В лабиринте судьбы

— Что вам от нас нужно? — на Рокэ смотрели полные обреченности серые глаза, настолько знакомые, что одержимость, скручивающая Алву последние месяцы, всколыхнулась с новой, неподвластной контролю силой… Сейчас перед ним сидел не Золотой герцог, осиротевший и разоренный Штанцлером наследник финансовой империи, а герцог нищего Надора, прихотью Первого маршала поступивший в услужение кровнику. Именно так, юный Повелитель Скал глядел на своего всесильного монсеньора, и в этом взгляде так же сквозило нечто похожее на ненависть. По спине Рокэ пробежала сладкая дрожь. Рикардо… — От вас — ничего, — плохо справляясь с внезапной сухостью в горле, произнес Первый маршал, поедая своего мальчика глазами, такого близкого, такого желанного, не торопясь размышлять о том, что чувства его не взаимны. — Мне нужен только ты, Ричард… Юноша вздрогнул, губы его поджались, а лице проявилось плохо скрываемое отвращение: — Я не шлюха, что бы вы обо мне не думали, — сказано это было, несмотря на слабость голоса, жестко, возвращая Рокэ в действительность… Больница. Современность. Возжелавший Ричарда Алва не имеет над ним ни власти, которая была у Первого маршала, ни каких-либо нормальных оснований для высказанного желания. Дикон болезненно сморщился и, собрав последние силы выплюнул своему благодетелю в лицо: — Я не стану вас ублажать! — Ричард, ты… — Те фотографии были единственным способом свести концы с концами, то была отчаянная попытка прокормиться и сохранить сестру в условиях, в которые меня поставили. Ничего кроме! — фиксирующие сердечный ритм Окделла приборы запищали громче и чаще, юноша волновался. — Вы заблуждаетесь, решив, что сможете купить меня, мистер Алва. Я лучше сдохну с голоду, чем позволю вам прикоснуться к себе! О, в том, что это была правда Рокэ не сомневался, отлично помня, чем закончилась история несчастной любви Первого маршала в древнем Талиге. Однако, одержимость Ричардом, вспыхнувшая сейчас с утроенной силой, заглушала доводы разума. Алва не мог, не желал потерять юношу снова. А потому готов был опуститься до низости, лишь бы Окделл был рядом, пусть и против воли. Они это уже проходили, прежде. — Ты неправильно истолковал мое предложение, Ричард, — произнес Рокэ, сознавая, что лжет, — я не стану принуждать тебя к сексу, я не насильник, поверь… Да, не скрою, ты мне нравишься… очень, однако это мои личные проблемы. Я не переступлю грань, сверх обозначенного в нашем договоре. Мне лишь нужно, чтобы ты позволил мне помочь вам, чтобы был рядом, жил под моей крышей, словно мы действительно являемся семьей. Пока мне достаточно просто видеть тебя. — Нет! — ответ юноша дал не задумываясь. — Не желаю иметь с вами ничего общего! — В таком случае, — Рокэ решил играть грязно, — ты потеряешь Айрис. Со дня на день аренда вашей… квартиры закончится и, насколько мне известно, оплатить жилье для сестры тебе нечем. Комиссия по опеке вряд ли еще раз пойдет на уступки. Я же… Давай представим, что я предлагаю тебе хорошо оплачиваемую работу с минимальными обязательствами. Тебе нужно будет просто быть рядом со мной, словно ты… ну скажем мой личный помощник. Я не прикоснусь к тебе, если на то не будет твоего желания. Обещаю… — Как можно верить обещанию человека, который не гнушается мерзостными методами получения удовольствия и водит дружбу с таким подонком как Ченизу? — лицо Ричарда побелело, губы его брезгливо изогнулись, а глаза сделались еще темнее, от бессильного гнева. — Это решать тебе, мой хороший, — произнес Рокэ мягко. Однако не привыкший к долгому сопротивлению своих симпатий, он начинал понемногу раздражаться, не желая понимать причины для упрямства мальчишки. Алва сейчас вообще не желал ничего понимать. Обещая юноше небеса в ройях, он, идя на поводу у ожившего в нем маршала, не задумывался о том, как он будет сдерживать свои хотелки, в случае, если Окделл будет благоразумен и согласится. Сейчас главным для Рокэ было заполучить юношу в свою непосредственную близость, а там… Не было на памяти Рокэ человека, который устоял бы перед его личным обаянием, да и времена сейчас другие. Прежний Ричард, набожный и напичканным идеями чести, просто не мог ответить на домогательство слетевшего с катушек маршала, то было нереально, сейчас же… Перед глазами Рокэ появились снимки, сделанные Марселем в борделе, те, где Ричард позволяет своему партнеру по съемке себя обнимать и ублажать, подернутые негой серые глаза, нескрываемая страсть, очевидное зрителю возбуждение… Дикон заблуждался, тот номер никогда не увидит свет, Рокэ не позволит никому дрочить на то, что принадлежит только ему, всегда принадлежало! — Выбор за тобой, мой хороший, — Рокэ убрал руку, которая до сих пор продолжала легонько прижимать юношу к постели, создавая иллюзию свободного выбора. — Все просто — ты остаешься со мной, принимая помощь и мою заботу, или уходишь, предпочитая барахтаться в грязи, чтобы заработать себе на кусок хлеба, оставаясь чистым и правильным в собственных глазах, но теряешь сестру… Окделл прикрыл глаза и затих, вероятно, взвешивая все за и против. Рокэ, почти уверенный в том решении, которое примет юноша. Ричард всегда останется Ричардом, для которого благополучие сестры не пустое место, в противном случае мальчишка в самый первый раз, послал бы к тварям и Марселя, и Лаик, не опускаясь до нижней планки ради лишнего талла. Рокэ глядел на упрямо сжатые губы, на бегающий под веками Дикона зрачок, на стиснутые в кулак пальцы. Внутри Окделла шел бой не на жизнь, а на смерть и уже это позволяло Рокэ надеяться на то, что получится именно так, как хочется ему. А дальше, дальше все будет в его руках. Пользуясь памятью маршала, Рокэ знал как именно можно приручить ненависть северного герцога, он уже проделывал это однажды, но в прежней жизни все пошло прахом оттого, что Рокэ поторопился. Сейчас реалии иные, как и нравы, а стало быть — Алва чуть придвинулся, жадным взглядом облизывая любимые черты — если Дикон скажет да, секс, в котором было отказано прежнему Алве, остается лишь вопросом времени.