Bloody throne

***

      Санса помнит себя маленькой пташкой, как любил её с нежностью называть отец, целуя в висок и обнимая каждое утро — традиция их разрушенной уже семьи. Санса отчётливо помнит каждую статью, написанную о злодее Эддарде Старке... предатель страны, террорист, убийца. Монстр, использовавший ресурсы своей частной военной компании для незаконной транспортировки украденного оружия врагам США. Хренова ложь. Санса помнит и его взгляд, когда отца приковывали ремнями к электрическому стулу и дали возможность сказать последнее слово. Эддард Старк молчал... его совесть перед этим миром была чиста. Он смотрел на них, своих детей, сидящих в комнате наблюдения, и ждал, пока стрелка на крупных часах отсчитает минуту, а ток пустят по телу.       Санса сменила фамилию Старк на Ланнистер, а потянутую футболку колледжа на элегантные платья, аккуратную причёску, сережки-гвоздики и очередной поток статей. Вот только других совсем, сочувствующих ей и прославляющих благородное семейство Ланнистеров. Всех из себя чистеньких и идеальных, заседающих в сенате и проводящих воскресенья в частных гольф клубах только для избранных. Они тратят миллионы на благотворительность и блистают на банкетах, а Санса лишь отстраненно наблюдала всегда за этим представлением, скрывая под тканью очередного брендового платья синяки на теле.       — Джоффри ищет вас, — склонившись к ней ближе, сообщил Сандор, скользнув по ней пристальным взглядом, будто способен сквозь ткань видеть, — Я могу вас увезти, мисс Старк. Лишь одно слово.       Сандор Клиган — единственное, что осталось от её прежней жизни. Самый верный отцу человек, прошедший с ним плечом к плечу три тура. Эддард Старк вернулся с войны и нашёл то, ради чего жить, а Клиган — нет. Так что, Старк постарался найти ему хоть какое-то место в этом мире, взяв на работу, пока было ещё что внутри спасать.       — Миссис Ланнистер, — поправила его она тихо, залпом допив шампанское, остававшееся в бокале, — И я найду мужа. Спасибо.       Приём благотворительный был лишь очередной попыткой выставить себя перед прессой в блистающе-золотом свете. Кто знает сколько они тратят денег на то, чтобы скрыть маниакальные наклонности своего старшего сына, наследника всего их состояния. Во всяком случае, Санса знает сколько ей заплатили за брак с ним и молчание — ровно столько, чтобы реанимировать дело отца. Ланнистеры ведь посчитали удачным использовать историю Эддарда для ещё большего подъёма их рейтингов. Серсея, очевидно, намеревается в ближайшие годы баллотироваться в президенты и с яростью истинной львицы уничтожит всех, кто на пути к этому будет стоять.       — Жёнушка, — усмешкой встретил её появление Джоффри, — Ты долго.       — Задержало интервью, устроенное твоими родителями, — мягко ответила ему Санса, неторопливо подходя ближе, рассматривая его пристальнее, чтобы оценить состояние.       Ему едва исполнился двадцать один год, но этот ублюдок уже считал себя властителем этого мира, долбанным королем. И в этом так успешно помогали наркотики, которые он протаскивал в дом, не обращая внимания на крики родителей и заблокированные счета. Всё равно они не предпримут никаких мер иных, кроме как сокрытие грешков любимого сына. Джоффри купался в своей безнаказанности, особенно когда ему вручили её — игрушку для битья. Они лишь попросили не трогать лицо и оставить её в живых хотя бы лет на пять. Проще ведь всё уладить внутри семьи, чем с какой-нибудь девочкой посторонней. Вдруг попадётся упрямая и не возьмёт их чёртовы деньги?       — Неужели? — рассмеялся он неожиданно громко, откинувшись поудобнее в кресле, — Может мне стоит выбить из тебя правду?       Санса едва заметно вздрогнула от его слов, выдерживая этот пристальный взгляд — в своих порывах Джоффри становился предсказуемым. Зрачки у него вновь оказались неестественно расширены, а это сбившееся дыхание говорило лишь о том, что ему хочется добавить в свой коктейль удовольствий и физическую власть над ней. Пускай сейчас приём, и он не может достать свою чёртову плеть, у него всё ещё есть его руки и ботинки.       Быть Ланнистер, значит быть вхожей в их круг. Потому Санса не противилась приказу снять платье — Джоффри заботливо не хотел помять его или запачкать грязью с подошвы. Потому она заглушила крик, кусая костяшки пальцев, когда особенно сильный удар пришёлся на не зажившее ребро. Пускай бьет, думала она, калачиком сворачиваясь на полу, это даст ей дополнительное время в кабинете его родителей, когда он оставит её приводить себя в порядок. Ланнистеры ответственны за сфабрикованные дела её отца и за его последующую казнь. Парочка переломов и гематомы — малая цена за доказательства.       Санса носила кольцо на безымянном пальце и откликалась на «миссис Ланнистер», подбирала слова с осторожностью, как и свой гардероб. Она добропорядочная домохозяйка ведь, достойный член общества и демократ, вечно под руку с золотым мальчиком и улыбкой счастливой — лживой на деле.       Вернулась она на прием через двадцать минут с подправленным макияжем и аккуратной прической.       — Терпеть не могу благотворительные вечера, — хмыкнул Джоффри, посильнее сжав пальцы на её бедре, аккурат на проявившемся лиловом синяке, — Мне нужно ещё закинуться. Поэтому будь хорошей девочкой и разыграй недомогание, чтобы мы могли отсюда убраться.       — Куда?       — Не твоё, блять, дело, — прошипел он в ответ, отходя от неё, наверняка, чтобы мать поставить в известность об их уходе.       Недомогание играть и не нужно было, Санса чувствовала и без того стойкую тошноту от одного лишь вида его лица. Мерзкое, глупое, самодовольное. Он был ниже неё, потому каблуки всегда были под запретом. А жаль, она бы с радостью воткнула один из них в его глаз.       — Пошли, — Джоффри подобрался сзади, ловко беря её под руку и уводя с вечеринки, прямиком к припаркованному во дворе автомобилю, отмахнувшись от водителя. — Садись и держи рот на замке.       Весь путь Санса разглядывала дорогу, краем глаза посматривая на спидометр. Джоффри не соблюдал никакие правила и говорить ему сбавить скорость было бы полнейшей глупостью. Поэтому она крепче вцепилась в ремень безопасности, хмурясь от того, что понятия не имеет, куда он едет. Уж точно не в его квартиру-берлогу, он планомерно увозил их к автостраде.       Спустя полчаса они наконец остановились возле небольшого домика, выделяющегося ярко на фоне пустоши. До соседних домой не добежать быстро, в случае если что-то пойдёт не так. И крик здесь никто не услышит... у Сансы вдоль позвоночника пробежал холодок, а первой мыслью было: «он решил убить меня». Сделав медленный вздох, она взглянула на Джоффри, но он внимания на неё не обращал. Вместо этого вжал ладонь в руль, сигналя, и тело её мгновенно расслабилось.       Несколько мужчин спустя пару секунд всего вышли из дома, Санса прищурилась настороженно, рассмотрев у каждого из них кобуру на поясе. Но доставать оружие они не спешили, впрочем, как и подойти к ним ближе. Они ждали чего-то... или кого-то.       — Блять, — выругался Джоффри, выходя из машины и оставляя водительскую дверь открытой, система тут же отозвалась тихим писком, призывая её закрыть. — Сиди в машине.       Санса медленно отстегнула ремень безопасности, следя за происходящим. Все инстинкты вопили ей: «пересядь на водительское место и убирайся отсюда как можно скорее». Но она не могла. Не смела. Проведя пальцами по вытатуированной надписи на предплечье, сейчас скрытом тканью платья, она сделала глубокий вдох и приказала себе оставаться на месте. Она выдержит.       Что-то явно вывело из себя Джоффри, раз он так эмоционально размахивал руками, вот только ему не отвечали. Двое мужчин, как и пару минут назад, молча стояли и смотрели на него, положив ладони на рукоять пистолетов. Они не воспринимали его всерьёз и это Ланнистера бесило ещё сильнее. Санса усмехнулась едко от того, что будь на их месте она, то уже выплевывала бы зубы.       Заметив движение краем глаза слева от машины, она резко обернулась, но не успела среагировать. Дверь открыли, и кто-то с силой вытащил её из машины, прерывая наконец крик Джоффри, который повернул голову в их сторону.       — Люблю рыженьких, — усмехнулся незнакомец, обходя её медленно, осматривая пристально, едва ли не обнюхивая, словно пёс, — Они темпераментные.       — Рамси...       — Закрой пасть, Джоффри, — крикнул брюнет в ответ, встав позади неё, — Я дал тебе наркоту в долг. Ты обещал заплатить, но я что-то не вижу денег.       — Я верну, — Ланнистер направился в их сторону, выставив в беззащитном жесте руки ладонями вперед, — Честно. Просто сейчас...       — Ты не вернул деньги за прошлый раз, но пришёл попросить ещё раз товар в долг, — Рамси рассмеялся громко, словно это была чертова шутка, — Маленький жадный ублюдок.       Уголок губ её непроизвольно дернулся в одобрительной улыбке, которую явно заметил брюнет, всё так же пялящийся на неё. Он стоял близко, прижимаясь грудью к её спине, дышал размеренно на ухо, и спустя пару секунд она ощутила это — дуло пистолета, упершееся ей в висок.       — Твоя жена... — он демонстративно оглядел её с головы до ног, — Аппетитная штучка. Может мне стоит попортить эту красоту, чтобы ты понял, как ведутся дела?       Джоффри отреагировал полным молчанием и безразличием во взгляде. Санса же задержала дыхание, надеясь, что Рамси этот не полнейший идиот и поймёт, что угроза вышла так себе. Не те болевые точки выбрал. Джоффри плевать будет даже если он начнет её насиловать на его глазах. Тот только поаплодирует и призовет ещё вмазать как следует впридачу.       — Надо же, — присвистнул Болтон, — Как тебя зовут, рыжая?       — Санса.       Он повторил её имя, будто пробуя на вкус, а затем скользнул ладонью по её талии, прямиком к бедру, вынуждая поморщиться от вспышки боли. Огладил пальцами длинные рукава платья, будто бы понимая, что в такую жару оно скрывает, и взглянул на лицо, всматриваясь пристально, с ощутимым любопытством, вынуждая её потупить взгляд. Видимо, пытался понять, какого черта она делает с таким, как Ланнистер.       — Может мне стоит убить его, как считаешь? — поинтересовался брюнет, тяжело дыша, будто бы вся эта ситуация его здорово заводила.       — Рамси! — возмущённо вскрикнул Джоффри, впрочем, тут же отойдя на шаг, почуяв явную угрозу, взгляд его скользнул по машине, до которой не смог бы он быстро добраться при всё своём желании.       — Долг большой? — спросила спокойно Санса, наконец посмотрев ему в глаза — серо-голубые, полные озорства и тьмы... и он уж точно не находился под наркотой.       Джоффри — маленький избалованный мальчик, дорвавшийся до власти, но Рамси... здесь всё было иначе, в его жестах читался приговор и то, что исполнение этого приговора и есть величайшая его услада.       — Это важно?       — Если он должен тебе много, то стоит объяснить ему, что по долгам стоит платить всегда, — пояснила она, — Если не особо, то проще убить здесь и сейчас.       В голубых глазах Рамси промелькнуло удивление, а губы его растянулись в широкой ухмылке. Ответ ему понравился. Явно. Брюнет склонился к ней ближе, очертил дулом пистолета острую линию скулы, затем потрепал чуть причёску, ровно настолько, чтобы из аккуратного пучка выбилась прядь. Схватил её пальцами, накрутил на них и ткнулся носом, демонстративно вдыхая запах.       — Не зря мне нравятся рыжие, — пробормотал он довольно, наконец убирая пистолет от её лица и срывая с губ облегчённый вздох.       Подав знак своим людям, Рамси расслабленным шагом приблизился к Джоффри, которого уже держали, стоявшие до этого по стойке смирно двое мужчин. И впрямь, словно два цепных пса, только и ждавших команду своего хозяина.       — Я всё отдам, честно, — забормотал Джоффри, срываясь на мольбы пощадить его, — Рамси...       — Поверните его, — приказал коротко Болтон, взводя курок на пистолете, затем выправил его рубашку из брюк, приподнял ткань и прижал дуло к пояснице Джоффри, — Жить будешь. Неполноценно, но будешь.       Санса вздрогнула от громкого выстрела и не менее громкого крика Ланнистера. Алое пятно тут же расползлось по ткани белоснежной рубашки, а Джоффри обмяк в руках его людей, видимо, отключившись от болевого шока. Пуля вошла в позвоночник и вид этот вызвал болезненное удовлетворение глубоко в её душе. Рамси скучающе пожал плечами, потрепав Джоффри по голове, и что-то произнёс своим людям, поспешившим унести её мужа в дом. Затем он вновь обратил внимание на неё:       — Водить умеешь?       — Да.       — Отлично, — улыбнулся Рамси, — Сейчас его чуть подлатает мой врач и отвезёшь его в больницу. О нас ни слова, рыжая. Или я подарю тебе шанс кататься в коляске рядом с любимым.       Санса скривилась от его последних слов, но всё же коротко кивнула, давая понять, что проблем не будет и она всё уяснила.

***

      Больничный запах вызывал стойкую тошноту, но не он стал причиной непрекращающейся головной боли, а психи Серсеи и бесконечные расспросы куда они с Джоффри ездили, и кто же посмел сделать это с её мальчиком. Санса держала язык за зубами, дав лишь короткий ответ: «Джоффри приказал молчать. Когда он очнётся, то расскажет сам».       Пресса заполонила двор больницы, все выпуски новостные пестрили громкими заголовками и предположениями. Разумеется, ведь золотой мальчик Америки ранен и теперь гражданский долг каждого посодействовать в поимке злодея. Санса бы этому злодею с радостью бы вручила награду.       — Миссис Ланнистер? Санса? — уточнила медсестра, заглянувшая в палату, держа букет роз. — Простите, все те цветы были для мистера Ланнистера, но эти для вас.       Санса нахмурилась, принимая карточку с её именем. Там значилось короткое «Санса», без лишней приписки её ненавистной фамилии. Внутренняя сторона лепестков роз оказалась белоснежной, в то время как внешняя — кроваво-красной. Перед глазами тут же всплыл образ растекающейся крови Джоффри по его белоснежной рубашке. Отойдя от медсестры, поставившей вазу с цветами на столик к десяткам других, она наконец открыла карточку. Аккуратным витиеватым почерком, очевидно, сотрудника компании, занимавшейся доставкой, значилось: «Надеюсь, что тебе это понравилось так же, как и мне. Смотри и вспоминай».       Санса скользила по буквам вновь и вновь взглядом, хмурясь слишком сильно от осознания, что Рамси уловил в её взгляде ликование. Карточку она положила в свой клатч и, повернувшись к Джоффри, ещё раз оглядела его бледную кожу и множество трубок, подсоединённых к слабому телу.       — Надеюсь, что ты не выкарабкаешься, — прошептала она одними лишь губами, покидая палату; нужно поскорее вернуться домой, пока Ланнистеры будут заняты своим сыном и прессой, она сможет продолжить поиски.       Сандор ждал её на водительском месте, не задавая, как и обычно вопросы. Молча исполнял приказы, хоть и бросал осуждающий взгляд. Клиган не мог не знать о синяках на её теле, и уж точно не мог одобрять это. Сдерживал его лишь её приказ держаться подальше от их с Джоффри брака. Она знала, что иначе, он бы уже давно выбил из Ланнистера дух...       Сансу потряхивало от нервозности, когда она в очередной раз пыталась подобрать пароль к сейфу в кабинете Серсеи. Эта тварь не могла избавиться от всех улик. Не могла. Только не она. Ей нужно иметь компромат на каждого участника этого дела в качестве подстраховки, пусть это будет способно и её на дно потащить. С упорством вводя раз за разом четырехзначное число, Санса прислушивалась к происходящему в доме. Вы вообще знали, что есть десять тысяч возможных комбинаций у четырехзначного кода? Ей нужна была лишь одна, и её Санса старалась заполучить чертовски давно, вычеркивая те, что не подошли. Осталось совсем немного... когда что-то громко и крайне неожиданно щелкнуло, она вздрогнула, не веря произошедшему — сейф открылся.       Трясущимися руками вытаскивая содержимое, она зацепилась взглядом за флешку, которую поспешила вставить в ноутбук. С содроганием ожидала, что и здесь потребуется пароль, но нет... чертовы доказательства с именем каждого, кто был причастен. Каждый перевод денег на счета тех, кто поспособствовал ускоренному рассмотрению дела и приведению приговора к исполнению. Не менее дюжины человек отправили невиновного человека на смерть, а его семью заставили пройти через ад. Сжав пальцы в кулак, Санса зажмурилась на миг, борясь с подступающими слезами. Выдернув флешку, она поспешила спрятать её в карман, возвращаясь к просмотру остального содержимого — десятки больничных карт. Переломы, побои... Санса посмотрела каждую из фотографий, прижимая по итогу ладонь ко рту, чтобы подавить сочувствующий всхлип.       Джоффри выбирал слабых, красивых, счастливых и рушил их, а его родители успешно прятали следы. В некоторых картах были вложены копии выписанных чеков, в других — переводы психиатру. Вот значит, как отмахивались от отказавшихся брать деньги за молчание.       — Ублюдки, — прошептала Санса, поспешно собирая всё, что может пригодиться, надеясь, что удастся свалить из этого дома до чьего-либо приезда.       Пистолет в её спальной комнате, запрятанный с самого первого дня в особняке, приятно холодил ладонь. Санса отточенным движением проверила магазин и удостоверилась, что пистолет стоит на предохранителе, прежде чем запрятать его за пояс поспешно натянутых штанов. Собрав волосы в хвост и оставив на комоде все чертовы украшения, подаренные Джоффри, она упаковала доказательства в спортивную сумку и аккуратно вышла из комнаты, ступая тихо, ощущая напряжение во всём теле. Расслабиться она смогла лишь тогда, когда выехала за пределы дома, прижимая сумку к груди и не обращая внимания на вопросительный взгляд Сандора всю дорогу до мотеля.

***

      Санса избавилась от фамилии Ланнистер, но спустя пару дней всего примерила другую — Болтон. У неё ушло много времени на то, чтобы решиться отложить доказательства до лучших времён, поторговавшись с совестью и голосом отца, призывающим не опускаться до их уровня. Но Ланнистеры заслужили куда худшей участи, нежели тюремный срок. Даже смертная казнь не казалась достаточным наказанием. Необходимую справедливости порцию боли им мог обеспечить Рамси, ей хватило одной встречи тогда, чтобы понять.       Она, как сейчас, помнит выражение его лица, когда заявилась к тому дому в компании Сандора. Рассчитывала предложить деньги в обмен на услуги его специфические, вот только он лишь рассмеялся громко в ответ, попросив оставить «своего пса» на улице и обсудить условия соглашения наедине. Даже довольно улыбнулся, когда увидел в её руке пистолет. Рамси Болтон оказался сыном главы чертового картеля. Все цивилизованные переговоры вёл Русе, его отец, но когда нужно было напомнить, кто босс, то он отпускал своего сына поиграть.       Сделка между ними была простой и понятной — Рамси понравилась её компания и он хотел большего. В обмен, он сотрёт Ланнистеров в порошок и обеспечит ей безопасность. Ланнистеры, как только обнаружили пропажу содержимого сейфа, стали искать её, грозясь достать из-под земли. Вот только к Болтону никто сунуться не решится в здравом уме ни за какие деньги. Как жаль, что у Ланнистеров зеленые бумажки — единственный источник силы.       — Знаешь... — шепнул тихонько он, отвлекая от мыслей о прошлом, — ...я жду уже того дня, когда ты решишь убрать их. Хочу, чтобы ты наблюдала.       — Ещё рано.       Скользнув пальцами по её коже, он шумно вдохнул, втягивая металлический запах ноздрями. Рамси ей признался, что кровь охерительно горячо смотрится на её коже — гораздо красивее тех роз, что он присылал ей. С тех пор, он каждый раз, как резал кого-то, касался неизменно её кожи, окрашивая оттенками красного. Ещё Санса знала, что Рамси любит с врагов своего отца снимать кожу и отправлять её в качестве утешения близким жертвы. Вот только этот факт вызвал не страх, а предвкушение.       Санса давно позабыла те аккуратные платья и костюмы строгие, а ещё прически высокие. Теперь её волосы ниспадали свободно на плечи, либо были забраны в высокий хвост, за который Рамси имел привычку тянуть, вынуждая запрокинуть голову и обнажить для его зубов шею. Он, как жадный мальчишка, всегда принимается оставлять с восторгом в голубых глазах следы свои на её коже, как чертовы метки, вопящие, что она принадлежит ему.       Если Джоффри нравилось наносить ей побои, то Рамси нравилось причинять ей боль совершенно иным способом — царапая её спину, впиваясь в кожу зубами до кровавых следов и сжимая пальцы на её шее. Каждый чертов раз, когда он брал её так, как пожелает. Санса соврала бы самой себе, если бы сказала, что не получала от этого странное — садистское — удовольствия, хотя следы потом адски ныли и болели, заживая подолгу. Но Рамси удавалось каким-то невероятным совершенно образом совмещать наслаждение и страдания. Свирепость его была на руку Сансе и потому притуплять её она не спешила.       — Ты садистка, миссис Болтон, — улыбнулся он, прижимая к себе её крепче, вжимая в своё вспотевшее тело, подрагивающее от всплеска адреналина — он таким всегда возвращался из своего пыточного подвала. — Убираешь их по одному, раскачиваешь лодку, наблюдаешь за реакцией.       — Зато люди начали задавать вопросы, копаться в старом деле, — откинув голову на его плечо, ответила Санса, зарываясь пальцами в его волосы, поглаживая кожу его головы, словно поощряя.       Рамси дернул головой из стороны в сторону, походя сейчас на одного из своих свирепых псов, слушающихся его безоговорочно, и прижался губами к тому самому местечку, где оставил кровавый отпечаток своих пальцев.       — Мести ты хочешь куда больше, чем очистить имя отца, не так ли?       Она коротко кивнула в ответ, соглашаясь, а затем обратила внимание на очередное кольцо на безымянном пальце — вместо аккуратного бриллианта красовался рубин квадратной формы.       — Ещё двое и настанет черёд Ланнистеров платить по счетам.       — Доставишь мне удовольствие своим присутствием? — поинтересовался Рамси, широко расплываясь уже в предвкушающей улыбке — в глазах его заплескали нотки тьмы, будто бы он уже мысленно был там, в своих владениях, медленно срезая с них кожу.       — Да.       Санса нервно вздохнула, когда Болтон направился обратно в подвал. Она спустит Рамси с поводка и позволит ему поиграть всерьёз, будет умолять его на коленях превзойти самого себя в жестокости. Пускай её будет нещадно тошнить, пускай она отключится от увиденного зрелища и пускай эта картинка преследует её до конца дней, не давая уснуть, но она будет там и будет смотреть. Как смотрел её отец на неё в последнюю свою минуту. Не отведёт взгляд ни на миг, не скривится, а затем найдёт способ вернуться домой, к прежней жизни, оставив и фамилию Болтон позади.       Санса за этот промежуток времени сменила множество имён, но лишь одно из них подлинное... вечное. Коснувшись вытатуированной надписи на предплечье, проследив каждую буковку, она широко улыбнулась. Слова отца навечно останутся не только на её коже, но и глубоко в сердце. Она всегда была и будет Старк, а Старки опасны по-волчьи даже в одиночку.