Ты обнимай меня крепко, как никого и никогда не обнимай

Катерина шла через поле, всюду заросшее цветами, которые раскачивались волнами на теплом ветру и нежно прикасались к её кончикам пальцев. Она чувствовала себя счастливой и по-настоящему живой. Будто вот-вот оторвется от земли. Птицы пели посреди бездонного голубого неба, яркий солнечный свет пытался охватить каждый уголок этого удивительного места. Но, счастье оказалось не долгим. Звонкий смех девушки стих, огоньки, которые недавно бушевали в ее голубых глазах потухли, делая её лицо задумчивым и серьёзным. В двадцати метрах от голубоглазой стояла белокурая женщина с длинными волосами, с не броской, но милой улыбкой, с правильными чертами лица, с очень добрым и невинным взглядом. На ней была одета белая туника, которая доходила до земли и закрывала её стройные ноги. Не приятный ком образовался в груди девушки, стало трудно дышать, дрожь появилась в пластичных движениях девушки, после осознания того, чей, до боли знакомый и родной, образ предстал перед ней. — Мама, — одними губами проговорила девушка. Она не верит, не понимает, не осознаёт. Ей так хочется обнять её, поговорить с ней: не важно о чем, просто услышать её нежный, добрый голос, который она стала забывать, что сильно пугало девушку, для неё сейчас было единственным желанием обнять и поцеловать самого родного человека. Она нуждалась в материнской помощи, совете, мнении... Она просто нуждалась в ней. Образ женщины постепенно удалился растворяется в тумане. Она лишь успела легко по махать дочери на прощание. — Мам? Ты куда? — сказала девушка, будто очнувшись ото сна. Внезапно небо потемнело, оборвалось пение птиц. Ветер окреп, запахло сыростью и повеяло холодом. Плавный танец цветов превратился на безумный, хаотичный марш, от которого зарябило в глазах. Мягкая шелковая трава сменилась острыми камнями, которые ранили ноги девушки. — Мама, не бросай меня! Прошу, останься! —взмолилась она. Образ белокурой женщины отдалялся от Катерины все дальше и дальше. Девушкой овладел страх. На глаза наворачивались слезы. Она обернулась и увидела наползавшую низкую свинцовую тучу, в которой изредка, проскальзывали разряды молнии. Сердце сжалось от страха. Нехорошее предчувствие овладело Катериной. Сделав пару шагов, она решила переключится на бег, — Мама, стой! — голубоглазая бросилась бежать, не разбирая дороги, не обращая внимания на острые травы, хлеставшие ее по чуть оголённому телу. В изнеможении, девушка рухнула на колени перед серой каменной плитой. Сколько она бежала? Куда? Она не знала. Её попытки догнать мать были тщетны. Отдышавшись, она попыталась встать на свои трясущиеся от боли ноги. Нет сил. Она не может. Не хочет. — Что это? — подумала про себя девушка, смотря на ту самую плиту, где была выбита загадочная гравировка. Медленно, лёжа на локтях, как самый настоящий разведчик, она поползла к ней и вдруг почувствовала гулкие удары из-под земли: БУМ! Бедняжка тут же вскочила с воплем ужаса, в её глазах был испуг, казалось, что она вот-вот потеряет сознание. <<Эмма Батлер. 3 Февраля 1981 год - 7 Мая 2016 года>> Это была могила ее матери. БАМ! БАМ! БАМ! Это Эмма, это она стучала из-под земли, пытаясь выбраться наружу! Она звала её. Проснувшись от собственного крика, Катерина рывком села на постель. По её телу бегали мурашки, холодные капли пота заставляли её вздрагивать и напоминали о том жутком сне. Толком не проснувшись, голубоглазая пыталась понять, действительно ли она сошла с ума или это только так кажется? В ушах до сих пор звучал этот голос! Такие яркие сны ей точно не снились. Такого ещё не было. Собственное сознание сыграло со своей хозяйкой злую шутку. Внутри до сих пор что-то жгло. Сон все никак не выходил у нее из головы разрывая душу на части от пережитого и заставляя слезы безудержно литься из глаз. Она сидела неподвижно уставившись в одну точку перед собой. Проснувшаяся сестра толкнула Катерину, но та не подала признаков жизни. — Эээй! Ты чего! Почему не спишь? — все не унималась Дарьяна. Но сестра не откликалась. Младшая близняшка толкнула сестру так, что та с грохотом упала с кровати на пол, больно ударившись коленкой, но боль ни сколько ее не беспокоила, ее голова была занята другим. Она повернулась: — Какого черта? — выкатив большие глаза с досадой в голосе, проговорила Катерина. — Ты не отвлекалась, когда я звала тебя! Девушка пропустила замечание сестры мимо ушей и встав пошла прочь из комнаты. На ней была свободная футболка и шорты; словно приведение она шла по большим пустующим коридорам. Поднявшись по лестнице на чердак, с которого был выход на крышу, старшая близняшка дернула замок и обрадовалась тому, что он легко поддался. Выйдя на крышу двух этажного дома, Катерина села на гребне свесив ноги. Она долго сидела и смотрела в даль, смотрела на красивый загородный пейзаж и понимала, что уже ничего не может принести ей радости. В ее голову стали заползать мысли, которые толкали ее спрыгнуть с крыши. Катерина очень тосковала по матери, которая была для нее всем миром, ее вселенной, которая резко, вмиг покинула ее. И вот девушка сидит на краю крыши и ее взгляд падает на бескрайние просторы Лос-Анджелеса, смотрела на океан цвета неба и чистый как кристалл, прислушивалась к ночной тишине, которую лишь изредка нарушали своим стрекотанием сверчки. И все же разлука с мамой невыносима. Мысль о самоубийстве нависла над Катериной огромной черной тучей и не давали покоя. В глазах темнело. <<Мама! Мамочка! Ну почему ты ушла от нас? За что нам такие страдания? Ты подарила нам жизнь, обещала всегда быть рядом! Но ты ушла! Почему именно ты? Почему именно сейчас? Маама!>> Вырвался душераздирающий вопль режущий уши. Сколько еще можно это терпеть? Голубоглазая встала и сделала шаг вперед, но остановилась... Руки мгновенно похолодели и пальцы на них затряслись. Кровь в жилах застыла. Голова кружилась, мысли быстро сменяли друг-друга... Вдруг Катерина подумала о сестре. Что с ней будет, если ее вдруг не станет? Она лишится своей единственной поддержки. Лишится всего родного, что у нее осталось. Сердце старшей близняшки загорелось любовью и начало успокаиваться. Решив сесть на свое старое место и свесить ноги, она подумала о маме, чтобы она ей сказала... — Что ты тут делаешь? — с недоумением проговорил Шеннон. — Пытаюсь покончить жизнь самоубийством, — из глаз Катерины катились слезы, а в голосе была дрожь. — Мило, — сказал он с намёком на сарказм — А если серьёзно? — А что не видно? Сижу на краю крыши, думаю о настоящем и не могу разглядеть своё будущее.. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — присев рядом с девушкой, пробормотал он. — Может, человека? — вытирая слезы, сказала та. — Ежа, — с улыбкой на лице ответил барабанщик. — Вы меня сейчас животным назвали? — импульсивно ответила Катерина. — Во-первых, давай на "ты", а то я чувствую себя старым маразматиком, — начал было Шеннон, пытаясь вывести разговор на нужный лад. — Хорошо, — сказала девушка, — Ну так оно и есть, — не подумав прошептала Катерина, и отвернулась от барабанщика, будто пытается что-то разглядеть вдали. — Ну а во-вторых, у меня очень хороший слух! — улыбнулся мужчина и повернул голову в её сторону, пытаясь поймать взгляд юной особы . Катерина резко побледнела, не ожидав того, что Шеннон услышит её. Голубоглазая сидела в подавленном состоянии и, уж точно, не хотела никого обидеть или задеть. Ей стало неловко, она не посмотрела на старшего Лето после его слов, а продолжала делать вид, что увидела что то интересное вдали, не привлекая внимания. — Ну и в третьих, ты меня не так поняла, — продолжил Шеннон , — Я хотел сказать, что ты как ёж, который выпускает свои колючки ради самообороны. — Ты о чем? — пребывая в недоумении, спросила голубоглазая. Шеннон не держал зла на новоиспеченную родственницу за её выходки. Он прекрасно понимал, что нужно время, чтобы близняшки привыкли и поняли его с братом благие намерения. После дня, проведённого с племянницами, он долго думал над тем, почему же Катерина такая загадочная, почему за своими грубостью, бесчувственностью, она скрывает себя настоящую, живую. Ведь так важно чувствовать душу человека, чувствовать его понимание, тепло и искренность во время разговора. А в ответ от Катерины ты можешь услышать только мерзости в свой адрес. — Ты ведь притворяешься, — сказал Шеннон, ожидая реакции девушки, —Ты лишь хочешь показать себя редкой сучкой, но на самом деле - это не так. —Почему, ты так уверен? — близняшка с горечью взглянула на мужчину и попыталась встать. — Девочка моя, — взяв за руку Катерину и остановив её, начал было старший Лето, — Я так долго нахожусь в шоу-бизнесе, что мне не составит труда определить, когда человек притворяется, а когда он искренен. — Ты меня совсем не знаешь, — выдернув руку из оков старшего Лето, с напором сказала голубоглазая, — Вы нас не знаете! — Так позволь узнать! — Шеннон встал в след за ней. — А для чего? Или лучше сказать, ради кого? — развернувшись от барабанщика, она хотела было уйти, но почему-то продолжила диалог, — Мы с сестрой не намерены впускать Вас с братом, в наш круг доверия и это не обсуждается. — Почему? — с недоумением спросил Шеннон. — Может быть потому, что мы посчитали это нужным?! — Ты не права, — пытаясь доказать свою правоту восклицал Лето, —Так нельзя! — Так нельзя? — смеясь переспросила девушка, — Так нельзя? А можно отказаться от своих детей? Можно ли не вспоминать о их существовании? — Катерина, — мужчина пытался возразить, но перебив его, близняшка продолжила. — Можно ли спустя 16 лет встретится с ними и требовать хорошего отношения в свою сторону? — Не Вы с сестрой, не я, не знаем, что произошло тогда между Джаредом и Вашей мамой. — Не смей защищать его! — сорвалась на крик Катерина, — Ему просто нужна была очередная подстилка на ночь, — резко остановившись, успокоив себя, через несколько секунд она продолжила, — К большому сожалению, ей оказалась наша мама, которая была слишком наивной. И мне очень жаль, что твой брат не ценил человека, который искренне его любил. Для мамы эти чувства были трепетными, интимными, настоящими, она верила, что именно он тот единственный, с кем ей суждено быть. Как же я жалею, что мама во время не одумалась, я свято верю, что в моей жизни больше таких людей, как вы, не встретится! А ты, такой же как и он. Два сапога пара, — наконец девушка закончила свой монолог. Ей стало так хорошо, она почувствовала себя удовлетворённой в том, что смогла высказать все свои мысли, её совсем не волновало как и что о ней подумает баробанщик, просто тот факт, что мысли сказаны и очищены, радовали девушку больше всего. В этот момент Шеннон глубоко задумался над тем, что у него похожие судьбы с младшим братом, что так же, как и у Джареда, у него было много случайных связей на одну ночь, что он жил в свое удовольствие, ни в чём себе не отказывая, и что Катерина, возможно была права. Девушка хотела было уйти, но вспомнив спросила, — Кстати, когда у тебя день рождение? — 9 марта, — ответил мужчина, — Ты хочешь подарить подарок своему любимому дяде? — Да, хочу подарить тебе барабан, чтобы ты возглавил толпу, идущих на хер! У тебя такой большой опыт игре на ударных, что ты просто не можешь не справиться с такой задачей. Да и к тому же, я уверена, что ты отлично знаешь дорогу, — поставив точку в диалоге с мужчиной, Катерина гордо ушла, не обернувшись назад. Шеннон ожидал всего, но эта фраза его очень обрадовала, наконец-то Катерина с ним заговорила, заговорила по душам. Он не принял гордыню и красноречие девчонки всерьёз и с улыбкой себе сказал - Ничего-ничего, скоро я её сломаю!