Размышление о блаженстве

Возможно размахивание ножом — месть от ревности, кто знает какие чувства Джейк ко мне испытывал? Мне известно, что призраки очень мстительные, что все обиды и переживания при жизни усиливаются после смерти. Но неужто Тэхён виноват? Ведь мужской ласки захотелось в первую очередь мне. Лезвие ножа для разделки мяса коснулось смуглого тела Тэ — к этому моменту он пришёл в чувство, разумеется, достопочтенный блондин позаботился об этом. Смерть человека, как правило, наступает от потери крови после первой атаки белой акулы. Если всё реально так, деваться не куда. Джейк заулыбался как подлая скотина, делая надрез над соском, Тэхён завопил, его заткнули кляпом. Сегодня выяснилось, что Тэ кричит от ножевого слишком пиздато. Я смотрел очень внимательно, переставая ёрзать, боясь наказания за неподчинение, ожидая отвалившегося куска плоти на полу. Нож оголил коленные чашечки. Я вспомнил, что ни один язык мира не включает в себя слово для обозначения их обратных сторон. Мог бы принять данное действие как разрешение в мастурбации, но кожа висела под коленями на тонких липочках. Вообще, если Тэ останется в живых, то на коленях стоять не сможет долго. Блондин решил его заранее лишить возможность в покаянии. Пока акула занята своей жертвой, я погладил член через ткань штанов. Удар с левой ноги пришёлся в моё плечо — шикарный был манёвр. Смачный синяк точно будет. О чем я думаю? Мой хрупкий пьяный мальчик с надрезом над соском, ободранными коленями и заплаканными глазками извивается от боли, ну, а я забочусь о каком-то синяке. Хуястый подонок, чтоб я сдох. Тэхёни, лучше бы мы встретились в каком-нибудь Старбаксе или на Haeundae Beach. Там ты был бы в безопасности. Жаль в этих местах нельзя целоваться открыто как здесь, у тебя в квартире, родной мой мальчик. Прикинь, из телевизора я узнал, что нормально, когда двое мужчин убивают друг друга на войне, но ненормально, если эти двое вдруг займутся любовью. Сегодня мы были почти ненормальными. Стоит что-то сделать, о чём-то подумать, как вся вселенная вмиг начнёт соответствовать заданному тобой тону. Малахольная обстановка — подтверждение теории. А ведь я бля прям таки радуюсь, доказывая свои бабахнутые теории на каждом шагу. Публика на сеансах будет мной несказанно гордиться, если хоть раз послушает, что я там говорю. А ведь это важно. Для них тоже было бы важно и интересно даже, стоит лишь послушать. Почему никто не собирается понять мировоззрение другого? Точно! Люди видите ли не всегда согласны. Ну, тогда у меня найдётся для них выход — принятие. Суперский вариант. Действительно годный, ведь через принятие просачивается понимание. Всё, шедевр готов. Берите, возьмите, я бы даже сказал нате. Сейчас будет монёвр, ведь я отчаянный сукин сын как-никак! В своё время приходилось участвовать в спортивных олимпиадах, так что задуманное должно получиться. Мне надо спасти моего хорошего Тэ, даже если придётся лечь рядом с ним. Я должен попытаться. Даже если придётся лечь рядом с ним в дорогущий гроб, заказанный его родителями. Поехали. Резкий рывок кобры в сторону незакрытого кейса с причиндалами. Хватка обезьяны — попался крошечный складной нож. Сойдёт. — Джейк, оставь его в покое! — с характерным звериным ором наскакиваю сзади, полоснув Джейка ножом по горлу и не проронив ни капли его собственной крови, рассекаю себе левую щёку. Провал. Моя первая попытка — первое сопротивление — первая неудача. Куда, блять, я лез? Почувствовал себя героем, словно до этого в геройстве преуспел. — Не правильно! —  блондин разворачивается ко мне, с лёгкостью забирая из онемевших пальцев подобие ножа, — Больно? — пинает меня ногой практически рядом с хуем, что до сих пор стоит, — Будь послушным. Как всегда устроил балаган, возомнив себя спасателем. Порочная мысль проскользнула вмиг за этой; поганая, гнилая, даже чудовищная. Скверная мысль: Сидел бы спокойно, всё-равно Тэ покойник, а так синяков себе насобирал, поставил свою жизнь под угрозу, возможно, распрощался с онанизмом. Но тут же на смену этому безумству пришёл оправдывающий стыд, отговорки, злость и даже мысленный героизм в виде ещё одной попытки. Мысленный. Красивый юноша занёс ботинок для ещё одного удара, тот пришёлся по голени. Синяк будет не один. Джейк достаёт конфетку, разворачивает и даёт мне, не касаясь губ. Вот, эта опасна белая акула, что держит карамельки в заднем кармане. Он снисходителен, даже несмотря на сцену, что я устроил. Представляю как это выглядело со стороны: парень со стоящей писькой кидается с детским ножичком на кровожадного садиста-убийцу… Но промахивается? Не возможно. — Всё возможно, ты ещё не понял? — отвечает мне вслух Джейк, добивая самым натуральным образом. — Снова неверно, — кружась, делает Тэхёну ещё один рот на шее. Я понимаю, что Тэ мёртв, я понимаю, что Джейк может читать мысли — говорить то есть не обязательно, обратная связь с любом случае случится, ещё я понимаю, что дрочки не будет, раз объект издевательств непригоден для них. Я наказан, блокирован, лишён всего за день. По теории взаимозаменяемости, как утративший, я должен был что-то приобрести — можно считать за факт, но что-то пока не заметил поступлений. Голливудский получился расклад, если уж иронизировать ситуацию до конца. Весьма. — Юнги, — расстёгивая пуговицу на моих штанах, вдруг говорит Джейк. — Что юнги? — Уточняю я, подавшись бедрами к его рукам и наблюдаю только за ними. Превосходные пальцы: немного заляпанные кровью, но длинные, плавные, с хорошим маникюром. Голова показалось тяжёлой, и я откинулся назад. Так даже лучше. Если он захочет убить меня, то пускай, но это будет не при мне. Захочет изнасиловать — с такой плотной эрекцией я только за. А у него наглости на всё хватит, без сомнений. Очень удобно, между прочим. Джейк перестаёт теперь быть белой акулой, не катит и образ скромного библиотекаря в очках с тонкой оправой и рубашкой поверх сосков. Все эти персонажи идентичной внешности растворяются и перевоплощаются в следующий образ, но те имеют место быть тоже, только в других интерпретациях. Сейчас Он похож на Бога. — Ты Бог? — Я Юнги, а ты приподнимись.