"Are we getting closer"

Oh, nowhere left to go, are we getting closer, closer No, all we know is no, nights are getting colder, colder Adam Lambert “Outlaws of Love”

Сентябрь 2011, Лондон Когда Майкрофт узнал адрес заведения, в которое они собирались ехать, первым желанием было сразу же его проверить, но он помнил, что в прошлую встречу детектива-инспектора вёз водитель и для того всё было неожиданностью. Он решил положиться на выбор Лестрейда и позволить себе хоть что-то выпустить из-под контроля. Майкрофт подумал о Грегори и почувствовал приятное волнение. «О, как мало мне надо», – с горечью упрекнул он себя, садясь в машину. Грегори ждал его у входа. У двери висела небольшая табличка “England In & Out Gallery”. — Хозяин паба держит небольшую галерею для начинающих художников и фотографов, — объяснил Грег, когда они заходили в первый зал. — Но есть два обязательных условия. Они должны быть приезжими и на момент выставки жить в Англии менее года. — Взгляд со стороны. Это может быть интересно, — Майкрофт был немного в замешательстве. Он знал, что Лестрейд — хорошо образованный человек, но такой выбор для встречи его немного удивил. Холмс не любил светские мероприятия и не ходил на открытия выставок или презентации, чтобы не вызывать ненужных вопросов у вездесущих репортёров – при его работе «светиться» на полосах газет было абсолютно лишне. В свободное же время всегда находились какие-то дела или у него хватало сил только на чтение, поэтому он уже забыл, когда последний раз был на какой-нибудь выставке и довольствовался высококачественно изданными альбомами. Майкрофт подумал о том, как приятно было бы сходить с Грегори в оперу. Мысль об этой возможности заставила его улыбнуться. Он сам, пожалуй, выбрал бы «Турандот» или «Тоску» но, нет – хватит всё контролировать, – он бы предложил выбрать Лестрейду. Они переходили от одной работы к другой и почти окончили осмотр первого зала, когда Грегори остановился перед небольшой чёрно-белой фотографией, взгляд его внезапно изменился. — Похоже на Дорсет, — объяснил он. — Почти такой же дом. Он стоял в стороне от других, у самого пляжа. Я каждое лето проводил там, пока... — он замолчал, и Майкрофт напрягся, примерно представляя, что сейчас скажет Лестрейд, и ему стало больно за друга. — Ты знаешь, что близкого мне человека убили? Майкрофт опустил глаза. Он знал, что мужчину, воспитавшего мать Лестрейда, по сути заменившего ей отца, а Грегори – дедушку, нашли мёртвым в собственном доме. — Представляешь, мы почему-то всегда держали двери чуть ли не нараспашку. В дом зашёл парень и попросил воды. Странный парень, в нём было что-то неправильное, — Грег сделал неопределённый жест рукой, подыскивая слова, — но я понял это уже потом, а вот Роджер сразу. Он вдруг стал каким-то слишком серьёзным, не знаю, сдержанным. Сразу отослал меня к своему другу отнести какие-то книги на другой конец деревушки и велел ждать там. Я ждал и ждал, а потом пошёл домой, — он вспомнил, как решил пройтись босиком по берегу и даже по колено залез в воду. Роджер запрещал ему купаться одному, и Грег решил, что раз уж всё равно получит нагоняй за то, что вернулся не дождавшись деда, то можно позволить себе и маленькую вольность. — До сих пор помню, как сильно я хотел искупаться, — он покачал головой и, засунув руки в карманы джинсов, уставился в пол. — Боже, Грегори, ты был там... — он представил себе худенького, кареглазого мальчика, идущего вдоль берега моря. Родители Майкрофта были живы, бабушки и дедушки умерли своей смертью ещё до рождения Шерлока и он плохо помнил их, только какие-то образы и старые фотографии. А Грег — на секунду Холмс болезненно зажмурился — ещё ребёнком испытал то, что под силу не всякому взрослому. — Это я нашёл его с проломленной головой и вызвал полицию, — чуть слышно сказал он. — В участке был только констебль и сначала он решил, что я маленький засранец, развлекающийся по телефону, — детектив-инспектор пожал плечами. Он, пожалуй, не винил полицейского, но когда тот повесил трубку, Грег почувствовал себя так, будто остался совершенно один на всём свете и, наверное бы, заплакал, но внутри всё скрутило. Он свернулся калачиком на полу и так лежал, уставившись на кусочек пляжа, видневшийся через распахнутую дверь. Лестрейд помнил всё до последней детали, давно признал и смирился со случившимся, но проговаривать это было слишком тяжело. Жене он никогда не рассказывал о произошедшем. — Потом приехал инспектор, он жил в соседней деревне и в тот день у него, похоже, был выходной. Констебль всё-таки позвонил ему, но, веришь ли, мне показалось, я ждал целую вечность. Майкрофт стоял близко и, даже не касаясь, чувствовал напряжение во всём теле Грега. Он знал, что нужно что-то сделать — похлопать по плечу, обнять, сказать какую-нибудь ободряющую банальность. Ведь так поступают нормальные люди, кажется. Но, единственное, что он смог вымолвить: — Я не знал, Грегори. — Да, этого не было в моём досье, — горько усмехнулся он, скрещивая руки на груди, но, заметив, как Майкрофт потупил глаза, добавил: — Прости. На твоём месте я бы тоже проверял всех и каждого. — Он не сердился на Холмса. Имея под своей опекой такое «сокровище» как Шерлок, он и сам бы, наверное, и на пушечный выстрел не подпускал никого без проверки до седьмого колена. — Но твоё имя не фигурировало в отчете и газетах? — Холмс смотрел на Грега и видел перед глазами всю картину того страшного дня. Он хотел что-то сделать, облегчить даже ту, уже прошедшую боль, но чувствовал себя совершенно беспомощным. Может быть, самое правильное сейчас — дать ему выговориться, спрашивал он себя. — Наверное, тот детектив увидел, что с меня достаточно уже случившегося и решил не трепать моё имя в газетах, — Грег ещё раз взглянул на фотографию и прикоснулся пальцами к дому на ней. — Понимаешь, среди бела дня, герой войны, все его знали... газетчики бы всё равно разнюхали, я был лакомым куском, — Лестрейд скривился при мысли о том, какой «славы» он избежал. — Да, тебя бы не пожалели, — признал правоту его слов Майкрофт. — Оказалось, они с Роджером были немного знакомы, и я знаю, — вздохнул он, — что это должностное преступление, но инспектор указал, будто сам заехал к нам и нашёл его. Знаешь, журналисты, «душевная травма», школьный психолог и понеслось. В двенадцать лет это не очень здорово. Я жил в его семье два дня, пока полиция связывалась с моими родителями и они добирались из Аргентины – мама всегда хотела туда съездить, и в кои-то веки они с папой собрались. — Ты именно тогда решил стать полицейским? — Да, но родители всегда надеялись, что я займусь историей или литературой, — он грустно улыбнулся своим мыслям. — Видишь, из меня не вышло нового Шлимана. Я часто думал о том, что если бы не послушался или догадался о том, что произойдёт что-то плохое, то смог бы помешать, предотвратить... — он тяжело вздохнул. — Грегори, — Майкрофт покачал головой, — тебе было двенадцать лет, ты был ещё совсем мальчиком и сделал так, как тебе сказал взрослый. И не кто-нибудь, а человек, которому ты всецело доверял. Ты поступил бы так же, уберегая ребёнка от возможной опасности. — Да, как ты с Шерлоком. Ты всегда спасаешь его, жертвуя собой, — Грег посмотрел ему в глаза и увидел, как Холмс смутился и перевёл взгляд на соседнюю фотографию — лондонская набережная в тумане. — Знаешь, тут не всё так просто... — Майкрофт подумал о всех тех случаях, когда он вытаскивал Шерлока из всевозможных передряг и даже в детстве часто брал вину на себя, хотя в любом случае «такому очаровательному негоднику» практически всё спускали с рук. — Того парня нашли на следующий день в Уэймуте. Он умер от передоза, — Грег потёр рукой лоб. — Купил наркоту на деньги, которые нашёл у нас дома. Вот и всё. Одна доза и две жизни, — Лестрейд опустил голову. — Грег, — начал Майкрофт и почувствовал жгучий стыд за брата, — мне очень жаль, что тебе пришлось общаться с Шерлоком, когда он был... — Не в лучшей форме? — закончил за него детектив-инспектор. — Да. И спасибо, что называешь это так, — Майкрофту вообще было сложно понять, как Лестрейд согласился работать с братом, выхаживать его во время ломок и всеми правдами и неправдами удерживать от наркотиков. — Но именно поэтому я и помогал ему, чтобы ни с ним, ни с другими не случилось чего-то подобного, — Грег повернулся к Майкрофту, на которого в тот момент было больно смотреть. Он чувствовал и свою ответственность за Шерлока, и злость за то, что пришлось пройти родителям, когда брата с передозом доставили в больницу, и надежду, что этот период, возможно, остался в прошлом. — И ты отлично справился, — их взгляды встретились, и Майкрофт улыбнулся, без слов и благодаря, и прося прощение. Они прошли в другой зал, где висела картина, изображающая сценку какой-то рождественской ярмарки. — Я не такой уж плохой полицейский, но иногда мне кажется, что я проживаю не свою жизнь. Если бы не то, что произошло, я был бы, наверное, совсем другим человеком, — Грег улыбнулся этой мысли. — Преподавал в школе или университете, как мои родители, писал бы статьи, — он заметил, что Майкрофт улыбается вместе с ним. — Мне не пришлось бы постоянно выбирать работу в ущерб семье, у меня, может, даже были бы дети. — Грег, не надо. Ты отличный полицейский и... — он вздрогнул от воспоминания о том, что произошло с ним самим. Его жизнь также была разрушена всего одним событием. — Никто и никогда не сможет сказать, как сложилась бы твоя жизнь. — Прости, что я рассказал тебе это, — Грег коснулся предплечья Майкрофта и покраснел. — Я не собирался, правда. Просто этот дом, вид на море... всё так похоже, — он опустил руку и, расправив плечи, чуть потряс головой, будто скидывая воспоминания, как капли дождя. — Но всё хорошо. — Спасибо, что поделился, — Майкрофт посмотрел в его глаза и на мгновение потерялся в их горько-карей глубине, — это важно для меня. — Пойдём. Ты, наверное, умираешь от голода, — Грег первым вышел из зала и стремительно, будто убегая, зашагал к выходу. Майкрофт был потрясен всем сказанным и тем, как Грег, в то время по сути совсем мальчишка, смог справиться со случившимся и вырасти таким потрясающим человеком – добрым, отзывчивым, глубоко чувствующим и одновременно умеющим молниеносно возвращаться от тяжёлых воспоминаний и мыслей к настоящему. И что больше всего поражало Холмса – он умел этим настоящим наслаждаться. Они вышли из зала и очутились в небольшом полутемном дворике. Вечер лёг им на плечи. Вдоль одной из стен стояли ящики с цветами, и в воздухе висел запах мокрой земли, астр и тушёного мяса с кухни. Майкрофт замедлил шаги и придержал Грега за руку: — Подожди, пожалуйста. Детектив-инспектор остановился и всмотрелся в лицо друга – оно было бледным и тревожным. Лампочка над выходом из галереи горела совсем тускло, а до бледно-лунного мирка в круге фонаря над входом в паб они ещё не дошли. — Что ты? — Грег не отнимал руку, но, вдруг опомнившись, Холмс сам отпустил его. — Как ты справился? — тихо спросил, почти прошептал Майкрофт. Лестрейд видел, что это было не праздное любопытство, а что-то терзало Майкрофта. Он прислонился к кирпичной стене. С кухни и из зала доносились голоса, небо над ними темнело, но он видел, как блестели глаза Холмса. — Роджер рассказывал мне о войне. Не всё, конечно, но я знал, что он был не только в арктических конвоях, но и на передовой. И... — Грег помолчал. Он собирался рассказать о том, что смог не сразу сформулировать и принять для себя, — он иногда рассказывал о том, какие воронки оставляли снаряды, — Лестрейд посмотрел на Майрофта. Тот слушал, замерев, сосредоточенно, чуть склонив голову и будто устремив взгляд в себя, стараясь запомнить и понять каждое слово. — Тяжёлое несчастье или смерть близкого оставляют такие же следы в душе. Можно попытаться отойти как можно дальше или окружить её заградительными лентами, но она будет только шириться и проваливаться всё ниже, а ты... — Грег вздрогнул от воспоминаний о кошмарах, которые были у него в детстве, после смерти деда, — всё равно будешь на неё наталкиваться и падать, — он выдохнул и провёл ладонями по неровной крошащейся кирпичной кладке. — Да, я, наверное, понимаю, о чём ты, — его обожгло воспоминание. — Потом, если имеешь смелость приблизиться, начинаешь заполнять эту пустоту. Воспоминания, любимые фразы и книги, советы, всякие мелочи – всё. Заполняешь, как землей, — он замолчал, думая о том, сколько времени ему потребовалось, чтобы приблизиться к этой «воронке», которую сознание долгие годы старательно огораживало красными флажками. — И на этой земле вырастет что-нибудь хорошее? — Да, если повезёт, — он покатал ногой попавшуюся под ботинок винную пробку и посмотрел на друга. Холмс так и стоял со сжатыми руками и опущенной головой. Грег вдруг почувствовал, как сердце сжалось от внезапного открытия... Этот вопрос, голос, поза... – Майкрофт тоже кого-то потерял. Он стоял к нему вполоборота, и нужно было всего лишь поднять руку, чтобы коснуться лица немым вопросом и... Дверь отворилась, заливая дворик тёплым мягким светом. Из галереи вышла обнимающаяся парочка и, смеясь, прошла мимо них. — Пойдём, — пробормотал Майкрофт и, не оборачиваясь, зашёл внутрь с чёрного хода. За долю секунды свет ламп сделал их только что состоявшийся разговор в полутёмном дворе каким-то нереальным. Майкрофт обвёл глазами помещение. Заведение было самым что ни на есть типичным лондонским пабом, и он с сожалением подумал, что выбор его будет ограничен лишь степенью пикантности соуса к чему-нибудь весьма вредному и столь же жирному. Не то что бы он не смог съесть что-то подобное, ради возможности провести время с Лестрейдом съел бы, но желудок Майкрофта уже заранее затосковал. Они сели за небольшой стол в углу зала. Деревянная рыбья голова с выпученными глазами цепко держала в пасти заламинированные листочки меню. — У них есть фирменное блюдо. Думаю, тебе должно понравиться, — как-то подозрительно широко улыбаясь, сообщил Грег. — Хмм... Надеюсь, это «Сердце министра иностранных дел с горошком» и бокал вина? — пошутил он. Холмс чувствовал, что после разговора, который произошёл у них всего несколько минут назад, вино не помешает. — Я, конечно, не при исполнении, но не шути так с представителем закона, — Грег погрозил ему пальцем. — Нет, лучше... «Fish and chips». — Это ты мне так мстишь за что-то? — притворно нахмурившись, спросил Майкрофт. Он с интересом рассматривал лицо Лестрейда. Улыбающиеся глаза, чуть подрагивающие в полуулыбке уголки губ – Грег выглядел как мальчишка, которому удалась проказа. Холмс чувствовал явный подвох, но детектив-инспектор был совершенно непредсказуем, и он терялся в догадках. — Испугался? — улыбка Грега стала еще шире. — Приготовился, — парировал Холмс. — Это традиционный английский паб с самой здоровой едой, которую я когда-либо пробовал – рыба на пару и запеченный картофель ну, и всё в таком духе – био, эко и так далее. Майкрофт в недоумении обвел глазами зал. Ничего не намекало на такую специфику: — Не пойми меня неправильно, но ты ведь не особый поклонник здоровой пищи, насколько мне известно, конечно, — с сомнением произнёс он, всё ещё полагая, что Грегори его разыгрывает. — Что, придумываешь ещё одну египетскую казнь для того, кто составлял моё досье? — он перегнулся через стол. — Не допускаешь мысли, что я выбрал это место для тебя, — он пожал плечами. — Может, и сам проникнусь правильным образом жизни – по-настоящему брошу курить и начну пить зеленый чай. Как тебе перспектива? — Это, — Майкрофт на самом деле был удивлён, — очень неожиданно и приятно, хотя я и не такой поборник здорового образа жизни, как ты себе представляешь, — он искренне улыбнулся и отвоевал у рыбины меню. Здесь на самом деле подавали простые, но приготовленные с наименьшим вредом для здоровья блюда. В качестве закусок они оба выбрали пастушьи пироги, но с разными начинками, и заказали напитки. — Как прошла твоя поездка? — Грег взял из корзинки для хлеба обсыпанный солью сухарик. — Или это секрет? — когда официантка ушла, он налил Майкрофту красного домашнего вина. Ему самому принесли бокал тёмного эля. — Примерно так же скучно, как я и предполагал, а вот ты, мне рассказали, тут не скучал, — они подняли бокалы и шуточно салютовали друг другу. — Ммм... — Грег облизал губы, — не понимаю, о чём ты, — он начал судорожно припоминать, не делал ли чего-нибудь непотребного для сотрудника Скотланд Ярда или просто неприемлемого в понимании Майкрофта во время последней попойки по случаю задержания банды. — Я говорю о твоём ранении, Грегори, — Майкрофт многозначительно посмотрел на детектива-инспектора. — Да какое ранение – царапины! Всё уже зажило, — замотал головой Лестрейд, придавая лицу как можно более искренний вид. На самом деле в первые же дни он пожалел, что отказался от наложения швов, но к врачу не пошел из принципа. Порезы на руке заживали плохо, а в итоге оставили широкие шрамы. Еду принесли быстро, и они принялись за свои блюда. Майкрофт действительно давно не ел такую простую и в то же время вкусную пищу. Когда раздался звонок, он подумал, что телефонные разговоры, прерывающие их встречи, становятся недоброй традицией. Теперь была его очередь. — Извини, я должен ответить. Грег понимающе кивнул, прожевывая кусок пастушьего пирога – он сам всегда был на связи и считал удачей уже то, что Майкрофт смог найти время для совместного ужина. — Слушаю, Антея. — Мистер Холмс...простите... — девушка замолчала. — Антея, вы забыли английский? Пожалуйста, скажите хотя бы на французском или арабском, — Майкрофт в нетерпении постучал указательным пальцем по краешку стола и поджал губы. — Объект «Канадец», ситуация 4, код 2, — выдохнула она. — Я понял вас. Спасибо, — Холмс нажал кнопку отбоя. Майкрофт уставился на рыбью голову с меню: «Интересно, из какой породы дерева она сделана?» — успел он подумать, прежде чем чёрная волна накрыла его, и ему показалось, будто чья-то тяжёлая рука начала медленно выдавливать из груди весь воздух. Он потерялся в окружающих звуках и потускневших образах, словно уходя под воду и только обрывком сознания уловил обеспокоенное лицо Грега, который что-то говорил ему, но Майкрофт не слышал голоса. Потом реальность вновь обрушилось на него. — ... посмотри на меня, Майкрофт! Что с тобой? — он поднял голову, и Лестрейду показалось, что тот смотрит сквозь него совершенно мёртвым невидящим взглядом. — Срочное дело, Грегори. Я приношу свои извинения за испорченный ужин, — сказал он заученную фразу и, чуть пошатнувшись, встал из-за стола. — Можно я... — Грег знал, что не может поехать с ним, но хотел хотя бы довести до машины, но Майкрофт оборвал его. — Со мной всё в порядке. Это просто дело, — произнёс он глухо и вышел на улицу к ожидавшему его у главного входа автомобилю. Грег еще никогда не видел Холмса таким – смятение и ужас, мелькнувший в дымчато-льдистых глазах не давали ему покоя весь вечер.

***

Утром четверга он написал Майкрофту сообщение, попробовал позвонить во время своего обеденного перерыва, но телефон огрызнулся: «Абонент временно недоступен». Холмс не ответил ни на следующие смс, ни на звонки, и Грег как заклинание повторял себе: «Всё в порядке, у него такая работа. С ним всё хорошо», хотя чувствовал нарастающее беспокойство. Темно, заря в нерешительности. Грег выходит из машины и направляется к дому, с изумлением отмечая, что не видит и не слышит ни управляющего, ни работников, которые должны были уже начать собирать виноград. Тихо, пусто, холодно. Даже издали он видит, что грозди почернели от мороза – они лишились урожая. Опять. Он проходит к дому. Никого. Касается покрытой инеем двери и входит внутрь. Ни звука. Серая полосатая кошка проскальзывает у его ног и бросается вверх по лестнице. Грег проходит следом, с недоумением оглядывая стены, покрытые тонкой корочкой льда – даже за неделю такого не могло случиться, а он отсутствовал всего один день. Кошка скребётся в дверь спальни, и Грег осторожно входит в комнату. Майкрофт сидит в кресле перед погасшим камином, в котором даже угли покрылись льдом. Он сидит неподвижно, и дыхание его почти не слышно. Кошка замирает, шерсть на её спине встает дыбом, и она по-особому, будто ей доступно невидимое, смотрит на пустоту за креслом, в котором сидит Майкрофт. Грег подходит ближе и берет его за едва теплую руку. — Майкрофт, — зовёт он, — Майкрофт, мы должны уйти отсюда. Пойдём со мной. Грег чувствует, что стены начинают вибрировать, и по ним, как виноградные лозы, ползут трещины. Дом начинает разваливаться на части, и тут Лестрейд понимает, что спит и может проснуться в любой момент, но почему-то только пока остаётся жив во сне. — Беги от меня. Просыпайся, — шепчет Майкрофт не в силах на большее. Грегу кажется, что время вокруг них почти останавливается, он слышит звук, похожий на взрыв, оборачивается и, как в замедленном кино, видит лопающееся оконное стекло и сотни осколков, летящие прямо на них. Грег зажмуривается, склоняется над Холмсом и закрывает собой. Последнее, что он чувствует – ледяной ветер и осколки стекла, впивающиеся в спину. — Эй, ненасытное ты чудовище, — прикрикнул Лестрейд, сгоняя с постели кошку, пристроившуюся у него за спиной и в своей манере будившую его острыми коготками. Грег забыл закрыть окно на кухне и ёжился от холода, наблюдая, как кошка подъедает последние кусочки чего-то, и на вид, и по запаху отвратительного, но явно пришедшегося ей по вкусу. Возможно, производители этих кормов в прошлых жизнях сами были котами. Он взял пакетик. «Gourmet A la Carte с индейкой и гарниром a la Ratatouille, зеленым горошком и морковью», — присвистнув, прочёл Грег. — Но ты даже не надейся на такие деликатесы каждый день! Тебе повезло, что была промо-акция, — он подмигнул кошке. Кошка на это только облизнулась и взмуркнула, запрыгивая на старую икеевскую табуретку. Он сварил кофе, но потом со вздохом вылил его в раковину. Кто знает, сколько ещё чашек ждало его сегодня в Ярде. Лестрейд подумал, что индийская принцесса из рекламного ролика будет рада ещё одному адепту в её «храме вкуса и аромата свежезаваренного чая». Он кинул в чашку пакетик, утешая себя тем, что дома, в Дорсете, его ждёт настоящий чай. — Вот так и приходит старость, — салютовал он кошке тёмно-синей, с треснувшей ручкой кружкой. Он вспомнил ярдовские слухи о здоровенном детине – патрульном из другого отдела, который заканчивал день стаканом тёплого молока и шоколадкой. Каждый спасался от «прелестей» своей работы, как мог. Он позавтракал тостом с солёным французским маслом, погладил всё ещё безымянную кошку, которая теперь устроилась у батареи и методично вылизывала лапки, и пошёл в душ. Царапины на спине саднили, и он вспомнил, что ночью ему снилось что-то про осколки стекла. И ещё во сне был кто-то, кого он не смог спасти. Он стоял под теплой водой, пытаясь припомнить сон – начинать пить таблетки от старческого слабоумия совсем не хотелось; он напряг память и вдруг в его голове возник образ Майкрофта, но почему тому была нужна помощь?

***

В пять вечера Лестрейд домучивал очередной отчет, он уже было потянулся за телефоном, чтобы еще раз написать Майкрофту, но легкий, нерешительный стук в дверь прервал его. — Войдите, — последнее, чего он сейчас хотел, так это разговаривать с Салли, а в том, что это была именно она, можно было не сомневаться. — Сэр... — девушка замялась в дверях, — а я вам кофе принесла, — она робко взглянула на хмурого детектива-инспектора. — Вообще-то, я уже пил кофе в обед, — он всё ещё сердился на Салли, но — он поднял голову от отчёта — кофе был не какой-нибудь, а его любимый из Старбакса... с шоколадом... чёрт! И со сливками. То, что нужно для вечера пятницы. Грег посмотрел на кусочки лесного ореха, тонувшие в сливках. Всё равно с Донован нужно было спокойно поговорить, пусть уж считает, что её маневр подействовал. — Ладно, тащи сюда и свой кофе тоже. Девушка просияла, метнулась в коридор, но тут же вернулась, поставила стаканчик на стол Грега и убежала за своей любимой кружкой с белым бульдогом в полицейском шлеме. — Шеф, — начала она, когда вернулась и присела на краешек стула. Голос её немного дрожал, — мне очень жаль, что из-за меня у вас и у всего отдела были неприятности... — Донован, — вздохнул Грег, — ты усвоила урок? — Да, сэр! Все мужики сволочи, — убеждённо сказала она. — Кроме вас, конечно, шеф. Грег рассмеялся. — Спасибо на добром слове, но не все. Просто будь осторожнее, — он посмотрел на Салли. Когда она уже успокоится и найдёт себе постоянного парня или мужа, спрашивал он себя. — Мальчишка лишь неудачно решил выслужиться перед родственником и всё. Ничего страшного не произошло, да и с дисциплиной на самом деле нужно бы построже, а то вы все совесть потеряли. Он не стал рассказывать, что позвонил Шерлоку и извинился за то, что не прислушался к словам детектива в самом начале. Марк был родственником жены помощника комиссара и закладывал всех и в своём отделе, где проходил стажировку, и в отделе Лестрейда, где постоянно ошивался из-за Салли. Шерлок, конечно же, не стал извиняться за свои слова о бывшей жене детектива-инспектора, но чем-то прижал помощника комиссара, и всё успокоилось. — Шеф, обещаю, к вашему приезду все будут по струнке ходить, — Донован почувствовала себя прощённой и буквально сияла. — А вы один летите? — Так, всё, Донован! — прикрикнул на неё Лестрейд, совершенно не ожидавший такой бесцеремонности. Салли вполне можно было выдвигать на премию «Самый наглый сотрудник Ярда». — Взяла кружку и кыш отсюда! И вот эти два дела прихвати, — он сунул ей верхние папки. Когда дверь за Салли закрылась, он наконец-то смог насладиться кофе, и входящий звонок с незнакомого номера застал его за вытиранием белых сливочных усов. — Детектив-инспектор Лестрейд, слушаю. — О... детектив-инспектор? Простите, я ошиблась номером. — Эээ... — Грег узнал голос Антеи и завис, как старый компьютер у них в архиве. Антея никогда ничего не путала, не ошибалась, а если бы и могла совершить небольшую ошибку, то никогда не призналась бы в ней. Тем более Грегу. — Добрый вечер, Антея. Ничего страшного, бывает. А... — он не знал, имеет ли право спрашивать, но наплевал на приличия, — мистер Холмс уже вернулся из поездки? — Хорошего вечера, инспектор. Мне пора домой, — прозвучало в телефоне, и дальше Грег услышал лишь короткие гудки. «И что это, чёрт возьми, значит?» — он повертел в руках мобильник и бросил его на стол. Кофе пить расхотелось.