В лабиринте судьбы

Всю дорогу до ресторана Рокэ боролся с собой, чтобы не дать волю рукам. Сидящий рядом Ричард, напряженный, как перетянутая струна, даже не пытался сделать вид, что предстоящий ужин его интересует. Однако, вставший на дыбы аки бешеный конь Первого маршала, Алва был не в том состоянии, чтобы разбираться в том, что там у юноши внутри, утихомирить бы себя. Он намеренно устроился на сидении напротив, чтобы увеличить дистанцию между собой и забившимся в угол довольно вместительного салона Ричардом, что бы не… Все выходило довольно скверно. С каждым днем древний маршал просыпался в Рокэ все более, а вместе с ним внутри Алвы крепло и мужало ощущение того, что Окделл безраздельно принадлежит только ему, так диктовал ему герцог, получивший юношу на три года себе в услужение. Даже с точки зрения общечеловеческой морали (за прошлый Круг, впрочем, Рокэ не поручился бы), то что он испытывал к Дику было неправильно, однако совладать с этим безумием оказалось ой как непросто. Но оставалось обещание данное Ричарду еще в больнице — без обоюдного желания ни-ни… И это было самое ужасное. При всей порочности и беспринципности Алва не мог позволить себе нарушить собственное слово, пожалуй, это правило было единственным, которое старик Алваро умудрился вбить в ветреную голову своего сына. И теперь оно являлось единственной гарантией, что Ричард не будет жестоко изнасилован в ближайшее время. Да и просто насилие ни самого Рокэ, ни живущего в нем маршала не устроило бы — требовалось, согласие, взаимность, хотелось непременно видеть как Ричард сам потянется, попросит ласки, захочет отдаться... Впрочем, в реальности ничего подобного не наблюдалось. Сейчас Дикон особенно сильно напоминал только что окончившего Лаик унара Ричарда, едва переступившего порог дома Ворона. Юноша держался отстраненно и не стеснялся щедро демонстрировать неприятие, что впрочем, вполне понятно после дурацкой истории с Марселем и сакотой. Сейчас Рокэ очень хорошо понимал, что зашел не с той стороны, он подозревал, что валяет идиота, когда явился к Ченизу с личной просьбой, но те фотографии… За любое удовольствие в этой жизни нужно платить — тезис, который Рокэ прежде принимал очень отстраненно, ибо его удовольствия никто никогда не ограничивал, ну кроме, пожалуй, уголовного кодекса, теперь коснулся его самым непосредственным образом. И пора было уже с этим что-то делать… Потому был заказан столик в самом роскошном и респектабельном ресторане, куда они ехали. Надеяться, что ему удастся поразить Ричарда роскошью, конечно, не стоило, насколько Рокэ знал, Окделлы были вполне преуспевающей фамилией, но он надеялся смягчить юношу обхождением, продемонстрировав любимому, что умеет не только публично трахаться на парковках и светиться на страницах желтой прессы. Нет, серьезно, когда нужно, Рокэ Алва мог быть вполне утонченным и светским. А кроме того, оживший в нем Первый маршал требовал всенародно обозначить свою позицию, показав всем, кто взял под крыло опального и скинутого с золотого постамента юношу, что б никто даже зыркать в сторону Ричарда не посмел… Приехали быстро. Машина мягко остановилась и водитель расторопно приоткрыл господам дверцу. Рокэ выходя первым заметил, как, прежде чем пошевелиться, зажмурился и глубоко вздохнул Дик. Волнуется, если не сказать — боится… Не нужно, мой сладкий… Рокэ захотелось дотронуться до плеча юноши, чтобы ободрить его, но он прекрасно знал, что сделает этим жестом только хуже. А потому оставил все как есть и выбрался на залитый мягким светом желтых фонарей ресторанный двор. Как и предполагал Алва все оказалось более чем пристойно. Талигойский аристократизм, кричащий о пафосе и снобизме, в каждой колоне, в каждом вышколенном официанте, именно такие места должны были быть по вкусу Эгмонту Окделлу, да что там, изучив интересующий вопрос Рокэ доподлинно знал, что семейство надорских герцогов довольно часто навещало это заведение, а стало быть и юноша будет чувствовать себя в знакомой атмосфере достаточно комфортно. Рокэ скосил глаза на идущего рука об руку с ним Ричарда. Тот шел спокойно, чуть вздернув широкий подбородок, но в расправленных плечах юноши, Рокэ без труда читал никуда не девшееся напряжение. — Прошу сюда, господа, — белозубо и максимально правдоподобно улыбнулся им подошедший администратор, — господин Окделл, рад видеть вас в добром здравии, — он склонил голову в сторону Дика, тот чуть заметно кивнул в ответ, без особого, надо заметить, удовольствия. — Господин Алва, заказанный вами столик готов… — Благодарю, — снисходительно кивнул Рокэ, — ведите… Разместившись за столом и раскрыв меню, Рокэ бросил взгляд на совершенно потускневшего Ричарда. — В чем дело, мой хороший? — спросил он, словно ненароком, пробегая глазами винную карту ресторана — Зачем вам понадобилось тащить меня именно сюда? — едва ли не сквозь зубы прошептал Ричард. — Мне подумалось, тебе будет приятно оказаться в знакомом месте, — добродушно и искренне отозвался Рокэ, — к тому же здесь подают отличное вино… — Мне неприятно, — на грани злости фыркнул Дик, невольно сминая салфетку, которую собирался развернуть, — более того, что б вы знали — больно! — Оу… — Рокэ отложил меню и глянул на юношу внимательнее. Наверное, это был первый раз, когда Дик так ясно обозначил свои чувства, и это было очень двояко. С одной стороны победа — мальчишка немного раскрылся, но с другой стороны Рокэ осознал, что дал маху, неправильно оценив ситуацию. Второе было непонятно… — Позволь просить тебя пояснить… — Что здесь может быть не ясного? — брови Ричарда болезненно надломились, в глазах снова вспыхнула злость, — Вы притащили меня сюда, фактически своего… — он запнулся, краснея со скул и, прежде чем продолжить, лихорадочно схватил стоящий на столе бокал с водой, делая несколько жадных глотков, — любовника… — это слово Ричард словно выдавил из себя через силу, — в место, где собираются люди хорошо знавшие мою семью, отца… Куда гуманнее было бы просто распечатать те фотографии, сделанные Ченизу, и развесить их по городу, вместо рекламных банеров! — Ну знаешь, — Рокэ накрыло острым раздражением, — не будь идиотом, Ричард! Все эти люди, — Рокэ пространно обвел полупустой зал рукой, — совершенно спокойно пережили тот факт, что некто по имени Август Штанцлер обобрал тебя, герцога Окделла, до нитки и пустил по миру. Ни одна сволочь за тебя не заступилась, никто не предложил помощь. Верно я говорю? Дик опустил глаза и зарделся еще сильнее. — Так вот, — продолжил свое наступление Рокэ, постепенно входя в раж, подпитываемый ненавистью древнего маршала к такой вот элите, которая в прошлом настраивала юношу против его эра, — Пусть все они знают — герцог Окделл не сломлен и не сгинул в трущобах, пусть видят, что у тебя есть покровитель! — Мне такой покровитель без надобности, — надломлено произнес Дик. — А вот это уже не тебе решать, — фыркнул Рокэ, вскидывая руки и делая знак официанту, — расслабься и получай удовольствие от прекрасного ужина. Прекрасного ужина не получилось. Юноша без аппетита ковырял еду вилкой, Рокэ ел, скорее из упрямства, больше налегая на вино и все вышло бы совсем безрадостно, если бы вдруг… — О, Росио, милый! Как приятно и неожиданно! — проворковал знакомый женский голос, и обернувшись, Рокэ увидел подходящую к их столику Марианну Капуль-Гизайль, светскую львицу, вдовствующую баронессу и главного редактора гламурного талийского издания «Звезда Олларии». Она подошла, обволакивая Рокэ флером знакомых дорогих духов, мягко поцеловала его в щеку и, скосив черные глаза на окончательно стушевавшегося Дикона, улыбаясь, спросила: — Позволите мне присесть за ваш столик?