Проклятие (бойся страхов своих!)

Нервы стали ни к черту! Серьезно подумываю – не обратиться ли снова к Мишель за таблетками! Вновь превращаюсь в озлобленного на весь свет, задерганного подростка, в голове у которого, как у себя дома, хозяйничает Волдеморт! Рону сделалось в разы хуже, и нам с Северусом с огромным трудом удалось уговорить Гермиону лечь в Мунго от греха и заразы (Мордред его знает, что там подцепил Рон, на нашей работе ведь всякое бывает!) подальше. А ее не хотят оставлять в больнице! Медиковедьмочка в приемном покое глядит на меня своими коровьими глазами и нудно – словно жвачку жует – тянет: – Ваш случай – не стандартный! Вам необходимо письменное разрешение главного целителя Сметвика. – Так позовите его немедленно, – требую я. – Вы с ума сошли? – от возмущения она даже бледнеет. – Если к каждому скандалисту вызывать главного целителя... – Гарри, – дергает меня за рукав Гермиона, – не надо, пойдем домой. – Подожди, Герми, – аккуратно стряхиваю ее руку и, поворачиваясь к медиковедьме, приподнимаю челку так, чтобы был виден шрам. – Вы, собственно говоря, знаете, кто я такой? – на самом деле я просто ненавижу пользоваться своим статусом Героя магической Британии, хоть и изрядно потускневшим с годами. Молодая ведьмочка вспыхивает до корней волос, в голубых глазах стоят слезы. Ей, наверное, не больше восемнадцати, а про мое «героическое прошлое» она, скорее всего, учила в разделе «Новейшая история магии». Да уж, дорогуша, о моем скверном характере, когда вопрос касается моих друзей, в учебнике, разумеется, не было ни слова! – Гарри Поттер... – шепчет она испуганно. – Вообще-то, Поттер-Снейп, – уже смягчаясь, говорю я. – Но Сметвика все равно позовите. Она быстро пишет коротенькую записку, касается ее волшебной палочкой, и та исчезает. Минут через пять сквозь двойные двери влетает мой давний знакомый и дежурный (на пару с Северусом, разумеется) спаситель – Гиппократ Сметвик. Вид у него раздраженный и крайне рассерженный. – Вам, Гарри, через столько лет слава в голову ударила? Что вы себе позволяете? – рычит он на меня. – Сметвик, нам требуется ваша помощь! – да пусть хоть кусается, лишь бы не отказал! – Гермиона должна остаться в Мунго! Рон болен непонятно чем, а у них это первая беременность! За Гермионой необходимо понаблюдать целителям, вдруг это заразно? – Заразно, Поттер, тут исключительно ваши аврорское хамство и самомнение! Вы кто у нас – колдомедик? Или вы берете пример со своего вечно сующего нос куда не следует супруга? – Давайте-ка, целитель Сметвик, не будем вмешивать в это Северуса, – зло цежу я. – Мне хотелось бы знать, поможете вы нам или нет? Привлеченная нашими воплями, вокруг начинает собираться толпа. – Я вам в десятый раз говорю, Поттер: здесь – больница, а не санаторий. Мы не держим тут здоровых молодых женщин просто для профилактики! – А я вам, целитель Сметвик, – делая ударение на слове «целитель», кричу я, – в десятый раз объясняю: кавалер ордена Мерлина первой степени аврор Рональд Уизли болен неизвестной и, возможно, заразной болезнью (при этих словах часть толпы мгновенно рассеивается), а вы отказываетесь защитить его жену, тоже, между прочим, имеющую «кое-какие» заслуги перед магическим сообществом! Я думаю, многоуважаемый целитель Сметвик, – я смотрю на него фирменным взглядом Северуса, заломив бровь, и даже невольно повторяю его жест, скрещивая на груди руки, – Министр Шеклболт будет очень удивлен таким положением дел во вверенной вам больнице. Я вижу, как апломб в его взгляде сменяется оторопью, и понимаю, что выиграл этот бой. – Хорошо, – с раздражением говорит он. – Чего вы хотите? – Я прошу предоставить Гермионе отдельную палату, а вы сейчас отправитесь со мной в Нору. *** Почему? Почему Рон и Молли? Мысли кружатся в голове, вытаскивают на поверхность сознания, а потом меня опять утягивает на дно, но новый вопрос: «Где Северус?» – возвращает из забытья. Перед глазами всплывают страшные картины: мертвый, окровавленный Рон, остекленевшие глаза миссис Уизли, воющий, едва не лишившийся от горя рассудка Артур, Нора, основательно разрушенная моим выбросом... Или это не был выброс? Тогда, сразу после смерти Симуса, когда меня свалила внезапная болезнь... И магию я на несколько дней потерял... Но ведь это невозможно! Я пальцем не тронул никого из них, старался помочь, как только мог... Вот тебе и ответ, Поттер – ты все время был рядом с ними, а на руке у тебя – этот Мордредов браслет, следовательно, дело в нем... И во мне... Если у меня был не выброс, а откат, значит я – убийца двух моих лучших друзей и женщины, которая на протяжении многих лет относилась ко мне так же, как к своим собственным детям! Я пытаюсь повернуться на бок и посмотреть на проклятое украшение, но у меня не получается сдвинуться с места. В панике открываю глаза и обнаруживаю себя привязанным к койке в Мунго. Я один в палате. Северуса почему-то нет, и от этого ужас сковывает меня не хуже цепей. Хотя нет, это не цепи. Это просто веревки, идущие поперек груди и фиксирующие на перилах кровати мои руки, на запястьях которых я замечаю еще и магические наручники. Мерлин, я, что, арестован?! В палату входит Сметвик, с минуту рассматривает меня, потом быстро скороговоркой начинает говорить (я практически уверен, что знаю о чем): – Гарри, у меня нет полномочий информировать вас... С минуты на минуту вас заберут в Аврорат, нам уже прислали ордер на ваш арест и, как видите, заставили принять кое-какие меры до того, как вы очнетесь, но вы мне глубоко симпатичны (да, да, невзирая на ту отвратительную сцену), и я хочу вас предупредить: у вас был двойной откат, то есть ваша магия считает вас причастным к смертям мистера Рональда и миссис Молли Уизли, кроме этого специальные чары выявили следы отката почти полуторамесячной давности. Не удивлюсь, если дата отката совпадет с датой смерти мистера Финнигана. Мои сотрудники были вынуждены сообщить в Аврорат... Вот. Они уже идут! Я не успеваю осмыслить сказанное, а палата уже мгновенно заполняется моими коллегами. Их не меньше десяти. Я поражаюсь такому идиотскому разбазариванию сил в Аврорате. Они, что, серьезно там думают, что для ареста человека, только что перенесшего двойной откат, да к тому же с ограниченной наручниками магией, необходимо столько стражей порядка?! Противно, что никто из них не смотрит мне в глаза. Вильям – мой однокурсник и старший в группе – приказывает мне встать и следовать за ними. Все, как по команде, нацеливают на меня палочки. – Гарри Джеймс Поттер-Снейп, вы арестованы по подозрению в том, что вступили в преступный сговор с Северусом Тобиасом Поттер-Снейпом с целью убить аврора Симуса Финнигана, аврора Рональда Уизли и миссис Уизли. За те несколько минут, в течение которых мы всей группой проходим по больничным коридорам – при этом посетители и больные пялятся на нас во все глаза, и даже из палат высовываются любопытные головы – у меня созревает план. Едва мы – я и крепко взявший меня под локоть Вильям – вышагиваем из камина начальника главы департамента магического правопорядка, я прошу сделать заявление. Причем требую позвать в дополнение к сидящему за столом чиновнику еще и начальника Аврората. Меня сажают на стул и зачем-то привязывают к нему с помощью Инкарцеро. Начальник Аврората возникает так быстро, как будто тут все только и ждали моего появления. – Я хочу, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, – заявить о своей виновности в смертях аврора Симуса Финнигана, аврора Рональда Уизли и миссис Уизли. Я признаюсь, что сознательно навел на них порчу, несовместимую с жизнью. Я утверждаю, что мой супруг по магии и жизни – Северус Тобиас Поттер-Снейп – не причастен к убийствам. Единственная его вина состоит в том, что он знал о моих намерениях и не донес на меня властям, будучи связанным обетом послушания младшего по магии супруга. Сидящие передо мной министерские шишки бледнеют, как по команде. – Гарри, но ПОЧЕМУ вы это совершили?! Рон и Симус были вашими друзьями много лет, а Молли... ведь вы были ей как сын?! Об этом всем было известно! Я сглатываю комок в горле. Держаться как высокомерный, холодный, циничный сукин сын, иначе я провалю все дело. – Господа, вы представляете, сколько лет я носил в себе сгусток темнейших сил? – спрашиваю я с кривой усмешкой. – Неужели вы думаете, что за это время часть магического ядра Темного Лорда не передалась мне? Глава департамента магического правопорядка, который, ввиду того, что расследование касается именно меня, самолично ведет протокол допроса, при этих словах роняет перо и едва не разливает чернила. – Это же немыслимо! Вы столько лет проработали в Аврорате... Никто не в состоянии притворяться такой продолжительный срок. – Я десять лет прожил с магглами, и они не догадались, что я – волшебник, я долгие годы скрывал от Дамблдора, что ношу в себе часть души Волдеморта. Поверьте, обмануть Аврорат для меня – не фокус. – А я почему-то полагаю, Гарри, – вмешивается мой непосредственный начальник, – что вы пытаетесь выгородить своего супруга, против которого как раз говорит множество фактов, начиная с того, что он – бывший Пожиратель смерти, хоть Дамблдор и убеждал нас в его полном и искреннем раскаянии. Я никогда до конца не доверял Снейпу! Я уверен, что он сумел каким-то образом заставить вас причинить вред жертвам. Вы молоды, Гарри, и еще очень неопытны, а он – опаснейший темный волшебник, к тому же владеющий ментальными искусствами. Видели бы вы, как он сопротивляется Веритасеруму на допросах! И ведь все это время на нем сдерживающие магию наручники... И хоть министр Шеклболт был настолько... опрометчив, что подписал распоряжение, запрещающее физическое воздействие на подследственного, как вы и сами в курсе, у нас имеются и другие методы, чтобы добиться его признания. От этих новостей у меня сжимается сердце. Я представляю себе Северуса в наручниках, как он борется с действием сыворотки правды. Я знаю, как они работают, знаю, какие мучения приносят тому, кто пытается колдовать, несмотря на ограничение магии. Я не могу этого допустить. Я обязан убедить их!!! – Вы ничего не понимаете! – говорю я с холодной усмешкой на губах. – Они были моими друзьями, они доверяли мне свои мечты и свои страхи! Они все умерли именно так, как боялись больше всего на свете! Хотите подробностей? Симуса пугало остаться парализованным, – я бью их наотмашь своей уверенностью и вижу ужас на их лицах. – Рон – истек кровью, как это едва не случилось с его отцом, когда я вселился в змею Волдеморта и напал на него возле Отдела тайн, Молли Уизли я пощадил – она просто умерла во сне! – Довольно, – кричит начальник департамента магического правопорядка, все-таки нервы у него послабее, чем у аврора, хотя и тот весь в поту и смотрит на меня с нескрываемыми страхом и отвращением. – Охрана! В помещение входят несколько авроров и вновь наставляют на меня палочки. Оба чиновника встают, но слова, видимо, остались только у моего теперь уже явно бывшего начальника: – Гарри Джеймс Поттер-Снейп в присутствии двух свидетелей заявил, что, находясь в здравом уме и твердой памяти, сознательно и без принуждения извне наслал порчу, несовместимую с жизнью, на аврора Симуса Финнигана, аврора Рональда Уизли и миссис Уизли. Посему аврор Поттер лишается всех регалий, отстраняется от занимаемой должности и будет препровожден во внутреннюю тюрьму Аврората, где будет дожидаться суда в полном составе Визенгамота!