Мята

      - Мисс Остин, задержитесь, пожалуйста. Это профессор Макгонагалл почему-то решила задержать меня после занятия. Я, уже почти выскочившая из кабинета с однокурсниками, помахала друзьям рукой и с озадаченным видом повернулась к преподавательнице.       - Да, профессор Макгонагалл.       - Прошу вас, присаживайтесь, - она указала на ближайшую к ней парту, и я, повинуясь ее приказу, проследовала к месту. Декан Гриффиндора, не отрываясь, следила за моими перемещениями и, стоило мне усесться, она тут же начала разговор.       - Я начну сразу с главного, чтобы вас не задерживать, мисс Остин, - после чего, трансфигурировав лежавший на полу перед моей партой кем-то потерянный карандаш в изящный стул, села напротив и уже более мягко и доверительно продолжила, - Лили, как ваш декан я должна знать… У вас все хорошо? Я по привычке немного напряглась, зная, что подобные вопросы в этой школе не ведут ни к чему хорошему.       - Да, спасибо, профессор.       - А с профессором Снейпом у вас не было конфликтов? Та-а-ак, что происходит? Неужели она знает? Неет, не может этого быть. Об этом никто не знает. Я быстро посмотрела на нее, но на лице Макгонагалл не отражалось ничего, кроме беспокойства, поэтому я расслабилась.       - Да нет, все в порядке, - соврала я.       - Не поймите меня неправильно, просто я не один раз видела, как он отчитывает вас, да и вчерашний инцидент... - она запнулась, - право, я не считаю, что вы заслуживали наказания. Я вдруг прониклась к этой женщине невероятной теплотой. Она преподаватель… и ей не все равно? Всем остальным до меня и дела не было в этой школе. Один чертов манипулятор, другой видит во мне свою мертвую большую любовь, но вот чтобы кто-то спросил все ли у меня в порядке, не имея при этом скрытых намерений… Мое молчание, видимо, затянулось, потому профессор продолжила монолог:       - Если у вас какие-то проблемы с профессором Снейпом, вы можете рассказать мне, - она заглянула мне в глаза (для чего ей пришлось немного наклонить голову набок). - Я, как никто другой, знакома с… непростым характером слизеринского декана. Я снова внимательно посмотрела на нее. И мне так захотелось все ей выложить, вот просто взять и рассказать ей, как на духу, поделиться хоть с кем-то. Выплакаться в жилетку, так сказать. Но разве я могу? Я ведь не враг ему… и себе.       - Нет, все в порядке, - снова повторила я заученную фразу. - Правда. Спасибо за беспокойство. Женщина сощурила глаза и поджала губы, словно говоря, что не поверила ни единому моему слову, но все же отпустила. И в совершенно убитом состоянии я побрела на зельеварение к Слизнорту. ***       День близился к концу, а это значит, встреча со Снейпом неумолимо приближалась. Сидя с Гарри, Роном и Гермионой на ужине, я пыталась просчитать все возможные варианты его реплик и подобрать к ним вменяемые ответы. «Почему вы напали на моего студента?» Хотелось бы ответить: "Потому что он - мудак", - но это как раз не попадало в категорию «вменяемые». «Потому что он позволил себе непозволительную грубость в мой адрес», - вот тот ответ, который можно высказывать вслух своему... преподавателю. Я даже предположила, что он может задать вопрос касательно моего редкого появления в Большом зале на каникулах. Черт, да я даже предусмотрела вариант, что он прицепится к переменам в моей внешности. В общем, готова я была лучше, чем перед любым экзаменом. И с полной решительностью, помахав друзьям на прощание, я двинулась в подземелья. По пути решимости во мне поубавилось. С каждым шагом, становясь ближе к его кабинету, я все больше отдалялась от чувства нормальности. Да уж, до нормальности мне сейчас было три часа на поезде и еще пять на самолете. Я не была в этом кабинете две недели. Да, господи, я вообще больше не планировала там когда-либо появляться! Остановившись в метре от двери, я глянула на наручные часы. 18:58 «Доктор, объявите время смерти». Ладно, хватит претенциозности. Я ко всему готова. Зашла – быстро отчиталась – выполнила наказание – ушла. На словах вроде просто. Снова эта идиотская дубовая дверь. Я вспомнила, как раньше без стука врывалась к нему в кабинет, и невольно улыбнулась. Постучать или по старой памяти?       «Да иди уже!» - не выдержал накала голос в голове. И я вошла. Без стука. И вот он снова сидит за своим столом с вечерней газетой, справа от меня, на краю стола, стоит белый маленький чайник. "Мое" кресло на прежнем месте. Полки с ингредиентами снова заполнены, словно я и не разнесла тогда половину кабинета.       - Здравствуйте, профессор, - как можно увереннее поприветствовала его я. Он неторопливо сложил пополам газету и положил слева от себя.       - Проходите, мисс Остин, присаживайтесь. Сколько же официоза, боже мой. Я, продолжая игру, послушно села на свое место и посмотрела на Снейпа (о да, это стоило титанических усилий).       - Итак, - он сложил локти на стол и сомкнул руки в замок, - вы знаете, зачем я вас позвал?       - Думаю, да, сэр, - так же ровно ответила я. Внезапно в моей голове раздался голос. Нет, не мой второй, который выступает за голос разума, а другой мягкий, низкий, тот который я только что слышала вживую:       «Правда?» Я нахмурилась. Нужно было выпить чертово зелье.       «Я здесь не для того, чтобы читать ваши мысли» - снова все тот же голос.       «А сейчас вы, простите, что делаете?» - попыталась возмутиться я, насколько то возможно при условии, что ничего не произносится вслух.       - Зачем вы прокляли мистер Боунза? – спросил Снейп теперь уже, как нормальный человек.       - Потому что он позволил себе непозволительную грубость в мой адрес, - отчеканила я отрепетированный ответ.       «Почему вы почти не появлялись в Большом зале на каникулах?» Серьезно? У нас будет идти разговор на два фронта? Вот к такому я точно не была готова. Врать и там и здесь это слишком.       «У меня были дела».       - Какую именно грубость? Не думаю, что это было достаточным для проклятия, - отстраненный тон Снейпа явно говорил, что он сосредоточен больше на другом разговоре.       - Он назвал меня грязнокровкой, сэр, - не уступала я ему.       «Он последний идиот, можно было наложить и что похуже» - раздался более живой голос в моей голове. Я удивлено подняла бровь.       «Мы все еще про… как его... мистера Боунза говорим?» Ситуация начала меня изрядно веселить.       «Нет». Наступила тишина. И в моей голове, и в реальности. Мы как-то тупо уставились каждый в свою точку и усердно молчали. Веселье испарилось так же быстро, как и нахлынуло секундой ранее.       «Я не должен был этого делать», - прозвучали сожалеющие мысли Снейпа, достигая каждой клеточки моего организма.       «Что именно?" - я почувствовала, как боль поднимается из глубин моего сердца, - "Что именно, сэр, вы не должны были делать? Целовать меня? Давать надежду? Признаваться в любви к Лили Эванс? Или касаться меня после всего сказанного в Хогсмиде?» Если бы я говорила вслух, то это скорее звучало бы как истерика, но сейчас... сейчас я просто смотрела на него слезящимися глазами, безмолвно выкрикивая каждый вопрос в своей голове.       - Всего, - тихо, но невыносимо реально произнес он, не разрывая зрительно контакта. Вся боль, что копилась во мне последние две недели, готова была вырваться наружу. Если бы я могла закричать - я бы это сделала. Если бы я могла разломать всю мебель в этой комнате – я бы это сделала. Но я ничего не могла. Даже слезы лишь собирались в уголках глаз, но не вытекали. Прочистив горло, как можно тверже задала мучивший меня вопрос:       - За что вы так со мной? Что я вам сделала? Он отвел взгляд и убрал руки со стола.       - Я просто испорченный, эгоистичный человек, который никогда не сможет оценить ваших… твоих чувств, - кривясь при каждом слове, выдавил из себя Снейп.       - Нет, - я вытерла тыльной стороной руки мешающие слезы, - нет, дорогой профессор. Вам просто так удобнее, - он вздернул бровь, - да-да, вам просто удобнее жить в мире иллюзий, в мире придуманной любви. Вам удобнее считать себя ничтожеством и недостойным быть любимым, чем приложить хоть какие-то усилия, - я встала с места и перегнулась через стол, смотря на него сверху. - Я никогда не требовала от вас ничего: ни любви, ни даже поцелуя. Вы сами ДОБРОВОЛЬНО сделали это. Вы не сбежали тут же, не-е-ет, - я криво усмехнулась, - вы еще пошли меня провожать и сказали, цитирую «мы не прощаемся», - снова смахнула выступающие слезы и продолжила уже более громким и твердым голосом с нотками отвращения - А потом вы просто отмахнулись от меня, как от надоедливой мухи.       - Я…, - начал он.       - НЕТ! Вы меня выслушаете! Когда я более менее справилась и закопала внутри всю боль, что вы сделали? Вы снова появились откуда ни возьмись и попытались дотронуться до меня. На каком основании, черт вас побери, вы относитесь ко мне, как к вещи? Тут и Снейп подскочил со своего кресла.       - Я никогда не относился к вам, как к вещи! Что вы несете, невыносимая девчонка?! Вы думаете вам одной было тяжело?       - Да что вы говорите? Ты! – я ткнула в него пальцем, - Ты утверждаешь, что тоже мучился? Отчего же это, позволь узнать? От того, что я напомнила тебе ЕЕ? Снейп резко побледнел и как-то изменился во взгляде.       - Не смей..., - прошипел он, но я снова его перебила.       - Я посмею! Я не она, черт возьми! Я живой человек! - уже выкрикивая сквозь слезы, - У меня тоже есть чувства. МНЕ ТОЖЕ БОЛЬНО! Я повалилась обратно в кресло, содрогаясь всем телом. Слезы, обжигая, текли по щекам и падали на колени. Мне не хотелось реветь при нем, но я ничего не могла поделать. Ноги тряслись так сильно, что не было сил убежать; руки не слушались, так что я даже не могла наложить чего-нибудь эдакого на Снейпа, чтобы он ослеп или оглох, или еще чего. Все, что мне оставалось - это реветь, сидя в этом проклятом кресле. Словно услышав мои мысли (а может так оно и было), он сам вышел из кабинета, хлопнув дверью. Опять чертовы сквозняки.