"Are we getting closer"

I'll protect you from the hooded claw Keep the vampires from your door. Frankie Goes To Hollywood “The Power of Love”

— Эмм... Доброе утро, Грегори, — Майкрофт с сожалением заметил, что на диване детектив-инспектор спал плохо. Под глазами залегли тени, волосы торчали во все стороны – сильно ворочался ночью; чуть поморщился, осторожно потягиваясь – болит спина. — Извини, смотрел ночью футбол и заснул, — пытаясь выглядеть как можно естественнее, соврал Лестрейд. Он неловко повернулся, и в шее хрустнуло так, будто по ней со всей силы саданули не иначе как крикетной битой. — Да, я так и понял, — в голову Майкрофту на удивление не приходило ни одной путной мысли, объясняющей, почему Лестрейд вдруг остался у него дома. Грег не предполагал, что при такой усталости Холмс проснётся рано и даже не подумал поставить будильник на телефоне. В молодости ему приходилось просыпаться на чужих диванах, но никогда он не испытывал такого смущения. — Удобный диван, я спал, как младенец, — он улыбнулся, но по лицу Холмса понял, что разговор не клеится, и тогда Грег решил взять паузу. — Схожу за круассанами, не против? Майкрофт чувствовал себя совершенно обескураженным. Ещё не отошедший от волнений предыдущих дней и не привыкший к кому-либо у себя в квартире, он пытался подстроить в голове хотя бы примерный сценарий последующих событий, но Грегори, видимо, любил импровизации. И свежую выпечку утром. Холмс был благодарен за возможность остаться ненадолго одному, привести мысли в порядок и хотя бы надеть на себя что-то более существенное, чем халат. Он кивнул Грегу и быстро вышел из гостиной. Через несколько секунд он услышал, как хлопнула входная дверь. Инспектор вернулся через десять минут с горячими круассанами, свежим молоком и двумя зелёными яблоками. А ещё с небольшой дорожной сумкой. Майкрофт успел одеться, приструнить начавшее метаться от одного вида Лестрейда на собственном диване чувство неловкости и с невозмутимым видом смотрел новостной канал. — О, тебе привезли вещи. Решил превратиться в профессионального медбрата у меня на дому? — Майкрофт постарался придать своему голосу высшую степень безразличия. Грег вздохнул и уставился на Холмса, ища его взгляда: — Слушай, Майкрофт, давай просто позавтракаем. Ты пока не будешь задавать вопросы о сумке, а я не буду спрашивать, откуда у Антеи ключи от моей квартиры. Майкрофт хотел было что-то сказать, но потом лишь демонстративно хмыкнул, поднялся с дивана и с гордо поднятой головой прошёл на кухню. «Спокойно, приятель, — скомандовал себе Грег, — всё идет по плану. Он даже ещё ничего тебе не переломал за такую самодеятельность». Они позавтракали круассанами, чаем с молоком и разделили одно из яблок. Грег сполоснул чашки. — Я, наверное, должен тебе кое-что объяснить? — начал он. — Слушаю тебя, — Майкрофт остался сидеть, скрестив на груди руки и пытаясь сохранять спокойствие. Грег остался стоять, облокотившись о дверцу шикарного хромированного холодильника. Ещё вечером он задавался вопросом, зачем человеку, который практически ничего не ест, такой холодильник. — После можешь делать со мной, что угодно, но... — взгляд Холмса оставался непроницаемым, — до вечера вторника ты в отпуске, — выпалил он. — Грегори, какой, к чертям собачьим, отпуск? — устало сказал он, потирая лоб. — Это я вчера напивался, а не ты – что за ерунда?! — Ты только успокойся, — Грег мысленно застонал. Эта фраза была несомненным лидером среди фраз, которые не стоит говорить ни при каких обстоятельствах. — Я договорился с Антеей, а она всё организовала, так что, до вечера вторника ты в отпуске. — Ты что сделал? — Майкрофт вскочил со стула и навис над Грегом. — Как тебе вообще в голову могло прийти что-то решать за меня и звонить моей помощнице? — прошипел он. — Поздно убивать меня, правда, — Грег сглотнул, он очень надеялся на правоту только что сказанного. Майкрофт совершенно бесцеремонно вторгся в его личное пространство, в его льдистых глазах промелькнула плохо контролируемая ярость. — Антея... — О, не называй мне её имя! — зарычал Холмс. — И, все-таки, Антея передает, что Она... — и Грег многозначительно посмотрел на Холмса, — надеется на увлекательный рассказ о красотах Дорсета. Майкрофт отшатнулся от Грега и недоверчиво всмотрелся в лицо детектива-инспектора. — Дорсет, значит? — Угу. Мою сумку Антея уже собрала, кошку на время взяла себе, — он надеялся, что Тардис, — сегодня утром Лестрейд всё-таки выбрал ей имя — придётся по вкусу временное пристанище. — Мою машину пригнали к твоему дому. Если не хочешь попасть в пробки, то тебе лучше начать собирать вещи. — А тебе лучше начать готовиться к последствиям, — он вышел из кухни и, заходя к себе в спальню, со всей силы хлопнул дверью. Грег усмехнулся, вспомнив Шерлока – в исполнении Холмса-старшего это было ещё более эффектно. Как ни хотелось Майкрофту этого признавать, но только с Грегом он мог позволить себя быть самим собой. Не полностью, конечно. Скрываясь за масками, он сам уже забыл, кем был когда-то, но, тем не менее, с Лестрейдом Майкрофт мог практически свободно выражать свои эмоции. Он сделал глубокий вздох и прикрыл глаза, считая от десяти до «Я почти не хочу придушить детектива-инспектора Лестрейда». Собирая одежду, личные вещи и бросая сверху пару книг, которые он не успел дочитать, Майкрофт с удивлением отметил, что даже с некоторым удовольствием думает о возможности отдохнуть несколько дней. Он замер – нет, это совсем не то, что он хочет сейчас испытывать. Чёрт! И тут перед его мысленным взором возник детектив-инспектор – только что проснувшийся, с взъерошенными волосами. Он прислушался к звуку воды в гостевой ванной комнате и снова подумал о Грегори, о встревоженном взгляде его кофейных глаз. Холмс тряхнул головой, разгоняя образы. Он выдвинул верхний ящик комода, помедлил в нерешительности пару секунд, но всё-таки достал небольших размеров лакированный ящик и положил его в дорожную сумку. На кухне он застал Грега с ножом для фруктов и яблоком в руках. Судя по влажным волосам, он только что вышел из душа. Майкрофт к своему неудовольствию всё-таки не смог не отметить, что свежая тёмно-синяя футболка, клетчатая рубашка и обтягивающие джинсы отлично смотрелись на нём. Вряд ли он сам отважится на единственные купленные за всю жизнь и ни разу не надетые джинсы, которые он сегодня утром все-таки извлёк из недр шкафа. Но, пожалуй, отправляться в деревню только с багажом классических костюмов было слишком вызывающе. — Этот «отпуск» больше похож на похищение, — фыркнул Холмс. — Не всё же тебе одному развлекаться, — шепнул детектив-инспектор ему на ухо, выходя из кухни – дыхание обожгло шею, и запах яблока, геля для душа и самого Грегори заставил Майкрофта вздрогнуть.

***

Они не попали в пробки и доехали достаточно быстро. Практически всю дорогу Холмс сидел, отвернувшись к окну, и лишь ближе к концу их путешествия сам не заметил, как задремал. Его разбудил удар. Видимо, колесо попало в выбоину на просёлочной дороге. Майкрофт расправил плечи и взглянул на пейзаж за окном. Он давно не был на природе и с непривычным для себя удовольствием любовался приближающимся побережьем, но его лицо сохранило заученно-холодное, равнодушное выражение. Они наконец приехали. Небольшой коттедж старой кладки стоял вдалеке от новых домиков. До начала пляжа было метров двести. — Хватит, Майкрофт! Ты выглядишь так, будто я отобрал у тебя мобильник, приковал наручниками к шезлонгу и заставил любоваться морем, — Лестрейд, выбираясь из машины, от всей души потянулся и зажмурился, подставляя лицо пропахшему солью и водорослями ветру. Он был дома. — Не наблюдаю здесь шезлонгов, — парировал Холмс, выходя и чуть заметно поведя плечами. — Ничего, приковал бы к чему-нибудь другому, — бросил Лестрейд нехотя открывая глаза. — Не посмел бы, — Майкрофт улыбнулся своей змеиной улыбкой. — Хочешь проверить?! Мужчины посмотрели друг на друга, представляя ситуацию. Майкрофт хмыкнул, а Грег покраснел, схватил из багажника свою сумку и быстро зашагал к дому – фраза, сказанная для красного словца, как-то сама собой стала несколько странной. Холмс остался стоять у машины. Он не знал, что заставило его больше напрячься: часть про телефон и невозможность всё ежеминутно контролировать или же – про наручники. Майкрофт предпочел оставить эту проблему без решения, достал свою сумку с вещами и ноутбуком и пошёл вслед за инспектором. Грег открыл дверь, и они вошли в тёмную прихожую. — Сейчас сниму ставни, — объяснил он, открывая окна и снимая защёлки с внутренних сторон. Лестрейд не любил электрический свет. Он помнил, как много искусственного света здесь было, когда приехали криминалисты. Но коттедж всё-таки стал для него свидетелем не трагедии, а светлых дней детства, и он мысленно поприветствовал дом. Майкрофт кивнул и пошёл к машине за оставшимися вещами. Когда он вернулся, то увидел уютную гостиную, переходящую в белую с зелёными дверцами кухню. — Вот моя «лачуга», как говорила Сара, — Грег смущённо обвёл комнату глазами. — Мне этот дом совсем не кажется лачугой, хотя я и представлял его немного по-другому. — И как? — Грег подвинул кресло и поправил подушки на диване. — Не думал, что у тебя были силы восстановить дом. Чувствуется, что ты любишь это место. — Да, есть такое, — Грегу стало очень приятно. — Хочешь осмотреться? — Да, с удовольствием. Грег показал ему кухню и кладовую под лестницей. — У тебя тут можно пережить атомную зиму, — Майкрофт поразился запасу провизии. — На тебя трудятся эльфы? — Лучше. Мне помогают друзья. Эдди и Линн живут в соседней деревушке – мои друзья детства. Я попросил их включить отопление и заполнить холодильник. Они... — Грег осёкся. Он был здесь три недели назад и теперь заметил, что Линн вытерла пыль, вымыла полы и даже поставила в вазу какие-то цветы. Боже! Вот почему, когда он позвонил им вчера вечером и сказал: «Я приеду с другом», она так оживилась, и голос у неё стал точь-в-точь как у Салли. При каждой встрече она подводила разговор к личной жизни Грега и теперь, наверное, была на седьмом небе от счастья, решив, что за словом «друг» скрывается новая пассия. Ему захотелось побиться головой об стену. — Видно, что друзья о тебе заботятся, — Майкрофт удивился внезапной перемене в лице друга, но ничего не сказал. — Э... ну, да, — он собрался. — У них трое детей, — начал рассказывать Грег, поднимаясь по лестнице, — так что, сам понимаешь – уже привыкли всё покупать в индустриальных количествах. — К сожалению, не понимаю, — Майкрофт покачал головой. — В Шерлока было трудно что-то впихнуть, родители ели мало, и я всегда чувствовал вину за то, что так наедался, — ему вспомнился момент, когда семилетний Шерлок застукал его ночью на кухне за поеданием яблочного пирога. Правда, в тот раз удалось обойтись миром, так как младший сам прокрался ночью на кухню за перепёлкой для своего эксперимента. Хорошо хоть, что для большего эффекта он решил взорвать её в саду, а не дома. — Сейчас я понимаю, что это было вполне нормально для моего возраста и комплекции, но по сравнению с Шерлоком я всегда выглядел, как... — он осёкся. Говорить, что Шерлок называл его «чурбан с глазами» не хотелось. — Как нормальный здоровый ребёнок, — закончил за него Грег. Холмс лишь грустно улыбнулся. Они прошли в спальню. Майкрофт остановился на пороге. Он рассмотрел уютную комнату в бело-синих тонах – кровать с песочного цвета покрывалом, кресло под торшером, комод и небольшой шкаф. На стенах висели акварели, изображающие чаек и аммониты. — Я провёл во всём доме новое отопление, так что тебе не будет холодно, но на всякий случай – в нижнем ящике комода есть ещё одно одеяло, — Грег чувствовал себя немного скованно. Конечно, это его дом и переделан по его вкусу, но детектив-инспектор очень волновался, будет ли Майкрофту, привыкшему к другому уровню комфорта, удобно и приятно. Кроме того, он опасался найти где-нибудь «привет» от Линн – шоколадки на подушках или новые полотенца в сердечко. С неё станется... Иногда он думал, что они с Салли вполне могли бы быть дальними родственницами или же все женщины в его окружении закончили секретные курсы «Как пристроить одинокого детектива-инспектора в хорошие руки». — Я буду спать на диване, Грегори, — Холмсу не нравилась идея того, что он выгоняет Лестрейда из собственной постели. — Не выйдет. Диван не раскладывается. Ты – здесь, а я буду спать на веранде. Там тоже есть отопление и камин. Грег показал ему небольшую комнату, бывшую вторую спальню, которую он переделал в кабинет и заставил стеллажами с книгами. — Не мог выкинуть родительские книги, а Сара не хотела держать их в нашей квартире, — объяснил Лестрейд, и Майкрофт заметил, как он помрачнел, говоря о бывшей жене. — Полотенца в ванной комнате, — сменил он тему. Они спустились вниз, и Майкрофт с интересом рассмотрел веранду – прекрасную светлую комнату, которую, как оказалось, Грег почти всю переделал своими руками из бывшей пристройки. — Вот и вся моя нора, — рассмеялся детектив-инспектор. — У тебя отличный дом. Видно, что ты вложил в него много сил и средств, — Холмс с интересом смотрел на друга. Он неоднократно бывал в его кабинете в Ярде, несколько раз приходилось заезжать в небольшую съемную квартирку, в которую Грег перебрался после развода, оставив их общую квартиру бывшей жене, но только здесь он увидел его по-настоящему дома. — Да уж, — Грег окинул взглядом комнату, — на этот дом ушли почти все деньги, оставленные мне Роджером. Я не хотел продавать коттедж, что очень злило Сару. Пришлось расстаться с квартирой родителей, и мы с ней переехали в хороший район, но я, — он провёл пальцем по корешкам книг на полке, — никогда не чувствовал себя там своим. — Я бы хотел задать тебе один личный вопрос, — Майкрофт увидел, как Лестрейд немного напрягся, но потом утвердительно кивнул, и он продолжил. — Почему ты женился на Саре? — Знаешь, сколько раз в последние годы перед разводом я сам себя об этом спрашивал! — Грег облокотился о стену. — Наверное, после смерти родителей я испугался, что останусь совсем один. А она была милой, заботливой, весёлой... — он замолчал, вглядываясь в море за окнами, — мне жаль, что у нас с ней всё так плохо закончилось, но, веришь, ни дня не жалею о разводе, — он действительно не жалел и старался, не всегда успешно, разделять прежнюю Сару, с которой он прожил пятнадцать лет, и женщину, с которой развёлся. — Прости! — воскликнул Грег, уводя Майкрофта с веранды. — Я ударился в воспоминания, а уже время обеда.

***

Они вместе приготовили греческий салат, и Грег занялся помидорами для томатного соуса. Майкрофт наблюдал за его точными, уверенными движениями, когда он надрезал помидоры и кидал их в кипящую воду или с невероятной скоростью резал лук и чеснок. Это было необычайно красиво, и Холмс поймал себя на мысли, что любуется крепкими, загорелыми руками детектива-инспектора. Но, к своему огорчению, он заметил не только это. Левый рукав Грег закатал не так высоко, но всё равно от взгляда Майкрофта не укрылись шрамы от последнего ранения. Лестрейд перехватил его взгляд, покраснел и опустил рукав чуть ниже. — Думал, я питаюсь только замороженной пиццей и яичницей? — решил он отвлечь внимание Холмса. — Это было бы вполне логично для человека с таким ритмом и характером работы, — дипломатично ответил Майкрофт, изящно подцепляя вилкой оставшуюся в банке маслину. Когда он доставал тарелки, то заметил рисунок. Волосатое чудовище – нечто среднее между кабаном и крокодилом — нападало на кривоногого уродца в полосатой одежде. — О, Боже! Опять Рекс! — застонал Грег. — По-моему, это не очень похоже на тираннозавра, — усомнился Майкрофт, рассматривая рисунок. — Да нет, собака из «Комиссара Рекса». Это рисовал Дэнни, сын моего друга, но все трое детей уверены, что я – счастливый обладатель собаки, как в сериале. Не хотят верить, что у детектива-инспектора нет полицейского пса. — Да, это большое упущение с твоей стороны, Грегори, — Майкрофт изо всех сил старался не рассмеяться. — Но не думаю, что я когда-либо смотрел эти серии или что-то подобное, — Грег подозрительно воззрился на него. — Ладно, — он поднял руки вверх, — пару раз мне пришлось посмотреть «Доктора Кто». — Прямо-таки пришлось? Под дулом пистолета? — съёрничал Лестрейд. Он представил Майкрофта в тёплом халате, домашних тапочках, укутавшегося в плед перед экраном телевизора... Нет, тапочки были явно не к месту. Другое дело – «замшевые домашние туфли ручной работы». Он усмехнулся. — Почти. Была моя очередь ехать на Рождество к родителям, — он произнёс это и пожалел о сказанном. Грег отдал бы многое за возможность провести с родителями хотя бы один день. Прошло много лет с их трагической смерти, но теперь, узнав Лестрейда лучше, он сомневался, что годы как-то притупили боль. Научили с ней жить, но не избавили. Грег аккуратно взял рисунок и прикрепил его магнитом-открывашкой на дверцу холодильника.

***

Они закончили обед бокалом лёгкого красного вина. Майкрофту показалось, что ни в одном ресторане мира он не ел так вкусно, и вообще, он пришёл к мысли, что присутствие детектива-инспектора делало всё в его жизни лучше – весьма тревожащее наблюдение. — Мне было бы приятно разделить расходы, — дипломатично начал он. Холмсу хотелось хоть в чём-то вернуть контроль, но по гримасе, которую состроил Грег при упоминании денег, он понял, что всё будет не так просто. — Забудь об этом, — махнул он рукой. — Внесёшь вклад колкой дров, — подмигнул ему инспектор, убирая тарелки и приборы в раковину и включая электрический чайник. Грег заварил чай и достал кружки. С чуть треснувшей ручкой и шерифской звездой он взял себе, а Майкрофту с хулиганской ухмылкой отдал свою любимую – с телефонной будкой из «Доктора Кто». — Ты веселишься, как ребенок, в самом деле! Скоро начнёшь рисовать на отчетах вот таких волосатых крокодилов, — воскликнул Майкрофт, принимая злосчастную кружку и проклиная себя за то, что открылся Лестрейду. — Только не говори мне об отчётах, — застонал Лестрейд, — я бы с удовольствием их не видел ещё неделю! Майкрофт замер. «Ещё неделю»! Неделя в Италии, как ему докладывала Антея. Только сейчас, за всеми событиями и тревогами последних дней, он вспомнил, что как раз в эту субботу Грег должен был лететь в Венецию. Это было ужасно. Совершенно. Решительно ужасно. Из-за него Грег лишился долгожданной поездки, пожертвовал отпуском и был вынужден обихаживать его, как душевнобольного, которого ни на миг нельзя оставить одного. — Ты что-то говорил про дрова? Я с удовольствием всё сделаю, если покажешь, как, — примирительно попросил Майкрофт, допивая чай. — Уверен? — Конечно. Это самое меньшее, что я в данный момент могу для тебя сделать, Грегори. Майкрофт прикинул, что стараниями миссис Росс, приходящей экономки, корзина для дров рядом с камином никогда не пустовала. Поленья были всегда ровными, чистыми и одинаковыми по размеру, будто их клонировали на базе в Баскервилле. Это, пожалуй, не считается. Получается, последний раз он имел дело с дровами в далёком детстве, когда его отчего-то оставили присматривать за трёхлетним Шерлоком в саду, но Майкрофт отвлёкся и в итоге застал зарёванного, и неизвестно каким образом не свернувшего себе шею, брата на самом верху поленницы. В доме было два камина, и за несколько дней до случившегося им как раз привезли дрова. Мелкий сидел на двухметровой высоте с ободранными коленями и древесной трухой в кудряшках. Майкрофт дотащил из сарая садовую лестницу и полез за братом. Оказалось, что тот плакал совсем не из страха, а со злости на самого себя, что упустил какую-то гусеницу, за которой и начал своё восхождение. Пришлось обещать накопать ему червяков.

***

Через час они вернулись в дом, раскрасневшиеся и грязные, и, не сдержавшись, оба расхохотались, увидав своё отражение в зеркале. Небольшой запас дров они сложили у камина и, довольные, улыбнулись друг другу. Майкрофту показалось, что Грег смотрел на него с каким-то восхищением. — Что, ты был уверен, я так и родился в костюме, галстуке и с серебряной ложкой во рту[1]? — поддразнил его Холмс, отряхивая тёмно-зелёные вельветовые брюки. Он запыхался. Всё-таки детектив-инспектор был сильнее его, но он был собой доволен. — Это было бы вполне логично... — повторил его же фразу Лестрейд и засмеялся. — Нет, что ты. Мне просто приятно, — он тактично заменил «быть» на, — работать с тобой. — У тебя были какие-то планы на остаток дня? — осторожно спросил Майкрофт. — Вообще-то, нет. Я хотел просмотреть пару старых дел, но, если ты хочешь куда-то поехать... — Нет. Я с удовольствием останусь... — он чуть было не сказал «дома», но вовремя удержался. Он никогда не вернётся сюда, к Грегу, а домом приходилось называть квартиру, в которую он приезжал только чтобы переодеться и немного отдохнуть, — останусь здесь и немного поработаю. — Грег осуждающе посмотрел на него. — Немного. Обещаю. Пока Майкрофт мылся и переодевался наверху, Грег принёс второй плед и разжёг камин. Потом он сам принял душ в маленькой ванной комнате на первом этаже, переоделся в чистое и, устроившись в кресле у торшера, углубился в изучение старых нераскрытых дел. Всю жизнь Майкрофт любил работать один и даже у себя в квартире, занимаясь делами в кабинете, закрывал дверь. Сейчас же он не испытывал ни малейшего дискомфорта, сидя в одной комнате на расстоянии вытянутой руки от Лестрейда. Закончив просматривать письма от Антеи, он захлопнул ноутбук. Глаза болели, но при Грегори он не хотел доставать очки, хотя тот совсем не стеснялся надевать свои для чтения. Пока они так работали, Майкрофт изредка бросал взгляд на фигуру инспектора, закутавшегося в плед – он походил на университетского профессора. Ещё утром, в кабинете, он заметил целый стеллаж с книгами на французском – история искусства, социология, философия – и в течение дня возвращался к мысли, какой могла бы быть жизнь Грегори, не произойди та трагедия. А какой могла бы быть его жизнь, не повстречай он Ива? Ответов у него не было. Грег заметил, что Майкрофт закончил работать, и снял очки. — Хочешь есть? — он потянулся и отложил бумаги. Спина немного побаливала, и после ночи, проведённой на диване в квартире Майкрофта — он нашёл гостевую спальню, но не решился лечь в ней — и после физической нагрузки сегодня днём. — Ты задаёшь мне неловкие вопросы, — улыбнулся Холмс. Он поймал себя на том, что любуется лицом Грега – расслабленным, спокойным, без привычной вертикальной складочки у левой брови – подарка любимой работы. И эта ямочка на подбородке... не по центру, чуть смещённая, но такая идеальная... Майкрофт почувствовал, как лицо предательски краснеет. Пора было заводить специального помощника, который отвешивал бы ему пинка каждый раз, когда он думает о Грегори как о... Нет-нет, неважно, как. — Ладно. Итак... — Лестрейд кашлянул, пытаясь скрыть смущение от такого пристального взгляда. Да даже и не взгляда, всего несколько секунд назад Холмс откровенно рассматривал его и вдруг, будто застигнутый на месте преступления, встрепенулся, и лицо его вновь приобрело спокойное, чуть ироничное выражение, — дорогой Майкрофт, я, как всегда, умираю с голоду. Поможешь мне приготовить les moules?[2]

***

Мидии в винно-сливочном соусе, похоже, были фирменным блюдом Лестрейда. Майкрофт приготовил салат, достал из духовки картофель-фри для Грегори, и они переместились в гостиную. Лестрейд лениво перебирал каналы и щёлкал пультом, но вдруг он остановился – по одному из спортивных каналов показывали запись июльского Чемпионата мира по водным видам спорта. Детектив-инспектор замер, наблюдая за тем, как Патрик Хаусдинг и Саша Кляйн[3] поднимаются на десятиметровую вышку для синхронного прыжка. — Они неплохо выступили, взяли серебро, — сказал Майкрофт, стараясь сконцентрироваться на картинке в телевизоре, а не хрустящих ломтиках картофеля, которые инспектор брал из керамической миски прямо руками. — Ты смотрел чемпионат?! — удивился Лестрейд. — Только прыжки и водное поло, — Холмс уловил замешательство Грега, — я сам занимался прыжками в университете. Недолго. — Здорово! Прыгать с такой высоты, да ещё все эти повороты и сальто, – он покачал головой. Сам он немного занимался регби, но всегда восхищался спортсменами-одиночниками. В команде на протяжении игры всегда можно хотя бы попытаться выправить ситуацию, а во время выступления... несколько минут, в которые надо выложиться, и второго шанса уже не будет. — Правда, я думал, что ты увлекался поло, или греблей, или фехтованием. — Немного фехтованием. Вообще-то, это не был мой выбор... — Грегори недоверчиво посмотрел на Майкрофта. Сложно было представить, что хоть что-то в этом мире могло быть не его выбором. — Я проиграл пари Шерлоку. Зная мою нелюбовь к высоте и непростые отношения с собственным телом в тот период... Но могу только похвалить его за точный выбор. Целый семестр, — покачал он головой. — Извини, конечно, но теперь всё понятно. Твой брат уже в детстве был тем ещё паршивцем, — Грегори рассмеялся, а Майкрофт только ухмыльнулся и пригубил белого вина. — Ты ведь не остался в долгу? — Конечно, нет. У него был неоплаченный проигрыш ещё с десятилетнего возраста. — И ты ждал столько лет? — Лестрейд развернулся к нему всем телом, и глаза его заблестели от нетерпения. — Чёрт! Не томи, Майкрофт! — застонал детектив-инспектор. Майкрофт выдержал театральную паузу: — На Рождество перед родителями, родственниками и друзьями шестнадцатилетний Шерлок вручил мне собственноручно вышитую подушку с надписью «Самому умному и замечательному брату. Майкрофту с любовью и восхищением от Шерлока». Холмс вспомнил то Рождество, как раз после него с ним связались люди из Ми-6, и после сделанного выбора его жизнь навсегда изменилась. — Ну ты и... — Грег не находил слов. Сам бы он никогда не сделал ничего подобного, тем более с братом. С другой стороны – Шерлок получил хороший урок. Он представил, как Майкрофт стоит на высоте десяти метров. Его глаза закрыты, он сосредоточен, грудная клетка поднимается ровно, и только кисти рук чуть подрагивают в предвкушении. — А твои прыжки? — Знаешь, — Майкрофт подцепил вилкой листик салата, — я так хотел досадить Шерлоку, что изо всех сил притворялся, что прыжки в воду – моё любимое занятие. И в итоге, у меня стало неплохо получаться. — У тебя всё хорошо получается, — потянувшись за очередной порцией картофеля фри, Грег замер, перехватив взгляд Холмса, — и готовить – в том числе, — он повертел перед Майкрофтом кусочком картошки, затем нарочито медленно положил его в рот и картинно, как в рекламных роликах, прикрыл глаза от удовольствия. — Грегори, ты опять соблазняешь меня едой! — с притворным негодованием воскликнул Холмс. — Прости. Буду соблазнять тебя чем-нибудь другим, — Грег сначала сказал, а потом уже сообразил, что фраза звучит немного двусмысленно. — О, Боже! — Майкрофт сделал вид, что не услышал. — Вот, смотри! Я ем картофель фри, — он положил себе несколько ломтиков на тарелку, откусил половину кусочка и сделал большой глоток вина, — доволен?! Ему было и обидно от того, как Грег умеет подлавливать его, и одновременно смешно – ни с кем, кроме детектива-инспектора, он не мог бы вступить в подобные словесные перепалки. В голове стало легко и приятно от вина. Они вместе прибрали со стола, и Грег выставил на улицу пакет со скорлупками от мидий, но в кухне всё ещё витал морской дух. За бокалом виски они посмотрели передачу о Большом Барьерном рифе. Затем Майкрофт проверил почту, немного поработал, а Грег читал Файджеса[4], пока не задремал. Холмс смотрел на детектива-инспектора. Он знал, как много тот работал, и, всё ещё чувствуя ответственность за сорванный отпуск, был рад тому, что хотя бы несколько дней Лестрейд может расслабиться. Сам же он, отдыхавший редко, не привыкший к бездействию, чувствовал себя вдруг оказавшимся в каком-то параллельном мире, где время шло по иным законам. Он перестал быть мистером Холмсом, а стал Майкрофтом, которым когда-то мог быть. Он осторожно укрыл Грега пледом. Стараясь не шуметь, убрал бокалы, погасил свет в гостиной и поднялся к себе в комнату.

***

Крик выдернул Грегори из сна. Он обводит взглядом отчего-то пустой, тускло освещённый бассейн и поднимает глаза на вышку. Легкая рябь проходит по глади воды. Теперь он стоит на краю, но не помнит, как поднялся. Это неважно. Он один – спокоен и может сосредоточиться на решении проблемы, которой занят его мозг уже несколько дней. Он обязательно найдет решение – поймёт, что же ему делать. Он один... Один? Майкрофт слышит шаги за спиной и понимает, что не в силах повернуться. Человек за его спиной останавливается, и Холмс слышит хриплый смешок. Сколько он успел пройти? Три? Четыре метра?[5] Шаги. И опять замирают. Совсем близко. — Скучал по мне, Лисёнок? — холодная и шероховатая ладонь, Майкрофт знает – от засохшей крови, касается его шеи, и в это мгновение он чувствует себя таким одиноким и беззащитным, что выдержка оставляет его. Тело подводит, и он с криком соскальзывает вниз, навстречу глади воды. Она немилосердно встречает Майкрофта ударом, от которого темнеет в глазах, но затем, передумав, обнимает, утягивая. Глубина. Ей нет дела до его судорожных движений и способности задерживать дыхание – она умеет ждать. Холодная и мёртвая. Майкрофт почти ничего не видит вокруг себя и начинает терять ориентацию. Нужно достигнуть дна, чтобы оттолкнуться и, может быть, выплыть. Вдруг, где-то сверху он видит тускнеющий голубовато-серый свет и через толщу воды – склонившуюся у бортика фигуру. Грег. Это он. Майкрофт уверен. Он хочет закричать, дать знать, что он здесь, под водой, которая становится всё холоднее. И вдруг он чувствует под собой дно, из последних сил отталкивается и устремляется вверх. Но он больше не в силах задерживать дыхание. Легкие обжигает, и от резкой боли он не может сдержать крик, хотя знает, что кричать под водой нелогично. Но логика осталась на дне. Он рвётся вверх, видит Грега, и ему уже все равно – Майкрофт кричит его имя и захлебывается чёрной ледяной водой, тянет руку и его пальцы натыкаются на корку льда. Последнее, что он видит и чувствует – Грег, разбивающий лёд и хватающий его за руку. И потом он погружается в темноту. Грег взлетел по ступеням и чуть не снёс с петель дверь в комнату Холмса. Свет с лестницы осветил постель, на которой в кошмаре метался Майкрофт. Его тело было неестественно вывернуто, голова свесилась с края кровати, а руки и ноги дрожали. На долю мгновения Лестрейд запаниковал, но собрался и всё-таки вспомнил, что нужно делать. Он подскочил к Майкрофту, осторожно приподнял его и, зная, что трогать и будить человека в таком состоянии сразу нельзя – чуть приобнял и прислонил к себе на плечо. Его сердце билось, как помешанный во время припадка. — Майкрофт, — тихо позвал он, — это я, Грег. Майкрофт, проснись. Ты в безопасности, — сказал он уже громче и осторожно сжал его ладонь. «Грегори» — услышал он полусдавленный стон, и холодные, как будто заледенелые пальцы ответили на прикосновение. — Да, да, это я. Теперь всё хорошо... — он заглянул в лицо Майкрофта и к своему ужасу понял, что тот всё ещё спит. Лестрейд ругал себя последними словами. Он ничего не знал о Майкрофте. У него слабое сердце? Какой-то вид расстройства сна? Он принимает лекарства? — Майкрофт, всё хорошо, — он обнял его крепче, прижал к себе, — теперь всё хорошо, я с тобой, — Лестрейд подтянул сбившееся на другой край кровати одеяло и укрыл их обоих. Через несколько минут он почувствовал, что руки друга начали теплеть. Он продолжал шептать какие-то успокаивающие слова, разглаживал морщинки на измученном кошмаром лице и прижимал к себе, отогревая собственным теплом. Майкрофт, так и не проснувшись, затих в его руках, и его дыхание, наконец, сделалось глубоким и ровным. Он всё-таки выжил. Майкрофт приходит в себя на краю бассейна. Он лежит в руках Грега, завернутый во что-то тёплое, и тот осторожно гладит его по мокрым волосам. — Ты меня напугал, — но в голосе Лестрейда нет и тени упрека. — Ты, видимо, сильно ударился о воду и вынырнул только через пару секунд. — Пару секунд? — он обводит бассейн глазами. — Где Ив? Грегори смотрит на него с беспокойством: — Ива больше нет. Забудь его. — Если бы я только мог, Грегори. — Забудь для меня. Пожалуйста, — Грег так близко, что Майкрофт ощущает его тёплое дыхание на своём лице. Холмс закрывает глаза. Грег прижимает его к себе, согревает; потом он чувствует осторожный поцелуй в висок и проваливается в сон.