Проклятие (бойся страхов своих!)

Симус умирает двадцать первого апреля, когда вся немагическая Британия отмечает день рождения Королевы. Это происходит в четыре утра, примерно через час после того, как Гарри уговорил-таки миссис Финниган пойти немного отдохнуть. В записке, присланной Сметвиком с совой рано утром, значится: «Северус, у мистера Финнигана ночью остановилось сердце. Вам лучше прийти и забрать Гарри домой. Все равно тут он уже ничем не поможет!» Одеваюсь впопыхах, с трудом попадая в рукава мантии. Кричер суетится с завтраком. Рявкаю на него, что нет времени, и аппарирую в Мунго. Дверь в палату Симуса приоткрыта, и оттуда слышатся глухие рыдания его матери. Гарри, обхватив колени, сидит на полу в коридоре. Завидев меня, он поднимает голову. Глаза у него красные и подозрительно блестят, но не от слез. Кладу руку ему на лоб. Ну конечно – горячий, как печка. Похороны только через три дня. А теперь я должен убедить его пойти домой и лечь. – Гарри, у тебя жар. Давай поднимайся. Тебе нужно быть в форме... – сказать «для похорон» не поворачивается язык. – Хорошо, – неожиданно соглашается он. И все? А где же упреки в том, что я – холодная, бессердечная слизеринская сволочь, ничего не понимающая в крепкой гриффиндорской дружбе? Видимо, он и в самом деле болен. Я подаю ему руку и помогаю встать с пола. Дома Гарри теряет сознание, едва мы вываливаемся из камина. Я в последний момент успеваю его подхватить и укладываю тут же в гостиной – совершенно нет смысла тащить его в таком состоянии наверх в спальню. Все-таки иногда магия – невероятно полезная штука! Будь Гарри магглом – болеть ему неделю как минимум, а тут с помощью пары-тройки сильных зелий я за сутки привожу его в практически нормальное состояние. По крайней мере, физическое. Душевное и магическое – в полном упадке, кажется, сейчас он даже простейшего Люмоса не осилит. Это магическое истощение очень настораживает – за прошедшие годы совместной жизни Гарри уже доводилось терять товарищей по службе, но никогда ничего подобного не происходило. Я абсолютно не предполагал, что они с Симусом были настолько близки. Я наблюдаю за ним во время завтрака – он пытается съесть тост, но видно невооруженным глазом, что ему кусок в горло не лезет – и решаю, что если так будет продолжаться дольше недели, то поговорю с Гермионой (или даже с ее матерью) насчет антидепрессантов (ужаса восьмилетней давности я ни за что не допущу!) Сегодня нам обоим предстоит поход по маггловским магазинам: утром из Аврората была прислана сова с портключом до Ирландии и указанием одеться по-маггловски. Церемония отпевания назначена на послезавтра в маленькой церквушке неподалеку от городка, где родился Симус. Он был единственным сыном мистера и миссис Финниган, и по традиции попрощаться с ним придут все соседи, так что по слухам, распущенным Министерством магии, Симуса, якобы погибшего при исполнении обязанностей в секретном подразделении полиции, в последний путь будет провожать группа коллег из Лондона. Ни у меня, ни у Гарри в гардеробе, естественно, не оказывается приличного строгого костюма, и после завтрака – это, конечно, при условии, что я все-таки заставлю его поесть – нам предстоит отправиться в немагическую часть Лондона, а перед этим еще заскочить в Гринготтс и поменять галлеоны на фунты. Мы сидим в звенящем молчании. Напряжение в воздухе можно резать ножом, а я уже совершенно отвык от этого. Поэтому я делаю то, чего не умел раньше, но чему научился, когда он впустил меня в свое сердце – первый шаг навстречу. Я огибаю стол, подхожу к нему, кладу руки ему на плечи и чуть заметно массирую. Чувствую, как абсолютно одеревеневшая спина едва заметно расслабляется. – Ты как, выдержишь? – я наклоняюсь и тихонько целую его в вихрастую макушку. Он отрывает взгляд от кружки с кофе, о которую греет холодные пальцы, и смотрит на меня снизу вверх полными слез глазами. – А есть выбор? – Ну, выбор есть почти всегда, – не очень-то убедительно говорю я. – И у тебя тоже был? – еле слышно спрашивает он. – И у меня... *** Начинаем собираться «на экскурсию к магглам», и тут же обнаруживается новая проблема – мне в немагическую часть Лондона идти решительно не в чем. Пока я стою около шкафа и думаю, что лучше – трансфигурировать в маггловскую одежду одну из своих мантий или «поработать» над вещами Гарри, тот пытается невербально призвать джинсы и футболку. Безуспешно, надо заметить. Я беру с полки «тряпки, недостойные того, чтобы их надевал наследник древнейшего рода Блэк», как любит Кричер именовать шмотье Гарри, и подаю ему. – Как ты узнал? – расстроенно интересуется мой супруг, вертя в руках бесполезную сейчас палочку. – А, ну да, легилименция... Оказывается, очень полезная вещь в семейной жизни. Жаль, меня ты так и не научил! Камень, конечно, в мой огород, но развивать тему наших не слишком-то удачных занятий по ментальным практикам на его пятом курсе я в данную минуту совершенно не готов! Эти воспоминания одинаково болезненны как для Гарри, так и для меня. В конце концов принимаю «судьбоносное решение» и подгоняю по фигуре его джинсы и мешковатый свитер, видимо, оставленный Гарри в память о «любимом кузене Дадли». Волосы, разумеется, приходится забрать в хвост, магглы моего возраста, по-моему, не ходят с распущенными. Смотрюсь в зеркало, которое моментально мутнеет (наверное, упало в обморок от одного моего вида). – Сев, тебе придется сегодня колдовать за двоих, – в голосе Гарри жизни не больше, чем в инфери, и я снова задумываюсь о маленьких голубых таблетках. – Ничего, справлюсь уж как-нибудь, – усмехаюсь я и взлохмачиваю его волосы. Он ловит мою руку и трется об нее щекой, отчего у меня перехватывает дыхание (ну вот как такой обыденный жест может настолько заводить?!). – Что бы я без тебя делал! – Женился бы на своей рыжей подружке, родил троих детей (двух мальчиков и девочку), ходил в гости к Молли на пироги, а по воскресеньям надирался с Роном в пабе до кровавых пикси. Он поднимает на меня глаза и неожиданно улыбается. – Я до такой степени тебе надоел, что ты смерти моей хочешь? Мы с Джинни... Вот ты скажешь тоже, Сев... И детей я побаиваюсь. И пить столько не сумею. Вот разве что пироги... – Ну хорошо, детей ты, положим, побаиваешься, а как насчет беременных женщин? – А что? – А то. Я понятия не имею, где в Лондоне можно купить приличный маггловский костюм, и ты, по-видимому, тоже. Поэтому оденься и иди свяжись по каминной сети с молодой миссис Уизли, мне необходимо знать, куда аппарировать из Гринготтса. Получив от Гермионы четкие указания насчет покупки костюмов и вежливо отклонив ее предложение присоединиться к нам, надеваем на нашу маггловскую одежду мантии и аппарируем в Косой переулок. В Гринготтсе гоблины, едва завидев моего «старшего супруга», кидаются нас обслужить (ну еще бы, у Гарри теперь два сейфа, и оба под завязку набиты золотом!) и проводить до тележки, езда на которой всегда вызывает у меня легкую тошноту и головокружение. Остается только радоваться, что в свой собственный сейф я наведываюсь не так часто, предпочитая получать зарплату наличными на руки. Процедура обмена галлеонов на фунты занимает не больше пятнадцати минут, и уже около полудня мы возвращаемся на Гриммо, нагруженные пакетами с практически одинаковыми костюмами, галстуками, рубашками и ботинками. *** Больше всего мучений приносят нам, разумеется, галстуки. Ни я, ни Гарри решительно не умеем их завязывать. Кричер тоже недоуменно разводит руками. Приходится снова прибегнуть к каминной связи, и уже через несколько минут появляется Гермиона. Мы, не сговариваясь, галантно подаем ей руки, и она осторожно перешагивает через решетку. – Как там Рон? – спрашивает Гарри. – Переживает, конечно, хотя и не так сильно, как я боялась. Он что-то не совсем здоров в последнее время, кровь даже из носа шла раз или два. Сказал – переутомился на работе. Давайте, мальчики, я вам помогу и вернусь домой, мне еще Рону галстук завязывать. Мне отчего-то невероятно льстит, что она и меня причислила к «мальчикам». Гарри сегодня выглядит в разы лучше, хотя, ясное дело, все еще подавлен, но, по крайней мере, в состоянии колдовать, так что в двенадцать часов мы одновременно прикасаемся к присланному из Аврората порталу – обыкновенной бляхе маггловских полицейских – и переносимся в Ирландию. Маленькая часовня на городской площади полна народа, и сквозь витражные окна льется преломляющийся свет. Играет орган. Я прислушиваюсь и узнаю «Сицилиану», кажется, Баха (хотя я не большой знаток маггловской музыки). Гроб с телом Симуса, одетого в строгий черный костюм, похожий как две капли воды на наши с Гарри, стоит на помосте. Лицо у Симуса абсолютно бесстрастное, и я с трудом узнаю того беспокойного мальчишку, который постоянно что-то взрывал на уроках (и не только на моих). Мы заняли задние скамьи, но даже сюда доносятся рыдания миссис Финниган, чья голова покоится на плече ее мужа, который сидит прямой, как палка. Видимо, пытается держаться из последних сил, чтобы не уронить себя в глазах соседей. Вокруг меня с потерянным видом расположились авроры, работавшие вместе с Симусом, все в штатском (ведь по легенде он служил в секретном подразделении полиции, а они, насколько я знаю, обычно форму не носят). Я вижу Рона, который время от времени подносит к носу окровавленный платок (и меня, словно игла, пронзает нехорошее предчувствие). Рядом с ним – высоченный, седой, с необычайно расстроенным лицом Джон Фергюсон – заместитель начальника Аврората (сам начальник явиться не смог по каким-то семейным причинам), еще несколько коллег Симуса, имен которых я не помню, все неприлично молодые, почти мальчишки. На соседних рядах – друзья по Хогвартсу (многие были с Симусом в ОД): периодически украдкой смахивающий слезы Невилл Лонгботтом, совершенно потерянный Дин Томас. Почему-то вообще не вижу их одноклассниц, хотя нет, поодаль сидит одетая в белоснежный (и совсем не подходящий к настроению, царящему в церкви) костюм Полумна (уж не знаю, за кем она замужем), а рядом с ней – такой же беловолосый, как и она, и тоже одетый во все белое мальчик. Перевожу взгляд на Гарри – он, не отрываясь, смотрит на гроб с телом своего друга, лицо при этом у него каменное, а глаза абсолютно сухие. Нахожу его руку и сжимаю ее, в ответ получаю такое же пожатие холодных пальцев. Откуда-то сзади слышатся приглушенные рыдания, оглядываюсь и замечаю молодого человека в сером пиджаке, он опустил голову на руки и горько плачет. На мой вопросительный взгляд Гарри шепчет мне на ухо: – Это Дэвид. Друг Симуса. Они уже года два встречаются... Встречались. Дэвид маггл, Симус скрывал от него, что является волшебником. А от родителей скрывал, что гей. Его отец – очень ревностный католик. Он и сына-мага с большим трудом пережил, а Симус еще и геем оказался. Отец бы просто не пережил! Дэвид, по-моему, только вчера узнал о его смерти... Мерлин, как же все сложно! Я чувствую некоторую отстраненность. Мне чрезвычайно жаль Симуса, его родителей и того рыдающего на задней скамье паренька, но я не умею вот так открыто выражать свои эмоции, даже если внутри все будет рваться от невыносимой боли. Мы выходим из церкви. Отец Симуса, Гарри, Рон, Дин, Невилл и еще несколько человек несут гроб. Мать Симуса, обнимая за плечи, ведут какие-то женщины явно из магглов. И вот мы все стоим у свежевыкопанной могилы, священник читает молитвы и благословления, гроб опускают в яму, и каждый бросает на него горсть земли. Вот и все. Гарри подходит к мистеру и миссис Финниган и что-то им говорит. На улице ветрено, поэтому слов не разобрать. Мать Симуса кидается к нему на грудь, и он гладит ее по спине. Потом ее обнимает муж, а Гарри присоединяется ко мне. Нам пора возвращаться, но одна мысль не дает мне покоя. Я направляюсь к группе авроров, стоящей поодаль, и выуживаю оттуда Уизли, комкающего в руках окровавленный платок. – Послушайте, Рон, думаю, вам стоит заскочить на Гриммо. У меня есть пара флаконов кроветворного.