Мята

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

МАЙ 1998 Воздух разрезал громкий хлопок трансгрессии, и в нескольких шагах от меня по среди возвышающегося над всей территорией Ховартса холма возник Люциус Малфой. Он сильно сдал позиции за последний год: лицо осунулось и из аристократически бледного превратилось попросту в пергаментное, кожа под стать выглядела сухой и неухоженной, гигантские синяки под глазами не прибавляли ему обаяния, а сами глаза быстро бегали из стороны в сторону, видимо, из-за вечного страха быть убитым. Он стоял передо мной и неловко теребил край манжеты на правой руке. Спустя несколько не таких долгих мгновений, как могло показаться, он заговорил:       - Тебя вызывает Темный Лорд.       - Хорошо, Люциус, ступай. Он скривился от такого моего к нему обращения, но все же безропотно испарился в воздухе. Я обернулся к обрыву и посмотрел на пылающий во вспышках от заклятий Хогвартс. Все, кто был дорог мне сейчас там… и, наверняка, считают меня трусом, сбежавшим с поля боя. Все, кто дорог… Кроме одного человека. Я не видел ее почти год с того самого дня и не имею ни малейшего понятия, где она может быть. Помню запах ее волос, когда она лежала в моей постели, помню ее странный цвет глаз, когда она с вызовом смотрела на меня, ее нелепые вопросы, ее умные и проникновенно точные вопросы. Я сам себе напоминал сейчас мальчишку, так глупо мечтающего и влюбленного. Однажды я это уже проходил. И как так вышло, что вытянуть из тех чувств меня смогла именно эта юная девушка? Я не знал, зачем на этот раз Темному Лорду понадобилась моя скромная персона, но каждый его вызов соседствовал с риском. Риском быть убитым для меня. Поэтому за последние годы уже вошло в привычку мысленно прощаться с жизнью, прежде чем отправиться к "хозяину". Хотя, по правде говоря, теперь не думаю, что мне есть чего опасаться. Битва в самом разгаре, я сделал все правильно. По плану Дамблдора оставалось лишь передать мальчишке последнее его «наставление». Реддл ни о чем не догадывается и вряд ли теперь когда-либо догадается. Но все же внутри меня что-то скребло. Я решил пройтись, чтобы потянуть время в надежде заодно наткнуться на Поттера. Уже давно стемнело, но здесь из-за происходящего вокруг ада стояло алое зарево. Моя дорога же лежала в противоположную сторону от основных событий, и шум постепенно стал стихать. Сложно пытаться выразить свои лирические мысли, когда 37 лет ты упорно занимался их подавлением. Я всегда стараюсь оставаться рассудительным, что называется, хладнокровным. Стараюсь не допускать и мысли о страхе или о каких-то сомнениях. Хотя зачастую я на 90 процентов состою из страха. Я прожил 16 лет в оцепенении, боясь пошевелиться, сделать глубокий вдох. И только несколько раз позволил себе испытать человеческие эмоции: боль от смерти Эванс, что-то, сшибающее с ног, при встрече с Лили Остин и еще один раз... Помню, как впервые увидел ее в сумерках рядом с Поттером и чуть было не сошел с ума, так они были похожи на Джеймса и Лили. Но это лишь первый взгляд. Потом-то я, конечно, понял, что она совершенно другая со своим этим вспыльчивым характером, тягой к спорам, любовью к сарказму. Но при этом с таким большим и добрым сердцем и с забавной неловкостью. Она была для меня всем самым необходимым. И в ту последнюю ночь я действительно верил, что когда все закончится, мы наконец сможем быть по-настоящему вместе, не прячась и не боясь. Но… за этот год произошло столько всего, и теперь уверенность испарилась. Мне стоило всех сил и выдержки, чтобы не лишиться рассудка после смерти Дамблдора, чтобы не замечать ненависти коллег в Хогвартсе (хотя какой я им коллега), чтобы не поддаваться на провокации Лестрейндж, чтобы в одиночку играть с Темным Лордом в кошки-мышки. Я целый год не имел ни малейшего представления о том, где Лили, жива ли она вообще. Я вывернул на тропинку, ведущую в Визжащую хижину, посмотрел в окна кривоватого строения и представил, что меня ждет за такой долгий путь сюда. Но отчего-то было все равно. Еще был этот юноша, который вступил в ряды новобранцев летом прошлого года. Его угловатость, неловкость в движениях, но гордость и все же неплохие знания и навыки напомнили мне меня самого, когда я только стал пожирателем смерти. Как я преклонялся перед Великим Лордом Волан-де-Мортом. Глупец. Больно было смотреть на этого юнца, он еще просто не осознал, каким богам молится. До хижины оставалось метров тридцать, и нужно было снова надевать маску психопата без чувств и эмоций. Оставалось только припомнить последнее, чтобы запрятать как можно дальше в память. Такой мой метод. Я вспоминаю все важное, с целью отсортировать это и закрыть на замок. Итак, последнее. Хонория Гейнс. Молодая женщина тридцати лет из древнего чистокровного ирландского рода волшебников. Вот я проговариваю про себя эти слова, а перед глазами рисуется ее образ: длинные каштановые волосы, которые она собирали на затылке, правильные черты лица, маленькие руки и тонкие пальцы. Конечно, я был ею очарован. Да, кажется, все были. В тот день, когда она первый раз вошла в обеденную зону в мэноре. Уж не знаю, каким ветром ее занесло в круг приспешников Темного Лорда. Она об этом никогда не рассказывала. Лили Остин была для меня всем самым необходимым, но Нора… она была такой же, как я, она понимала меня как никто другой. Я ступил на скрипящие половицы. Дверь была открыта, потому мне оставалось только подняться по лестнице. Убедившись, что сознание защищено, что сердце бьется в нормальном ритме, я преодолел последние метры и предстал перед «повелителем».       - А, Северус, я рад, что ты все же изволил явиться. Привычно кивнул головой, притворившись, что не замечаю, с каким ядом звучат его слова. Рядом с ним стоял тот самый парень, о котором я вспоминал минутами ранее, он подобострастно смотрел на своего хозяина и кивал головой, и говорил слова вроде «да, мой лорд» после каждого его указания.       - Выполняй приказ, Уильям, - сказал Темный Лорд юноше и впился в него своими красными змеиными глазами. Тот в свою очередь откланялся и бросился к выходу за моей спиной, напоследок, правда, как-то странно взглянув на меня и толкнув едва заметно плечом. POV Лили. Я толкнула его плечом (хотела правда сильнее, ибо есть за что) и прошла вперед. Думала уже начать спускаться, как услышала шорох внизу, да и Лысый какие-то занимательные вещи стал говорить… Короче, быстренько достала зелье собственного приготовления (мм, вкуснятина) и сделала глоток, мое тело моментально стало невидимым. Единственным минусом этого чудесного варева была несовместимость с оборотным зельем, и потому, слава Мерлину, что меня сейчас не видно, так как вместо смазливого юнца при таком раскладе пред всеми бы предстало мое все еще беловолосое и неказистое существование. Боже, как редко мне удавалось находиться в себе самой. По узкой лестнице навстречу поднималась наша золотая троица. Не могу сказать, что не видела их год, потому что наблюдала за перемещениями, да и Аберфорт иногда давал поглядеть в осколок (долгая история). Но вот они меня точно не видели, и лучше им этого не делать и сейчас. Опять таки, слава мне, что сварила это зелье. Гарри, Рон и Гермиона прижались к стене и будто бы даже затаили дыхание. А я была так чертовски зла на Снейпа, что все равно не могла толком вслушаться в слова змеелицего. Что-то там про палочку, что-то про Малфоя… Суть лишь в одном: там сейчас стоял чертов Снейп, он не видел меня год, хотя я имела удовольствие наблюдать его почти каждый день. Я знаю-знаю - сама приняла такое решение, но… я не подписывалась на безучастное лицезрение процесса влюбления его в ту красотку. Каждый день, каждый гребаный день я испытывала столько боли и отчаяния от необходимости находиться рядом с Темным Лордом, а тут еще и это. Не сойти с ума стоило мне гигантских усилий.       - Ты был верным слугой, Северус… Услышав эти слова из уст Темного Лорда, я моментально напряглась. Такой расклад не сулил ничего хорошего. Троица тоже прижалась к стене. Тем временем «повелитель» продолжил:       - Но только я один могу жить вечно. Все замерло: бывшие друзья у стены, я недалеко от них у входа, Темный Лорд замер, вцепившись когтями в Бузинную палочку, и тень Снейпа замерла на полу. А потом все резко пришло в движение. Реддл взмахнул палочкой и прошипел что-то на парселтанге, тогда его ручная змейка в секунду преодолела расстояние до того, чьей фигуры по-прежнему не могла видеть. Глухой удар, второй. Мои пальцы онемели, и горло словно распухло. Снейп упал на дощатый пол, и я видела как подрагивают его ноги. Волан-де-Морт тут же трансгрессировал, а Гарри и остальные, спотыкаясь, побежали в комнату, едва не снеся меня с ног. Только на автомате додумалась отойти в сторону. Мне было страшно. Я столько всего видела за этот год, но сейчас я просто не могла заставить себя зайти внутрь. Я знала, что действие зелья скоро закончится, и мое тело снова станет видимым, поэтому единственное, чему молилась, чтобы гриффиндорцы ушли как можно скорее. Мозг медленно, но верно стал включаться. Мысленно стала перебирать зелья, имеющиеся у меня с собой в небольшом мешочке, привязанном к поясу, к которому было применено заклятие невидимого расширения. Когда накал стал невозможным, и я принялась стучать ногой по полу, в этот момент отовсюду раздался голос, он был везде: вокруг, снаружи и внутри тоже, будто если бы ты упал в глубокую и темную воду, и она заполнила твои ноздри, твои уши, горло. А потом все закончилось так же внезапно, как и началось, мы все вынырнули на поверхность. А в голове билось только одно «у меня есть час». Троица, наконец, выбежала из хижины, а я, отбросив все эмоции, как делала это уже сотню раз, вошла внутрь, постаралась оценить ситуацию максимально хладнокровно. Снейп в крови. На полу. Без сознания. На его шее гигантский порез, и змеиный укус чуть ниже на груди. Первая мысль: «никаких моих навыков не хватит, чтобы с этим справиться». Вторая мысль: «хватит стоять, дура!» Я вмиг сбросила с себя тяжелую мантию, отвязала мешочек от пояса и оказалась возле мужчины. Кровь хлестала, не переставая, и ситуация на самом деле казалась неразрешимой, но главное сейчас - мыслить здраво и логично. Для того, чтобы решить любую задачу, необходимо разделить ее на мелкие подзадачи. Глубоко вдохнула, и время замедлилось. Первое - нужно остановить кровотечение. Я откупорила пузырек с кровоостанавливающим зельем и дрожащими пальцами, уже измазанными (не в первый раз) в крови Снейпа, открыла ему рот и влила в глотку, пожалуй, половину содержимого. Тот закашлялся, что меня обрадовало, так как означало, он все еще жив и более менее в сознании. Мужчина попытался открыть глаза, но тут же обмяк снова, чему я опять-таки была рада, ибо времени на объяснения совсем не было. Следующим шагом была попытка промыть раны и попытаться стянуть кожу.       -Акцио, бадьян. Из мешка вылетел приличного размера флакон (специально для экстренных случаев), и я принялась, не жалея, лить его на прокусанную грудь и шею бывшего хогвартского зельевара. Снейп все еще находился без сознания на полу, и мне было страшно его тревожить. Поэтому, не теряя ни секунды, вернулась к своему чудесному мешочку, засунула туда руку по плечо в поисках противоядия. Не даром мы половину прошлого года занимались с ним изучением всяких ядов. А уже за этот год у меня было время изучить Темного Лорда и его "зверюшку". Хоть раз в жизни моя паранойя принесла мне пользу. Как-то раз Реддл притащил очередной «ужин» для Нагайны, а меня потом заставили убирать… остатки. После пяти рвотных порывов я все же избавилась от тела, предварительно набрав в пузырек крови жертвы. В последствии ее процедила и выделила оттуда яд самой той чертовой змеюки. Так что теперь у меня было самое верное противоядие, к сожалению, в единственном экземпляре. Взглянув на мертвенно бледное лицо мужчины, я снова проглотила подступающие слезы и набрала пару капель антидота в пипетку. Он почти не отреагировал на горький привкус на языке, который мог поднять кого угодно на ноги, а это уже означало, что времени остается совсем ничего. Но по прошествии минуты я услышала сначала тихий стон, а потом громкий надрывный кашель. Обернувшись, столкнулась с ним взглядом. Столько всего… столько всего я хотела ему сказать, но сейчас просто молчала. Не обращая внимания на непонимающе расширенные глаза Снейпа, все так же не произнося ни слова, отлевитировала его на кровать (какое счастье, что она здесь есть).       - Я… - раздался его хрип, но я тут же пришикнула на него, заставляя замолчать. И только хотела объяснить ему, что произошло, как вдруг заметила: на шее снова появляются порезы на том же самом месте, становясь все глубже и глубже и сливаясь в один. В ужасе вытаращилась на его горло, застыла с открытым ртом и с застрявшими словами в горле. Снейп попытался дотянуться пальцами до раны, но ему попросту не хватило сил, а взгляд снова затуманился. Я подорвалась с места, но тут же упала, пожалуй, впервые столкнувшись с понятие «ноги подкосились от страха». Кое-как дотянулась до своих вещей и уже просто начала вытряхивать все подряд, даже не пытаясь размышлять здраво. Под руки и на глаза попадались всякие дурацкие предметы типа пустых колб, сломанных перьев, сменной одежды и никчемных зелий, вроде умиротворяющего бальзама. Но вот последней с грохотом вывалилась толстенная старая книга, которую я выкрала из Малфой-мэнора. Это была самая светлая литература из всей их библиотеки. Книга по продвинутой колдомедицине. Секреты, заключенные в ней, собирались веками в чистокровных семьях, и многое из этого даже не было известно медикам в Мунго. Сейчас она была фактически моей последней надеждой. Я схватила книгу небрежно за угол (так точно никто не смеет обращаться с древними фолиантами) и подбежала к кровати. Одной рукой листая, а другой пытаясь хоть как-то пережать место кровотечения, я все-таки наткнулась на одну вещь, которая могла бы быть полезной. Мне было известно это заклинание, и даже применяла его один раз, правда вышло как-то совсем криво, и у меня после этого остался жуткий шрам. Но сейчас явно было не время рассуждать об эстетической стороне. Кинув книжищу на кровать, я окровавленными пальцами схватила палочку. "Сосредоточься на словах и на ритме" - мысленно дала указание самой себе. Ярко-желтая нить вырвалась из моей палочки, и шаг за шагом, стежок за стежком на шее профессора стали образовываться швы. Его счастье, что он сейчас без сознания, огненные швы – жуткая вещь. Когда я накладывала себе подобное на короткую, но глубокую рану на ноге, то буквально вопила в голос. Я осмотрела проделанную работу и без сил рухнула на пол. Нужно подождать несколько минут, прежде чем станет ясно, все ли в порядке. Не знаю, что за заклинание использовал Темный Лорд, но порез не хотел закрываться, и если "огненная нить" не сработает, то я окажусь действительно бессильна. Почему я здесь? Почему я снова возле него и упорно пытаюсь спасти? Он ведь предал меня. Я бы могла разозлиться, бросить все, уйти, трансгрессировать прочь, в конце концов. Нет, конечно, не могла. Вот прошел почти год с того дня, когда я положила свой дневник в сгоревший комод в старом и таком же сгоревшем доме в Ньюкасле, вышла оттуда и отправилась к Волан-де-Морту. Прошел чертов длинный, невозможный, невыносимый и одновременно короткий год. «Жизнь идет так быстро, а проходит так медленно» - раздался голос в голове. Ты прав, ты чертовски прав. Как всегда. Теперь мои мысли всегда озвучивались его голосом.       - Лили… - прохрипел Снейп, и я нервно дернулась. Быстро перевернувшись, встала на колени у боковой царги низкой кровати.       - Молчи, - стерла выступившие слезы и поднялась на ноги. Чего и стоило ожидать – мне не повезло. Взгляд моментально зацепился за крайний шов, который стал несколько бледнее, а это означало, что пора начинать паниковать. Но я ни за что не подам виду.       - Вам надо поспать, я дам вам сонное…       - Лили, я…       - Тихо, - снова прерываю его, стараясь всеми силами не смотреть на порез, а потом разворачиваюсь и принимаюсь складывать вещи обратно, заодно отыскивая среди всего хлама на полу сонное зелье. Он смотрит на меня каким-то новым непонятным взглядом, так что даже становится неловко и хочется закрыться. Слава Мерлину, зелье действует быстро, и профессор снова проваливается в забытье. Иду прочь от ивы, под которой находится выход из хижины. Уже занимается рассвет, и трава блестит от росы, вокруг легкий туман и… тишина. Словно Волан-де-Морт не ждет Гарри в Запретном лесу, словно волшебники и волшебницы не оплакивают сейчас в Хогвартсе своих погибших, словно в неказистом и ветхом домике на старой кровати сейчас не умирает тот, во имя кого я боролась все это время, пускай он и не знает. Иду быстро, и меня знобит то ли от страха, то ли от утренней прохлады. Во дворе Хогвартса обегаю взглядом мертвые тела, громадные камни из разрушенного здания и толпящихся то там, то здесь людей, среди всего этого пытаюсь выискать единственного человека, способного мне помочь. Некоторые оборачиваются, узнавая меня, и периодически доносится:       - Остин? Это Остин? Или       - Лили! Где ты пропадала? Или       -Ты трусливая и жалкая! Где ты пряталась всю битву? В общем, разные мало трогающие меня вещи. Наконец, выцепила среди всего этого безумия белый чепчик целительницы и, ничего не замечая, ломанулась прямо сквозь толпу.       - Мадам Помфри! Мадам… Мадам Пофмри! – я бежала и размахивала руками, пытаясь привлечь к себе ее внимание, но она, должно быть, ничего не слышала из-за гула, стоявшего вокруг. Обернулась медиковедьма в момент, когда уже буквально в метре от нее я, споткнувшись, упала.       - Что… вы в порядке? – обеспокоенный голос раздался над моей головой, и она подхватила меня под локти. Я тут же вцепилась ей в руки, словно обезумев, и начала тащить за собой.       - Мадам, вы должны пойти со мной… пожалуйста, помогите. Она вырвала запястья из моей цепкой хватки и остановилась, давая понять, что не намерена никуда идти.       - Прошу вас…- я задохнулась, - он там умирает… вы должны мне помочь!       - Что случилось? Кто умирает? Где вы пропадали, мисс Остин? – женщина решительно ничего не понимала. Я глубоко вдохнула и уже более логично попыталась объяснить ситуацию:       - Профессор Снейп в Визжащей хижине умирает. У него порез на шее, я попыталась с ним справиться сама, но ничего не вышло…       - Профессор Снейп? – ее лицо тут же исказила гримаса отвращения. - Не говорите мне ничего об этом человеке!       - Но… - она уже развернулась ко мне спиной, и пришлось снова вцепиться ей в руку, - я не справлюсь без вас. Мадам Пофмри обернулась. Я с мольбой посмотрела ей в глаза.       - Прошу вас, иначе он умрет. Она обхватила мои пальцы своими и разжала их. Я выпустила ее руку, все еще с надеждой заглядывая в глаза целительнице, как верный пес.       - Я не буду спасать жизнь пожирателю смерти. Никогда. Волшебница резко развернулась и двинулась прочь, а я так и замерла, в исступлении глядя на все происходящее вокруг. Кто-то левитировал куда-то носилки с ранеными, кто-то помогал кому-то на месте, мои бывшие преподаватели бегали туда-сюда, не замечая меня (только профессор Макгонагалл на секунду задержала взгляд). У меня словно заложило уши, и я не слышала ни звука, кроме монотонного надоедливого свиста, как когда взрывается бомба рядом. Что мне делать? Что мне теперь делать? Медленно побрела обратно в сторону ивы на негнущихся ногах. "Все должно было быть не так. Это все неправда. Неправда. Неправда", – раздается эхом в голове.       - А что тогда правда? – вдруг в тишине слышится женский голос. Только сейчас отрываю взгляд от своих ботинок и травы под ногами и начинаю оглядываться вокруг. Я стою чуть поодаль от замка, а впереди, в метрах трех, призрачный силуэт той самой, кого я встретила тогда в лесу. Передо мной снова стояла Жизнь. Или Смерть. Не знаю, кто она сегодня.       - Ты совсем не изменилась, Лили Остин, - снова говорит она. Я ускоряю шаг и, проходя мимо нее, бросаю:       - Это не правда.       - А что тогда правда? – повторяет она свой вопрос, но теперь ее голос слышен позади. Я резко разворачиваюсь и со всей злостью, что накопилась во мне шиплю:       - Правда? Хотите знать правду? Правда в том, что я отказалась от жизни во имя того, кто, как казалось, меня любит. Правда в том, что он забыл меня! А еще правда в том, что он умирает в этой чертовой хибаре, а я ничего не могу сделать. НИ-ЧЕ-ГО! – я снова отворачиваюсь и иду дальше, решительно чеканя шаг, но потом вновь останавливаюсь, бросаю взгляд назад. - Вы сказали мне, что я могу его спасти. Но вы мне соврали! Ноги на автомате продолжают нести меня в сторону уже не такого тайного входа в Визжащую хижину. Я чувствую, как Смерть идет следом за мной по пятам и молчит. У меня же в свою очередь больше нет желания с ней разговаривать. Приходится согнуться в три погибели, чтобы пролезть в узкий лаз у корней, но тело давно не ощущает дискомфорта или боли, даже когда я царапаюсь о торчащий сук. Все будто онемело. В комнате на кровати все так же лежит Снейп и спит. Сначала мне показалось, что он умер (таким бледным было его лицо), но потом уловила едва заметное движение грудной клетки. Смерть все еще стояла рядом со мной, правда теперь она рассматривала нашего «пожирателя года».       - Хорошие швы, да только надолго их не хватит, - после длительного молчания говорит женщина.       - Спасибо, а то я не заметила, - огрызаюсь, снова перелистывая малфоевскую книгу, сознавая бессмысленность своих действий.       - Неужели ты действительно забыла, о чем я рассказала тебе в тот вечер? – Смерть подходит ближе ко мне и кладет руку на страницу, которую я пыталась прочесть, тем самым закрывая мне все написанное. - Разве о книгах и магии я тебе говорила? Продолжаю смотреть туда, где раньше были записи с рецептом зелья, но будь я кошкой или собакой, мои уши сейчас бы встали торчком, напряженно вслушиваясь.       - То, что позволит тебе спасти его, находится внутри тебя. Я ведь не случайно привела в пример Феникса. Ее ладонь – единственное, что я видела сейчас – стала потихоньку растворяться в воздухе, пока совсем не исчезла. И я не знала, до сих пор ли она с нами в комнате или здесь остались лишь мы вдвоем. Бегло бросив взгляд на Снейпа, который совершенно безучастно ко всему окружающему спал, отложила фолиант на софу позади и устало потерла лоб. Час прошел. Что сейчас происходит в Хогвартсе? Пошел ли Гарри к Волан-де-Морту? Такое странное чувство, быть причастным ко всему и одновременно находиться в стороне. Больше всего на свете мне хотелось сейчас свернуться в уголке и заплакать. Боже, кода я плакала-то в последней раз? В какой-то прошлой жизни. Я опустилась на колени перед кроватью и провела тыльной стороной руки по щеке Снейпа.       - Я не знаю, как спасти тебя. Прости, - в моем голосе сквозило тихое отчаяние, а мужчина лежал, по прежнему не выражая никаких эмоций.       «Совершенно никакой разницы с его обычным состоянием» - пронеслось в голове, и я слабо улыбнулась, вспоминая его едкие замечания в школе и абсолютно одинаковое выражение лица всегда… Почти всегда. Кроме тех моментов, когда он злился или подшучивал надо мной или другими гриффиндорцами, или когда он терялся на долю секунды, или когда хотел поцеловать меня. Но таким его почти никто не знал. Слезы стали застилать глаза и изображение слегка размылось, но я продолжала вглядываться в очертания самого дорогого мне человека, гладя его выступающие скулы.       - Я должна была спасти тебя и Гарри, я …, - всхлипываю, - ...должна была не подпустить Реддла к Бузинной палочке, - мое лицо очень близко к его, пытаюсь не смотреть на уродливый порез на шее, но то и дело взгляд скользит туда, и я не выдерживаю, чувствуя, что это все моя вина, слезы катятся по щекам, по подбородку и падают вниз, - Прости меня, прошу. Если бы я сделала все так, как просил Дамблдор… ему бы не досталась палочка… он бы не убил тебя. Плачу, как идиотка стоя на коленях перед ним и уткнувшись ему в шею. Мне кажется, я действительно сейчас оплакиваю все, что случилось со мной за последние два года: гибель моих родителей, друзей, знакомство с ним, с Гермионой, Гарри и Роном. И то, что я всех потом потеряла. И еще я оплакивала себя, свою жизнь. Потерянную когда-то способность радоваться. Почему так дорого обходится все в жизни? Мне было так больно в груди, что хотелось орать, но вместо этого лишь тихонько подвывала на груди человека, который скоро умрет.