Моё я - ненавидит меня

      Теперь утро Сейджуро начиналось не у открытого окна, а с приёма лекарств, что приносил Тецуя каждое утро, после которых сильно клонило в сон. Но даже после сна, Акаши чувствовал себя полностью убитым. Во сне он отчетливо слышал страшные слова, которые просили только одно — убить себя, подкидывая разные идеи, как можно это сделать, красочно описывая. Часто гетерохромик просыпался в холодном поту, после чего не спал всю ночь, таращась в одну точку, до самого утра. Единственным выходом прийти в себя был холодный душ, что стало для него привычкой. Глубокая ночь, когда весь персонал отсутствовал, а в коридорах застывала гробовая тишина. А парень с красными волосами, сильно ворочался во сне, иногда произвольно взмахивая руками, как-будто что-то отгоняя от себя. «Знаешь, что будет, если задушить себя простыней? Лицо покраснеет, костяшки пальцев побелеют, а в глазах начнет темнеть, после чего ты упадешь без сознания, а на шее останутся багровые ссадины, что долго будут болеть, прося большего, чтобы ты довел дело до конца, замотав конец простыни на ручке окна, а сам…» Резко соскочив с кровати, парень чуть ли не бегом помчался в ванную комнату, закрываясь в душевой кабинке, включая душ, забираясь внутрь, даже не снимая одежды, прижимая ноги к груди, где сверху работал душ с ледяной водой, включенным до упора, наблюдая как капли плавно стекали по волосам, смотря в одну точку. Сердце бешено колотилось, казалось, что оно не выдержит и остановится в любой момент, а истерика накатывала с каждой секундой. Зарываясь в мокрые, холодные волосы, сжимая их со всей силы, пытаясь оторвать их вместе со скальпом. Сил держаться почти не оставалось, а руки и ноги онемели уже от холода. Страх застыл в разноцветных глазах, чувствуя, как из них начали катиться слёзы, утыкаясь лицом в колени, парень просидел так пару часов, а сил, чтобы подняться и выключить воду просто не было. Он замёрз так, что любое движение отдавалось глухой болью, но найдя где-то силы, он все же перекрыл воду, снял с себя одежду и упал на жесткую кровать, лицом уткнувшись в подушку, проваливаясь в сон от невыносимой усталости. С того момента я больше не вставал с кровати и больше не чувствовал страха, когда голос снова просил что-то сделать. Я уже ничего не чувствовал. Даже во сне я слышал его. Сначала это был неразборчивый шепот, а потом отчетливая речь. Это был мой голос. Это был я сам. «Тебя никто не собирается лечить. Ты просто сдохнешь» Но я надеялся, что он спасет меня. Слабый стук в дверь и на пороге уже стоял Куроко с новыми препаратами, пока Акаши-кун лежал в своей кровати, смотря в белоснежный потолок. Переводя взгляд на точно такой же ненавистный белый халат. — Вот, Акаши-кун, выпей, — но тут же сверкнули разномастные глаза недоверием, снова переводя взгляд куда-то в сторону. Куроко заметил, что волосы стали больше рыжими, чем огненно-красные. А его глаза, которые блестели и были наполнены жизнью в первые дни пребывания в больнице, уже ничего не излучали и не сияли. Лишь тоска переполняла их. « О чем ты думаешь, Акаши-кун?» Подумал Куроко. — Ты же понимаешь, что сопротивляться бесполезно? Так ты мог и дома лежать, но раз ты здесь, то, пожалуйста, доверься мне. Я хочу чтобы ты жил, — но, к сожалению, реакции никакой не последовало. Выходя из палаты, Куроко встретил Мидорима. — Ну как, есть улучшения? — но в ответ получил лишь расстроенный вздох. — Может прекратишь пихать ему лекарства и просто поговоришь с ним? Думаю, что так ты найдешь ответ как ему помочь, — поправив забинтованными пальцами черную оправу очков Шинтаро. Но сердце Куроко безвольно сжималось от вида Акаши, ему было невероятно жаль, что как бы он не прикладывал силы, скрупулезно подбирая препараты, ему с каждым днём было всё хуже. Каждый день для него проходил как один, ничуть не отличаясь от предыдущих. Особенно ночью было невозможно уснуть на кровати. Пружины больно врезались в спину, а их скрип эхом отдавался в его голове. Казалось, что еще немного и можно сойти с ума. Но утром и вечером, было немного легче, когда ледяные, голубые глаза смотрели так непристрастно и спокойно. Но эти безжизненные белые стены давили, а гробовая тишина, что сопровождала Сейджуро каждый день, куда-то исчезала, как песок сквозь пальцы. «Может удушишь себя простыней?» Может и удушу, но пока обладатель небесных глаз, что отчаянно пытается мне помочь, я буду сопротивляться навязчивому желанию подчиниться. Наверное. Вечером, как и всегда, Куроко зашел проведать Акаши, но стоило перешагнуть порог, как Тецуя онемел от ужаса, сковавшего его полностью. На кровати сидел Сейджуро, что отчаянно сдавливал себе горло простыней, обмотанной вокруг его шеи, не давая возможность набрать себе в легкие воздуха, а его лицо почти сливалось с цветом его волос, а по подбородку плавно стекала слюна. Не теряя больше ни секунды, Куроко помчался оттягивать его руки от шеи, что намертво сжимали простынь с каждой секундой все туже. Сил разнять такую хватку у голубоволосого просто не было. Но несмотря на это, он боролся до последнего, пока тот сам не отключился, от недостатка кислорода. Все же задушить самого себя — просто невозможно. Падая на колени около кровати Сейджуро, проводя пальцами по его кровоподтекам на шее, прощупывая пульс, который почти пришел в норму, что немного успокоило. — Что же мне делать? — капли соленой воды плавно стекали по щекам из голубых глаз.