Bloody throne

      Никогда прежде ему ещё не доводилось видеть нечто подобное. Одно дело знать и слышать, выбирая из рассказов о Дейенерис Таргариен крупицы правды, а совсем другое — увидеть собственными глазами, как своевольное пламя касается её бледной кожи совсем ласково, не причиняя никакого вреда вовсе.       Храм дош кхалин полыхал, распространяя едкий запах гари в ночи и осознание гибели собравшихся в нём кхалов. Но в её глазах совсем не виднелся страх перед буйным пламенем, ведь Дейенерис Таргариен сама являлась пламенем. В её венах текла драконья кровь, наделяя её неведомым ему ранее могуществом. И оно было совсем несравнимо с той грубой силой, что он привык видеть, ещё будучи совсем мальчишкой, отданным на кровопролитные бои. Там был лишь лязг металла и совсем простые правила — убей или будь убит. Там вовсе не скрывалась вереница интриг, заговоров и всех тех тонкостей большой игры, в которую она вступала шаг за шагом, ставя перед собой цель вернуть то, что было отнято у её семьи так несправедливо.       Сейчас, она как никогда казалась похожа на вольную и неукротимую дотракийку, сменив светлые платья из нежнейшего шелка на грубый наряд всадника, который оседлал вовсе не коня, а грозного дракона, чьё дыхание обращало в пепел всё вокруг. Вот она, та сила, которую уважают дотракийцы и за которой следуют они покорно, склоняя голову перед тем, что им понять не дано. Откинули всё же собственный страх перед отравленной водой морей, дав ей клятву на крови завоевать трон Семи Королевств. Нужно лишь добраться до Миэрина и оценить свои силы, прежде чем отправиться за Узкое море и обратить в пепел дома узурпаторов.       Они находились всего в двух днях пути от города, и этот путь ему всё больше и больше показывал, кто та женщина, которой ему дозволено было касаться. Там, в стенах замка, Дейенерис ведь совсем иная — ласковая, мудрая и милосердная, отвечающая на его поцелуи с чувственной томностью. Неторопливая, будто пламя высокой восковой свечи, что полыхает ярко, но отнюдь не грозно, тая в себе всё же опасность, с которой попросту глупо не считаться. Здесь же, под ночным небом, её глаза горели куда ярче. Пламя в них разгоралось всё сильнее, вынуждая её улыбаться чаще и гордо вздёргивать подбородок чуть вверх. В её движениях даже стало меньше плавности, её место заняла хищность, которой обладали и её драконы. Она становилась свободной, сбрасывая с себя оковы долга, о котором она любила ему твердить.       Дрогон и вовсе находился поблизости к ней всегда, позволяя своей матери в этот миг с удобством устроиться на мягких шкурах, расстеленных на земле, и облокотиться на него. И в этом они оказались с Даарио схожи. Ведь он в этот миг скользил пальцами по рукоятке кинжала раз за разом, очерчивая плавные линии женских тел, что украшали его оружие сколько он себя помнил. Он совсем не привык верить на слово, и потому сидел в ночи настороженно, охраняя сон белокурой королевы, которая, кажется, расцветала с каждым часом всё больше и больше в окружении своего прошлого. Он узнал так немного ведь от Джораха о том, что она была когда-то Кхалиси; что она уже гостила в священном для дотракийцев городе; что она стала платой за возвращение трона её брату. Но были ли правдивы все остальные слухи? Кто знает…       — Почему ты не спишь? — её шёпот раздался совсем неожиданно, вынуждая мужчину вздрогнуть и перевести слегка растерянный взгляд карих глаз на белокурую девушку, смотрящую на него недоуменно. — Завтра весь день мы проведём в пути под палящим солнцем и жаром пустыни.       Передвигались они медленнее обычного. Ведь ещё никогда не был кхаласар столь велик. Никогда прежде его ещё не вела женщина, тем более прибывшая с совсем других земель и не умеющая даже в руках оружие держать.       — Я дал клятву тебя защищать, — Даарио лишь пожал беспечно плечами в ответ, вновь улыбаясь ей игриво и мягко, сохраняя всё же задумчивую серьёзность во взгляде, которая всегда заставляла её удивляться.       В их первую встречу он уж точно не был похож на серьёзного мужчину, сверкая улыбкой и смешливым взглядом, которым скользил по ней раз за разом бесстыдно. Делал всегда лишь то, что желал, и не думал толком о том, что будет завтра. Он был свободен. И ко всему прочему, Даарио Нахарис умел быть серьёзным, изумляя её порой, пусть и мало смысля в политике и искусстве переговоров. Зато он оказался верен. Верен ей и своей клятве, которую принёс тогда, опустившись перед ней на колени и склонив голову.       — Ты завоевательница, Дейенерис, — шёпотом проговорил он вдруг, придвинувшись к ней чуть ближе и бросив осторожный взгляд на спящего дракона, которого будить совсем не желал.       — Нет! — воскликнула тихо она, окончательно просыпаясь и окидывая его возмущённым взглядом, будто бы с его губ только что сорвалось гнусное оскорбление, — Я лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. Я была рождена, чтобы править Семью Королевствами.       Она замолчала на некоторое время, бездумно скользя по горизонту взглядом и стараясь понять, как ей быть. Слишком долго уже пробыла ведь здесь, в вольных городах, стараясь стать той королевой, которую эти люди заслуживают. Не пожалела ни на миг о том, что сорвала цепи с рабов, воздав по заслугам их угнетателям. Но ведь не это всегда являлось её истинной целью… Сколько же ещё ей нужно ждать, прежде чем она отправится на родные земли и увидит воочию Драконий Камень, с которого всё и началось когда-то? Вот только помнят ли люди ещё о том, что замок принадлежал Таргариенам? Сколько хозяев он сменил за все эти года? Нужна ли она там?       — Люди так быстро забывают о прежних правителях, — едва слышно прошептала она, не утаив нотки грусти, которые он чутко уловил, коснувшись в ответ ласково её ладони огрубевшими пальцами, — И понимаю, вряд ли там сразу же найдутся сторонники. Я ведь не настолько наивна, сколь был Визерис, верящий в россказни о том, что там его ждут с распростертыми объятиями, а народ молит о его возращении.       — Всем известно, что некоторых правителей забывают, — Даарио вновь обратил на себя её взгляд, склоняясь ещё чуть ближе к её лицу, и заправляя вдруг прядь светлых волос ей за ушко, — Но не всех. Некоторые навсегда останутся в истории. Вспомни только… Эйгон Таргариен вместе с сёстрами подчинил себе Семь Королевств кровью и пламенем. Они покорили эти земли, заняв трон. Сколько правил ваш род после? Разве такое забудется когда-нибудь?       — Откуда ты столько знаешь о Таргариенах? — мягкая улыбка вдруг коснулась её губ, а в голубых глазах полыхнуло пламя на миг, напоминая будто, что она тоже ведь часть этой истории.       — Я умею слушать, Дейенерис. И я знаю, что добрым словом ты не вернёшь себе трон. Ты можешь лишь завоевать Семь Королевств вновь, вернув былую славу своему роду. Иного пути и не будет.       — Я не хочу быть королевой пепла…       Дейенерис совсем не знала своего отца, лишь слышала рассказы о его безумии и выкриках, что холодили кровь обитателей замка. Всё повторял и повторял: сжечь! Раз за разом… он был безумен, но она не такая ведь. Нельзя возвращаться туда и заставлять города полыхать. Но есть ли у неё иной путь, если она хочет победить и свергнуть тех, кто выхватил власть подло из рук её семьи?       — Ты и не будешь, — он медленно покачал головой из стороны в сторону, проводя с трепетом фалангами пальцев по нежной линии её скулы, — Ты лишь должна показать силу, с которой им придётся считаться. Ты должна напомнить, кто такие драконы и как разрушителен их огонь. Завоюй железный трон, Дейенерис Таргариен. Будь драконом.