В лабиринте судьбы

Просыпался Дикон медленно, с трудом сбрасывая себя сонное, неестественное какое-то оцепенение, не сразу понимая, где он находится и что вообще происходит. Тому способствовал окутывающий все вокруг полумрак. Ричард моргнул, пошевелился, застонал, ища глазами источник скудного света и ощущая при этом легкое головокружение и попутно вспоминая — фотосессия, сакота, больница… Дик прислушался к писку измеряющих приборов, наполняющих сгустившуюся вокруг почти-темноту. Значит все-таки больница и, судя по отсутствию освещения — время ночное. Разрубленный змей! Окделл застонал и попытался подняться, однако в тот же момент, на грудь ему легла чужая рука, удерживая. Сразу за ней появился голос: — Прошу тебя, Ричард, не нужно вставать. Дик скосил глаза, в сторону голоса и обнаружил сидящего рядом с кроватью Алву, его, едва прорисовывающийся в полумраке палаты, силуэт. — Каких тварей вы до сих пор тут? — всколыхнувшееся в груди раздражение заставило сердце биться чаще, увеличивая писк, Дику снова захотелось сорвать с руки датчики, вскочить на ноги и броситься прочь. Но, несмотря на это довольно сильное желание, он продолжал лежать, помня, что случилось с ним в прошлый раз. Сидящий рядом Алва отчего-то медлил с ответом. Ричард спросил повторно, времени, обдумать случившееся, у него не было, а потому он выдал первое, что пришло на ум: — Для чего? Зачем вы делаете все это? Вам заплатил Штанцлер? — голос юноши с каждым словом становился все громче, словно скопившаяся внутри злость придавала Ричарду сил. — Чтобы окончательно уничтожить все то, что осталось от моего отца? Унизить, втоптать в грязь сына Эгмонта Окделла? Так вам это уже удалось. Можете радоваться! Как только выйдет в свет журнал с первой фотосессией вашего друга Ченизу, мне уже вовек не отмыться! — Ричард… — голос сидевшего в темноте Алвы звучал до странности мягко. — Убирайтесь! — Дика начинало трясти от ярости и эта неправильная мягкость, только усугубила его самочувствие. — Вы… — Я не имею к господину Штанцлеру никакого отношения, — чуть резче сказал «дядюшка», даже не подумав убрать руку с груди Ричарда, — и тем более мне никто ни за что не платил — не нуждаюсь… Зато, насколько я успел заметить твои дела столь плачевны, что ты не погнушался устроиться на работу в такое место как Лаик. — Какой вам интерес до моих дел?! — голос Дика сорвался на крик и захрипел. — Убирайтесь и оставьте меня в покое! — Не могу, — спокойно ответил Алва, — это сложно объяснить, но я не в силах выпустить тебя из зоны своего внимания, особенно если учесть, что тебе и идти-то не куда. Дик побледнел, но сейчас его взволновала не та чушь, которую нес этот озабоченный подонок… Да, капля за каплей, в голове Окделла складывалось понимание того, что же на самом деле происходит, медленно, очень медленно, но… Возможно, что Штанцлер здесь действительно был не причем, а интерес черноволосой твари к опустившемуся на самое дно Золотому мальчику обнаружился когда Алва увидел порнографические съемки Ричарда с Тино, стало быть этот тип извращенец, вроде пускавшего на них с Приддом слюни и кончившего в штаны, Ченизу. Но главное было не это. Ричард снова вспомнил о том, что валяясь в этой недешевой клинике уже не первый день, оставил без поддержки сестру! — Айрис… — Он, собрал силы и все без остатка вложил их в очередной рывок. — Лежи, я сказал! — Рука Алвы держала его крепко, — будешь дергаться я велю, чтобы тебя привязали к кровати. Твоя сестра сейчас в полном порядке. Она была здесь, мы разговаривали и я, представившись вашим дальним кэналлийским родственником, предложил ей, пока ты не встанешь на ноги, пожить у меня. — Подонок! — Взвился Ричард еще сильнее. — Вы нам - никто! Как вы посмели! — Я не сделаю ничего дурного! — То же самое обещал мне ваш дружок-фотограф, когда я переступал порог его студии! Если с ней что-нибудь случится! Я… Алва вынул из кармана мобильник и провел по экрану пальцем. Темноту палаты прорезал голубой свет. Дик зажмурился, а когда резь в глазах прошла, зло уставился на освещенное голубым мерцанием лицо Алвы. Тот протянул аппарат Ричарду: — Ты можешь поговорить с ней сам. Дрожащими пальцами Дик взял трубку и приложил ее к уху. Сердце его стучало где-то в горле. От бессилия и страха за сестру хотелось выть. Динамик щелкнул и заговорил голосом Айри. — Я слушаю… Кто это? — Айри! — почти завопил Ричард срывающимся голосом. — Ты где? Ты в порядке? — Дик?! — голос Айрис был словно спросонья, — Это ты? Как ты себя чувствуешь?! Доктор Паоло сказал, что сделал тебе укол успокоительного и обещал, что ты будешь спать несколько часов. Дикон… — Да… — Ричард выдохнул с некоторым облегчением, сестра звучала так, словно звонок разбудил ее и поднял с постели. — Где ты? — Рокэ отвез меня к себе домой, настояв на том, что мне нужно отдохнуть — завтра в школу, — защебетала Айрис, окончательно просыпаясь, — он сказал, что побудет с тобой вместо меня. Знаешь, Дик, это такая удача, что он обнаружился. Я даже не предполагала, что у нас есть родня в Кэналлоа. — Я тоже, — сквозь зубы процедил Дик, кидая в сторону кэналлийского подонка злой взгляд, однако не рискнул в присутствии Алвы убеждать сестру в том, что этот самый Рокэ - самозванец с довольно неопределенными намерениями и отвратительными замашками. — Ты там одна? — Да, Рокэ оставил мне ключи и велел никого не впускать… — Айри зевнула, — поздно уже, Дик, я так рада, что ты наконец пришел в себя. Я очень испугалась… — С ней все хорошо, — послышался из темноты голос Алвы, — она сейчас в квартире моего брата Карлоса, который не появлялся в Олларии вот уже полгода. Там сейчас никто не живет. Возвращать ребенка в вашу трущобу… — Спокойной ночи Айри, — выпалил Дик, не слушая его и быстро нажал отбой, а после устало, обернулся в сторону Алвы и со сквозящей в голосе обреченностью спросил, почти уверенный в том, что не хочет слышать ответа: — Что вам от нас нужно?!