Bloody throne

      У Арьи руки по локоть в крови, но в мыслях лишь ледяное спокойствие и минус одно имя из длинного списка врагов. Долгое время этот список был её богом. Словно молитву, она повторяла имена перед сном, порой и не засыпая вовсе до самого рассвета, сжимая крепко Иглу. Лишь закрывала глаза, чтобы представить тот миг, когда отнимет их жизнь, отплатит сполна за причинённые страдания. Как же она была глупа...       — Ты должен быть благодарен, — негромко произносит Арья, касаясь глубокой раны на шее, вдавливая в след от ножа пальцы, чтобы прочувствовать холодеющую плоть, — Смерть — лучшее, что случалось с тобой.       «Скольким бы богам ни молились люди, за всеми ними стоит смерть» — говорил ей каждое утро Якен, улыбаясь так холодно и... всезнающе.       — Но я не позволю тебе служить ему, — Арья сжимает губы в тонкую линию, потому что одна только мысль, что это отребье может удостоиться такой чести, кипятит в жилах кровь.       Она касается лезвием его лица, давит с небольшой силой и делает аккуратный срез. Кажется, снимать лица она может уже даже с закрытыми глазами — Никто обучил её, день за днём посылая на подземный уровень. Там было тихо и темно, пахло смертью... сперва удушающе, тошнотворно, но затем, Арья начала ощущать умиротворение от рутинных действий, от лиц мертвецов, окруживших её плотным кольцом. Многоликий смотрел на неё глазами каждого, она чувствовала.       К их бассейну часто приходили люди. Некоторые сидели часами, вглядываясь в ядовитую воду, сомневались и порой даже уходили обратно, другие же не медлили, делали пару глотков и, устроившись поудобнее, ждали встречи с ним — единственным подлинным Богом. Арья же позже разглядывала их лица пристально, с некоторых смывала кровь и слезы, касалась ледяной кожи, хмурилась, пытаясь почувствовать, что же их привело в «Черно-белый Дом», а затем неизменно шептала слова благодарности им на ухо, прежде чем взять лица — дар посмертный, чтобы Многоликий мог ходить по земле.       — Ты не должна уходить, девочка! — кричал ей вслед Якен, — Не оскорбляй Его! Ты не можешь служить Ему, убивая своих врагов.       Сжав пальцами кожу лица, Арья нахмурилась, комкая её в ладонях, давя пальцами, прежде чем швырнуть в зажжённый камин. Огонь лизал плоть с тихим треском, плавя, выпуская в воздух едкий запах жженой плоти. Она вдыхала его полной грудью, закрыв глаза, и просила Смерть принять ещё одного в свои объятия. Просила Его не быть с ним нежной, молила показать, что каждому там, за чертой, воздаётся по заслугам.       Не каждому в смерти дано найти покой.       Якен Хгар не одобрил бы её молитву, стал бы вновь твердить, что для служения нужно отречься от самой себя. Будто бы он лично знает, чего хочет Бог. Слышал ли он когда-нибудь Смерть? Говорил ли? Встречался ли столь часто, как и она? Чувствовал ли это легкое прикосновение к затылку, будто кто-то невидимый поглаживает по волосам, поощряет, даёт силы вставать по утрам? Ощущал ли этот взгляд, преследующий, пробирающийся под кожу, говорящий: «я здесь, я всегда здесь, и я слежу за тобой»? Доходили ли до него когда-нибудь вести об убийстве тех, чьё имя он повторял, кому рьяно желал смерти, будучи ещё самим собой? Арье Старк такой подарок Он сделал.       — Я принесу тебе ещё, — обещает она клятвенно, касаясь окровавленными ладонями лица, втирая подсыхающую кровь в кожу старательно, — Прошу, дай закончить начатое, а потом я вернусь в твой храм. Я буду служить тебе вечно.