Проклятие (бойся страхов своих!)

Еще несколько недель пролетают совершенно незаметно. Сваренный мной Феникс Лакрима пока, слава Мерлину, Рональду не понадобился. Его состояние с переменным успехом то улучшается до одного носового кровотечения в день, то ухудшается до пяти. Но больше ничего криминального не происходит, и Гарри постепенно сокращает количество визитов в Нору до одного раза в три дня. Мы даже подумываем – не вернуть ли домой Гермиону, которая уже сходит с ума в Мунго и шлет мужу вопиллеры. В ночь на субботу Гарри решает, что ему пора проведать Рональда. Он заканчивает ужин, благодарит Кричера, целует меня и, прихватив на всякий случай пару флаконов свежесваренного кроветворного, аппарирует. Я остаюсь за столом, намереваясь насладиться второй порцией бесподобного пудинга с заварным кремом, приготовленного Кричером, когда Гарри буквально выкатывается из камина с белым как мел лицом и с ног до головы залитый кровью, к счастью, не своей. – Северус... Скорее! Там... Влетаю в камин вместе с ним, даже не успев накинуть мантию, прижимаю его к себе – и для перемещения, и чтобы немного успокоить, потому что он весь дрожит. Видимо, их аврорская твердокаменность на больных друзей не распространяется. В Норе застаем просто ужасающую картину: Рон корчится на диване, вопит, давится кашлем, при этом брызги крови у него изо рта летят во все стороны. Артур с перекошенным от ужаса лицом сидит у него в ногах и, кажется, сию секунду упадет в обморок. Молли мечется вокруг сына, пытаясь устроить его на подушках таким образом, чтобы он не захлебнулся. – Вы в Мунго сообщили?! – я стараюсь перекричать стоны Рона. – Я же, Мордред вас побери, не колдомедик все-таки! – Мы послали к Сметвику сову, – наконец выдает Гарри. – Сев, может, пока Феникс Лакрима? – Нет, я хочу послушать, что скажет целитель. Гарри, я не могу взять на себя такую ответственность. Я не знаю, что с Роном. А вдруг зелье только навредит ему? – Но ведь у нас сейчас и кроветворное дать ему не получается, – жалобно говорит Молли. – Северус, я уже в отчаянии! – Молли, я все понимаю, но… Тут, к счастью, из камина появляется Сметвик в домашней мантии и тапочках. Он быстро осматривает Рона и приказывает Молли немедленно собирать его вещи для отправки в Мунго. – Сметвик, как вы собираетесь его транспортировать в таком состоянии? – вставляет свое веское слово Артур. – Его друг умер у вас в больнице несколько недель назад, а вы так и не сумели поставить диагноз. Я отказываюсь от госпитализации! – Но в таком случае на вас ляжет вся ответственность за жизнь мистера Уизли! – кипятится целитель. – Я его отец, принимать за Рона ответственные решения, пока он недееспособен – моя прямая обязанность! – кричит Артур. – Хорошо, – мгновенно сдается Сметвик, – подпишите этот пергамент. Если кровотечение остановится, дадите ему Феникс Лакрима. – А если НЕ остановится? – спрашиваю я, приходя в ужас от такой безответственной мягкотелости главного целителя Мунго. – Значит, и Мунго, и Феникс Лакрима ему уже не помогут. Артур сам подписал отказ, – он машет у меня перед носом пергаментом с еще непросохшими чернилами. Почему-то (или мне кажется?) он боится подходить к Рональду, может, и вправду болезнь заразна? Я хватаю его за рукав мантии и тяну на кухню. – Сметвик, что с вами происходит?! Ведь это же нарушение клятвы Гиппократа, Мордред вас подери! – Северус, – он неожиданно бледнеет. – Я скажу вам как на духу – это не просто болезнь, тут какое-то темное проклятие. Боюсь, что причина такого состояния Рональда – Гарри. – Не мелите чепухи! При чем здесь Гарри?! Он стряхивает мою руку со своего рукава, словно я прокаженный, а он опасается подцепить от меня заразу. – Я ощущаю в этом доме очень нехорошую ауру, Снейп. И исходит она от Гарри. Рекомендую вам отдалиться от него хотя бы на несколько месяцев. Послушайтесь моего совета! Я говорю от чистого сердца. Гарри потом поймет, насколько это было необходимо. – Чушь! – я почти кричу. – Вы придумываете оправдания вашей некомпетентности и пытаетесь свалить на Гарри тот факт, что главный целитель Мунго не в силах поставить диагноз. Вы знаете, как это называется?! – еще минута, и я смогу его ударить. Он холодно отстраняет меня и поворачивается ко мне спиной, в которую я до безумия хочу бросить каким-нибудь Непростительным заклятием. – Я предупредил вас, Снейп. Дальше – решение за вами. Молли, не провожай меня... Он выходит за порог прямо в домашних шлепанцах и аппарирует. *** Кровотечение останавливается только под утро. Думаю, еще час-два – и Рональда мы бы потеряли, а так мне все-таки удается влить в него флакон Феникс Лакрима, и теперь остается лишь ждать. К вечеру мне уже кажется, что все самое страшное позади. Рон открывает глаза – они больше не мутные, и в них сквозит облегчение. С помощью Гарри и Артура у нас получается довести его до обеденного стола, где он с недюжинным аппетитом уплетает приготовленные Молли его любимые блюда. Мы все, немного успокоившись, тоже садимся за стол, вмещавший когда-то все многочисленное семейство Уизли. Теперь же за столом – пятеро (двое из которых – мы с Гарри). Джинни с мужем – тем самым Дином Томасом, ухаживавшим за ней еще в Хогвартсе – и тремя детьми (которых я когда-то в мыслях пророчил Гарри) сейчас находятся в Румынии, где Дин повышает свою квалификацию на специальных курсах по борьбе с вампирами, Билл и Флер гостят во Франции, а Чарли с очередным любовником – где-то в Шотландии. На мой тихий вопрос, где Перси и Джордж, Молли отвечает, что Сметвик настоял на полном магическом карантине, уверив их с Артуром, что болезнь может оказаться заразной для членов одной семьи чистокровных волшебников (видимо, на нас с Гарри – в качестве полукровок – опасность подцепить неизвестный колдомедицине вирус не распространяется). – Я разослала им сов и написала, что Ронни уже лучше и не стоит подвергать себя опасности! – шепчет она, смахивая тайком слезы. – Сначала они настаивали, но я попросила Сметвика им подтвердить. И они поверили... Тем более и Гермиону тоже пришлось изолировать. И в аврорат мы сообщили. Сказали то, что велел Гиппократ, мол, Рон находится под твоим присмотром... «Прелестно, – думаю я, – теперь, если Рон не поправится, виноват буду я один!» – Северус, – Молли касается моей руки, – мне кажется, сегодня Ронни будет спать спокойно. Ты не мог бы дать мне что-нибудь от нервов? Я за последние недели извелась совершенно – может, хоть подремлю немного, пока Артур с сыном посидит. А вообще, я с этой его болезнью с ума скоро сойду, – она понижает голос до шепота. – Боюсь, что однажды просто засну и не проснусь. – Глупости, Молли, ты – здоровая и еще совсем молодая женщина. Тебе тяжело сейчас – вот и лезут в голову всякие нелепые мысли, – я встаю из-за стола и иду в гостиную, туда, где вчера вечером поставил небольшой кофр с зельями. Достаю флакончик с темно-синим Умиротворяющим бальзамом и такой же по размеру, но уже сиреневатого цвета – зелье Сна без Сновидений – и прикидываю, что лучше дать измученной тревогой за сына Молли. С одной стороны, состояние Рона (особенно по сравнению со вчерашним днем) заметно улучшилось, с другой – неясно, как пройдет ночь, и было бы неплохо, если все в доме будут способны в любой момент подняться на ноги. Так что делаю выбор в пользу Умиротворяющего бальзама, убираю прочее и возвращаюсь в кухню. – Вот, Молли. Думаю, это будет в самый раз. Она с благодарностью принимает снадобье и, возвращая мне пустой флакон, негромко (чтобы не услышал Артур) произносит: – Я постелила вам с Гарри в бывшей комнате близнецов... В смысле, Джорджа. Вот никак не привыкну, что он теперь один... – у нее снова увлажняются глаза. – Там две кровати, можете сдвинуть вместе, если… – Молли, никаких «если» не будет. За кого ты меня принимаешь? – также тихо отвечаю я. Мы еще час сидим в гостиной и слушаем вечернюю передачу по волшебному радио (к счастью, хотя бы концерт любимой певицы Молли – Селестины Уорлок – сегодня отменили!). Рон начинает отчаянно зевать, и все понимают – пора дать ему отдохнуть. Молли целует его в щеку и направляется в их с Артуром спальню, мы с Гарри тоже желаем всем спокойной ночи и поднимаемся по крутой деревянной лестнице в отведенную нам комнату. – Ну что, сдвинем кровати или одной нам хватит? – спрашивает Гарри. Судя по его измученному виду – ни на что конкретно не намекая. – Как хочешь, – устало говорю я. После вчерашней ночи я тоже не особенно настроен на подвиги, кроме того, я не могу проявить неуважение к дому, в котором не одобряют однополых связей, хотя их собственный сын... У меня просто нет сил думать. Я растягиваюсь на постели прямо в одежде, на всякий случай кладу по обыкновению под подушку палочку. Гарри устраивается у меня под боком. Я привычным жестом подсовываю ему под голову руку, и он моментально засыпает. Я вспоминаю, что от переутомления забыл поцеловать его на ночь. Наверстываю упущенное, утыкаясь лбом в волосы на его затылке, и тоже отключаюсь. *** Просыпаемся мы оба от страшного крика. Нет, звериного воя. Гарри, обладая прекрасной физической подготовкой, пулей вылетает из постели и несется вниз по лестнице. Я пытаюсь поспеть следом. На последней ступеньке Гарри застывает как вкопанный, я чуть не натыкаюсь на него и, с трудом удерживая равновесие, стараюсь обнаружить источник шума. Им оказывается Артур, он стоит на коленях возле дивана, на который несколько часов назад уложили вполне себе живого Рона. Сейчас Рональда невозможно узнать из-за залившей все его тело крови, я даже не представляю себе, откуда она взялась (такое впечатление, что выступила из пор). Колени Артура скользят в бурой луже, образовавшейся на полу, и он едва не падает, силясь встать на ноги при нашем появлении. – Убийца! – кричит он мне. – Пожиратель смерти! Ты ответишь мне за смерть сына! Гарри широко открытыми глазами смотрит на явно бездыханное тело своего лучшего друга, и воздух вокруг него начинает вибрировать. – Гарри! – его необходимо любыми способами удалить отсюда. – Иди за Молли, – еле слышно говорю я. Он глядит на меня враз опустевшими глазами, но все-таки берет себя в руки и снова поднимается вверх по лестнице. – Артур, – спокойно обращаюсь я к обезумевшему от горя отцу, – пожалуйста, успокойся и объясни мне, что здесь произошло. Он с ненавистью, совершенно не свойственной этому добродушному человеку, кричит: – Это ты должен знать! Ты давал ему свои поганые зелья! Ты отравил моего Рона!!! – Сев, – вернувшийся Гарри трогает меня за плечо. Он, кажется, побледнел еще больше, и под глазами отчетливо проступили темные круги. – Пойдем со мной, пожалуйста! – Что? – Артур вплотную подходит к нам. – Что произошло? В молчании мы втроем заходим в спальню, озаренную лунным светом, льющимся сквозь приоткрытые шторы. В этом сиянии ясно видно, что лежащая на спине женщина не дышит. – Мерлин, – шепчет Артур, бросаясь к мертвой жене. – Молли, Моллипусенька... Он притягивает ее к себе, и ее голова безвольно откидывается назад. Я понимаю, что сейчас произойдет нечто ужасное, инстинктивно вытаскиваю палочку и пытаюсь плечом оттеснить Гарри. Из палочки Артура вылетает серебристый горностай и моментально пропадает из виду. – Все, Снейп! – мстительно говорит он глухим от слез голосом. – Тебе конец! Я вызвал наряд мракоборцев! – Послушайте, Артур! – Гарри отодвигает меня в сторону и делает шаг к постели. – То, что произошло, это просто ужасно, но Северус тут абсолютно ни при чем. Он помогал вам! Вы не имеете права обвинять его в убийстве! – я снова чувствую вибрацию воздуха вокруг Гарри, и, если он сию минуту не успокоится, ни к чему хорошему это не приведет. – Ты с ним заодно?! Да? Конечно, чего еще ожидать от двух... – Не смейте! – кричит Гарри. Пол под ногами начинает дрожать. Я пытаюсь добраться до него, прижать к себе, как-то остановить надвигающийся взрыв, но Гарри отталкивает меня от себя. – Уходи, Северус! Я НЕ МОГУ ЭТО СДЕРЖАТЬ! В тот же миг лестница исчезает у нас из-под ног, и мы летим вниз. Я применяю чары левитации, но недостаточно быстро, и нас как следует прикладывает об пол. Дом шатается так, что кажется – он вот-вот обрушится, сверху на нас сыплются доски и штукатурка. Из-за поднявшейся столбом пыли невозможно ничего рассмотреть. Я пытаюсь подняться на ноги, ищу глазами Гарри и вижу силуэт с раскинутыми в стороны руками посреди разоренной гостиной. И тут внезапно все заканчивается, а Гарри, потеряв сознание, валится на пол. В ту же секунду из камина появляются пять или шесть авроров с палочками наготове. – Стоять! – командует мне руководитель группы – молодой коренастый парень не старше Гарри. Он оглядывает «место преступления», замечает невероятный разгром, стынущее в луже собственной крови тело Рона, бесчувственного Гарри и меня, одиноко замершего посреди всего этого ужаса. – Вы подозреваетесь в убийстве аврора Рональда Уизли, – он переводит взгляд на лежащего без сознания Гарри, – и причинении тяжких телесных повреждений Гарри Поттеру. Прошу вас не оказывать сопротивления. У меня есть приказ применить Аваду Кедавру...