Мята

      Не знаю, сколько прошло времени, я прилегла с краю кровати и уснула на плече Снейпа, но когда проснулась, за пыльным окном во всю царило раннее утро. Вокруг было пугающе тихо, со стороны Хогвартса не доносилось ни звука. Удивительно, но даже не сразу вспомнилось, почему я здесь. Все выглядело так, будто мы просто спали с ним в одной кровати. Как нормальные люди. Но спустя несколько минут пришло осознание. Сейчас он, наверное, уже совсем окончательно мертв. Я провела рукой по его груди... и меня прошибло. Прошибло от понимания: он дышит. Его сердце бьется! Резко села на колени возле него и с каким-то то ли испугом, то ли недоверием, то ли с чувством неосознанного счастья посмотрела на Снейпа. Он был абсолютно нормален: обычный уровень бледности кожи, дыхание ровное, веки чуть подрагивают и… боже, на его шее не было и следа пореза, укус благополучно стянулся, остались лишь небольшие отметины. Я не верила своим глазам. Разве такое возможно? Что я такого сделала? «Слезы феникса» - услужливо напомнило подсознание. То есть… как это? То есть мои слезы обладают таким же свойством, как и слезы феникса? Но это абсурд! Так не бывает!       - Бывает, если ты этого хочешь, - раздался голос позади меня, и я обернулась. В проходе снова стояла та самая женщина в серой мантии.       - Но, я не понимаю…       - Ох, пора просыпаться, Лили. Слезы лечат – вот вся правда, которую тебе стоит знать, - она улыбнулась уголками губ.       - Я могу лечить кого угодно слезами?       - Не неси чепухи! - она нахмурилась, затем продолжила. - Только когда действительно любишь и только когда слезы искренние. А такое в жизни, поверь, случается не так часто. Я-то точно знаю, - она долго смотрела на меня, как если бы не могла решиться говорить дальше или уйти. - Ты помнишь, кем я представилась тебе?       - Забудешь такое, - от счастья во мне аж снова проснулся сарказм.       - Скоро ты узнаешь еще одно мое имя. Я отвернулась от нее, даже не пытаясь вникнуть в смысл ее слов, и снова посмотрела на Снейпа. Я спасла его, Мерлин, мне удалось сделать хоть что-то! Но что будет дальше? Только я вновь бросила взгляд на дверной проем, чтобы задать вопрос, как Жизнь или Смерть, или Судьбы, или кем бы она еще там себя ни называла исчезла. Под своей ладонью я ощутила шевеление и прежде чем успела осознать, что это рука моего бывшего профессора, он хриплым ото сна, но вполне здоровым голосом сказал:       - Здравствуй. Мне было страшно поворачиваться к нему лицом и смотреть ему в глаза, и делать все то, что делают нормальные люди. Я еще не успела выбрать себе модель поведения. Это все слишком быстро. Поэтому, поспешно соскочив с постели, я бросила, не глядя на него:       - Здравствуйте, сэр. Повисло неловкое молчание.       - Все закончилось? Хотелось съязвить, сказать «если ты о войне – наверное, если о твоем предсмертном состоянии – все обошлось, если ты про нас… точно да», но вместо этого я ответила:       - Не знаю. Снейп снова замолчал, а я затылком чувствовала, как он на меня смотрит, пока мои руки на автомате складывают все вещи обратно в безразмерный, но маленький мешочек.       - Я чувствую себя очень… живым.Ты... - я бросила на него гневный взгляд, - ...вы спасли меня.       - Всегда пожалуйста.       - Брось, Лили… Какое счастье, что он не смог договорить. В этот момент к нам ворвалась мадам Помфри, тяжело дыша. Я, пожалуй, чрезмерно зло уставилась на нее, помня все, сказанное ею не так давно.       - Война закончилась! Гарри Поттер победил! И я…, - она запнулась, глядя виновато на меня, потом на живого Северуса Снейпа, - я хотела попросить прощения и предложить вам…       - Помощь? – с сарказмом перебила ее я. - Помощь, мадам Помфри, ценна тогда, когда о ней просят. Снейп молча и с недоумением наблюдал за сложившейся ситуацией. Тем временем целительница уже менее радостно и совсем неуверенно продолжила:       - Я знаю правду… теперь. Мы все знаем. Простите, что…       - Вы нужнее сейчас в Хогвартсе, - как можно тактичнее попыталась ее спровадить, хотя внутри кипела такая злость и титановая обида на мир, что хотелось кричать. Мадам помялась в дверях и, не услышав больше ничего, пошла прочь.       - Что это, черт возьми, было? – первым после «разговора» пришел в себя Снейп. Я молча запихивала малфоевскую "энциклопедию", игнорируя его вопрос.       - Лили, скажи мне что-нибудь. "Ох, как много я могла бы тебе сказать!" - билось в голове. Но я лишь бегло взглянула на профессора в расстегнутом сюртуке и испачканной в крови белой рубашке, сидящего на старой немного покосившейся кровати.       - Мне нечего тебе сказать.       - Где ты была весь этот год?       - Не так далеко, как ты думаешь, - я бросила узелок на пол (он с грохотом ударился о доски) и с вызовом посмотрела в глаза Снейпу, осознавая, что все неизбежно.       - Почему ты тогда спасла меня, если ты так злишься? Это из-за того, кто я? - его голос начал сочиться привычным ядом, только по отношению к самому себе, а не кому-то, и я хмыкнула, предчувствуя, что именно он сейчас скажет. - Я ведь убил Дамблдора! И это, - он резко задрал рукав и показал левое предплечье, - эта отметина останется навечно. Я ухмыльнулась демонстративно, а потом также задрала рукава своей рубашки.       - ДА ЧТО. ТЫ. ГОВОРИШЬ. О, да, стоило стать приспешницей почившего Лорда только ради вот этого взгляда и общего ошарашенного вида Снейпа. Но нет, дорогой, это еще не все.       - То есть ты… - он глупо прервался на половине предложения, потом, видимо, собравшись с мыслями продолжил, - ты все знаешь? Я снова спрятала «татуировку», чтобы хоть как-то отвлечь его взгляд.       - Знаю ли я Темного Лорда так же близко, как ты? О, да. Особенно эти милые «чаепития» с пытками грязнокровок, м-м-м. Знаю ли я о ходе войны? Да, имела честь непосредственно в этом участвовать. Знаю ли я о передвижениях Гарри Поттера? Да, но, пожалуй, чуть меньше, чем ты. Что-то там еще было… хм, - я сузила глаза и в упор посмотрела на мужчину, который, замерев, все еще сидел на кровати. - Ах, да, знаю ли я, что ты положил глаз на ту красотку? О, да, Снейп, я все знаю.       - Дай мне объяс… Я прервала его и, шипя в манере всех пожирателей, продолжила:       - Нет, не дам, - он подскочил, но, все еще чувствуя слабость, снова осел на постель. - Только знаешь, в чем меж нами разница? М? А я скажу. Ты вот все жаловался, какой ты плохой человек, а сейчас мне про клеймо на всю жизнь рассказывал и наверняка готов сказать, что твоя жизнь теперь обречена и бла-бла-бла… Но все это ложь, Снейп! Я! Это я обречена! Это моя жизнь теперь ничего не стоит! Судя по словам мадам Помфри ты оправдан и спасен, но вот у меня, к сожалению, нет оправданий, кроме разрушающей все на своем пути любви к тебе... Фу, какой пафос, аж тошно. Он замер и не говорил ни слова, я же, воспользовавшись моментом, достала из кармана мантии восстанавливающий бальзам и кинула ему на кровать.       - Выпей это. Герою надо дойти до Хогвартса. Развернулась и вышла, не оборачиваясь.       Была ли зла на него? Конечно. Но мне было немного совестно из-за всего, что наговорила ему. Но а что же еще? Снейп, безусловно, мне ничего не обещал, не клялся в вечной любви, но ведь это не отменяет того факта, что я ему верила. Мы через столько прошли вместе и вот теперь, когда всем кошмарам пришел конец, и мы оба свободны и вольны распоряжаться своими жизнями, как нам захочется (если одного из нас не посадят в Азкабан, конечно). Так вот теперь, когда мы могли бы быть вместе, все рушится. Он все разрушил. Я была зла, потому что из-за всех многоходовочек Дамблдора и из-за своей любви к мрачному зельевару-пожирателю, я сама оказалась в невыгодном положении. Раньше все это не имело значения, потому что казалось, война никогда не кончится. А теперь пришло время подумать о будущем. И для меня в нем нет места. Жертва обстоятельств – вот кто я. Это не жалость к себе, нет. Это чувство несправедливости.       «Ты сама в это ввязалась, никто тебя не заставлял» - ворчал внутренний голос. И мне становилось от этого еще хуже. Глупое гриффиндорское желание всех спасти! Я зло пинала камни под ногами, пока шла к Хогвартсу. А куда еще было идти? Единственное, что меня сейчас спасет - никто не знает о моей метке на руке, и мне не хочется представлять, как все обернется, если о ней узнают. Я прошла мимо двора, мельком оглядывая степень разрушений. Мертвых тел здесь уже не было, видимо, всех занесли внутрь. Имею ли я право находиться здесь? Среди людей, оплакивающих своих друзей и родных, среди тех, кто сражался. Имею ли я право? Двери в замок оказались открыты нараспашку, и легкий ветерок гулял туда-сюда, разнося пыль и мелкую крошку осыпающихся камней. Я слышала приглушенный гул из Большого зала, такой звук, как когда все говорят, но вполголоса. Ровный белый шум. Я встала с краю прохода, чтобы не привлекать внимания. Столы были раздвинуты, кто–то сидел на них у окна, кто-то на скамьях, а кто-то оплакивал своих мертвецов. Я боялась смотреть на пол в сторону погибших, опасаясь встретить там знакомые лица.       - Простите, мисс, - мои размышления прервал кто-то, появившийся сзади с носилками, и, рассеянно улыбнувшись, я подвинулась. Дальше тянуть было некуда, нужно было войти. Кажется такой же страх я испытывала в тот день, когда впервые прибыла сюда. Обернулась назад, глядя на то самое место, где меня впервые отчитал Снейп.       - Лили? Рядом со мной откуда-то возник Гарри. Я стушевалась, не зная, что сказать. Поздравления, с учетом погибших, были бы не к месту. Благодарность? А что если он узнает, какой туз у меня в рукаве... а точнее под рукавом. И не туз.       - Я не видел тебя целый год, - было видно, как парень, несмотря на смерти и разрушения, рад окончанию всего этого и даже дышит как будто бы глубже.       - Да, знаю.       - Ты участвовала в битве?       - Вроде того, - неопределенно ответила и вымученно улыбнулась.       - Послушай, - он принялся рассматривать свои кроссовки,- мне жаль, что мы тогда поругались. Точнее… мне жаль, что я говорил такие вещи о профессоре, - парень вдохнул поглубже и посмотрел мне в глаза. - Я теперь все знаю, что он сделал для нас, и какой он на самом деле.       - Ну, я думаю, что даже он не знает, какой он на самом деле, - вставила, ухмыльнувшись.       - Просто, если ты… если ты все еще любишь его… Видно было, как Избранному было нелегко говорить эти слова, только вот он кажется не замечал, с каким сожалением я смотрю на него.       - Мы больше не вместе, - как можно безразличнее. Гарри помялся какое-то время, пиная невидимый песок (и этот паренек только что победил Волан-де-Морта!), а потом ни с того ни с сего выпалил:       - Он дал мне свои воспоминания, и я думаю, что должен тебе рассказать о них, - он посмотрел на меня, и я кивнула, - хотя ты, наверное, и так знаешь.       - Что он был верен Дамблдору? Гарри кивнул.       - Что он убил его по его же просьбе? Гарри снова кивнул.       - Что он любил твою маму? Гарри кивнул сконфуженно.       - Ты знала все это время и при этом не пыталась меня переубедить?       - Разве я вправе распоряжаться чужими тайнами? Мимо нас снова пронесли носилки с раненым, и один из "носильщиков" (просто какой-то парнишка из пуффендуя) радостно помахал Гарри одной рукой, тот в свою очередь рассеянно помахал ему в ответ.       - Мадам Помфри сказала, что он жив, и что ты была рядом с ним, поэтому, в общем… я хочу тебе сказать еще кое-что. Я с удивлением посмотрела на парня, и кивать на этот раз пришлось мне.       - Там было одно воспоминание о тебе, мне кажется, оно попало туда случайно. Все же он умирал и мало ли…       - Я поняла-поняла, давай дальше, - мое любопытство уже заполнило каждый атом.       - Возможно, это просто было последним, о чем он думал, поэтому это оказалось там, - я уже гневно посмотрела на Гарри, и он, наконец, перешел к делу. - Ничего особенного, просто, как двадцать пятый кадр, мелькнул твой образ, как ты в его кабинете сидишь в кресле, подперев подбородок, и дремлешь с какой-то огромной книжкой на коленях. Только это. Я не знала, что ответить. Почему из всего именно это? И что это значит? Гарри посмотрел мне в глаза и, уже собравшись уходить, отчего-то бросил:       - Ты никогда не замечала, что у нас с тобой одинаковый цвет глаз? Я все же вошла в Большой зал и буквально по стеночке пробралась к самом концу помещения. Забравшийся на одну из скамеек, присела на стол, как это сделали уже многие до меня. Нашла взглядом Гермиону и Рона, они стояли у нескольких тел в окружении всего рыжего семейства Уизли. Слава богу, меня они не видели. Профессора тоже расселись группками по 3-4 человека и обсуждали прошедшую ночь. Я заметила в нескольких метрах от себя ту самую женщину – Хонорию. Она постоянно присутствовала на «званных вечерах» Реддла, хотя, насколько мне известно, пожирательницей при этом не являлась. Теперь она совершенно спокойно стояла здесь и выглядывала кого-то в толпе, и, кажется, я даже знала кто этот кто-то.       - Привет. На соседнее место присел Драко Малфой.       - Да, и тебе. Чуть поодаль присели его родители. У нас тут просто уголок изгоев.       - Почему ты в стороне?       - Ну, что-то вроде того, что я тут лишняя, - я все еще продолжала следить за аристократкой.       - Как и мы, - тихо раздался голос Драко. Я промолчала и перевела взгляд в том направлении, куда повернулась голова Норы. В дверях появился Северус Снейп собственной персоной.       - Что ты теперь будешь делать? – снова задал вопрос блондин.       - Ничего. Мне и тебе дорога куда-либо заказана. Драко был единственным, кто знал, что в обличье того парнишки была я. Нет, не потому, что мне в голову пришло ему довериться. Просто он застукал в момент прекращения действия оборотного зелья, пришлось рассказать, чтобы тот не поднял шум. Но вот, какую вещь я действительно непонятно почему сделала, так это рассказала и о Снейпе. В общем, он был мне чем-то вроде поддержки этот год. Точнее, мы были опорой друг для друга. Но никак не приятелями, и уж тем более не друзьями. И теперь мы сидели в стороне ото всех. Лишние, оставшиеся за бортом, проигравшие в войне, которую вели другие. Тем временем юная Нора (я так ее называю только из-за ее свежести и красоты, на самом деле она старше меня лет на 5-7), всплеснув театрально руками, бросилась ко второму по значению герою дня. Она повисла на нем, лепеча что-то про свои переживания и так далее по списку. Все остальные тоже побросали свои дела и поторопились к вошедшему, чтобы принести извинения и благодарность. Снейп держался отстранено и даже как будто растерянно. Только раз мы встретились с ним взглядом, и я тут же отвернулась.       - Тебе больно? – спросил Малфой, глядя на мою руку, где только теперь заметила глубокий порез.       - Терпимо, - я снова посмотрела в сторону бывшего профессора, - переживу.