Кто кого из нас выдумал?

      Бессознательное тело Питера унесли, оставляя лишь лужи крови на матах, как напоминание о том ужасе, что несколькими секундами ранее развернулся на глазах у всех.       Я не представляла, как мне до сих пор удаётся сдерживать истерику, что уже бушевала внутри и норовила вырваться наружу. Всё тело содрогалось, чувство вины наседающей горечью разливалось внутри. Как же всё так обернулось?       Тут послышался обеспокоенный голос Кристины совсем рядом: — Ты в порядке?       Как бы не так. — Не в порядке, — ответила я, понимая, что и так всё без лишних слов написано у меня лице: на побледневших губах и застывших слезах в раскрасневшихся глазах.       Через какое-то время, собрав хотя бы часть остатка собственного рассудка, я отправилась в больничное крыло, вышагивая по серым обшарпанным коридорам Бесстрашия, будто в тумане. Наверняка прохожие рассматривали меня с неприкрытым любопытством: нетвердая походка, волосы, прилипшие к лицу от солёных слез, которые несколькими минутами ранее стекали по моим щекам, растерянный обречённый взгляд; но мне было плевать. Всё это сейчас казалось таким незначительным.       Врач в больничном крыле сообщил, что нужно подождать, так как на данный момент ясности относительно состояния Питера ещё не было. От этих слов озноб в моём теле усилился. Как же мне так удаётся влипать в подобные ситуации, да ещё и тянуть при этом на дно остальных? Второе давило на меня гораздо сильнее, я не чёртов муравей, чтобы тащить на себе тяжесть в разы выше веса своих косяков, превращающих мою собственную жизнь в хаос. Мне бы и со своей жизнью, стремительно летящей в пропасть, как-то справиться, а уж попутно сносить за собой встречных… Нет, это мне не по силам. С самого детства со мной идут нога в ногу разруха и апокалиптические настрои, так мне по всей видимости и впредь жить. Но Питер… Он не такой, это не для него.       Нервозное состояние ощущалось буквально каждой клеткой моего тела. Я то и дело вскакивала на ноги со скамьи и вышагивала взад-вперёд, отмеряя шаги, высчитывая их дрожащим голосом. Затем снова садилась обратно, сцепляла руки в замок и силилась совладать с паникой, чувством вины, огромной горечью, что засели во мне.       Спустя чуть больше часа моих нервозных хождений из кабинета снова появился врач. Ладони тут же намокли от волнения.       Мужчина в белом халате сказал, что у Питера, конечно же, есть несколько переломов: скула, челюсть, ключица, несколько рёбер. Но в целом его состоянию уже ничего не угрожает.       Это хорошо, это прекрасная новость, не правда ли? Кости срастутся, он снова сможет вести привычный ему образ жизни, будет жить. Всё с ним, выходит, в порядке. Главное — пусть держится от меня подальше, а уж в этом я точно смогу ему помочь.       Теперь оставалось сделать кое-что ещё. Несколько раз обдумав все свои дальнейшие действия и возможные последствия принятых решений, я более-менее уверенным шагом двинулась по направлению к комнате Эрика. По мере приближения волнение то нарастало, то под действием мысленных уговоров и внутреннего диалога, сходило на нет. Но, оказавшись у самой двери в обитель Лидера Бесстрашия, я почувствовала в себе откуда-то взявшуюся уверенность. Что же… Давно я так осознанно и серьёзно не подходила к собственным решениям. Видимо, хоть и с огромным опозданием, пора бы начать.       Постучав в дверь, я тут же услышала небрежное: «Позже зайди!». Но несмотря на это, дверь всё же открыла. Та не оказалась заперта — чего Эрику бояться, вряд ли кто-то сунется к нему без разрешения, не думаю, что такое вообще раньше случалось.       Высокий широкоплечий мужчина восседал на диване, откинувшись на его спинку и неаккуратно забинтовывая собственную окровавленную руку, сопровождая это нецензурной бранью. Давалось данное дело Эрику нелегко.       Так же бесшумно, как и вошла, я закрыла за собой дверь, шагнув внутрь и тихо проговорив: — Я могу помочь…       Эрик замер, будто застигнутый врасплох. Конечно, этот мужчина во всём привык быть лучшим, никто не должен был видеть, что он не в силах справиться своими израненными руками с каким-то там бинтом.       Да уж, и он ведь слишком крут, чтобы обращаться за подобной помощью в больничное крыло.       Ответа не последовало. Но, не желай Эрик, чтобы я здесь находилась, он непременно дал бы мне знать. Так что я сделала ещё пару шагов в его сторону, прежде чем он удостоил меня вопросительного взгляда. Настрой у меня был довольно решительным на этот раз, так что, твёрдой походкой подойдя к маленькому столику, что находился у дивана, где сидел Эрик, я взяла склянку с жидкостью для промывки ран и ватный диск. — Сними это, ладно? — кивком я указала на небрежно висящий на его руке бинт.       Скулы Эрика напряглись, и он помедлил, прежде чем всё же сделать то, что я попросила. Ситуация складывалась нарочито странная. Мы оба молчали, не глядя друг другу в глаза. Я смочила диск раствором и аккуратно коснулась его израненных костяшек. Жидкость тут же зашипела и преобразовалась в десятки маленьких пузыриков на содранной до крови коже. Наверняка это сопровождалось и болевым эффектом, как я помнила из детства, так что, не анализируя следующее действие, я тут же наклонилась к его руке и легонько подула. Пара серых глаз, в момент расширившихся от удивления, уставилась на меня в недоумении. — Издеваешься?! — Эрик тут же сердито нахмурился и отдёрнул руку. Знаем-знаем, нашему бессмертному Лидеру не под стать подобные проявления заботы. — И вовсе нет. Думаешь, сможешь оставаться Лидером, получив заражение крови? Вряд ли фракция доверит тебе управление в таком случае, — несколько раз он всё же умудрился промахнуться и заехать кулаком прямо в потрескавшийся мат, и я постаралась сделать вид, будто считаю, что его возмутило вовсе не то, что я подула на ранку, как заботливая мамочка ушибшему коленки ребёнку. — Брось, я просто промою… — добавила я уже более спокойным голосом, — твоё эго от этого нисколько не пострадает.       Конечно, он не выглядел, как смиренный мальчишка, поддавшийся на мои уговоры, но и ярого противостояния не выражал. Я снова бережно провела ватным диском, смоченным в жидкости для промывки ран, по окровавленным сбитым костяшкам, стараясь не думать, что этими руками он совсем недавно чуть ни выбил из Питера дух. Из-за меня. Из-за моей глупости. Нерасторопности. По ошибке, чёрт побери. — Питер ни в чём не виноват, — снова я нарушила тишину, осторожно подбирая слова, стараясь морально быть готовой к любой возможной реакции. — Он не толкал меня и никогда бы такого не сделал, — проговорила я, упёршись взглядом в руку Эрика, промывая на ней раны.       Я должна была ему об этом сказать, нельзя оставлять всё как есть — позволять ему думать, будто Питер причинил мне какой-то вред. Эрик ничего не ответил, но когда я подняла взгляд на него, в серых глазах красовались какие-то странные эмоции. Будто он… Чёрт побери, Эрик что, знал?! Я тут же нахмурилась, сузив глаза, озадаченная догадкой, а он просто отвернулся, уставившись на свою руку, которую я только что надёжно и куда аккуратнее его прежних творений перебинтовала.       «Но что же тогда стало причиной избиения Питера?» — ответ на этот вопрос мне непременно хотелось узнать.