь на землю, пытаясь забежать за угол. Пистолет чуть не летит куда-то в темноту, когда на меня уставляются огромные глаза фонариков. Свет больно бьет по привыкшим к мраку глазам, заставляя отворачиваться. -Блэр… - знакомый голос старика, заставляет чуть ли не подскочить на месте, когда я осознаю, что звучит он странно. Не так как обычно. Билл почти рычит, собираясь что-то сказать мне, но его грубо перебивают. – Ну уж нет, такого шанса я не упущу, - шаги Тэда быстро приближаются, а его фигура перекрывает свет фонариков, вновь позволяя глазам отдохнуть от ярких цветов. Я не понимаю, почему Крайтон злится так же, как седой старик, стоящий где-то за спиной. Темноволосый мужчина почти хватает меня за капюшон толстовки, заставляя подняться с земли. Становится даже страшно от этого прожигающего в голубых глазах гнева. -Ты, блядь, ебанутая? Какого лешего срываться с цепи ночью и тащиться в лес, может, объяснишь, Блэр? Я, наверное, не просто так спасал твой зад из разного говна, не от нечего делать? Ты так не думаешь? Тэд кричал и рычал, выплевывая слова одно за другим. Даже не думая, что шум может привлечь мертвецов. А я смотрела на него с испугом, казалось, что сейчас где-то за спиной появится обрыв, и меня безжалостно толкнут в него, будто квитаясь за все. Я не знала, что и сказать, слова застали в горле. Хотелось найти какой-то помощи, чтобы кто-то оттащил от меня взбешенного мужчину, с которым я часто спорила, но до такой агрессии никогда не доходило, но Билл просто стоял где-то в стороне, смотря на меня схожим взглядом. -Я… - я хотела было как-то оправдать себя, даже не понимая, за что, но Крайтон так здорово трухнул меня, что все извилины в мозгу, кажется, переместились, перемешались, а в глазах запрыгали молнии. -Тебе не говорили, что нужно думать, прежде чем вытворять подобную херню? Хочешь сдохнуть в свой же день рождения? -Дарлин и Нейлу нужна помощь… - это было единственным, что я могла прошептать, чувствуя обиду и немного страх. Мне не нравились люди, которые кричали, а Тэд сейчас делал именно это. Я прекрасно его слышала, но продолжал повышать голос, словно что-то доказывая.-Просто нужно помочь им… *** -Сколько человек выжило? – Дарлин сидела на внутренней территории станции, где оказалась впервые за все это время. Здесь, казалось, ты в полной безопасности: вокруг стены, забор, люди, но все это не помогало от душевной боли, которая не знала преград. Весь день был сумбурным, непонятным. Тучи надвигались откуда-то из стороны, говоря о весеннем дожде, а все чем-то были заняты. Медсестра, да доктор Белчер, которую нашла группа Роба, приехавшая на станцию позже остальных, помогали раненным, а Эндрю все же погиб – кровотечения так и не остановились. Но все были благодарны ему, потому что, если бы парень не смог добраться до базы, то мы бы узнали о случившемся только утром, а, может, и днем. Некоторые бы не дожили до этого момента. -Алона, Леонард, Митч и Дэвид, я и ты, - угрюмо протянул темнокожий мужчина, что сидел рядом с Дарлин. Я стояла у самого входа вовнутрь станции, вновь чувствуя бессилие, которое было знакомым, с которым я сталкивалась и в прошлый раз, когда эти двое говорили о теперь мертвом мужчине. Их действительно что-то связывало, с этого дня смерть Джеймса тоже. -А остальные? – с какой-то угасающей надеждой. Поднимая глаза на мужчину, спросила Джоунс, получая в ответ лишь слабые движения головой, говорящие, что это – все выжившие. Теперь Холвудс остался лишь воспоминанием, а его жители пеплом, да трупами. Перед нами были словно призраки, которые выжили в том огне, охватившем супермаркет. -Твои чувства не были невзаимными, - поднимаясь, пряча глаза, тихо бросил Тайлер, желая поскорее скрыться от карих зрачков, которые, он чувствовал это, уставились на него с такой болью, что терпеть было невозможно. Он быстро зашагал прочь, бросая лишь эти слова. – Джеймс тоже любил тебя. Он сделал лишь хуже: сначала она молчала, смотрела в одну точку, а потом ее дрожащие руки взметнулись к лицу, закрывая слезы отчаяния. Дарлин разрыдалась в голос, дума лишь о том, что лучше ей было не знать того. Она бы смирилась с тем, что не любивший ее человек погиб, жила бы только со своими чувствами. Но как ей теперь жить с тем, что Джеймс любил ее, как? Я стояла у самого входа в здание, у тяжелой двери, когда Тайлер остановился рядом со мной на одно лишь мгновение, взглядом прося, чтобы я хоть как-то помогла Джоунс. Но я была бессильна в этом. Я была бессильна, поэтому отрицательно помотала головой, чувствуя, как ком подступает к горлу: -Ей не поможет никто, кроме нее самой. –несмотря на все это, когда Тайлер ушел, я опустилась рядом с Дарлин, просто смотря на нее, не зная, что сказать. Я просто сидела, будто чего-то ожидая. Я смотрела в сторону подруги, замечая каждую слезу, когда она повернулась ко мне, замирая на секунду, а после разрыдалась еще сильнее. *** -Почему, Блэр, почему? – голос Кловер срывался на крик, а Белчер была права, когда думала, что этим вечером начнется дождь. Это был не просто весенние дождик, а настоящий ливень, намачивающий все, что попадало под него. -Зачем ты встаешь каждое утро, идешь куда-то, зачем? Для чего? Для кого ты это делаешь? – Эйбрамсон охрипла, стараясь перекричать дождь, капли которого смешивались со стекающими из глаз слезами. -Ты встаешь, надеясь, что все это закончится, или веришь в смысл своей жизни, в то, что ты что-то исправишь, увидишь конец этих смертей? Или тебе просто страшно погибать? – она все не унималась, приседая вниз от тех чувств, что бушевали внутри. Кловер видела Дарлин, видела, как та умирает, видела, что все уже давно не в порядке. Я молчала, стоя под ливнем, когда напротив, под этим же ливнем, кричала, размахивая руками, подруга, с которой мы встретились после долгого расставания, не надеясь увидеть друг друга. Мы с ней стояли на внутренней территории станции, у огромной арки, промокая до нитки. Рассказ Джина о том, что Эйбрамсон однажды сдалась, что она не хотела вставать и убегать от мертвецов, уничтожил что-то внутри меня. Хоть я и понимала это чувство. -И какой же твой смысл? Может, расскажешь, поделишься? Это - возвращение прошлого, спокойная жизнь? Может, тебя держит любовь? Скажи мне ? За что ты борешься, Блэр? – мне было больно слышать этот ее срывающийся крик, видеть это искаженное запутанностью происходящего лицо. Состояние Дарлин, вызванное гибелью Джеймса, повлияло и на Кловер. Сильно повлияло, она теперь не видела света в конце тоннеля. -Не знаешь? Я скажу, я поняла! - понимая, что я не говорю ни слова на ее крики, Эйбрамсон почти рассмеялась. -Ты говорила, что тебе лишь интересны люди, ты их не любишь, но они интересны тебе, и я поняла почему! Потому что мы обманываем сами себя, иллюзия – наше существование. Нет никакого смысла и целей! Обман! «Мы пытаемся оправдать свое существование», – так ты говорила? Да, так! Пора понять, Блэр! Бороться нет смысла! Она выкрикнула это и затихла, будто силы иссякли; только стук капель оглушал, скрывал слезы. А потом Кловер тихо, еле шевеля губами, вновь спросила: -Почему, Блэр? Почему ты упорствуешь? Продолжаешь сражаться? – словно прося помощи, прося показать причину, смысл этих побегов и сражений, прошептала подруга. -Потому что я так хочу. – больше мне нечего было сказать. Совсем ничего, это было единственной причиной. Ни люди вокруг, ни какие-то заботы, только желание, заставляло меня идти вперед. -Блэр? – тихий и испуганный голос донесся до моего слуха, преодолевая шум капель ливня, оставляющего после себя глубокие лужи на бетонном покрытии. Я резко обернулась назад, встречаясь взглядом с Джином, чьи темные волосы намокли и теперь спадали на лоб, чуть залезая в глаза. – С кем ты... с кем ты говоришь? -Что? – я искренне удивилась, видя эти расширенные и напуганные глаза друга. Он смотрел на меня, на местность вокруг, и спрашивал это, будто ища ответа и действительно желая его найти. – О чем ты? - Блэр… - словно сложив два плюс два в уме, Джин мгновенно поник, опуская голову вниз. Его темные глаза были скрыты, а я лишь читала по губам ужасные слова. – Ты ведь думаешь, что Кловер здесь, верно? -Что, прости? – ком застрял в горле. – Джин, не пугай меня. -Эйбрамсон умерла месяц назад, и никогда не приходила на эту станцию, Блэр. – друг поднял голову, вновь смотря мне в глаза, позволяя увидеть его слезы.– Она мертва, Кловер умерла. Я смогла лишь глубоко вдохнуть, когда мгновенно перенеслась к самым воротам станции, оказываясь в прошлом. Словно мир рушился вокруг, Кловер исчезала из воспоминаний: ее не было там, когда я обнимала Джина и Марко, не было в Холвудс, в лесу я тоже была одна. Кловер никогда не встречалась мне вновь, после расставания. Она умерла. -Ты будешь следующей, - печально улыбаясь, словно извиняясь за вранье, мертвая подруга опустила голову вниз, закрывая глаза. Слыша ее голос, стараясь вновь начать дышать, я посмотрела в ту сторону, где она только что стояла. Но она растворилась вместе с дождем. Теперь на том месте была лишь лужа, на поверхности которой быстрые капли оставляли пузырьки и круги. А в руке у меня осталась намокшая бумажка, с размытыми буквами. Теперь, кажется, я все поняла, читая прощальное послание, оставленное Кловер – эти же слова она, ее призрак, созданный воображением, сказал мне в мой день рождения тихой ночью. Теперь я поняла, почему те пожелания, звучали как прощание. Я все поняла… И слезы остановить я не в силах.