Слепая Судьба, или "C'est La Vie"

POV Ника Всем привет. Меня зовут Ник Мореев. Мне девятнадцать лет, и я учусь на третьем курсе дизайнерского колледжа. Ландшафтный дизайнер типичная работа для культурных омежек. Я до сих пор не заводил ни с кем отношений и живу с моими родителями. Отец очень любит моего папочку, иногда они, просыпаясь после бурной ночи, забываются, утром милуясь в своей постели. Ну что значит иногда? Практически всегда. Я удивляюсь как ещё у меня не появилось много братиков… Так что чаще всего на завтрак у меня булочки или бутерброды, съеденные на ходу (причем мной же самим и сделанные из того, что можно выудить утром в холодильнике), и бонусом — опоздание на первую пару. Папочка Ровен у меня знаменитый врач-гинеколог, а отец Алекс — офицер полиции. Вот в этой-то семье и растёт такая омега, более похожая характером на альфу, хотя внешность у меня типично омежья: от отца и от папочки поровну — миловидные черты лица как у папы, и такие же роскошные каштановые волосы как у отца. Я не позволяю своим волосам отрастать, как это делает папочка с его золотистыми локонами. Так что у меня короткая аккуратная стрижка, лишь только пышно закрывающая уши. С самого моего детства меня пичкают рассказами об изнасиловании в тёмных переулках или об убийствах при кражах сумочек со стороны отца, и о разорванных нежных задницах очередных омег, жертв насилий, со стороны папочки. Да и не только их ситуациями на работах обусловлены такие страшилки. Родители так и познакомились в своё время: отец изнасиловал папочку, сорвавшись на одном из первых дежурств. Хотя сейчас, взглянув на них, и не скажешь, любят друг друга, целуются, иногда даже забывая про меня. В колледже у меня два друга. Хотя за прошедшие три года совместного обучения, эти твари стали встречаться и теперь являются в статусе полноценной парочки. Так что скоро закончим учёбу, и они позовут на свою свадьбу. С омегой Мантело мы познакомились почти сразу после поступления. Быстро нашли общий язык, да и то, что мы одинакового пола тоже сыграло свою роль в близком сдружении. Во втором семестре к нам стал подкатывать альфа — Дювель. Причём эта зараза была слишком популярной не только у нашего университета, но у всего квартала. Сначала это были простые задирания в нашу сторону. Он находил, как нас высмеять. Однажды мы шли с Мантело гуляли в сквере. По воле злой судьбы-сводницы, которая к тому же хитрая, нарисовались перед нами Дювель со своими дружками альфами. Заметив нас, они направились в нашу сторону. — Сладенькие омежки разгуливают одни. А что если вам встретятся плохие дяди?! — Давясь со смеху, заговорил Дювель. Я на эти подкалывания внимания не обращал, а вот Мантело чуть не заплакал. Не так давно, этот плейбой стал нравиться моему другу, только вот сам Мантело понимал, что ничего ему не светит, никогда этот ходящий секс не посмотрит в сторону такого стеснительного и простого омеги. — Плохие дяди?! Вы что ли?! Напугали ежа голой задницей! — Отмахнулся Мантело, всё ещё сдерживая слёзы. — Хах. Ты ещё и кобенишься! А что если, задницы этих милых ежиков попробовать на вкус, а пацаны?! Интересно, каково это, насиловать девственника? — Дружки этого нахального альфы уже не могли сдерживать ржач от таких слов своего лидера. Я вам сейчас покажу, что значит изнасиловать девственника! Помня рассказы родителей, да и их первый раз тоже, злость во мне закипала. Я уже хотел ответить, как меня опередил мой друг. — Какая же ты бессердечная скотина! Разве первый раз не с любимым должен быть?! — Хахаха… Посмотрите на него! Маленький наивный омежка думает о любви. Да ты ещё, наверное, думаешь, что это и истинные обязательно должны быть?! Ха-ха. Вот умора! — Дювель во всю уже ржал. — Не будь таким наивным, дурашка! Сейчас твою любовь заменяет простое удовольствие, секс с непостоянным партнёром, чтобы не быть от него зависимым… — Договорить Мантело не дал. Он что есть сил ударил нахального альфу по лицу. По покрасневшим омежьим щекам предательски текли ручьём слёзы. Мантело ринулся что есть силы, прочь. Когда он скрылся из виду, я пренебрежительно ответил альфам: — Придурки вы, похотливые. — Развернулся и со спокойной совестью ушёл. На следующий день, в колледже, к нам подошёл Дювель. От его появления бедного Мантело всего затрясло. Я загородил друга от этой похотливой свиньи. — Что тебе от нас надо? — Спрашиваю я. — Я извиниться хотел за вчерашнее. — Проблеело это сильное чудовище. — Вот так новость! С какого перепугу? — Всё ещё не отступал я. — Что ты путаешься! Смойся с моего горизонта, мелочь! — От такого властного и громкого альфьего рыка, у меня всё внутри вздрогнуло и перевернулось, а стадище мурашек пробежало по всему телу. Я невольно попятился назад. Дювель обогнул меня и взял дрожащую руку Мантело: — Прости меня за вчерашние слова. И вообще, за все мои выходки по отношению к тебе прости! Что-то вчера заставило меня пересмотреть моё отношение к тебе. И я понял, что ты мне нравишься, вот я и задирал тебя, причем неосознанно. — А как же твои похождения и спаривание со всем что движется и красиво блестит?! — Вставил я. Голос ещё предательски дрожал. — Кажется, ты не понял! — Меня схватили за шею сзади и постарались её вывернуть. Но я не таковский! Отец обучил меня парочке приемчиков для самообороны. Так что я вывернулся, хоть и не очень умело. Дать этому гаду хотелось жуть как! Поэтому я нацелился на его морду, замахнулся кулаком, но крепкая альфья рука сдержала мой порыв в зародыше. Завязалась драка. Мантело, помогая мне, повис сзади на шее Дювеля. Самец отпустил меня, схлопотав мой удар под ребро, но не пошатнулся. Он коснулся рук омеги, всё ещё висящим на нем. Потом коснулся одной из ладоней Мантело губами, расцепил омежью хватку, и резко развернулся к нему лицом, в ту же секунду засосав бедного парня в губы. Мантело хлопал растерянно пушистыми ресницами, я тоже стоял офигевший от такой сцены. А альфа, держа парня за щёки, шептал ему: — Прости и полюби. — Уже. — Был ему ответ, неопределенный для него и понятный для нас обоих. После этого, их отношения стали заторможено развиваться. Хотя сейчас они уже в самой серьёзной стадии. Мантело всё больше от меня отдалялся и больше времени уделял своему возлюбленному. У Дювеля до сих пор осталась главная забава — подстебать меня, ну или шуточно подраться. Всерьёз он с того момента со мной никогда не дрался, ему видите ли воспитание не позволяет бить омег. Вот так прекрасно и живём. Эта сладкая парочка чаще стала на меня забивать. Теперь они вместе до дома ходят, Дювель, как порядочный альфа, да и как тот, кто переживает за своего любимого, всегда провожает его до дома. А меня провожать не кому. Вот и хожу я теперь совершенно один. И всё бы в колледже хорошо, если бы не этот противный препод по композиции. Этот старый гад, который является бетой, ни какого сожаления к юному омежке не выказывает. Задерживать на своей последней паре вошло у него в привычку. Ему-то хорошо, а мне как?! Мне два раза в неделю (а последняя пара у этой старой заразы именно два раза в неделю) приходится возвращаться домой по темной улице. Причём эту жуткую мрачную аллею, не освещаемую ни одним лучиком фонарного столба, никак не обойти, ибо это единственный путь до моего дома. Причём наслушавшись рассказов от родителей, мне ещё страшнее ходить через это место. Людей здесь поздним вечером практически не бывает, зато всякие отбросы тусуются в поисках сочных продажных омежек и лёгкой добычи, которая идёт, размахивая беззаботно, дорогой сумочкой. Вот так и приходится бегать по этой аллее. Когда в обычные вечера ещё возвращаешься то ничего, пару отцовских приёмов, которым он меня учил, и быстрые ноги помогают навалять и удрать. Другое дело, возвращаться в течку, хотя я стараюсь загодя просчитать следующий цикл этого противного явления, портящего омегам жизнь, и с чистой совестью прогуливаю пару по композиции, хоть мне потом и попадает. Но лучше попадет, чем нанести ущерб своему здоровью, или быть, того ещё хуже, изнасилованным, а ведь я ещё никем не распробован. Обычный вечер после такой вот пары. Как всегда «по расписанию» подходят ко мне два мерзких типа, альфа и бета если исходить из запаха. Один за мной плетётся, другой отрезал мне путь. — О, какая лапочка, и одна… — Облизываясь, проговорил альфа закрывший мне путь. — Так и хочется попробовать этого котенка. — Схватил меня за руку бета, что нагнал меня сзади. К ним откуда-то вылез ещё один альфа и присоединился к предполагаемому пиршеству. И сцапал за вторую руку, причём намного сильнее и больнее, чем бета. Думаете, меня испробовать… думаете, я как последняя шлюха буду кидаться к вам в объятия и вилять перед вами своим течным задом?! Да не дождетесь! Я всё ещё девственник, и не собираюсь становиться одним из омег из историй моих родителей. Я двинул промеж ног стоящему передо мной самцу, как учил меня мой папочка, вдарил локтем в бок держащего меня за руку справа бету, а ещё одному альфе, присоединившемуся позже расцарапал освободившейся рукой морду, отчего тот выпустил мою вторую руку. Не на того напали, господа, мой отец всё-таки в полиции служит, научил меня нескольким приёмчикам самообороны от всякой маньячины! А папочка, в свою очередь, по омежьему учил отбиваться. А локти у меня от рождения костлявые и острые, когда был маленьким, папочка часто жаловался, что я очень больно своим локтем в его подбородок упираюсь. Освободившись, я, что есть духу, бросился бежать, к своему дому, подальше от этой тёмной аллее. Страх не позволял мне оглядываться, но я чувствовал, что будто за мной бежали всю мою дорогу. Я влетел в подъезд, и наконец, только в лифте почувствовал себя в безопасности. И так обычно, только с другими подробностями и героями, проходят мои вечера два раза в неделю после пары по композиции. Но один такой вечер перевернул всю мою жизнь… Ну, сколько ещё можно выслушивать нудные нотации этого старого беты! Я мечтал, о скорейшем окончании этой скучной пары. В животе кольнула нотка боли, и как-то неприятно скрутило низ. Чёрт! Не может быть! Только не это и не сейчас! Но почему течка приходит в самый неподходящий момент. И с какого лешего она началась на два дня раньше?! Я со страхом понимал, что мне придётся идти сегодня домой тёмными улицами. И это в тот момент, когда папе и отцу нужно было задержаться на работе. Да все альфы, господствующие в тёмноте подворотен будут моими, вот только мне не улыбается эта перспектива. Лекция, наконец, закончилась. Мантело заметил мою бледность и понял, что у меня стряслось. Омежка посмотрел на своего Дювеля, и тот предложил проводить меня до дома, но я отказался. Буду я ещё друга обременять, пусть о своей омеге заботится! Я отказался от их предложения проводить меня с заверением того, что я с детства сильная омега, и даже в таком состоянии могу припадать пару приёмов. Ох, как я пожалел о своей гордости по дороге домой… И, ох, как я ошибался на счёт приёмов. Я еле шевелил конечностями тела. В животе неприятно подтягивало, а по брюкам растекалось мокрое пятно. Конечности размякли, а голова словно ватная. Я и забыл, что в течку никогда не оставался на последнюю пару, а значит, в таком состоянии ещё ни разу не возвращался домой по темноте. Я старался увеличить темп, но, как мне казалось, полз ещё медленнее. И вот та самая злосчастная аллея. Я изо всех сил молил, чтобы ни одна тварь ко мне сегодня не привязалась. Да что б все твари сегодня куда-нибудь срылись и потерялись в пространстве. От каждого шороха я вздрагивал и вертел полузатуманенной головой как сова. От этих поворотов смазка вытекала обильнее, а двигаться становилось всё тяжелее. И таблеток никаких я сегодня как назло не захватил. И снова какой-то шорох, как будто бы что-то упало. Я оглянулся и увидел, как какой-то альфа нагнулся, что-то поднял и пошёл за мной. Я попытался ускорить темп, но альфа явно имел цель меня нагнать. В темноте неосвещенной аллеи я даже рассмотреть его не мог, чтобы потом наутро составить в кабинете отца портрет аморального элемента, а именно моего насильника. — Постойте! — Окликнул меня преследователь. Его голос был мягким, не похожим на прокуренные голоса тех наглецов, которых я периодически тут избивал. Но страх быть нагнутым упустил это замечание, да и зачем оно мне в данной ситуации. Я резко развернулся и применил отцовский приём на альфе. Разворот и удар были, мягко скажем, неожиданные. Таким образом, я вырубил несчастного. Мужчина рухнул на асфальт и потерял сознание, а я лечу вслед за ним и падаю на его грудь. Любопытство взяло верх. Достаю телефон из кармана, врубаю фонарик и осматриваю нападавшего, ставшего жертвой моего страха. А он был милый, и запах от него такой приятный исходит. Аккуратный костюмчик, рубашка, галстук. В руке сжатый дипломат. Ну, вряд ли такой персонаж накидываться в подворотнях будет. Нет, он преследовал какую-то иную цель, преследуя меня. Смотрю на него и слюной захлёбываюсь, а дырка сочится всё сильнее. Он лежит, не шевелится, я уже сижу, оседлав его бёдра. Не понимаю, откуда в таком состоянии взялась такая силища, но я как-то дотащил его бездвижную тушку до своего подъезда, вволок в лифт (благо он не был сломан), открыл квартиру и затащил в свою комнату. Мне повезло, что родители ещё не вернулись, видимо отец поехал в больницу за папой и оба застряли в пробке на обратном пути. А то я даже не представляю, что бы мне сделали или как отреагировали мои папочки когда увидели какой мусор я в дом тащу. Ну, раз притащил я этого пижончика, то надо что-то с ним делать, пока не передумал. Он до сих пор не очнулся, что должно было меня насторожить, но с текущем задом я здраво мыслить не мог. Поэтому напрочь отсутствие здравомыслия и мысли от задницы и подали такой бредовый план — отдать свою невинность первому встречному с улицы только потому, что он красиво выглядит. Я привязал мою добычу к кровати своими майками, и вышел от греха подальше из комнаты. Выпил подавители, хотя ещё ни разу их не принимал, папочка не разрешал, хотя и были эти пилюли в аптечке папы, он же всё-таки гинеколог у него подобной фигни много. Немного прояснив свой разум, я вернулся в комнату. Мужик так и лежал, не подавая признаков сопротивление, ровно так же как и признаков жизни. Я немного испугался, может быть из-за моей халатности и дум от текущей задницы, у меня тут человек помрёт. Я подошел к нему ближе с целью осмотреть. Не обнаружив никаких ссадин и крови, я убедился, что всё не так уж и страшно. Его ровное дыхание и спокойный пульс подтвердили мне мысль, что он просто потерял сознание после падения со мной на землю. Подавителей надолго не хватило. И почему я так на него реагирую? Весьма странно… Но после того, как в закрытой комнате я ещё и осматривал его, меня снова накрыло волной тупости. Почувствовать его агрегат в своей текущей попке хотелось до бешенного зуда в моей заднице. Я разделся и снова оседлал его. Снимать с бессознательного мужика одежду, да и ещё, вдобавок, когда тот самый мужик в связанном состоянии (а мало ли что, пусть лучше связанным будет, на всякий пожарный) было весьма сложно. Меня это ужасно взбесило, поэтому я оставил на нём этот его чёрный пиджак и розовую рубашку, а вот галстук повержено полетел на пол. Рубашку я всё же расстегнул. Стянув с него штаны вместе с трусами, я победно восседал на его бёдрах, пачкая их своей теплой смазкой. Ёшечки! Как же это больно! И как отец с папочкой так часто этим занимаются и получают крышесностное удовольствие… Я сидел словно на колу. И видимо, так сильно сжал этот самый кол моей жертвы, что жертва подо мной зашевелилась, но глаз не открыла. Посидев, я решил, что двигаться будет менее больнее и хоть чуть-чуть получу удовольствие. Не тут-то было… Я сделал первый толчок, который оказался слишком болезненный. Не знаю от чего именно, от того, что его плоть вошла во что-то горячее, или от моего безудержного громогласного стона, но мужик, на котором я сидел, теперь всё же открыл глаза и непонимающе уставился на меня. Руки то у него были связаны, а таз придавлен к незнакомой кровати кем-то левым. Мы, молча, смотрели друг на друга шокированными глазами. Я боялся издать звук, да и не знал я, о чём с ним сейчас говорить надо. Так бы мы и молчали, но в какой-то момент он шевельнулся и видимо что-то задел внутри меня. Это были настолько необычные и сильные ощущения, что я не смог сдержать вырвавшийся стон. Уперевшись ручками в его грудь, я стал медленно пытаться двигаться. Моя жертва очухалась: — Что в-вы д-делаете? Вы вообще кто? — Аа-ах. Ваша жертва. — В смысле? Больше я ничего не мог ответить. А он видимо больше ничего не мог сказать. Я всё еще медленно и рвано двигался. Боль оставалась, но с ней пришло изумительное чувство, не познанное мной ранее. Моя жертва стала двигаться подомной. Видимо ему надоело лежать, и он решил мне помочь. Ну, либо мое красивое течное омежье тело заставило желать меня. — Развяжи руки! Неудобно. — Простонал хрипло мужчина подомной. — Неа. А что если вы на меня наброситесь и изнасилуете? — Мой мозг отключился, а язык болтал чушь. — Ага. А что мы сейчас делаем? Чай пьём… — Ну, тогда убьёте меня. — Не унимался я. — Мало того, что насильником обозвали, так ещё и маньяком сделали. — И как он при таком может болтать? Сделав ещё пару толчков, я излился прям на него. Попало на лицо и грудь, и немного на рубашку. — Слезь с меня! Сейчас же! — Что-то вы слишком раскомандовались. Не буду я слезать, мне и так хорошо! А-ах — Из моих уст сорвался неконтролируемый стон. Я услышал рык, почувствовал сильные толчки до конца и… Это было до невероятного божественно. Я чувствовал, как внутри разливается что-то теплое, приятное. Меня заполняло до краёв и переполняло изнутри. Я не знал ещё, что нас повязал узел. Для меня это было настолько неожиданно, необычно и приятно. Вывел из блаженства меня только хриплый злой голос: — Ты идиот? Раньше остановиться было не судьба? Мы же теперь повязаны узлом. И судя по запаху, у тебя течка. Ты представляешь, что теперь будет! — Не представляю. А в смысле повязаны узлом? Это так плохо? — Ё-моё. Тебе хотя бы сколько, парень? — Семнадцать. — Насупился я. Ну вот почему нельзя просто ответить на вопрос, а то возмущаться сразу, про возраст спрашивать. — Отлично! Я теперь ещё и под статью попаду, за насилие малолетних. Да что ты творишь? Не дергайся. Будет хуже и больнее. — А что теперь делать?! Вы ни чего мне не объясняете, наезжаете и возмущаетесь. И сколько нам так сидеть? — Пока не спадет узел. Около получаса. — Сколько? — Столько! — Прошипел он. Дальше мы сидели в тишине. Ну как сидели, он лежал, а я сидел на нем. Мужик смотрел пристально на меня, разглядывая всего. Я же, отвернулся в сторону. В данный момент стена была для меня очень интересной. Не знаю, долго ли мы сидели или нет, но в какой-то момент в комнату постучались и голос из-за двери заставил меня подскочить и получить острую боль. — Ник, солнце моё, ты у себя? — Пап, нет, не входи сейчас! — Умоляюще закричал я. Но разве родители нас слушают. Папа распахнул дверь и так и застыл на пороге. За ним показалась голова отца. — Эм… Сынок, ты не говорил нам, что у тебя есть парень. — Папочка первым отошёл от шока. — И почему ты не познакомил нас — Это уже отец, тоже шокировано, но уже строже. — Я как бы сам не знал. Поэтому знакомится сейчас будем все вместе. — Больше мне ответить было нечего. — В смы-ысле? — Папа грохнулся в обморок. — Ух, Ровен. Постарайтесь объяснить, молодой человек! — Волнительный голос отца перешёл на строгий, командный. И видимо, мой несостоявшийся насильник решил, что отец к нему обращается, хм, наивный, отец, когда злится на мои проказы, всегда меня так обзывает. Но, тем не менее, ответил мужчина подомной, точнее всё ещё во мне и связанный: — А что тут объяснять? Мы встретились с этим юношей на аллее. После чего он меня ударил и как-то притащил сюда. — Боже! — Папочка очнулся и волнительно развел руками. — Пап, отец! Он это, вроде меня преследовать начал. Вот я и применил приём, как отец учил. Ну, а потом течка там, все дела… Тут папочка видимо вспомнил про нашу позу, до него снова дошло, чем мы тут занимались, и эта информация сложилась с той, что я сейчас выдал. Такого гневного крика я от папочки никогда не слышал: — Вы изнасиловали моего сына! — Позвольте, в данной ситуации всё наоборот, это ваш сын… — Договорить ему не дали. — Как так можно?! — Продолжал возмущаться папочка, не слушая объяснения. — Наш драгоценный сынок ведь был до этого момента девственником, а вы… — Ну, я как раз, по вине вашего сына, между прочим, и потерял только что девственность тоже, так что мы квиты! — Возмущенно сказал мужчина, всё ещё прикованный к кровати. Притом, что сказанное было с интонацией возмущения, лицо моего износилованного покраснело. Я крутил головой от родителей к мужчине, давно уже покраснев. Вдруг у мужчины как-то поменялся взгляд. В нём стало пропадать возмущения, зато появлялись нотки удивления и тревоги. — Вас случайно не Ровен Мореев? Известный врач-гениколог из клиники Расморее? — Тихо спросил мужчина. Теперь пришла очередь папе так же удивленно и тупо рассматривать альфу подомной. — Ёшечки, вы Роберт Даррел? Ужас… — Лицо папочки действительно выражало вселенский ужас. Он закрыл рот рукой и посмотрел на стоящего позади отца, готового в любой момент снова подхватить своего любимого мужа. — Вы знакомы? — спросил отец у папы. — В каком-то роде да. — Прошептал папа. — Дааа… Не так должна была пройти наша с вами встреча, господин Мореев. — Протянул Роберт. О! теперь я хоть имя его знаю. — А можете по имени к нему обращаться? А то мы тут все Мореевы, как-то неудобно. — Заметил отец. — Неудобно в такой позе представать перед твоим партнёром. — ответил как-то виновато альфа подомной. — Да объясните же, что здесь происходит! — Не выдержал я. — Да, мне вот это тоже интересно. — Поддержал отец. — Это, кстати, вас двоих тоже, касается! — Тыкнул пальчиком в нас двоих папа. — Похоже, мне придётся всё объяснить. Только так говорить немного неудобно. Позвольте сначала развязаться с вашим сыном. А потом в более приличном виде всё обсудим. — Так вы ещё и узлом… — Папочка готов был сейчас рвать и метать. — Если не этот бы ваш узел, я бы так не сидел сейчас. — Возмутился я. — Это возмутительно! — Таким свирепым я папу не видел. — Милый, разве это не прекрасно! — Вмешался отец, обняв сзади папу и положив ему подбородок на плечо. — Всё же наш сын повзрослел, раз сделал такое с твоим партнёром по работе. — Ага, повзрослел он! Заливай мне дальше! Ой, всё! Идите вы все. — Папа возмущенно скинул с себя своего любимого и вышел из моей спальни, возмущенно захлопнув дверь. — Ты это, сын… Когда себя в порядок приведёшь, не забудь всё-таки своего несчастного пленника развязать, а то он тут у тебя помрёт. — Со смехом посоветовал отец и отправился за любимым. Только после слов отца я вспомнил, что всё это время альфа лежал подомной связанным. — Вас, я надеюсь, можно развязывать? — Поинтересовался я. — Вот уж не знаю. — Былая наглость вернулась к альфе. — А что если изнасилую? — Уже. — Я потянулся развязывать его руки. — И если что, там в квартире мои родители. Отец, между прочем, начальник полиции! — Ну всё, боюсь. — Как только я развязал этого нахала, он заграбастал меня в объятия и перевернул на бок. Такие красивые, манящие глаза пристально глядели на меня. — Роберт. — Николос. Просто можно Ник. — Хорошо. — Такая тёплая рука нежно ласкала моё лицо. — Ну что, Ник, ты мне, кажется, нравиться начинаешь. — Ага. Конечно — буркнул я. Остальное время, пока спадал узел, мы лежали в тишине и любовались друг другом. Когда Роберт вышел из меня, я немного разочаровался. Те ощущения ушли, вместе с членом. Альфа стал принюхиваться, а дальше, его вопрос ввёл в ступор: — Ты веришь в судьбу? — Не знаю… — Ты мой истинный. Что это, если не судьба? Я лежал в шоке, смотря как он встаёт и начинает одеваться. В свои семнадцать я не задумывался об истинных. А ведь всё сходилось. Моё странно и распущенное поведение, дикое желание и его просто улётный запах. Из дум меня опять вырвал его бархатистый голос: — Тебя ждать? Или ты решил не показываться на глаза своим родителям. Смеется он ещё! Ну, я ему сейчас покажу. Встаю, запрыгиваю на бёдра и шепчу в ушко: «Нет. Ты меня понесешь к ним». — Вот в таком виде, я тебя точно никуда не понесу, даже к твоим родителям. Ты видимо не в курсе, но я дикий собственник. — Снова ржёт этот нахал. Ну, ничего. Я еще отыграюсь. Роберт ждёт, пока я одеваюсь. Вместе мы выходим и идём искать родителей. Они обнаружились на кухне. Папа старался успокоиться, готовя блинчики, а отец сидел и пристально смотрел в спину. Ух, у кого-то сегодня будет снова жаркая ночь… — Позвольте представиться, Роберт Даррел. Мне двадцать восемь. Я наследник и директор отцовской компании фармацевтики ДаррелСити. И как оказалось, истинный вашего сына. Папа обернулся. Отец увлёк его к себе на колени. Мы тоже сели за стол. На столе уже стояли чашки с чаем и первая порция блинчиков. — Это мой отец — Алекс. Начальник полиции. И мой папочка, Ровен. — Я начальник не всей прямо-таки полиции, а всего лишь одного отдела. Сейчас мы хотим послушать историю, как же так получилось, что получилось. Последствия чего, собственно, мы не так давно видели. — Я ехал к вам, Ровен, в клинику на договоренную встречу. Но когда я прибыл туда, мне сказали, что вы уже уехали и дали ваш адрес. По дороге к вашему дому, моя машина сломалась. До нужного дома было совсем недалеко, лишь пройти через аллею, что я и сделал собственно. Там я встретил вашего сына. — И решил изнасиловать? — Перебил я. — В мыслях такого не было! — Быстро стал оправдываться мой альфа. — А зачем тогда преследовали? — Давай договоримся на «ты», раз мы пара и секс уже был — Папочка от такого поперхнулся, а я одобрительно кивнул. — И я не преследовал тебя. Ты выронил ключи, я пытался догнать тебя и отдать их. — Так вот, что это был за звук. — Невинно захлопал глазками я. Отец заржал, а папа шокировано уставился на него. — Алекс, что с тобой? — Милый, — нежный чмок в папин лоб, — наш сын просто бесподобен. Видимо так необычно встречать истинных у нас семейное. — Папа покраснел. — Продолжайте, Роберт. — Ну, догоняю я его. А он как развернётся, и … дальше я не помню. Очнулся прикованным, а он на мне сидит и двигаться пытается. Отца пробрало. Смеялся он взахлеб. — Любимый, что с тобой! Может водички — Беспокоился папа. — Нет. Аха-ха-ха. Не нужно… ах-ха… воды… ах-ха. Ну ты сын даешь. Это надо же так исхитриться и альфу собой изнасиловать. — Что ты такое болтаешь! — Папочка гневно стукнул по губам отца. — А что, это правда ведь. Как ты только его домой притащил. Ах-ха-ха-ха. — Мне тоже это интересно? — Поднял бровь, пристально глядя на меня, Роберт. — Ну как, очень просто. — Начал я, но меня перебил папочка. — Главное не как, а зачем? — Зачем? Сам не знаю. У меня течка пошла раньше, чем нужно. А он мне красивым очень показался. Вот я и подумал, что лучше уж я сам, чем меня. Как в ваших рассказах. Всё, отца унесло. Сидит, за живот держится и ржёт. — Ну, так вот. — Сделав паузу, чтобы немного пожалеть отца, продолжил я. — Я его доволок до квартиры, а потом решил привязать, чтобы — Чтобы не сбежал? — Отсмеявшись, отец снова заржал. — Нет, чтобы не прибил меня, если очнется. Дальше я просто сел на него. Было больно. Но потом стало понемногу отпускать, пока двигался. — Ты что, без подготовки? — В смысле? А что, к этому готовиться ещё надо было? — Мой удивленно-вопросительный взгляд, шокированный и встревоженный взгляд папочки и ржач уже теперь двоих альф. — Ну, ты даешь, Ник. Ты серьёзно не знал, что перед сексом, тем более первым надо себя подготовить, растянуть? — Неа… — Тебе ещё повезло, что течка была. — Поморщился папочка, он хорошо знал, каково это в первый раз в течку без подготовки. — И что теперь делать? — Спрашиваю я. — Как чего, жениться! — Нагло заявляет Роберт. А потом говорит моим родителям — Кажется, по глупости вашего сына и по моей несдержанности, у нас могут быть дети! — Как это! — Возмущаюсь и ударяю по лицу альфу. — А вот так! Ты же до узла довёл. Причем это была течка и твой первый раз. Поэтому возможно… — Не возможно! А точно! — Перебил Роберта папочка. — Исключение только в случаях каких-то дефектов омеги или альфы. Не знаю как у вас, а у моего сына с этим всё в порядке, я его лично проверяю! — Ну, тогда внуки у вас точно будут. Со здоровьем у меня всё в порядке. Только если Ник не против детей. — А я против… — Попробовал было я, но вмешался отец — Я тут тебе попротестую! Натворил, будь добр неси ответственность. Взрослый уже. — Я согласен взять всю ответственность на себя! — включился мой альфа. — И прошу у вас руки и сердца вашего сына! Тебе предложение я позже сделаю. Через пару дней он связался с моими родителями и пригласил к себе домой для знакомства с его семьей. Мы с папочкой долго собирались, а отец терпеливо нас ждал в машине. Но даже у него терпение закончилось. — Вы там что, в экспедицию на годы собираетесь? Такими темпами мы очень сильно опоздаем! — Крикнул нам из прихожей отец. — Милый, а мне распущенные волосы оставить, или забрать в хвост? А может заколоть? — Высунул голову из спальни папочка. — Дорогой, тебе с распущенными очень идёт. Давай быстрее. — Ты мне это говоришь, только для того, чтобы я собрался быстрее. А хотя, ты прав, мне так идёт. — крутился перед зеркалом папа. — Как думаете, мне белую рубашку одеть или любимый серый свитер? — Ник, одевай уже что-нибудь, и поехали. — Строго ответил отец. — Ну не могу я в чем-то предстать перед моими будущими тестями. А может вообще голым поехать. — Ох — Папочка грохнулся в обморок. Отец подхватил его и понёс в машину. — Короче, у тебя есть пять минут, пока я папу буду в чувства приводить. И смотри! Чтобы прилично выглядел! Даа… Тяжело подготовится к встрече с родителями твоего жениха, если самого жениха то раз видел. Я же о нём ничего не знаю. А может никуда не ехать? Ну его. Сам ребенка воспитаю. Как бы услышав мои мысли зазвонил телефон. — Алё — Привет! Ну что? Ты готов. — Как он может быть таким жизнерадостным, когда у меня проблемы тут. Из-за встречи с его родителями между прочем. — Нет! Я не поеду. — В смысле? Что-то случилось? — Да, случилось! Случилось, что ты скотина. Знаешь, как сложно выбрать, в чем ехать, что говорить, как себя вести. Я тебя совсем не знаю. А что, если я им не понравлюсь и всё будет плохо. — Я уже чуть не плакал. — Тише, Ник. Всё будет в порядке. Они не звери. Мы очень тебя ждём. Эта тварь бросила трубку! Я еще чуть-чуть посидел со своими тараканами, и мы с ними решили надеть мой любимый свитер и наконец-то явить морду моим родителям. Ехали мы молча. Это больше вводило в самокопание. Отец вырулил на большую площадку перед огромным особняком и остановился. — Приехали. Вылезайте — Скомандовал он. Нас встретил Роберт и повёл в дом. Там за круглым столом уже сидели его родители. Взрослый альфа поднялся и пожал руку отцу. Омега стал и поприветствовал моего папу. Одного взгляда на его родителей достаточно, чтобы понять в кого такой вышел Роберт. Его отец статный брюнет с ровными чертами лица, крепкого телосложения. Он весьма высок, на полторы головы выше сына и чуть выше моего отца. Его папа модельной внешности с длинным пышным хвостом рыжих волос. Если у моего папочки локоны были золотистыми, то у этого омеги ярко рыжие с каштановым отливом. Его голубые глаза обрамляли длинные ресницы. — Мой отец — Алекс Даррел. Мой папа — Убертин Даррел. Отец, пап, а это мой любимый жених и в скором времени папа нашего ребернка Ник. — Николос Мореев. — Вежливо представился я. — Как это, папа ребенка? Когда уже успели! — Как-то презрительно спросил Старший альфа. — Отец! Это долгая и сложная история. Я тебе как-нибудь потом её расскажу. А пока пусть Ник своих родителей вам представит. — Мой отец — Алекс Мореев. Мой папочка — Ровен. — А я смотрю, у нас довольно удачно сложилась семья. — Со смешком сказал папа Роберта — Вы о совпадении наших имен? — Скорее утвердил, чем спросил мой отец. — Не только ваших, но и наших с Ровеном. — Эм? — Тут уже не понял мой папочка, да и все мы. Но тема как-то сама замялась и мы стали общаться о том и о сём. Всё вроде и было нормально. Общались просто между собой. Но, отец Роберта смотрел на меня как-то неприятно, оценивающе. Было неуютно под этим взглядом. А вот его муж наоборот показался мне слишком легкомысленным, у которого кроме красоты ничего нет. В итоге, альфы Даррел пригласили меня в боулинг на следующей неделе с целью познакомится получше. Как можно лучше узнать друг друга в таком месте? Перед выходом в боулинг папочка провел мне инструктаж: — Смотри, для того, чтобы привлечь альфу надо медленно наклониться и отставить попку вот так, когда бросаешь шар. И не важно, попадет ли шар в цель. Главная цель другая — сердце твоего альфы. — Пап! — укоризненно прервал его я. — Рови, ну смотри, мальчик наш весь уже красный. Ник, этот приём для твоего альфы. А для его отца нужно показать, что ты действительно любишь его сына и сможешь обеспечить ему хорошую жизнь. — Ну, давай, сын. Иди, а то опоздаешь. — Папочка подошел и обнял отца. Уже уходя, я услышал как отец соблазняет папу: «Золотце моё, может ты мне покажешь мастер-класс по боулингу в нашей спальне?». Да, пап… у кого-то сегодня будет чудесный вечер. У кого-то, но не у меня. Я действительно опоздал. Честно, в боулинге я в первый раз и ужасно волновался. Не то, чтобы как-то красиво выставить зад, я даже нормально кинуть шар не могу. Говорили мы нормально, очень даже доброжелательно. Но вот опять тот же оценивающий взгляд старшего альфы просто выбивал меня из нормального состояния. Вот что ему во мне не нравится. Его внезапные слова был неожиданным: — Сын, ну ты хотя бы обнял свою омегу что-ли. Такое впечатление, что у вас пара по расчёту, а не по любви. — Я бы сказал, у нас пара по ребёнку. — Как так? — Поднятая бровь Алекса просто бесподобна. — Ну, я просто изнасиловал вашего сына и у нас появился ребенок. — Решился всё же сказать я правду. Я ужасно боялся, что меня сейчас убьют или покалечат, поэтому я тут же выпалил — Порядочные альфы беременных омег не бьют. Вы же порядочный? Вместо удара он засмеялся. Прям как мой отец тогда на кухне. Когда он смеется у него такое доброе и милое лицо. Но долго он не дал собой любоваться. Старший альфа посерьёзнел и строго обратился к сыну: — Пойдем-ка, поговорим, Роберт Альфы вышли из боулинг-клуба и отсутствовали некоторое время. Когда они вернулись я ужаснулся. Алекс выглядел очень строго, а у Роберта была рассечена бровь и кровил нос. — Что с тобой произошло? — Я попытался докоснуться до лица альфы, но он резко откинул мою руку. — Не надо, Ник. — Роберт! — Такой строгий рык испугал меня. Я сделал шаг назад и сжался. — Прости. — Прошептал мне Роберт. — Солнце, не бойся меня. — По-доброму произнес старший альфа. Он подошел и нежно погладил меня по волосам. — Я надеюсь, он станет хорошим мужем и отцом. Если что не так, то сразу мне говори! Когда мы выходили, Роберт предложил мне: — Давай, провожу тебя домой. — Не стоит. Я сам доберусь! — Отказав, я увидел печальное лицо старшего альфы. Интересно, но я совершенно не могу его понять по внешности. Спустя пару недель меня пригласил к себе папа Роберта. Мой альфа заехал за мной и мы направились в рабочий дом Убертина. Я сильно удивился, когда мы прибыли на место. Офис омеги оказался загородным одноэтажным домом с огромными окнами выходящими в собственный садик. На стенах были развешаны наброски, фотографии, картины-скетчи. Нас встретил хозяин. Омега снова вёл себя легкомысленно. Весь наш путь от машины до садика сквозь дом он безумолку болтал о всяких глупостях. Мы расположились в удобных креслах перед прудиком с фонтанчиком. Пока я осматривался, омега принёс сок. — Вам сейчас нельзя ничего алкогольного. Надеюсь сок подойдет. — Ммм… да, персиковый мой любимый. — ответил я. — Вот и отлично. Кстати, в этом наши вкусы совпадают. Я вижу вы удивлены. Спрашивайте всё, что хотите, Николос. — Можно просто Ник. Это всё ваше, как это сказать… — Да моё. Это моя студия, так сказать. Видимо тебя удивляет мой характер и такие размахи моей деятельности. Что ж… Мы с мужем, поэтому и вместе, что к нашей любви мы ещё и похожи тем, что выглядим совершенно иначе, чем мы есть на самом деле. Вот вас пугает взгляд Алекса? Ой, я имею в вижу моего Алекса. — Не совсем пугает. Я бы сказал, что он меня оценивает и за что-то я ему не нравлюсь. — Ахаха. Это вовсе не так. Зато вы первый человек, кто в его вид вкладывает такое понятие. Всем же он кажется просто злым и устрашающим. — Но ведь это не так. — Вижу, вы уже с ним получше познакомились.  — Боулинг — небрежно вставил Роберт. — А. Тогда понятно. Что ж, вернемся ко мне. Хоть и выгляжу я тупой блондинкой, это не совсем так. Ну, мозг моим альфам я могу выносить и покруче всяких блондинок. Тем не менее, я знаю всё обо всём. Я историк. А так же ещё немного дизайнер и фотограф. — Офигеть… Ой, простите. — Да ничего. Классно, правда. — Ага. А где вы работаете? — То там, то здесь… — Папа имеет своё салон! — Резко прервал его альфа. — Ну вот всегда этот детеныш был вредным! Всё мягкое воспитание отца. — В смысле, мягкое воспитание? — И если этот альфа мягко воспитывал, то как по мнению омеги выглядит «жестко». — Что-то этот человечек в детстве натворит, так Алекс просто поговорит серьёзно с ним. А я был за то, чтобы как следует его выпороть, так Алекс не давал. — Пап! — Не надо! Непоротое поколение. Вот и вырос таким. Что даже своего омегу изнасиловал. — Пап! Откуда ты-то знаешь. — Ну, вообще-то, это я его того… — Какой прекрасный омега. Повезло тебе сын. А знаю откуда? Так Алекс. — Отец. — Роберт так классно закатил глаза, что я невольно рассмеялся. — Вы мне очень нравитесь, Ник. Роберт был прав, я держу свой салон. Я хозяин Галатеи. — Офигеть. Галатея — это же лучший центр устроения свадеб и торжеств. А мою свадьбу возьметесь устраивать — С упоением сказал я, а потом понял, какую глупость сморозил. — Ой. — Конечно. Ты же не думаешь, что я своего сына и его жениха брошу на какое-то другое агентство! У вас будет самая лучшая свадьба. — Круто! У меня еще один вопрос есть, у вас такое имя… — Странное? — Вот что у него за привычка перебивать. — Нет, красивое и необычное. — возразил я — Я же говорю, странное. Это средневековое имя. Это любимый мой период в истории. Кстати, мы с твоим папой в этом похожи. Ровен — имя из той же эпохи и местности. — Вот почему ты тогда такое сказал — Подал голос Роберт. Мы еще долго болтали. Убертин оказался очень приятным, классным и милым человеком. А вот Роберт действительно вредный. Он лишь редко перебивал нас и чаще всего делал это грубо. Общались мы до глубокого вечера, а после Роберт отвез меня домой.