В лабиринте судьбы

Рокэ поймал мальчишку, когда тот, сделав несколько нетвердых шагов к двери, тяжело задышал и начал оседать на пол. Вот ведь упрямый! Алва подхватил Ричарда и, несмотря на сопротивление, сдавленные тихие ругательства, вернул юношу на кровать. Тот, похоже, снова начал задыхаться. Кошачья сирена продолжала визжать, но Рокэ не слышал ее, куда громче шумела в ушах собственная кровь и стук испуганно взметнувшегося к горлу сердца. — Лежи смирно, — рявкнул он на посиневшего Окделла и кинулся к двери палаты, попутно удивляясь тому, что на вой сирены до сих пор не откликнулся медицинский персонал. Впрочем, у дверей он столкнулся с взволнованным доктором Куньо, следом за которым в палату влетела медсестра. — Что произошло? — спросил на бегу Паоло. — Он попытался встать. — Безумие! — доктор побледнел, склонившись над тяжело дышащим Диконом, — после того, что он пережил ему совершенно нельзя волноваться. Рокэ это уже понял. Впрочем, реакция Окделла ему была непонятна. «Я никому ничего не должен!». Не такого Алва ожидал от их первой встречи, ох, не такого. Рокэ опустился в кресло и, глядя, как над Ричардом склонился Паоло, как крепко сжав тонкое запястье юноши, уверенно вводит внутривенно какой-то раствор, тяжело вздохнул и с силой сжал виски. Да что ж это такое? Не успел он даже толком показаться Ричарду, подойти, заглянуть в глаза, а тот уже дважды едва не умер. Проклятье! — Безумие… — чуть слышно повторил Рокэ слова Паоло, но имея в виду нечто совсем иное. Безумием было все, что происходило. Вот уже несколько месяцев вся жизнь Рокэ Алва была соткана из безумия. Его личного. И имя этому несчастью было — Ричард Окделл. Рокэ еще совсем недавно был нормальным, возможно даже в какой-то мере счастливым и безмятежным прожигателем жизни. Сын богатейшего человека в свободном и прекрасном Кэналлоа, господина Алваро Алвы владельца крупнейших алмазных и сапфировых копей на южном побережье, бесчисленного количества виноградников, ювелира и винодела, Рокэ Алва даже предположить не мог, что однажды сойдет с ума. Вот так просто, одним днем. И виной этому было не вино, в котором наследник Алваро не знал меры, не наркотики, которыми Росио баловался, не изматывающая скука, которую не могли заглушить красивейшие женщины мира — мальчишка. Однажды за завтраком, привычно мучаясь похмельем и щурясь на, не к месту работающий телевизор, Рокэ, щелкая пультом в поисках менее раздражающей картинки, наткнулся на зарубежные новости. Что заставило его остановиться и вслушаться? Диктор, без какого-либо выражения на лице, рассказывал о том, что в далеком и чужом Талиге, в авиакатастрофе трагически погиб миллионер, меценат и бизнесмен Эгмонт Окделл, летевший вместе с женой в Багряные земли. Рокэ поморщился, прикладываясь к стакану с растворенной в нем шипучей таблеткой от похмелья. Ну разбились, что за беда? В мире постоянно кто-то погибает и Закату совершенно без разницы сколько денег у того, кого он забирает. Рокэ хотел уже щелкнуть пультом и убрать с экрана изображение довольно симпатичного русоволосого человека с широким северным лицом, аккуратной стильной бородкой и мягкой улыбкой, когда картинка изменилась, и теперь на Алву смотрел мальчишка, очень похожий на разбившегося миллионера. Смотрел как-то неестественно знакомо, так, будто Рокэ видел эти серые, прохладные глаза прежде. Рука Рокэ дрогнула, так и не нажав на кнопку, а в голове всплыло непонятное и тоскливое: «Ричард!». Да, именно так, секундой позже диктор назвал осиротевшего наследника Окделла. Ричард Окделл. И это имя, что-то значило для Рокэ, от него сердце болезненно сжималось. Не ясно… Рокэ залпом допив мерзкую жидкость, вопреки здравому смыслу, дослушал репортаж до конца, жадно вбирая глазами мелькавшее на экране изображение Ричарда, но, так и не понимая, отчего этот мальчишка, пусть хоть четырежды раз симпатичный, если не сказать смазливый, так его зацепил. Выключив телевизор, Рокэ не понимая себя, протянул руку к смартфону и, морщась от сжавшей его виски боли, с которой шипучка пока не справилась, набрал в строке поиска два слова: Ричард Окделл. Гаджет отозвался незамедлительно, выдав Алве десяток фотографий неуловимо знакомого, но неведомого Рокэ, Ричарда. Мальчишка оказался моделью, достаточно известной и популярной в Олларии. Рокэ, вглядываясь в красивые черты Окделла, хмыкнул, успокаивая себя тем, что этот факт мог вполне объяснить то, что Ричард показался ему знакомым. И все же… почему глядеть на юнца было так… неспокойно? И это ему, закоренелому цинику, человеку, который давно не испытывает почти никаких чувств изрядно утомившись благополучием и вседозволенностью. При взгляде на Ричарда, которого (Рокэ откуда-то это знал), близкие люди звали Диконом, Диком, внутри стонало, и это было непривычно и неприятно. Отбросив в сторону телефон, и вместе с ним все странные мысли о так растревожившем его Ричарде, Рокэ не замедлил окунуться в привычную атмосферу наполненных бездельем и кутежем будней. Младший ребенок Алваро, несмотря на то, что ему уже перевалило за тридцать, в глазах отца и брата продолжал оставаться младшим. А потому, глава семьи и старший Алва — Карлос, занятые семейным бизнесом, глядели на никчемность Росио сквозь пальцы. Алваро надеялся, что бешеный Росио рано или поздно остепенится и вольется в семейное дело, а пока что… пока пусть мальчик резвиться. Жизнь-то одна. И Рокэ веселился, мотаясь по Алвасете в компании себе подобных Альмейды, Салины и Вальдеса, рассекая на немыслимых скоростях горячий южный воздух днем, загоняя все, к чему прикасались его руки, будь то автомобили, кони из отцовских конюшен, яхты, а ночью упиваясь дорогущей «Черной кровью» и до утра зависая в ночных клубах. Вино лилось рекой. Деньги здесь не считали. И вот теперь, Рокэ, смущенный незнакомыми ощущениями, несмотря на гудящую еще голову, отправился прямиком в конюшню. Верховая прогулка это самое то, что поможет проясниться голове и выкинуть из нее все лишнее, включая некого Ричарда. — Пако, — крикнул Рокэ, переступая порог конюшни, — оседлай для меня Моро… Крикнул и замер. Перед глазами все поплыло. Картинка резко изменилась, и отцовская конюшня изменила очертания, а подскочивший к нему Пако, одетый в какой-то нелепый и старинный камзол и нахлобученную на смоляные волосы шляпу, смущенно улыбаясь, спросил: — А Сону для вашего оруженосца тоже седлать, соберано? Рокэ удивленно моргнул. Что за бред? Но тут же услышал собственный голос, спокойный, прохладный и надменный. — Нет, Сону не нужно, герцог Окделл умудрился простудиться и сегодня меня сопровождать не будет, седлай только Моро. — Слушаюсь, соберано, — кивнул Пако и шустро нырнул в темноту конюшни, освещенной старинными масляными лампадами. Рокэ не понимал что происходит. Он растерянно крутил головой. Галлюцинация, если это была она, выглядела столь убедительно и реально, что делалось страшно. Он чувствовал даже запах… Пахло лошадьми, соломой, дымом разведенных во дворе костров. Откуда? Пако, вернулся очень скоро, ведя на поводу Моро… Не того Моро, которого Рокэ знал и периодически седлал, чтобы развеяться. Тот конь, что предстал сейчас перед ним, был похож на тварь из Заката. Картинка снова поплыла, и очень скоро Рокэ очнулся стоя посреди хорошо знакомой конюшни, а привычный и нормально одетый конюх, поглядывая на хозяина, с некоторым недоумением протягивал ему повод Моро. Конь тоже был прежний. — Что-то не так? — спросил Пако, когда Рокэ забрал у него поводья. Да все не так! Рокэ поджал губы, глубоко вздохнул и неожиданно для себя спросил: — Пако, у нас есть лошадь по имени Сона? Тот кивнул: — Есть. Мориска, сестра вашего Моро. — Могу я… — Рокэ вздрогнул плечами. Зачем ему это? И что вообще происходит? — взглянуть на нее? — Конечно, сеньор Рокэ, — Пако выглядел довольно удивленным, — идемте за мной. Сона оказалась красивой покладистой кобылкой, которая при виде Пако радостно дернула головой. Итак… Рокэ не знал что и думать. В голове снова зазвучал собственный голос и слова, которых он не произносил: «Герцог Окделл умудрился простудиться и сегодня меня сопровождать не будет». Герцог Окделл… А ведь он пока шел к конюшне почти успокоился и сумел заставить себя выбросить Ричарда Окделла из головы. Рокэ вздрогнул. Его руки коснулись чужие пальцы. Он открыл глаза и встретился ими с взволнованно блестящими глазами доктора Куньо. — Господин Алва, — позвал его Паоло, — я сделал Ричарду укол успокоительного, он скоро уснет. Вашему племяннику ни в коем случае нельзя подниматься, очередной приступ может вогнать его в кому. — Да… да… — Рокэ оторвался от воспоминаний и перевел взгляд на лежавшего Дика. Взгляд юноши был затуманен, возможно, подобным образом действовало успокоительное, однако руки Ричарда по прежнему были сжаты в кулаки. Упрямый… — Я прослежу, чтобы он не поднимался. — Думаю, в этом нет необходимости, — сказал Паоло, — после укола Ричард будет спать до утра. — Я понял, — вздохнул Рокэ, игнорируя намек доктора, — но я хочу какое-то время побыть рядом с ним.