В лабиринте судьбы

Растерянность Ричарда длилась дольше, чем он мог себе позволить, а потому, когда он пришел в себя и решил, что оставаться тет-а-тет с Марселем у него желания нет, долговязый Понси уже шагнул в двери лифта и те бесшумно закрылись, отрезая этот путь к отступлению. Закатные твари! — Я смотрю, ты удивлен, Ричард? — насмешливо спросил господин Ченизу, подходя к своей жертве. — Мне казалось, что тот восторг, который у меня вызвала наша вчерашняя работа, был очевиден. — Я не… — Дикон попятился от Марселя назад, сжимая руки в кулаки. — Только не говори, что боишься меня, — продолжал наступать фотограф. — Я никого не боюсь, — вскинулся Ричард, — но не могу сказать, что счастлив вас видеть. Чего вы от меня хотите? — А сам как думаешь? — сейчас Марсель, несмотря на свой небольшой рост, походил на опасного хищника. Такая громадная закатная котяра, которая загнала свою жертву в угол и теперь играет с ней. — Вас, вероятно, неверно информировали, — фыркнул Ричард, отгоняя от себя кошачий морок и выравнивая сбившееся вдруг дыхание, — я не оказываю интимных услуг. Ни за какие деньги. — О, мальчик мой, — расхохотался Ченизу, — ничего интимного я от тебя и не ожидаю. Мне нужно лишь одно — еще одна сессия, приватная и закрытая. Не для печати. Один мой знакомый увидел твои вчерашние фотографии и заказал мне альбом. — Серьезно? — Ричард не позволил себе вздохнуть с облегчением, все еще не веря фотографу. — Только фото? — Плачу тысячу таллов за каждый час работы, — с лица Ченизу исчезла вся закатность, и Ричард с удивлением увидел перед собой обычного человека, в чертах которого сложно было разглядеть что-либо хищное. — Ты снимаешься «НЮ», но эти фотографии не будут выпущены в тираж, их вообще никто не увидит, кроме моего знакомого. — Тысяча таллов? — переспросил Ричард, до которого дошла озвученная Ченизу сумма. Раньше, когда отец был жив, а Дикон, не зная горя и нужды, снимался для «Талига», суммы гонораров его не волновали, вообще. Но после нескольких дней проведенных в агентстве Арамоны, озвученная Марселем сумма показалась ему астрономической. Этих денег, заработанных только за один час, им с Айрис хватило бы на то, чтобы оплатить жилье на два месяца вперед. А кто сказал, что Марсель управится за час? — Тысяча… — с легкой улыбкой подтвердил Марсель, мягко обхватывая ошарашенного Дикона за плечи и подталкивая его внутрь офиса-гостиной, — не волнуйся, у меня даже в мыслях нет переступить границу твоего личного пространства, подобные вещи меня совершенно не интересуют — я художник и только. «Ага, как же, — стряхивая руки фотографа со свих плеч, подумал Ричард, вспоминая полу-стон Марселя, который он слышал вчера, когда съемка была почти завершена, — так я в это и поверил, интересует, еще как!» Впрочем, если Ченизу не станет давать волю рукам… Кошки с ним. Марсель усадил Ричарда в громадное черное кожаное кресло. — Располагайся. Осмотрись тут, освойся немного, — сказал он, обводя широким жестом гостиную, которую Ричард вполне мог бы принять за жилое помещение, если бы не знал, что находится на верхнем этаже офисной высотки. Впрочем, у отца тоже была квартира-студия в подобном здании, Эгмонт оставался в ней ночевать, если задерживался допоздна, а на утро имел назначенные рано встречи. Незваная мысль об отце заставила Ричарда болезненно поморщиться и снова ощутить жгучий стыд. Слава Создателю, Ченизу на него уже не смотрел, фотограф, ступая почти бесшумно, вышел из комнаты, бросив легкомысленное: «сейчас вернусь, не скучай». Ричард вздохнул и осмотрелся. Черно-синие тона, вычурные, оформленные под седую старину драпировки, которые каким-то неведомым образом вполне сочетались с огромными в пол окнами, за которыми жила своей привычной жизнью Оллария. Тут была мягкая, удобная, но не слишком современная мебель, возможно антиквариат. Пол устилал ковер напоминавший черную шкуру какого-то невиданного, огромного хищника и Ричарду подумалось, что возможно она подлинная, даже мысли о синтетике и подделке в подобной обстановке не могло возникнуть. На стенах в серебряных рамах висели живописные южные виды, и завершал картину, жарко растопленный и потрескивающий настоящими дровами камин. Ричард, на миг позабыв о своих горестях, с любопытством разглядывал этот диковинный элемент декора. Увидеть настоящий камин ему прежде не доводилось. Даже в особняке отца подобной экзотики не было. Камины давно вышли из моды и их сменили простая и надежная система центрального отопления, которая наполняла теплом каждый дом Талига, независимо от достатка его хозяев. А потому, живое тепло и яркий для пасмурного зимнего дня свет, на время заворожил Дика, и тот не заметил, как в гостиную вернулся Марсель, уже вооруженный камерой. — Ну что приступим? — Я к вашим услугам, — сухо отозвался юноша, с трудом отрываясь от созерцания, игравшего в камине огня, — жду указаний. — Отлично. — Марсель проверил камеру, несколько раз щелкнув скрестившего на груди руки Ричарда. — Для начала — тебе нужно расслабиться, а после избавиться от одежды. Ричард, поморщившись, стянул с себя толстовку, дернул за ворот рубахи, одним движением растягивая сразу все кнопки, через голову снял майку. — Отлично, пока достаточно, — остановил его Марсель, когда Дик взялся за пряжку ремня, — теперь сними обувь и присядь на ковер, рядом с камином. Дикон удивленно приподнял бровь, но послушался и, выполнив все указания фотографа, присел на расстоянии десяти бье от ласкающего обнаженное тело тепла. — Хорошо, — в голосе Ченизу появилось похожее на мед томление, — придвинься чуть ближе, чтобы отблески огня легли на твое лицо. Так… Очень хорошо, птенчик мой… Ты знаешь, что сейчас твои волосы отдают Червоным золотом? Удивительный колор… Дик сердито качнул головой. Он не знал и не хотел ничего такого знать. Марсель сделал несколько снимков и, судя по всему, остался доволен освещением, хотя, по мнению Ричарда, света для профессиональной фотографии сейчас было маловато. — Так, теперь откинь голову чуть назад, немного. Дик послушно выполнил просьбу. Камера щелкала без перерыва. — Ну же, Ричард, — не унимался Марсель, — ты слишком скован, и улыбку… Покажи мне, как ты улыбаешься. Обольстительно и открыто. Дикон оскалился. Язвительно думая о том, можно ли это назвать «обольстительно и открыто». Оказалось, что действительно нельзя. Марсель фыркнул и произнес: — Нет, так дело не пойдет. Мне нужно истома, страсть, нега. Соберись Ричард и покажи мне секс. — Прежде меня о таком не просили, — зло буркнул Окделл, прикрывая глаза, — я понятия не имею, что вы имеете в виду. — О, вчера, тиская Тино, ты был довольно убедителен, — спокойно напомнил Марсель, казалось, его совсем не задевала откровенная резкость модели, — уверен, у тебя получится. Мне нужно чтобы ты отбросил скованность и раскрылся. Расслабься. — Так собраться или расслабиться? — издевательски спросил Дик, и тут же обругал себя, подумав, что вот-вот перегнет палку и прощайте тысяча таллов. Марсель вышвырнет его и будет прав, подобное поведение было совершенно непрофессионально. Но заткнуть гордость и делать то, что от него требуют, было непросто. Все внутри него противилось подобной работе. Но… «Брось, парень, — отвесил себе мысленный подзатыльник Ричард, — это просто работа, за которую очень прилично платят. Ты профи, а значит должен вести себя как профи, а не невинная эреа». После подобного внушения, Ричард глубоко вздохнул, расслабившись, склонил голову на бок, прикрыл глаза и из-под полуопущенных ресниц глянул на замершего Марселя. Улыбнулся. Чуть-чуть, лишь уголками приоткрытых и расслабленных губ. — Превосходно, птенчик мой, — камера защелкала активнее, — это именно то, что нужно. Откинься назад и обопрись на руки, подбородок выше, в глазах желание. Прекрасно. Ричард исполнял то, что ему велели, стараясь не думать о том, насколько пошло он сейчас выглядит. В конце-концов, Марсель обещал, что эти фотографии кроме заказчика никто не увидит. Но можно ли верить такому человеку, как Ченизу? Пф… Нет, конечно. — Проведи рукой по груди, так словно ты ласкаешь себя и глаза в камеру. Чудно… Расстегни ремень, пуговицу брюк, вот так… Еще немного и мы избавимся от них вовсе. Ричард не выдержал и поморщился, запоров несколько последних кадров. — Нет, мой хороший, так дело не пойдет… — Марсель отнял камеру от лица и окинул Ричарда долгим странным взглядом. — Вина? — Что, простите? — Ричарду показалось, что он ослышался. — Предлагаю тебе выпить бокал вина, — спокойно повторил Марсель, — мы можем его включить в нашу работу, уверен, что это поможет тебе расслабиться и войти во вкус, а так же добавит в нашу сессию новую нотку. — Я не пью вина… — соврал Ричард, впрочем, не слишком сильно, пить ему доводилось не часто, да и удовольствия в этом он особого не видел, всем напиткам мира предпочитая горячий шоколад со сливками. — Вот как? — Марсель все еще смотрел на него, — и все же я настаиваю. Лишь пару глотков, не больше, это поможет тебе немного раскрепоститься. Ричард вспомнил свою работу с Валентином и его самокрутку. Что ж, может не так уж Тино был и не прав, добавив в реальность дурмана. К тому же, какая может случиться беда от пары глотков вина? — Хорошо. Но пару глотков, не больше. — Идет… — Улыбнулся фотограф, а потом, сверкнув глазами, так, словно ему в голову пришла отличная идея, добавил, — знаешь, я могу тебе предложить не просто вино — глинтвейн. — Хорошо, пусть будет глинтвейн, — равнодушно пожал плечами Дикон, обхватывая себя руками и чуть придвигаясь к камину. Что ж, пожалуй, глинтвейн это несколько лучше, чем вино. — Подожди минутку, — Марсель отложил камеру, — я сейчас все приготовлю. Не прошло и десяти минут, как в руках Ричарда парила ароматная кружка с горячим вином. Дикон втянул носом вкусный запах и, зажмурившись, сделал небольшой глоток, на пробу. Напиток согревал, но не обжигал, был сладким, судя по всему, Марсель добавил в него мед. Ричард отпил еще глоток. Потом еще… и не заметил, как опустошил всю кружку. — Ну как? — Ченизу не спускал с него глаз, но Ричард начал привыкать к его манере, к тому же от глинтвейна по телу уже растекалось приятное тепло и истома. — Очень вкусно, — ответил он, возвращая фотографу кружку, — спасибо. — Не за что, птенчик мой, — отозвался очень довольный Марсель, — теперь у нас все пойдет как по маслу… Ричарду после этих слов стоило бы насторожиться, но… Рука его дрогнула, кружка выскользнула из ослабевших вдруг пальцев, а перед глазами все поплыло и слилось в размытые цветные пятна. Дышать стало тяжело, так как будто из комнаты в миг пропал весь кислород. Ричард, едва справляясь с непослушной рукой, поднес ее к горлу, через которое не желал больше в легкие поступать воздух. Он упал навзничь, даже не почувствовав, как ударился затылком о пол, продолжая попытку вдохнуть. Свет перед глазами начал меркнуть и перед тем как потерять сознание, Дикон увидел, что рядом с перепуганным Марселем опустился ещё один человек, который зло крикнул фотографу: «Что было в вине? Сакотта? Идиот!» А потом, с силой встряхнув Ричарда за плечи, с тревогой в голосе добавил: «У него анафилактический шок». На лице склонившегося незнакомца была злость, синие глаза яростно блестели, пальцы до боли сжимали голые плечи Дика. Но Ричарду, почти сорвавшемуся в тьму бессознательности, до этого сейчас не было никакого дела.