Bloody throne

      Холод, одолевающий тело, возвращал его вновь и вновь в тесную комнату, где витал затхлый воздух и раздающийся то и дело кашель, который слетал раз за разом с его обветренных и потрескавшихся губ, оставляющих солоноватый привкус крови на языке, ничуть не умоляя воспоминаний, что терзали в ночи особо яростно его, впиваясь острыми когтями в грудную клетку и измученное до предела уже сознание. Когти напоминали каждым порезом своим о данной ей клятве и о том, что сдержать её не сможет он, увы. Болезнь с каждым днём становилась всё агрессивнее, отнимала последние крупицы сил и топила его в отчаянии, от которого спасение он искал в светлых образах той, чьи глаза напоминали ему всегда Залив Льда, озаряемый солнечным светом.       Сердце Медведя принадлежало Дракону почти что с того самого момента, как впервые увидел её. Совсем ещё наивный ребёнок, смотрящий испуганно, затравленно и обречённо на всех, то и дело переводя опасливый взгляд на мускулистого мужчину, что стал её мужем. Джораху никогда не забыть плавность и в то же время скованность её робких шагов, которыми она шла к белоснежному, словно толстый слой снега у порога Медвежьего острова, жеребцу.       Её детская наивность исчезала на его глазах, сменяясь упорством духа, жаждой справедливости, искрящейся добротой в сердце и ощущением собственной свободы, наделившей её силой, которой он от дочери безумного короля вовсе не ожидал. Дейенерис казалась ему куда смелее Визериса, носящего с надменной улыбкой красно-чёрные одеяния, ставя себя выше всех и называя Драконом, хотя им он и не являлся никогда. Так и сказала в тот день она, смотря не моргая на тело брата, затаив дыхание, и поражая его после отблеском пламени во взгляде, обращённом на него мельком. То же пламя он разглядел в тот день, когда дана была клятва у костра под оглушающий гул дотракийцев.       Дрого был её самой первой любовью, которую он назвал бы невыносимо искренней и чистой. Потому что другой любви она и не знала никогда, отдавая сердце всецело и доверчиво тому, кто отнял бессчетное количество жизней, умея лишь срываться на гулкий и устрашающий рык. И всё же, именно он научил её силе, именно Дрого показал ей свободу и распалил огонь, заструившийся по её венам. Именно рядом с ним она приняла то, что является той Таргариен, которой полагается трон Семи Королевств по праву. Вот только устрашающий дотракиец не смог исполнить данную ей клятву, зато принёс последний подарок — возродил драконов, раскрывших крылья поутру и сделавших навсегда её истинной Таргариен, имеющей отныне цель в жизни вместе с силами идти дальше.       Джорах совсем не помнит, когда влюбился в неё окончательно и когда понял, что может думать лишь о ней, коря себя за ложь и помня о том, с какой целью появился в жизни совсем невинной ещё девочки тогда. Но рассказать ей попросту не мог. Тогда она осталась бы совсем одна. Разлюбить её он уже тоже оказался не в силах, хоть и пытался бесчисленное количество раз, уверяя, что так будет правильно. Вот только в ответ ощущал лишь ревность и терзающие мысли, поглощающие его целиком. Даарио ведь теперь находился с ней рядом, расплываясь в похабной улыбке каждый раз при взгляде на неё, имея полное право касаться её и получать поцелуи в ответ.       Мормонт нуждался в Дейенерис, в её обществе, и наслаждался тем, что ей важно его мнение, что она называет его мягко другом, осторожно беря за руку и смотря проникновенно в глаза, одаряя после мягкой улыбкой. Этого временами и впрямь казалось достаточно, пока не наступала ночь и мысли вновь не начинали атаковать с новой силой. Так происходило в затхлой комнате, так продолжилось и на продуваемом морским воздухом Драконьем Камне.       Клятву он всё же сдержал, вот только рад ли был этому? Рад ли оказался тому, что взгляд её глаз наполнен теплотой и интересом уже к другому мужчине? Ведь тот же отблеск теплоты Джорах наблюдал тогда, когда она, ещё будучи юной девушкой, зарывалась пальцами в белоснежную гриву жеребца и смотрела на смуглого и высокого мужчину перед собой. Ответ у изгнанника всегда будет положительным, кого бы не предпочло её сердце. Мужчине с Медвежьих островов остаётся лишь признать, что разлюбить Дейенерис Таргариен он не в силах. Он нуждается в ней, он будет рядом всегда, следуя за ней тенью. Он будет её другом. Он будет принимать всегда с улыбкой её счастье. Пусть даже это счастье заключается в объятиях Джона Сноу. Ведь в битве за собственное сердце он давно уже одержал поражение, вручив его в ладони Дракона.