Кровь эльфа

      Образовательный процесс — удивительное явление, в котором за ошибки не расплачиваются жизнью. Конечно, учитель может пожурить и наказать необходимостью отполировать все оружие на складе. Или, скажем, обязать помыть полы в огромном тренировочном зале без использования магии. И все же визит в кабинет директора видится не меньше, чем самоубийственным походом в сокровищницу дракона, улетевшего на охоту. Возвращаются многие, но какой ценой это дается?       — Ты! Малолетнее…       — Создание, — любезно подсказал Бугост, подпирая плечом книжный шкаф.       — Троллье д…       — Деяние, — учитель по физической подготовке, устав вертеть головой вслед директору, сосредоточился на пятикурснике.       Юнец стоял в центре, понуро опустив голову и сжав руки за спиной. А плечи-то подрагивали при каждом хлестком слове. Боялся, что за нарушение устава выпнут из академии. С таким позором будет сложно справиться даже графской семье.       — Почему, почему именно вчера вы захотели нажраться, как распоследние г…       — Господа низшего сословия, — пока директор рвал и метал, Бугост исправно исполнял роль переводчика.       Он успешно рушил стереотипы, сочетая вместе с большой физической силой цепкий ум. Это не раз выручало более импульсивных товарищей, что на поле битвы, что в академии.       — Прочь с глаз моих, у…       — Уходите, Мироберт. Просто уходите.       — Да, — ученик, не поднимая головы, выскользнул из кабинета, тихонько притворив дверь.       — Я не это хотел сказать, господин Бугост, — директорский гнев обратился на учителя, так некстати зашедшего узнать, что же вчера приключилось.       Мужчина в примиряющем жесте выставил руки, с улыбкой пожал мощными плечами.       — Да что я с вами разговариваю, — вздохнув, директор обессиленно упал в кресло. — Вам не понять, что я чувствовал под взглядом вампира после… вчерашнего представления.       — Майрон, нашедший заначку наших доблестных колдунов, просветил о возможных последствиях. Заборную штуку создали мальцы, — последнюю фразу Бугост протянул куда тише, поглаживая пальцами колючий подбородок.       Жалел, что рядом с полупустой бутылью не нашлось рецепта. А расспрашивать учеников о таких вещах — как-то не солидно. И директор станет возражать. Судя по его отчаянию в глазах, мужик, который вот-вот лишит себя густой шевелюры, категорически будет против экспериментов с жидкостями.       Прикипев взглядом к серебряной чернильнице на краю стола, директор глухо продолжил:       — А знаете, что мадам Клеменс узнала от четверокурсников? Малолетние пьянчуги, простите мой гномий, собирались поиметь эльфа. Это скандал международного уровня. Полетели бы головы… Король хоть и выступает сторонником реформ, но может и казнить за серьезное преступление.       «Старуха могла бы дальше работать в разведке. Чего в академию поперлась?» — некоторые мысли Бугоста остались не озвученными. Кобра на всю академию нагнетала тревогу и с радостью этим пользовалась. Наверняка, выпускникам придется несладко на экзаменах! За любимого эльфа женщина стра-ашно отомстит. Как бы не дошло до исключений.       — А что вы станете делать с Миробертом? — небрежно спросил Бугост. — Очень жаль потерять такого способного ученика.       — Ничто не станется с твоим гением фехтования, — поморщившись, директор все же расцепил руки, вытащив их из своих густых волос. — Лишится звания старосты, месяц будет помогать мадам Бриджит. Она точно объяснит мальцу вред крепких напитков.       — Раз мы узнали судьбу зачинщика, — сладкий голос полился патокой из-за двери, — то можно подробнее узнать о светлорожденном в академии?       Уже не таясь, вампир зашел в кабинет, по-хозяйски осматриваясь. Бугост, которому сразу не по душе пришелся новый учитель, направился к выходу. Попрощавшись кивком головы, он вылетел из кабинета начальника, едва не шипя от раздражения. Раньше таких «комаров» еще на подлете к Королевству хлопали, а теперь вон, доверяют обучение лучших сынов страны!       — Про эльфа, господин директор, больше подробностей, — вальяжно развалившись в кресле, напомнил Лютан.       Следовало бы выставить нахала за дверь, где, возможно, клыкастого поджидает Бугост. Но, опрометчиво посмотрев в красные глаза, ровно мерцающие в сумраке кабинета, мужчина поддался нечеловеческому обаянию. А к концу монолога свято уверовал, что нет собеседника лучше, чем вампир. Он кивал с большим пониманием на лице и сочувствием.       В тишине кабинета скрипели перья, которыми ученики старательно царапали бумагу, стараясь поспеть за господином Элайасом. Эльф стоял у доски, спиной к классу, и с воодушевлением творил… нечто. Белый узор, ложащийся тонкими линиями на черную поверхность, сплетался в сложную матрицу. Она содержала не только пересекающиеся прямые и круги, но и всякие «закорючки» — магические символы. Учитель воспроизводил их весьма уверенно, не кинув даже одного взгляда на книгу, позабытую на столе.       — Тролль! — кто-то с отчаянием смял лист и снова начал перерисовывать сложную матрицу.       Отложив кусочек мела, светлорожденный растер белую пыль на пальцах, не сдержав короткой усмешки. Нетерпеливость людей, объясняемая их недолгим сроком жизни, его забавляла.       — Это матрица универсального щита против ненастных условий погоды, — господин Элайас посмотрел на склоненные макушки учеников, которые все еще старательно срисовывали с доски. — Напомню, что все барьеры условно можно поделить на защищающие от предметов физического мира, во-вторых, от магического воздействия и от живых существ. Сейчас мы с вами проходим первый раздел — барьеры против реальных предметов и явлений. О погоде поговорили, а о стрелах и мечах поговорим на следующем уроке. Можете быть свободны.       Последние слова эльфа совпали со звонком. Некоторые ученики дернулись, чтобы пойти к выходу, но большинство остались на местах. То ли действительно были заинтересованы в дисциплине, то ли просто рассчитывали кажущейся прилежностью подкупить преподавателя. Все, как один, понимали, что без поблажек со стороны светлорожденного его экзамен не сдать.       Элайас, привалившись бедром к столу, листал книгу, принесенную на урок. Страницы с хорошо знакомыми матрицами мерно шелестели под холеными пальцами. Эльф скользил по формулам рассеянным взглядом, но ничем не выдавал нетерпение.       Вот, ученики завершили работу, подхватили свои принадлежности и чуть ли не бегом понеслись на следующий урок. Выждав пару минут, эльф захлопнул книгу и, пристроив томик подмышку, закрыл кабинет.       — Привет, господин-учитель-эльф, — мешая слова, насмешливо пропели позади. Все также флегматично покусывая щеку изнутри, светлорожденный обернулся. Ну, вампир. Ну, скалится чрезмерно радостно. Лесные духи, какая скука…       — Эй!       Когда Элайас прошел мимо, проигнорировав счастливого кровопийцу, тот всполошился, отлипнув от стены коридора.       — Не игнорируй меня, остроухий!       Окрик вампира потонул в громком дребезжании звонка. И пока парень с сердитым шипением тянул воздух сквозь стиснутые клыки и зубы, эльф дошел до самой лестницы и исчез, оставив того ни с чем.       — Ублюдок, — бросил в пустоту вампир и пошел в обратном направлении. Не так он себе представлял реакцию светлорожденного. После давнего инцидента эльфы поняли, насколько могут быть опасны дети ночи. Это положило начало взаимной вражде. Точнее, клыкастым просто нравилось бесить остроухих, возомнивших себя изначальной расой, а вот жители Светлой Рощи искренне их возненавидели.       Лютан замер у входа в библиотеку, озаренный догадкой:       — Да он больной просто!       — Кто? — мадам Клеменс как раз стояла на пороге своей вотчины и не могла оставить без внимания такое любопытное высказывание.       — Да так… ученичок на урок не пришел, — вампир с любезным оскалом пропустил пожилую даму.       Даже он предпочитал не открываться перед этой… дамой. Седой пучок на голове, морщинистое лицо и маленькие глазки, которые женщина всегда подслеповато щурила, могли ввести в заблуждение. Но кровопийца, полагающийся в равной степени на зрение и нюх, чуял от старушки что-то недоброе.       — Ну да, — мадам Клеменс скептически хмыкнула. — Насколько мне известно, господин Лютан, у вас еще не начались уроки.       — А я заранее готовлюсь, мадам, — вампир развел руками, мол, простите, волнение молодости и неопытности. И побыстрее ретировался, пока Кобра всерьез не подступила к допросу.