Кто кого из нас выдумал?

если играем по правилам — я сдаюсь. нам ведь с тобой хэппиэндов уже не светит. вдребезги, в клочья меня разбивает пульс, и горьким пеплом разносит по свету ветер.*

      Находясь на обеде, я только и могла, что мечтательно вздыхать, вспоминая события прошедшего утра, и украдкой бросать взгляды в сторону стола, где обычно обедают Лидеры. Надо ли говорить, что улыбка с моих губ не сходила буквально ни на минуту? Серо-голубые, будто застланное дождём небо, глаза, взгляд которых я время от времени ловила на себе, окутывали таким трепещущим чувством, что, казалось, душа сейчас выпорхнет от счастья наружу и галопом понесётся по залу. Это было чем-то невероятным, даже не похожим на правду.       Да, взгляд Эрика вовсе не казался до сумасшествия окрылённым неведомым ему ранее чувством, но в нём уже и не читалось столько холода, которым он ранее пронизывал без исключения каждого.        Неужели он действительно смотрит на меня теперь совсем иначе, не так, как на других? — Почему Эрик постоянно пялится на наш стол? — настороженным шёпотом спросила Кристина, наморщив носик. А я заулыбалась ещё шире — значит мне не мерещится, я ничего не придумала — всё это правда. — Не к добру… Надеюсь, он никаких наказаний для вас двоих не придумал, — проговорила бывшая Искренняя, имея в виду меня и Трис, конечно же. — А мне не кажется, что это обязательно должно означать что-то плохое… — беззаботно прощебетала я.        Наивная дура…       … Потому что уже буквально через пару часов после обеда, только лишь переступая порог тренировочного зала с Кристиной и Трис бок о бок, я услышала знакомый, звучащий будто гром, грубый голос Эрика: — Первая пара — Питер и Трис.       По моему телу проносится холодок, и я вопросительным ошарашенным взглядом упираюсь в своего Лидера, ощущая, как желудок скручивается, будто бы мне подсыпали яда. Эрик лишь отводит взгляд, не выражая ни капли хоть каких-то эмоций. — Вот чёрт… — с нервозным придыханием срывается с моих губ при взгляде на невысокого роста светловолосую девчушку из Отречения, которая лишь беспомощно хлопает большими глазками и обречённо плетётся к матам. — Это всё проделки Эрика, — горько проговаривает Кристина, сочувственно глядя на подругу.       Да как он мог…       Я, не успев проанализировать ситуацию или хотя бы вскользь её обдумать, мчусь к Питеру. Почти в отчаянии шепчу ему, схватив парня за руку: — Пожалуйста, не делай этого… — не сомневаюсь, что он сейчас видит именно мольбу в моих глазах, раньше ему сталкиваться с таким не приходилось. Но разве я могла не попытаться? Нужно предпринять хоть что-то в надежде избежать избиения невинной девчонки.       Хэйес буквально секунду смотрит на меня обескураженно, а затем с растерянной ухмылкой на лице произносит: — Да? И что мне за это будет? — он вопросительно, играючи приподнимает брови, а я лишь успеваю открыть рот, прежде чем он произносит холодным тоном: — Я сделаю это в любом случае. — Впрочем, да, какой у него ещё выбор? И, убирая мою руку со своей, Питер уверенно вышагивает к матам.       Боже, боже… боже… Смотрю в сторону места проведения спаррингов: Трис — такая маленькая, худая, хрупкая по сравнению с ним, возвышающимся над ней, будто хищник, выбравший себе совсем не под стать жертву…       В тренировочном зале неожиданно становится совсем жарко, я чувствую, как потеют мои ладони от охватившего чувства ужаса и подкатывающей тошноты.       Кажется, что становится совсем нечем дышать. Я с замиранием сердца смотрю на маты.       Первые несколько минут не происходит ничего страшного: они оба будто выплясывают, двигаясь вдоль краёв мата, Питер иногда наступает, Трис каждый раз защищается, умудряясь при этом даже сама наносить удары. Внутри меня зарождается лёгкая, хоть и обречённая на провал надежда. Один раз девчонке удалось провести захват руки Питера, переведя ему её за спину, но он почти сразу сумел вырваться, нанеся Трис при этом пару внушительных ударов по рёбрам. Она вскрикнула от боли, а у меня буквально сердце остановилось на это мгновение и стало так темно в глазах, будто это меня сейчас ударили.       Я посмотрела на Эрика. Зачем он это делает? Зачем заставляет Питера калечить девчонку? Не то, чтобы он сам на это бы не решился, но глупо отрицать, что данная ситуация создана именно нашим Лидером. Тем более, видя сейчас, как он самодовольно улыбается.        Я проглатываю ком, предательски образовавшийся в горле, и возвращаюсь взглядом к дерущимся. И чуть не подскакиваю на месте, когда вижу, как Питер наносит удар, Трис морщится от боли, и я даже отсюда вижу, что скула девчонки краснеет. Зажимая рот руками, готова закричать «Нет! Пожалуйста, остановитесь!», но что с того будет? Меня просто выведут из зала, и избиение продолжится, будет лишь одним недовольным зрителем меньше, не более того.        Трис падает от очередного удара Питера. Очевидно, что пока он лишь играет с ней, а что будет потом, когда ему надоест, когда у него не останется выбора, и он станет вынужден закончить этот бой? Дрожь пробегает по моему телу, несмотря на то, что в помещении будто распалённая летним солнцем жара.       Трис лежит на полу, а Питер возвышается над ней, приняв стойку, готовый к удару, выражение лица его наполнено решимостью. И тут воздух разрезает леденящий душу голос нашего Лидера: — Деритесь, заканчивайте ерундой страдать… — уму непостижимо, он будто скучает и разочарован, что шоу не кажется ему таким кровавым, как он рассчитывал.       Трис тут же встаёт, что даётся ей совсем непросто, но уже через мгновение снова летит на мат, кровь тоненькой струйкой стекает из её носа. «Пожалуйста, вставай, пожалуйста, найди в себе на это силы…» — зажмурившись, шепчу я про себя. Горечь. Отчаяние от отсутствия возможности помочь ей. Безысходность от того, что только и остаётся, что стоять и наблюдать за всем этим, будто серной кислотой заливает во мне всё то хорошее, что так наивно теплилось мыслями и надеждами на лучшее относительно нашего Лидера… Как я могла так заблуждаться?       Но вина лишь на мне. А он такой, какой есть, и вовсе не тот, каким я себе его придумала.       Питер заносит ногу вверх и тут же наносит свой заключительный удар, а я только лишь сейчас понимаю, что в моих глазах стоят жгучие слёзы, когда вижу, что картинка перед глазами предательски расплывается. Обхватывая себя руками, я поспешно смаргиваю слёзы, стараясь прийти в себя. Но не получается. Я вижу, что мои руки трясутся от злости и ужаса, и прячу их за спину.        Кристина, Эл и Уилл относят бессознательное тело маленькой, покалеченной Трис Прайор в больничное крыло, остальные тоже потихоньку расходятся. И когда в зале остаёмся лишь я и мой Лидер, я стремительными шагами подлетаю к нему. — Как ты мог сделать такое?! — буквально реву я ему в лицо, мой голос не просто звучит недовольно, это прямой вызов, не дающий возможности оставить вопрос без ответа. — Она всего лишь девчонка! — Она Бесстрашная! — тут же он бросает мне свой предсказуемый ответ. — Это вы должны её учить быть такой! А не бросать в самое пекло, давая заведомо неравного соперника в самом же начале! Неужели ты не был таким? Что, правда мог противостоять любому, как только сбежал от Эрудитов? Что это вообще было? — эмоции зашкаливают. Не имеет значения, кто сейчас стоит передо мной, я просто не могу остановиться. — Всего лишь уязвлённая гордость, задетое самолюбие? Так ведь?! — голос мой срывается на гневный крик, я буквально готова вцепиться в него в любую минуту.       Глаза Эрика сужаются в гневе, но мне плевать, мне сейчас действительно глубоко безразличны его устрашающие взгляды. Он делает шаг ко мне, но я даже не думаю отступать, я не смогла защитить когда-то себя, не смогла постоять за Трис, когда она без сознания валялась на матах, но теперь… — Думаешь, раз с утра я тебя трахнул, то вечером ты можешь приходить ко мне с претензиями?! Считаешь у тебя есть на это право? — холодно, медленно, пропитывая своим пренебрежительным ядом, произносит он каждое своё проклятое слово.       Я чувствую, как болезненно сводит мою челюсть, пелена злости окутывает глаза. — Даже не думай, что я на что-то надеюсь. Ты и близко не тот, кто нужен мне или хоть кому-то другому. Ты ничем не лучше Питера или других ублюдков, которые считают, что могут делать с людьми что угодно, только лишь потому, что они пока ещё слабее, чем вы, — подавляя желание от нехватки хватать воздух ртом, я смотрю на него, видя перед собой лишь монстра без принципов или морали, без чего-либо хорошего в его прогнившей душе. — Ломать жизни, калечить тела, это, по сути, всё, на что вы способны, всё, для чего вы в этой жизни служите. Как можно ждать от вас большего, если на большее вы и не способны? Как можно ждать чего-то от тебя? Но да, я ждала, и была полной дурой, потому что придумала тебя лучшим, чем ты есть на деле.       Моя грудь вздымается от пышущей ненависти. Не дожидаясь ответа, я будто на автопилоте разворачиваюсь и шагаю прочь. Звон в ушах и оглушающий стук собственного сердца не дают возможности узнать, кричал ли Эрик что-то в ответ.       Но я всё ещё была жива, и это настораживало.