The world of Fantasies

      Быть одной из Майклсон оказалось гораздо сложнее, чем она раньше себе представляла. Намного сложнее, чем ей казалось даже в самых не радужных мечтах, и Фрея уж точно не являлась частью пресловутого «Всегда и Навечно», с завистью поглядывая на ту связь, что была у её братьев с Ребеккой, втайне завидуя ей. Но затем она неизменно тушила эти мысли в себе, выдыхая их вместе с едким дымом сигарет, к которому пристрастилась в последнее время. Просто так намного легче оказалось справляться с их потребительским отношением. Нужна ведьма? Быть может, нянька? Что ж, запросто. Она прибегала по первому их зову, умело скрывая обиду в серо-зеленых глазах, научившись уже прятать свою боль глубоко в душе.       Стоя у окна своей спальни и смотря на заходящее над городом полумесяца солнце, она впервые начала задумываться о переезде, желая сбежать от семьи, хоть ненадолго, чтобы привести мысли в порядок. Намеренно не выполненная сегодня просьба Клауса о помощи его пресловутому протеже грела душу и ласкала её задетое самолюбие, ставя ещё один плюсик в графе за небольшой отпуск от родственников. Хватит уже с неё этой благотворительной помощи. Магия истощала её силы, вынуждая руки дрожать, а тело ломить от боли, словно у старухи.       Слыша эти громкие мужские шаги, уже отдающие его раздражением, Фрея знала, что вот-вот он ворвется в её комнату без стука, игнорируя все нормы приличия, и разразиться гневной тирадой. И она оказалась права, это случилось всего через пару секунд. Каждое слово Клауса было пропитано гневом и презрением, с которым он кидал обидные слова, бьющие прямо в сердце, напоминая ей о том, что она просто приложение к их семье, а вовсе не её часть.       — С Ребеккой ты также обращаешься?! — на удивление спокойно произнесла она, поворачиваясь к брату лицом, всё ещё умудряясь держать себя в руках, скрываясь за маской безразличия.       — Ребекка не переходит грань! — раздражённо рыкнул Клаус, едва сдерживая свой рвущийся наружу гнев, мелькавший в золотых отблесках его глаз, выдающих вспыльчивую сущность оборотней.       — Ребекка часть твоего «Всегда и Навечно», — усмехнулась она, подходя к нему ближе, смотря без капли страха и даже укора, гордо вздёрнув подбородок.       Фрея понимала, что в этом не было его вины. За их плечами тысячи лет совместного прошлого, наполненного таким буйством эмоций, что ей и не снились. А что она знала о жизни? Абсолютно ничего. Просто девчонка, которая прожила так мало, но в то же время и мучительно долго, лелея в сердце мечту о семье.       — Ты моя семья, Фрея, — непонимающе, с лёгким прищуром смотря на старшую сестру, произнёс на этот раз гораздо спокойнее гибрид, кажется, начиная понимать причины её отстранённости, которую он наблюдал в последние дни.       — Ребекка твоя любимица, ей всё с рук сойдёт, — усмехнулась она, потупив взгляд, чувствуя слёзы, блеснувшие в совершенно колдовских глазах, что стали вдруг на несколько тонов темнее.       — Ты не понимаешь…       — Чего? — отчаянно воскликнула Фрея, всплеснув руками, — Она особенная для тебя! Её ты никогда не истязаешь так, как меня! Она нужна тебе, и я… я тоже хочу ощутить себя нужной.       — Если ты так хочешь, то я покажу тебе как я с ней обращаюсь! — немного помедлив с ответом, с опаской всматриваясь в её глаза, он вдруг рывком притянул сестру к себе, зло шепча слова ей в губы, намереваясь выразить свою любовь лишь одним известным ему способом.       Его губы тут же обрушились на её губы, сминая их в напористом поцелуе и совершенно сбивая с толку. Вовсе не братский поцелуй и уж точно совсем не братские прикосновения ладоней, крайне уверенно скользнувших по её телу и пробравшихся под лёгкое платье.       Сопротивляться оказалось совершенно бесполезно, да и она — к своему глубочайшему ужасу и стыду — вовсе не желала этого, наслаждаясь его прикосновениями к её ногам и внутренней стороне бедра, умело возбуждающими первобытное желание в теле. Лаская её сквозь кружево трусиков, Майклсон срывал стоны с её губ, питаясь постыдными ощущениями, которые она сейчас испытывала, стараясь их понять и распробовать.       С Фреей однозначно было что-то не так, раз сама потянулась к молнии на своём платье, которая была расположена сбоку, скидывая его на пол и видя, как Клаус расплылся в довольной улыбке, заскользив взглядом по женскому телу, совсем не смущаясь того факта, что они родственники. Кому нужны грани, когда перед тобой открыта вечность?       Проведя пальцами по её шее, спустившись на тяжело вздымающуюся грудь, скрытую тканью бюстгальтера, он мог поклясться, что прежде его подобные мысли о Фрее не посещали. Он даже и не думал о ней в такой ключе, совсем не ожидая такой пылкости от обычно холодной ведьмы. Как и не ожидал того, что она решительно потянется к краю его хенли, потянув её наверх и проворно сняв мешающую ей ткань, лишь бы пройтись холодными ладошками по его плечам и груди, задев зазвеневшие древние амулеты.       Толкнув её на стоящую позади кровать, Клаус усмехнулся, медленно, без лишней торопливости и каких-либо сомнений, потянувшись к пряжке своего ремня, позволяя сестре скользить взглядом по его телу. Расправившись с одеждой и откинув её в сторону, словно ненужный мусор, Клаус навис над ней, прижимаясь губами к тонкой шее, плавно скользя ладонями по округлой груди и нежной коже впалого животика, прежде чем оттянуть ткань трусиков и пройтись по влажным складкам её плоти пальцами.       Они настолько забылись, что даже не слышали шума подъезжающей машины и звука шагов, что были всё ближе, поднимаясь на второй этаж. Даже не заметили совсем лёгкий стук в дверь, который раздался прежде, чем та распахнулась.       — Какого чёрта?! — громкий визг Ребекки, заполнивший собой пространство комнаты, вынудил его неохотно отстраниться от одной сестры и перевести взгляд на другую, ту с кем он вытворял подобное десятки раз.       Застывшая на пороге в спальню блондинка, ошарашенно смотрела на расположившихся на круглой и просторной кровати мужчину и женщину, совсем не веря, чему стала свидетелем. Совсем не ожидала когда-нибудь увидеть подобное, давно уже привыкнув к тому, что лишь ей он демонстрировал свою привязанность и тёплые чувства.       — Закрой дверь и иди сюда, — усмехнувшись, приказал Клаус, снова возвращаясь к прерванному занятию, на этот раз нетерпеливо срывая с тела Фреи нижнее бельё, желая видеть её целиком, вновь расслабляя мягкими прикосновениями и вынуждая забыть о сестре, которая неизменно следовала его приказам.       Как только он ощутил мягкие прикосновения ладоней к своей спине, которые ласкающими движениями прошлись вдоль его позвоночника, он тут же понял кому они принадлежат, внутреннее ликуя от того, что Бекка всё же присоединилась к ним, поборов свою глупую и совершенно детскую ревность.       Отстранившись от Фреи, он мягко улыбнулся младшей сестре, тут же приникая к её губам: по обыкновению, томительно сладко касался, лаская её пухлые губы своим языком, едва задевая их губами. Совсем невесомо и дразняще, до её раздражённого стона и умоляющего шёпота.       Фрея смотрела на них, совсем не понимая, что же творит, совсем не веря в реальность происходящего. Но это был вовсе не сон. И она и вправду находилась здесь, тяжело дышала от возбуждения к собственному брату и… сестре.       — Ник, — притянув его ближе к себе за плечи, простонала Ребекка, на этот раз беря инициативу в свои руки, позволяя себе скользнуть в его рот языком, прекрасно зная, что и как стоит делать, не раз уже прогибаясь под его извращенными желаниями.       Но Клаус вдруг отстранился, грубо хватая её за волосы и вынуждая склониться ближе к губам сестры, отдавая ей весьма недвусмысленный приказ, желая увидеть это своими глазами, желая видеть, как его сёстры будут ласкать друг друга, заходясь в громких стонах и источая запах порочного наслаждения. Должны понять, что они семья.       Фрея ощущала её горячее дыхание, ощущала дикий стыд за то, что наслаждается каждой секундой этого безумия, отчего-то совсем неуверенно отвечая на поцелуй Ребекки, которая оказалась на редкость груба, будто бы наказывая её за что-то, а, быть может, попросту ревнуя к своему Нику. Ведь она перестала быть единственной его сестрёнкой.       Клаус наблюдал за этим порочным зрелищем с упоением, смотрел, как Фрея запустила пальцы в белокурые локоны сестры, притягивая её к себе ближе, вдруг беря инициативу и переворачивая на спину, чтобы скользнуть тонкими пальцами, унизанными кольцами, по её шелковистой коже, спускаясь ими всё ниже и ниже, совсем неуверенно касаясь её между ног.       Тихий стон, слетевший с пухлых губ, придал ей чуть больше уверенности, и ведьма вдруг скользнула губами по её телу, прокладывая дорожку из влажных поцелуев, чуть покусывая кожу зубами и слыша тяжелое дыхание брата у себя за спиной. Она ощущала его взгляд, знала, что он пристально наблюдает за каждым её действием, кривя губы в довольной ухмылке. Касаясь губами разгоряченной кожи, Фрея совсем-совсем неуверенно скользнула языком по складкам её плоти, ощущая вкус женского возбуждения, слыша тихий стон и замечая, как сестра крепче сжала пальцами ткань простыни, двинув бедрами навстречу, безмолвно прося продолжить.       Теплые губы, горячий язык, что скользил по её плоти, вынуждали Ребекку выгибаться дугой, в безумстве умоляя её не останавливаться. Смотрела прямо на Клауса, в его горящие пороком глаза, и задыхалась от вида его собственных пальцев на члене, которыми скользил по всей длине, ублажая.       Он не смог выдержать этой пытки, этого невинного взгляда, которым Ребекка на него всегда смотрела из-под густых ресниц, с лёгким и совсем невинным прищуром. Именно поэтому он и подался навстречу. Именно поэтому он и склонился к её лицу, приникая к пухлым губам в поцелуе, позволяя ей обхватить ладонью его возбуждённый до предела член, имитируя поступательные движения.       Клаус ощущал её стоны своими губами, видел, как Ребекка закатывает глаза от наслаждения, ускоряя движения своей рукой, доводя и его до безумства, заставляя прикусить до крови её нижнюю губу, лишь бы слизать алую жидкость языком, прикрыв глаза от наслаждения и позволив инстинктам окончательно взять над ним верх.       Ребекка чувствовала, что уже близка, каждой клеточкой своего тела ощущая удовольствие, которое всё нарастало и нарастало, вместе с тем рвением, с каким язык её сестры скользил по её клитору, пока длинные пальцы сводили с ума, подводя к тому самому краю. Клаус знал это, он видел, как она всё сильнее выгибается, каким горячим становится тело его маленькой сестрички. Именно поэтому он и усмехнулся, отдавая приказ:       — Достаточно.       Клаус, потянув Фрею на себя, не дал ей продолжить свои искусные ласки, не дал своей Ребекке кончить, оборвав всего в шаге, почти на пике, встречая тут же её возмущённый взгляд голубых глаз. Но он совсем не обращал на это внимания, вынуждая свою старшую сестру стонать от сильных прикосновений, которыми он сжимал полушарие грудей и оставлял огненный след из касаний, прямиком к самому сокровенному месту.       Перевернув её на живот, Клаус скользнул губами вдоль её шеи, царапая кожу удлинившимися клыками, ощущая её жар, пульсацию в нежно-голубой венке, совсем не желая бороться с искушением. Именно поэтому она и вскрикнула от боли, ощущая, как гибрид своим телом сильнее вдавил её в матрас кровати, жадно делая глоток за глотком, пока его пальцы между её ног, искусно ласкали, заставляя испытывать удовольствие от весьма болезненных действий.       С силой сжав её бёдра, Клаус провёл пальцами по её ягодицам, сжимая их ладонями, прежде чем взять член в руку и коснуться её влажного входа, дразня и вынуждая нетерпеливо поддаваться навстречу, шёпотом умоляя взять её. Клаус усмехнулся, бросив взгляд на Ребекку, которая смотрела на него прикусив нижнюю губу, лаская себя пальцами, выгибаясь и эротично постанывая. Наблюдала за ним, вспоминая, как он умеет брать… до боли, до дрожи в теле, до сумасшедшего оргазма и постыдных воспоминаний.       А он всё бездействовал, вынуждая Фрею бросать ругательства в адрес его медлительности и чертовой эгоистичности. Она в очередной раз протяжно простонала от бессилия, когда он слегка вошёл внутрь её лона, лишь раззадоривая, а затем выскользнул. И это ощущалось пыткой. Желание уже разрушило все существовавшие барьеры и предрассудки, заставив её забыть с кем она делит этот порочный вкус наслаждения. Заставив её вообще позабыть о неправильности данного действа.       А затем ведьма вздрогнула всем телом, рвано выдыхая скопившийся кислород в лёгких, когда он наконец резко вошёл в неё, наполнив одним грубым толчком, вынуждая её лицо исказиться гримасой боли, потонувшей практически сразу в остром приливе удовольствия.       Его движения были быстрыми и глубокими, восхитительно-страстными. Такими, что вынуждали её несдержанно стонать под ним, слыша пошлый звук соприкосновения их тел и ощущая, как кожа её горит под его прикосновениями. И она потерялась в этом. Слишком много удовольствия, слишком хорошо было.       Ощутив мягкое прикосновение губ Ребекки к своей шее, Фрея оказалась вынуждена открыть глаза, видя, что тот огонь, который сжигал её изнутри, полыхал и в голубых глазах её сестры. Наплевав на условности и правила, отчего-то произносила про себя раз за разом слово «инцест». Обычно грязное, оно заиграло для неё совсем новыми красками, вынуждая вновь закрыть глаза, лишь бы отдаться полностью процессу. Лишь бы по максимуму ощущать движения его члена, скользящего внутри.       Привстав, Ребекка прильнула губами к губам Клауса, ловя его сбившееся дыхание и тихие стоны, больше похожие на рычание, видя полыхающие и опасные искры в его глазах, выдающие его истинную сущность, показывающие насколько он уже близок.       Именно поэтому его толчки становились всё более отрывистыми, а стоны её сестры ещё более громкими, вынуждая вампиршу саму простонать от удовольствия и, вновь пробежавшись по своему животу пальцами, скользнуть между ног, всё так же смотря на брата, внимательно наблюдающего за её действиями, находясь на болезненной на грани.       — Ник, чуть быстрее, — умоляюще простонала Фрея, с силой сжимая ткань простыни пальцами, в тот же миг содрогаясь в оргазме, как только он исполнил её просьбу, ускорившись до предела, который способно выдержать её человеческое тело.       Её тело подрагивало от того дикого удовольствия, что накрыло с головой. Находясь на грани сознания, ощущая, как он покидает её тело, она услышала громкие стоны Ребекки, услышала их сбитое дыхание и уловила металлический запах крови.       С трудом приоткрыв глаза, Фрея посмотрела на сестру, что покрывала поцелуями его живот, уложив брата на спину. Она наблюдала, как та ласкала пальцами лишь головку, умело дразня Клауса и вынуждая его несдержанно рычать сквозь зубы.       Подхватив её под ягодицы и приподняв, он вынудил оседлать его, оказываясь так близко к её губам, расплываясь в довольной ухмылке, когда Ребекка чуть привстала, позволяя ему скользнуть внутрь её тела, но принявшись задавать свой собственный темп.       Тая под жаркими прикосновениями его ладоней, его губ, что целовали её грудь, поигрывали с сосками, Ребекка всё крепче цеплялась за его плечи, чтобы притянуть ближе. Кожа к коже, ощущая, что ей нужно совсем чуть-чуть, лишь самую малость. И он ей это дал. Клаус толкался бёдрами со всей силы ей навстречу, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, ощущая дрожь, ощущая уже её предел, впрочем, как и близость своего.       Он гортанно простонал, когда Ребекка изогнулась в его руках и замерла, вынуждая и его прийти к разрядке от сладостного ощущения сокращающихся мышц, что обхватили его член тугим кольцом.       Несколько секунд они не двигались, крепко сжимая друг друга в объятиях, но затем наваждение с неё спало, и Ребекка резко подскочила с кровати, ощущая липкую сперму на своих бёдрах, окидывая брата и сестру растерянным взглядом, а затем, поспешно собрав вещи с пола, поспешила к двери, вновь убегая.       Клаус усмехнулся в ответ на это, откидываясь на мягкие подушки, и перевёл взгляд на Фрею, которая устало раскинулась на помятых простынях, всё ещё стараясь привести дыхание в норму и отойти от этого безумства.       — Куда она пошла? — поинтересовалась ведьма, недоуменно смотря вслед сестре.       — Она всегда убегает, чтобы «смыть с себя следы этого греха», — усмехнулся Клаус, небрежно пожав плечами и показав кавычки пальцами, — Последуешь её примеру?       — Нет, — отрицательно покачав головой из стороны в сторону, спокойно произнесла Фрея, потянувшись к пачке сигарет, которая лежала на её тумбочке, чувствуя непреодолимую тягу к очередной дозе никотина, а, быть может... к повтору этой совершенно аморальной связи?