Проклятие (бойся страхов своих!)

Кап… Кап… Кап... За окном не прекращается ливень, небо в мрачных серых тучах – под стать моему настроению. Сегодня первое июля. Годовщина нашей свадьбы. Пятая годовщина. А я сижу в камере предварительного заключения и не могу не то что поздравить Гарри, я даже не знаю, что с ним. Последний раз я видел его на полу без сознания в гостиной полуразрушенного его магическим выбросом дома Уизли рядом с телом умершего от обширного кровотечения Рона. Я нахожусь в Аврорате уже неделю. Меня обвиняют в тройном убийстве. Причинение умышленного вреда Гарри мне не предъявляют. Теперь уже понятно, что у него был магический выброс или (мне делается не по себе от этой мысли) откат. Я вспоминаю его внезапную болезнь и временную потерю магии после гибели Симуса, слова Сметвика, сказанные шепотом на кухне в Норе, и то, что случилось вслед за кончиной Рона и Молли. В Гарри ударило так, как будто он был виновником этих смертей. Не думать об этом! А то мне станет еще тяжелее держать ментальный щит на допросах, сопротивляясь Веритасеруму, а они льют в меня это зелье литрами, как воду. Спрашивают, правда, пока в основном о моей причастности к произошедшему. Тут даже окклюменцию не надо подключать. Смело могу говорить правду. Да, Рону и Молли Уизли давал собственноручно сваренные зелья. Флаконы остались в Норе, можно проверить их на наличие темной магии или неправильного приготовления. Нет. Не общался с мистером Финниганом больше года до его смерти. Да. Мистер Гиппократ Сметвик настаивал на госпитализации аврора Рональда Уизли. Нет. Я не состою до сих пор в организации, именуемой Пожиратели Смерти. Да. Я являюсь магическим супругом аврора Гарри Поттера. Да... Стоп, а вот это уже вас, молодые люди, не касается. Я преодолеваю воздействие магических наручников, не позволяющих мне пользоваться беспалочковой магией. В сущности, они не способны сдержать окклюменцию, они ведь подавляют магию на чисто физическом уровне, а тут дела ментальные, но все равно голова после таких манипуляций болит невыносимо, и очередная порция воплей от разгневанных авроров приносит нестерпимые мучения. Их злит, что я не показываю им интимную сторону нашей с Гарри жизни. Их бесит, что я владею окклюменцией. Поэтому на допросах на меня почти беспрерывно орут. – Слизеринская сволочь! – надрывается тот самый мальчишка аврор, который арестовывал меня. – Грязный убийца! «Сейчас он назовет меня Волдемортовской подстилкой», – думаю я устало, не понимая, откуда в аврорате столько гомофобов? Вот ведь и Гарри тут работает, и Симус... работал… и тут же, разумеется, слышу: – Волдемортовская шлюха! («Все-таки проявили фантазию!») Что рожу кривишь, профессор гребаный?! Не нравится? Погоди, дождешься ты у меня. Завтра главный очухается, снимет запрет на применение к тебе и любовничку твоему более серьезных мер воздействия, и отведаете вы оба Круцио по полной программе! Мордред, что он сейчас произнес? Про «любовничка»... – Постойте, – говорю я, не в силах удержать вопрос в себе, – вы сказали, что Гарри тоже здесь? Конечно, не надо им выдавать мое слабое место, по которому тут же и получаю. – А-а-а, испугался! Вот завтра допросим его как положено. Он-то, небось, таким штукам с мозгами, как ты выкидываешь, не обучен («судя по выговору, парень явно не городской, может, отсюда и такая агрессивная гомофобия»). Да и то – силёнок у него после такого отката, как в Мунго зафиксировали, поубавилось! Славно вы спелись: победитель Волдеморта и его ближайший приспешник. Правильно про твоего Поттера люди болтают – Тот-Кого-Нельзя-Называть часть своей силы ему передал, вот он и задумал авроров начать изводить. Значится, как выясним, кто из вашей банды организатор, а кто соучастник, так Визенгамот и решит – кому двадцать лет Азкабана, а кому – пожизненное! Смекаешь, ублюдок?! – кивок в сторону охранника: – В камеру его! *** Меня заводят в мое теперешнее обиталище. Обращение охраны немного удивляет: они, если можно так выразиться, даже вежливы, и еще – в их глазах страх. Меня тут явно держат за нового Темного Лорда, или, на худой конец, его заместителя. Тяжело опускаюсь на довольно приемлемую для тюрьмы кровать и еще раз мысленно благословляю Кингсли, ведь это благодаря его личному распоряжению ко мне относятся вполне сносно и самое главное – не прибегают на допросах к физической силе. Не хотелось бы снова испытать на себе Круцио. Этого добра я в свое время нахватался предостаточно от Волдеморта. Еще в первый день моего заключения Кингсли прислал записку, в которой я прочитал то, что и успокоило, и взволновало меня одновременно: «Северус, я знаю, в чем тебя обвиняют, и отказываюсь в это верить! В Аврорате настаивали на твоем аресте и разрешении применять физическое воздействие. От ареста спасти тебя не получилось, извини. Пытки запретил. Тебя и пальцем не тронут, даю слово чести! Могут только поить Веритасерумом. Содержание по классу VIP*. И еще... Гарри – в Мунго. Пока без сознания. Будут новости – сообщу». Насчет условий Кинг не соврал – для тюрьмы они и вправду королевские. Камера расположена на третьем этаже в здании Аврората, сухая и даже довольно теплая. Окно, конечно, забрано частой решеткой, но оно не слишком высоко под потолком и дает много света. Из обстановки – лишь кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом, и отхожее место за низкой перегородкой. В общем – я ожидал худшего. Я ложусь и закутываюсь в одеяло. Знобит и голова болит просто невыносимо. Запястья жжет от магических наручников. Хоть я и не использовал беспалочковую магию, видимо, окклюменция им тоже не по нраву! Хвала Мерлину, они не ограничивают моих движений, так как являются по существу всего-навсего плотно застегнутыми металлическими браслетами, без какой-либо цепочки посередине, но после каждого, как правило, неумышленного «неповиновения» руки как будто опаляет огнем, а тело прошивает болью. Ничего. Потерпим. Сейчас главное – Гарри. Вот же, Мордред их раздери! Арест вместо празднования годовщины свадьбы. Прямо как из какой-нибудь маггловской пошлой пьесы про любовь и разлуку. Еще с час я лежу, борясь с подступающим к горлу ужасом, и ломаю голову, как спасти Гарри. Положение поначалу кажется мне совершенно безвыходным. Возможно, эти чертовы штуки у меня на руках тянут из меня не только магию, но и здравый смысл. Внезапно меня осеняет – завтра на допросе я не буду дожидаться очередной порции зелья правды, а сразу же сделаю заявление и признаюсь, что во всем виноват я один, что я заставил Гарри помочь мне подобраться к его друзьям и к Молли (как к бывшему члену Ордена Феникса), воспользовавшись его любовью ко мне. Идей, как полностью обелить Гарри, у меня нет – объяснить ударивший именно по нему откат ничем, кроме соучастия, нельзя. Мне-то, конечно, со своими талантами менталиста и обширными знаниями в темной магии блокировать откат – раз плюнуть (если уж им так хочется обвинить нас, они не станут проверять и доказывать, что это никак невозможно!). Обдумав все как следует и придя к выводу, что лучшего варианта просто не существует, я настолько успокаиваюсь, что даже головная боль и дурнота отступают. Глаза слипаются сами собой, но задремать я не успеваю: в камере появляется серебряный шар. Он разрастается и принимает форму рыси – патронуса Кингсли. В абсолютной тишине его голос, отражающийся от стен, звучит гулко и разносится эхом. Я уверен, что звук привлечет охранников, но, видимо, Министр предусмотрел это, и послание могу услышать только я один: «Северус, случилась беда! Во-первых, в Мунго у Гарри диагностировали откат, и тут же был выписан ордер на его арест. Во-вторых, сразу после ареста он потребовал встречи с начальником департамента магического правопорядка и главой Аврората и при них подписал признание в том, что это он убил своих друзей и Молли Уизли, а ты всего лишь не известил о его замыслах власти и Аврорат, будучи пешкой в его руках и полностью подчиняясь магии брака, являясь младшим супругом. Если суд поверит его заявлению – ему грозит пожизненное заключение в Азкабане». Патронус медленно тает в воздухе. Я остаюсь один в ставшей вдруг холодной и темной камере. *** Утром меня снова ведут на допрос. За столом – незнакомый аврор интеллигентного вида, намного старше моего постоянного следователя. На столе – кубок с бесцветной жидкостью. – Пейте, – кивок головой в сторону Веритасерума. Я осушаю кубок до дна, сажусь на приставленный к столу жесткий стул, и тут же следует контрольный вопрос: – Вы – оправданный Пожиратель смерти Северус Тобиас Поттер – Снейп? – Да, – отвечаю очевидное. – Восемь лет и семь месяцев назад вы вступили в сексуальные отношения с вашим бывшим учеником Гарри Джеймсом Поттером? – Да. «Чтоб вам всем провалиться с этими вопросами!» Серые проницательные глаза внимательно буравят меня. – Я хочу донести до вашего сведения, Снейп, что интимные подробности вашей с Поттером жизни меня не волнуют. Я задаю вопросы исключительно в интересах следствия. Итак. Пять лет назад вы заключили с Гарри Джеймсом Поттером магический нерасторжимый брак? – Да. «Рита Скитер чуть не описалась от восторга, когда помещала нашу колдофотографию на передовую страницу «Пророка» – “Герой магической Британии и оправданный бывший Пожиратель смерти заключают магический брак”». – Кого из вас двоих магия признала старшим в браке? – Гарри. «Отрицать бесполезно, они наверняка проверили родовой гобелен в особняке на Гриммо». Если это хоть немного поможет Гарри, я готов снять ментальный блок и показать этому аврору, кто у нас за старшего! – Вы варили зелья для покойных мистера Рональда Уизли и миссис Уизли по просьбе вашего партнера? – Нет, я сам вызвался приготовить Феникс Лакрима и кроветворное для Рональда, а Умиротворяющий бальзам входит в стандартный набор домашних зелий, которые я всегда держу под рукой. – То, что случилось с вашим мужем в Норе, вы определяете как магический выброс или откат? Глупо отрицать очевидное, диагноз Гарри уже поставлен. – Откат. – Прекрасно. Уведите подследственного! – Я прошу вас, – я подавляю действие Веритасерума и чувствую, как накаляются наручники. – Дайте мне возможность увидеть Гарри! Он усмехается мне в лицо. – Обязательно увидите. На суде! Охранник! Вывести заключенного! ____________________ * VIP -Very Important Person или VIP (в переводе с английского — «очень важная персона», «начальство», «высокопоставленное лицо», «большая шишка») — человек, имеющий персональные привилегии, льготы из-за своего высокого статуса, популярности или капитала. https://ru.wikipedia.org/wiki/VIP