Bloody throne

      Погода выдалась сегодня на редкость отвратительная: яркое солнце озаряло гостиную даже сквозь осевшую грязь на витражных окнах и величественные пыльные портьеры, — а ведь их так долго и кропотливо пришлось вешать, дабы не утратили они свой чудный вид! — и намёка не виднелось даже на тучи, не то что на грозу. А если уж говорить о температуре воздуха… что ж, всё указывало на скорое приближение знойного лета, лишённого прелести созерцания болота на заднем дворе и стойкого аромата нефти. Лето приходит так часто.       Отпив дымящийся ядовито-зелёный коктейль, Санса сделала облегчённый вздох, ощущая знакомый жар в горле, а затем поставила с осторожностью бокал обратно на тумбочку, аккурат в круг, выделяющийся чистотой на изрядно запылившейся деревянной поверхности. Дворецкому не мешало бы сделать замечание за столь частые уборки, а то близится тот день, когда можно будет не увидеть и аккуратной паутины, как раз над камином. Как же потом, не стыдясь, приглашать гостей?       Аккуратно взяв в руки увесистый альбом, она уложила его к себе на колени, изгибая уголки губ в лёгкой улыбке, стоило только услышать привычно мягкую мужскую поступь и уловить тонкий аромат дымящейся сигары. Когда-то именно она и стала причиной того, что взгляд её остановился на мужчине в углу комнаты, выдыхающем ровные кольца дыма и смотрящим на собравшихся со свойственной ему ленивостью во взгляде карих глаз. Джон… как же мрачен он был в тот день.       Проведя пальчиками по огрубевшей обложке альбома из драконьей чешуи, Санса вздрогнула, видя алые капли крови, проступившие на мертвенно-бледной коже. Вид этот заставил её замереть на мгновение, отстранившись даже от приближающегося звука его шагов. Красивее этого, пожалуй, были лишь почерневшие от яда розы в её саду, с их засохшими и почти лишенными лепестков бутонами.       — Cara mia, — Джон тут же обхватил пальцами её тонкое запястье, поднося окровавленные пальчики к губам, прежде чем скользнуть по ним осторожно и так трепетно кончиком языка, собирая с тихим стоном рубиновые капли и смотря при этом ей пристально в глаза.       Ох, уж эти бездонные голубые глаза, пленившие его, стоило ему только взглянуть в них. Смотрела она так злобно и остервенело, будто готова была впиться ему в глотку клыками. Как же Санса была прекрасна в тот вечер, напоминая ему истинную волчицу. И волчий вой, раздающийся по ночам теперь, ласкал его слух каждый раз. Быть может, стоит завести им детишек, чтобы те не скучали и было с кем поиграть? В особенности, когда наступает лунная ночь…       — Mon cher, — промурлыкала Санса, изгибая окрашенные алой помадой губы в томной улыбке, прежде чем скользнуть пальчиками по его губам, очертив любовно, а затем провести ноготками по жёсткой щетине, приятно колющей всегда кожу.       В его же карих глазах зажёгся огонь. Столь же яркий, как и волнистые пряди её волос, спадающие причудливо на угловатые плечи       — Французский, — восторженный вздох, как и всегда, сорвался с губ Джона, и он спешно потянулся к ней всем телом, будто ведом был заклинанием.       Оставив сперва лёгкий и совсем невинный поцелуй на её сочных губах, отдающий сладостью крови, он скользнул чувственно по ним языком, вдыхая её тихий стон. Санса являлась самим совершенством, в особенности, когда так таяла в его руках, прикрывая в блаженстве глаза и приоткрывая губы, лишь бы ощутить больше.       — Как же ты красива, — прошептал он жарко, касаясь с осторожностью её волос, перебирая пряди меж пальцами и улыбаясь от одного вида её нетерпеливости в ожидании желанного поцелуя, — Помню тот день, когда впервые встретил тебя…       Не было ничего удивительного в том, что родители подыскали ей жениха. Ведь это было традицией их рода, впрочем, как и всех других знатных семей, которые заботились с особой яростью о собственном благополучии. И речь ведь шла о финансах, а вовсе не о счастье будущей семейной пары. Джоффри был совсем не для неё, она это поняла ещё тогда, когда они впервые увиделись. Им обоим было, кажется, одиннадцать. Слишком приветливый и учтивый, совсем-совсем неперспективный и несообразительный. Стоит только вспомнить, как он расплакался, едва её ручной волк оскалил зубы и зарычал на него, не подпуская ближе.       Сансу и впрямь ведь удивил выбор жениха, хоть тот и изменился кардинально после того случая. Всегда думала, что это будет Рамси, проявляющий к ней симпатию уже давно. Вот только его женили годом ранее. Не по любви, разумеется. От этой напасти старались все отгородить своих детей, желая им искренне самого лучшего и думая о величии старинных родов. Где ж найти в наши времена настоящих аристократов? Стоит сохранять чистоту древней крови.       Принимать гостей мама не захотела в их семейном особняке, заявив, что готовит зимний сад к свадьбе, желая устроить настоящий праздник льда и золота. Лишь мельком обмолвилась, что их кузен любезно предложил своё поместье для вечеринки в честь её помолвки, заверив, что подготовку всю возьмёт на себя. Её тётя когда-то вышла замуж за его отца. Ох… сколь странные у них выдались отношения. Кажется, это называют люди любовью.       Его особняк оказался куда приветливее родового поместья. Эти мрачные стены, эти скрипящие местами половицы и раздающиеся то и дело откуда-то звуки будто от заряда электрического тока, вынудили её окончательно расслабиться. Ей даже показалось на миг, что нет никаких проблем в грядущем браке. Но это чувство улетучилось так быстро… стоило лишь увидеть его — темноволосого мужчину с лёгкой щетиной на острых скулах, в строгом костюме и сигарой, зажатой меж длинных узловатых пальцев. А какие же у него глаза… тёмные, почти что чёрные, затягивающие в свой омут, словно зыбучие пески. И это вызвало вспышку ужаса, приятно согревшую озябшие кончики пальцев. Вот как, оказывается, выглядит любовь…       Он ощущал то же самое, забывая выдыхать едкий дым, увеличивающий лишь ещё больше чувство удушья, сковывающее грудную клетку острым тисками, как и её голос, как и сознание того, что она и есть невеста.       — Он же негодяй! — сдержать возмущение было невозможно, впрочем, Джон не особо и старался, — Самый настоящий садист.       Слушать, как он говорит, можно было вечно. Это был словно погребальный звон, ласкающий слух. Будто бы это гроза говорила с ней, ураганом сметая всё остальное вокруг.       — Да, — Санса лишь кивнула согласно в ответ, потупив смущённо взгляд, — Я понимаю, что он завидный жених, но…       — Как же любовь?! — Джон порывисто коснулся её руки, вздрогнув от интенсивности охвативших его чувств, будто бы обжегшись от одного лишь прикосновения к этой нежной коже, — Как же это чувство в груди, убивающее изнутри и причиняющее столько боли?       Санса могла в этот миг думать лишь о том, все ли в его семье такие? Или лишь он наделён столь сладкими, словно цианистый калий, речами и огненными всполохами во взгляде, что способны сжечь изнутри за один краткий миг?       — Как красиво, — она, как заворожённая, смотрела на него, шагнув несмело ближе.       Вся прежняя жизнь Сансе показалась такой… скучной, словно размеренное движение поезда по заранее выстроенной дорожке и выбранному другими маршруту. А ведь так хотелось, чтобы поезд сошёл с рельсов, уничтожив их. Как хотелось, чтобы этот поезд охватило буйное пламя разрушительного огня, не оставив даже пепла от него.       — Санса… — Джон оставил жадный поцелуй на тыльной стороне её ладони, — Вы так прекрасны.       Скользя большим пальцем по её тонкому запястью, он мог ощущать её ускоряющийся пульс.       — Твои прикосновения, как удары молнии, — шёпотом призналась вдруг Санса, доверительно склонившись к его лицу, инстинктивно желая быть гораздо ближе, — Так же заставляют меня трепетать.       Сомнений в нём не осталось совсем, и Джон осознал, что эта та любовь, которую отпустить он от себя не посмеет, зная теперь, чего жаждет уже страдающее безмерно сердце.       — Будь моей женой.       — Но мы ведь… — Санса замялась, не зная даже, смеет ли такой сущий пустяк использовать в качестве отговорки, —…кузены.       Как же ей хотелось прокричать, что она согласна. Как же ей хотелось навсегда остаться в этих очаровательно мрачных стенах. Как же ей хотелось гулять вечерами по кладбищу за домом, любуясь причудливыми надписями на надгробиях, и пить чай с ядом скорпионов в беседке.       — Ох, сколько таких браков состоялось за долгие года существования Старков? — такая весёлая и беззаботная усмешка впервые появилась на его губах, — Что уж говорить о нас, Таргариенах. Одно твоё слово и твоего жениха не станет, — решительно произнёс Джон, испытующе смотря на неё, не смея отвести ни на мгновение взгляд от её невероятно голубых глаз, — Ну же, Санса. Давай будем отравлять каждый день друг друга?       Ещё никто подобного ей не говорил. Никогда! Даже близко никто не смотрел на неё так жадно, нежно, любовно, злостно, яростно и всепоглощающе. И сердце её таяло так быстро, будто бы кто-то погрузил его в чан с кислотой, расслабляющей мышцы всего тела.       — Я согласна, mon cher, — ласково произнесла она, проведя нежно ладонью по его щеке, чувствуя, как он откликается на каждый её жест.       Тянулся к ней, словно цветущая роза, которую так хочется поскорее избавить от портящих её красоту бутонов. Как же прекрасен был для него её голос с этими ласкающими, мурлыкающими звуками, слетающими с её языка, словно музыка, опьяняющая его.       — Французский! — Джон шагнул к ней решительно навстречу и рывком притянул к себе за талию, накрывая её губы пламенным поцелуем, скрепляющим клятву навек.