Мята

      Я не знаю, что происходит, но вся эта влюбленность делает меня малость истеричной. Откуда во мне столько ярости в последнее время? Откуда это желание нарваться на неприятности? Главное, я не чувствую ничего такого, когда нахожусь наедине со своими мыслями, но стоит кому-то не слишком доброжелательному появиться в поле зрения, как внутри меня что-то закипает. А недоброжелателей, к слову, я в последнее время вижу почти во всех, так недолго и параноиком сделаться.       Хотя, по правде говоря, была у меня одна идейка: перечитав некоторые справочник для целителей в библиотеке, я поняла, что такие перепады могут быть из-за недавнего случайного магического выброса. Артур Миллефориум – автор одной из этих чудесных книжек, уверял, что все должно само собой пройти через неделю, максимум две. Поэтому набрав всяких успокаивающих трав у Хагрида, я принялась терпеливо ждать возвращения душевного равновесия (насколько это вообще было ко мне применимо) и стараться не срываться на окружающих. Что было не так просто, учитывая постоянные столкновения с Браун и ее подружками, да и Малфой после той стычки стал уделять внимание мне едва ли не такое же, как и Поттеру. Гермиона с Роном тоже постоянно выводили из себя своими перепалками. Настоечки Хагрида спасали, но не сильно.       Сидя в среду в общей гостиной и лениво разглядывая собравшихся студентов, я наткнулась на взгляд Парвати Патил, которая сидела с Лавандой за столом напротив. Они, судя по разложенным картам на столе, готовились к прорицаниям. Пошушукавшись еще какое-то время, Браун поднялась со своего кресла и (какой ужас) зашагала прямо в мою сторону.       - Лили, ты же не занята? – ее тоненький голос чуть не лишил меня душевного равновесия.       - Ну как сказать…, - протянула я (все таки от этих трав дико клонит в сон) и вытянула ноги под столом.       - Ты нам должна помочь, - продолжила подружка нашего Рони, - все, кроме тебя, заняты, а нам нужно попрактиковаться в гадании на картах.       Я обвела взглядом гостиную. Гермиона сидела над нумерологией, Джинни с Дином обнимались около камина, Невилл корпел над травологией… короче, одни увлеченные кругом. Осознав безвыходность своего положения, я глубоко вздохнула и поплелась за Браун к Парвати. Вам, наверное, интересно, почему я ничего не делаю? Ответ прост: мне лень. К тому же на этих выходных Хэллоуин, а это значит, что прибавят еще один свободный день. В общем, села я за их столик и окинула сонным взглядом пасьянс. Какая ж жуть. Какие-то черепа, кости на картах, но я же не верю во все это. Правда ведь?       - Нам тут задали попытаться заглянуть в недалекое будущее, - начала Парвати, - друг другу мы уже раз 10 погадали. Нужен кто-то…       - Подопытный, - закончила я, - ну, давайте. Мне надо что-нибудь делать?       - Нет, - вступила Лаванда, - Просто расслабься и очисть свое сознание.       - Коснись любой карты, чтобы колода приняла тебя, - загадочно проговорила ее подруга. Она разложил передо мной веером карты рубашкой кверху. Я без особого энтузиазма тыкнула в какую-то ближе к середине и обратно повалилась на кресло. Боже, как же хочется спать. Пока Парвати что-то там перекладывала и перемешивала, я мерно посапывала, разморенная теплом камина и мягкостью обивки. И вот, когда мне уже даже начал снится сон, Лаванда вдруг как взвизгнула:       - Я знала! Я знала! Я испугано дернулась и открыла глаза, обе «гадалки» смотрели на меня, ехидно улыбаясь       - Что? – ой, не к добру все это.       - Карты говорят, - Лаванда наклонилась ближе ко мне, - что ты, Лили Остин – большая врушка.       - Что? – снова тупо повторила я, надеясь на то, что это все просто какой-то дурацкий сон.       - Ты влюблена! – она буквально тыкнула мне в нос картой со скелетообразным «принцем». Я какое-то время поморгала, потом перевела взгляд на довольные лица гриффиндорок, после чего снова посмотрела на карту.       - Какой-то мой суженный не очень симпатичный, - этот товарищ и правда выглядел, мягко говоря, болезненно. Кожа да кости, из одежды только черный балахон.       - Я же так и знала, что у вас с Поттером что-то не просто так! Поттер? Причем здесь..? А-а-а-а. Мозг услужливо подкинул воспоминания с прошлой субботы, когда Лаванда сосватала меня Гарри или Гарри мне… Неважно.       - Это не Гарри, смотри, какой тощий, - я указала на карту, прикидываясь дурочкой.       - А кто же тогда? – теперь вступила Парвати. Я жалобно посмотрела в сторону Гермионы, но она, поглощенная своей нумерологией, даже не увидела моих просящих о помощи глаз.       - А вам это зачем? Или это так значимо для гадания – знать, кто именно этот, - я снова кивнула в сторону карты, - принц? Перед глазами вдруг появился учебник Принца-полукровки, а потом глумливое лицо Снейпа.       - Нет, но… Я грозно посмотрела на Парвати, намекая, что если она не закончит допрос, то мне и не сложно будет наложить на нее парочку неприятных сглазов, а так как весь Гриффиндор уже был в курсе моего в последнее время такого взрывного характера, она, кажется, испугалась и снова уткнулась в карты.       - Во всяком случае, он тоже в тебя влюблен, - уже с меньшим энтузиазмом сказала она.       - Кто? – я, конечно, все понимала, но верить не хотелось.       - Ну твой избранник, а еще… Что говорила она дальше я уже не слышала. Влюблен? Снейп в меня влюблен? Да этого не может быть! Он же просто издевается надо мной каждый раз.       «А может он так свою любовь проявляет!» Заткнись. Тут я поняла, что у меня что-то спрашивают и, рассеянно взглянув на двух подружек, пробормотала что-то вроде «не знаю» и, сославшись на головную боль, покинула помещение.       Лежа на кровати с задернутым пологом и рассматривая потолок, я думала об услышанном. Это же просто какое-то недоразумение! Во-первых, я каждый раз позорюсь перед ним. Во-вторых, я не обладаю яркой внешностью. Я достала маленькое зеркальце из-под подушки и посмотрелась в него. Ничего такого, во что можно влюбиться, я там не обнаружила. К тому же зачем ему студентка? Хоть я и совершеннолетняя, но не думаю, что он может заинтересоваться подобным. Как я могла хоть на секунду поверить, что это возможно? Это же гадание! Да еще и от кого? От Лаванды Браун и Парвати Патил. Я же не верю во все это! Но… Помечтать-то можно. Хоть чуть-чуть. Едва заметно улыбнувшись, я натянула одеяло до самого подбородка и почти моментально уснула. ***       Вот и пришел «долгожданный» четверг. Радовало только одно – Хэллоуин выпадает на ночь с субботы на воскресенье, и, о великий Мерлин, я надеюсь, что мне не придется тащиться к нему 31 октября.       «А не так давно, ты, помнится, буквально жаждала напроситься к нему на занятия» Заткнись. Я не намерена сейчас это обсуждать.       В замке стало теперь совсем холодно, даже в теплой гостиной Гриффиндора было не обойтись без наряда человек-капуста и согревающих чар, что уж там говорить про чертовы подземелья. Как Снейп тут еще не подхватил воспаление легких? Мелко дрожа, я приблизилась ко входу в его кабинет. Заходить почему-то совсем не хотелось. Не могу сказать, что раньше мне не было страшно, но сейчас почему-то особенно сильное отторжение. Борясь с тянущим чувством тревоги, я постучала и, уже по привычке не дожидаясь ответа, раскрыла дверь.       Я бы отдала все золото мира, чтобы вернуть время назад и не войти. В грудной клетке как будто проснулось какое-то страшное животное с мохнатым тельцем и заворочалось, скребя когтями по внутренностям. Снейп стоял в нескольких шагах от меня, и совсем рядом с ним женщина с темно-каштановыми волосами и в черном платье в пол. Такое чувство, что они только что отскочили друг от друга (видимо услышав мой стук): он все еще придерживал ее рукой за локоть и (чертов язык жестов) немного наклонялся в ее сторону. Она стояла спиной, и я не могла видеть лица, хотя вряд ли мне оно показалось бы знакомым. Картина, наверное, со стороны была любопытная: я в дверях с застывшем на лице выражением недоумения, боли и злости, Снейп напротив, словно пораженный конфундусом и между нами эта Черная Дама. Мне вдруг захотелось захлопнуть дверь и убежать отсюда как можно дальше, но вместо этого я прошла к своему обычному месту с приготовленным котлом и, ничего не говоря, принялась рыться в сумке в поисках исписанного «Расширенного курса зельеварения».       - А это кто? – голос «нашей» гостьи оказался до неприличия глубоким. Я подняла голову в ожидании ответа зельевара. Помогать ему мне совершенно не хотелось.       - Это моя ученица, - он сильнее сжал локоть женщины и подтолкнул к выходу, - я вас провожу.       Она наконец полностью повернулась к двери, и я опешила от такой невероятной красоты: тонкие черты лица, большие карие глаза и аристократическая гордость в них. Мне даже стало (впервые в жизни) неловко за свой растрепанный вид. Мы встретились с ней взглядом на секунду, после чего она покинула мрачный кабинет, вслед за ней вышел и профессор, кинув напоследок строгий взгляд, означающий то ли «я вернусь и вас убью», то ли «потом поговорим о вашем поведении». Что по сути одно и то же.       Стоило двери закрыться за моей спиной, как вся моя выдержка лопнула, как пузырь баблгама. На негнущихся ногах я повалилась на стоящий рядом стул и опустила лицо в ладони, упершись локтями на колени. Я не знала, что я чувствовала. Мне было… пусто. Но разумом я понимала, что не имею никакого права устраивать тут сцен, я даже не имею права чувствовать то, что я чувствую. Но чудовище пожирало все внутри, оставляя лишь зияющую черную дыру в груди. Кажется, что если я сниму жилетку и рубашку, то даже смогу увидеть ее. Я бессознательно положила одну руку на грудную клетку, словно проверяя, не провалиться ли она в отверстие, но на удивление ничего такого не произошло. Я осталась все такой же твердой и до ужаса человекоподобной.       «Слушай, откуда ты знаешь, кто это? Может это просто…» - начал внутренний голос       Сестра? Я ухмыльнулась, вспомнив типичное оправдание для таких случаев.       «Все равно, предлагаю не гнать гиппоргрифов» А какая разница? В смысле, я же все равно не узнаю, кто она, не станет же наш дорогой профессор оправдываться перед какой-то студенткой.       «А как же вчерашнее гадание?» От этого напоминания в сердце кольнуло. Я не верю в это! Не верю!       «Но тебе же хочется…»       - ЗАТКНИСЬ! – заорала я по сути на самому себя, подскакивая со стула, который с грохотом упал за моей спиной, проехавшись металлической ножкой по щиколотке.       - Хватит… хватит. Я принялась складывать в сумку выложенные вещи: учебник по трансфигурации (зачем я его достала?), перо, учебник по зельеварению и еще кучу каких-то вещей, которые не понятно как оказались на столе. С силой дернув сумку со стола, я подбежала к двери, и уже было потянулась к ручке, как она по какой-то причине резко отворилась, заехав мне по лбу.       - Твою ж…, - застонала я, прислонив руку к поврежденному месту.       - Остин? Ну, конечно, кто ж еще это мог быть. Продолжая растирать саднящий лоб, я посмотрела одним глазом на вошедшего хозяина сей обители мрака и холода.       - Уберите руку, - приказал он, - дайте я посмотрю… Остин! Делайте, что велено! Ой, надо же, кто-то не в духе. Но меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он касался меня, поэтому, все еще сверля его глазом (второй был закрыт ладонью, равно как и часть лба и носа), я попятилась назад. Снейп впал в ступор от такого поведения и, нерешительно протягивая руку, начал наступать.       - Остин, не будьте идиоткой, у вас кровь идет, - теперь он заговорил тихо, как с особо опасным шизофреником. А кровь и правда шла из носа, но я лишь вытерла ее (читай размазала) другой рукой и продолжила пятиться назад, пока не наткнулась на преграду в виде дурацкого снейповского стола.       - Что с вами? Вы в порядке? – беспокоится, зараза. Вот его рука уже ложится на мою, отнимая ее от лица. Я, не выдержав прямого контакта взглядов, опускаю глаза в пол. Он проводит большим пальцем по переносице, я шиплю от неприятных (или все-таки приятных?) ощущений.       - Вам нужно вправить нос, - очень тихо, почти интимно, говорит он, и я чувствую его теплое дыхание. Закрываю глаза, и будь я котом, честное слово, замурчала бы. Но он вдруг отдаляется и       - Эпискеи Секундная боль в переносице отрезвила мое сознание. Открываю глаза и с вызовом смотрю на «спасителя».       - Я пойду, п`гофессо`г, - чувствую, как кровь неприятно засыхает под носом и на губах, а лоб все еще саднит.       - У вас сегодня занятие вообще-то. Я снова уставилась в пол, чувствуя, как он пронзительно смотрит на меня холодным взглядом. «Надо бы зелье защиты памяти пить каждый раз перед встречей с ним или выучиться окклюменции» - пронеслась в голове, пожалуй, самая здравая мысль за вечер.       - Как скажите, - безынициативно отвечаю и двигаюсь к своему месту.       - Возьмите. Он возникает передо мной и протягивает белый платок с черной окантовкой. Снова эти руки и этот запах от них, я пытаюсь вдохнуть поглубже, но давлюсь запекшейся кровью и начинаю кашлять.       - Вы просто недоразумение какое-то, - слышу голос с насмешкой, но не злой, а какой-то другой. И он сам начинает вытирать мое лицо, словно маленькому ребенку. Он раз за разом касается мягкой тканью моего лица, и я чувствую тепло его пальцев сквозь нее. И ненавижу себя за все это еще сильнее. И его ненавижу. Зачем он так делает? Зачем заботится? Ведь ему на самом деле все равно. Я резко перехватываю его запястье и выдергиваю из пальцев пропитанный моей кровью кусок ткани, тихо бросаю что-то вроде «Спасибо, я сама» и отворачиваюсь к котлу. Сердце стучит с невероятной скоростью, кажется его удары эхом отдаются в этой комнатушке. Пытаясь собраться с мыслями, начинаю повторять про себя бессмысленную на первый взгляд комбинацию слов. «Кеннеди Медоуз, Сиерра Сити, Магазинчик на углу в Рено. Кеннеди Медоуз, Сиерра Сити, Магазинчик на углу в Рено». Это места на карте Маршрута Тихоокеанского горного хребта. Мы с родителями прошли почти полностью его за год до того, как их убили. Вспоминая эти названия, я успокаиваюсь, они для меня как мантра.       - Что с вашим антидотом? – вдруг в мои мысли вклинивается снова голос Снейпа. Я смотрю на пузырек с изумрудной жидкостью на столе (он даже ничего не трогал с субботы).       - Ничего, нам не на ком проверить его действие, - голове возвращается былая способность здраво мыслить, - может подвернется случай позже.       - В прошлый раз вы были более решительны. Я вижу краем глаза, как он ухмыляется.       - Мы же выяснили, что нас тут только двое, а так как вы сказали, что не собираетесь это пить, а я не могу, по известной причине, - по какой именно я уточнять не стала, - то вариантов не остается.       - Отчего же, - я заметила, как он откинулся на спинку кресла, - может быть я передумал. Сердце у меня, что называется, ушло в пятки. Я снова скомкала запачканы платок в руках.       - Ээ… но ведь... то есть вы же...       - Я в курсе, что такое Амортенция, Остин, но вы ведь сразу дадите мне ваш антидот, так что не думаю, что могут возникнуть проблемы. Теперь он встал с кресла и подошел к полке с пергаментами. Порывшись там полминуты, зельевар выудил исписанную бумагу и протянул мне.       - Я проверил все взаимодействия, пересчитал соотношения и думаю, что ваше зелье должно сработать. Я глупо уставилась на бумаги, а в голове билась только одна мысль. Он что сделал мне комплимент?       - Ну если вы согласны, то почему бы и нет, - в груди снова появилось чувство воодушевления и предвкушения предстоящего эксперимента.       - Что ж, приступим, - сказал он и взял пузырек с нижней полки. - И да, я переварил зелье, так как то было сварено на меня. Теперь мне необходима капелька вашей крови. Мда, как-то я не подумала, что влюбляться-то он будет в меня.       «Раз уж нам не получить по-настоящему влюбленного Снейпа, то посмотрим хотя бы на опоенного» - радостно раздался голос в голове. Вечер, как говорится, переставал быть томным. Жаль только вот, что кровь из носа идти престала, придется пальцы колоть. Я достала палочку и сделала небольшой надрез режущим заклинанием, кровь тут же потекла по указательному пальцу. Снейп взял что-то вроде пипетки и, собрав немного (на такой объем нужна лишь малая часть от того, что мы добавляли в котел), капнул в приготовленную емкость, жидкость в котором тут же приобрела знакомый розовый цвет.       - Только без глупостей, Остин – предупредил Снейп и коснулся губами пузырька. Как будто бы я смогу что-то сделать, он же ведь все будет помнить.       «А жаль» Это точно. Мы какое-то время смотрели друг на друга, не моргая, теперь я ощущала себя на месте преподавателя.       - Что-то чувствуете? – с волнением спросила я, вспоминая, как в прошлый раз усердно пыталась следить за малейшими изменениями в моей голове.       - Пока нет, - он пожал плечами и пошел к столу, на котором как всегда стоял чайник и чашка. Сейчас между нами не было этой дистанции профессор-ученик. Мы были вроде как коллеги по службе или исследователи, наблюдающие за экспериментом.       - Чаю? – спросил он толкая ко мне откуда-то взявшуюся вторую кружку, - это не мята, не бойтесь. Он что ради меня изменил своей привычке? Я недоверчиво покосилась на чашки, в которые он уже разливал желтовато-коричневую жидкость.       - Это облепиха, - он сел и отпил немного из своей кружки. Я чуя какой-то подвох, присела на край кресла, предназначенного мне, по другую сторону от него. Медленно глотая ароматный чай, я продолжала наблюдать за каждым движением Снейпа. И вдруг поймала себя на мысли, что хочу, чтобы эксперимент провалился, чтобы Амортенция не подействовала и на него, ведь это означало бы, что…       - Вы сегодня хорошо выглядите. Черт, подействовала.       Ничего не отвечая, я поднялась с теплого кресла, чтобы взять со своего стола флакончик с экспериментальным антидотом.       - А вы знаете, что я давно хотел кое-что сделать… Я почувствовала спиной, что он тоже поднялся со своего места и теперь стоит в трех шагах от меня. Сердце забилось чаще. Собрав остатки своей воли в кулак, я сжала покрепче пузырек и обернулась. За время моих раздумий он успел подойти ко мне совсем близко, и вот теперь я в который раз чуть не уткнулась носом ему в сюртук с огромным количеством пуговиц. Как бы хотелось, чтобы это все происходило на самом деле.       «Лей ему в глотку антидот!» - вопил голос разума. Как же хочется, чтобы он просто коснулся меня.       «Он же опоен, дура!» Мы так близко. Если я подниму голову, то коснусь кончиком носа его подбородка.       - Посмотрите на меня, - его голос был тихим, без привычного сарказма и холода. Он не приказывал, как делал это обычно, а просто просил, - Лили.       Мое имя, произнесенное им, показалось каким-то чужим, я даже не сразу поняла, что он говорит это мне. От внезапного осознания я дернулась и, резко подняв голову, столкнулась с ним взглядом. Такие черные и такие теплые у него глаза. Почему я не видела этого раньше?       «Потому что это не он! Он под Амортенцией!» - все еще пытался доораться до меня разум. Может я просто слегка коснусь его губами, хотя бы в щеку или в подбородок, или в уголок рта.       «ОН ЖЕ ВСЕ БУДЕТ ПОМНИТЬ» - истошно заорал голос в голове, чем заставил меня, потянувшуюся уже к нему, резко отступить и без предупреждения сунуть под нос профессору пузырек с изумрудной жидкостью.       - Пейте, - теперь была моя очередь приказывать. Он в замешательстве посмотрел на меня.       - Так надо, - уже мягче сказала я, - пейте. Я как бы невзначай провела пальцем по его губам, теплым и слегка обветренным, он приоткрыл рот, левой рукой обхватил флакончик вместе с моими пальцами, державшими его, сделал несколько глотков и отпустил мою кисть. Черты его лица снова ожесточились, а взгляду вернулась былая холодность. Я держала в одной руке пузырек, а другой потирала пальцы, все еще теплые от его рук. Мне было не понятно, помнит ли он, что произошло или зелье все-таки подействовало лишь наполовину, а он не пытался мне помочь. Просто все также стоял в полушаге и смотрел куда-то поверх моей головы.       - Профессор, - решилась позвать его я, - как вы себя чувствуете?       - Ваше зелье на вкус – полнейшая отрава, - сказал он и, развернувшись на каблуках, вернулся к дубовому столу. Очень мало проясняет эта его фраза.       - Ээ… а вы…- но не успела я задать интересующий меня вопрос, как он словно бросил в меня словами «Можете быть свободны на сегодня» и уткнулся в пергамент, на котором стал что-то усердно выписывать. Я молча взяла сумку и второй раз за сегодня собралась покинуть кабинет зельевара, лишь напоследок обернувшись, стоя уже на пороге, я заметила, как он задумчиво проводит большим пальцем по своим губам. И дверь захлопнулась.