Sleep, sugar

Звонок в дверь. Я чувствовал себя словно первоклассник, который пришел к отличнице, чтобы она помогла ему с математикой. Нервно завернув прядку волос за ухо, я позвонил снова. Конечно, я прекрасно знаю, что это будет звучать странно, но все же Шеннон единственный мой знакомый сейчас и он-то точно в курсе всех событий. - Что ж так долго-то, - проворчал я, со всей силой давя на кнопку звонка. Спустя пару мгновений раздался скрип открывающегося замка и мне залетели дверью по носу. - Шеннон, мать твою… - пробормотал я, недовольно потирая ушибленный нос. - Ой, Джаред, извини, прости пожалуйста! – прощебетал звонкий женский голосок в проеме двери, - Входи скорей, а то у меня там все блинчики сгорят! Все, что я чувствовал в тот момент - шок. В недрах квартиры скрылась маленькая хрупкая женская фигурка, что открыла мне дверь. Медленно переступив порог квартиры и закрыв на защелку дверь, я чувствовал как бухнет моя голова, в прямом смысле. Но в ту минуту я не представлял, как многого я не ведал. - Мама, мама, кто там? – послышался детский писк с кухни. Мама? Постойте, мама? В то же мгновение в коридор, как вихрь, забежало маленькое светлое существо, с радостным лаем, сметая все с пути, рванулось ко мне и с размаху прыгнуло мне на руки. По окраске я узнал джек-Рассел-терьера, но вот по весу никак не скажешь. - Дядя Джаред! – воскликнул кто-то внизу на уровне моего колена. Отпустив собаку, я наконец-то увидел обладателя этого тоненького голоса. Передо мной стоял маленький мальчик, годиков так трех-четырех, с теплыми карими глазами, оливкового цвета кожей, в теплых ватных штанишках и красной водолазке и протягивал ко мне ручки. Сев на колено, я натянуто улыбнулся. - Ты пришел к нам на блинчики, да? – с надеждой спросил он, хватая меня за большой палец. Я чувствовал ужасную неловкость, ведь я даже не мог назвать этого мальчика по имени. Я просто его не знал. - Нейтан, отпусти бедного дядю, после обеда наговоритесь. – издалека послышался топот приближающихся ног. Подойдя, женщина взяла мальчика на руки и отнесла в комнату со словами, - Сейчас мы переоденемся, покушаем, и ты пойдешь к Джареду, хорошо? Я оторопело уставился на все это зрелище. Я просто не мог соображать, хотя так и слышал, как работает мой мозг, осознавая происходящее. Через пару секунд женщина вышла из комнатки, бросив мне по дороге: - Джей, чего стоишь в коридоре, как неродной? Иди мой руки и садись за стол. Она снова как вихрь промчалась рядом со мной и я не успел рассмотреть ее как следует. Заглядывая в каждую комнату, я понимал что я бы никогда не обустроил так свою квартиру. Ко всему приложилась женская рука, кроме одной черно-белой спальни. Здесь было видно, кто обустраивал ее половину. Найдя ванную только с пятого раза, я вымыл руки и двинулся на поиски кухни. Под ногами вечно мотался пес, лаял и радостно вилял купированным хвостом. Оказавшись на светлой, но немного тесной кухне, я впервые смог рассмотреть женщину. Она была маленького роста, худенькая, в коричневой футболке и светло-зеленых домашних шортах, поверх которых был накинут синий фартук с кровожадным снеговиком. Ее лицо обрамляли короткие прямые светло-каштановые волосы, карие глаза светились, ярко выделяясь на фоне всего светлого лица. Глядя на нее, хотелось чем-то помочь, скрыть ото всего мира как частичку чего-то доброго и искреннего. Я глянул на большой стол и увидел этого самого мальчика в углу, рвущего блин на кусочки. Некоторые он отправлял в рот, а некоторые, убеждаясь что на него никто не смотрит, спускал скулящей под ногами собаке. Сев на крайний стул, я отрешенным взглядом уставился на все те угощения. - Ты почему ничего не ешь, Джаред? – спросила меня женщина через пару минут. - Я.. я не хочу, - пробормотал я, вспоминая мою причину визита в этот дом, - Я пришел поговорить с братом. Ты не знаешь где он? - Шеннон уехал отвезти телефон, ну тот, что мы купили неделю назад. Он его… в унитаз уронил, - усмехнулась она, присаживаясь за стол. Я лишь хмыкнул. Узнаю своего братца,- но он должен вернуться с минуты на минуту, подождешь? – спросила она, поднимая на меня свои карие глаза. - Конечно, - задумчиво пробормотал я, - конечно, я подожду. *** Я сидел в кабинете и тупо смотрел на заставку рабочего стола. Просто горы. Да, всю мою жизнь горы являлись для меня чем-то вроде спасения. Они помогали бороться с неурядицами, здраво рассуждать и не опускать руки. Каждый мой поход освещался каким-то не слишком приятным событием, и их было так много, что перечислить их все было бы сейчас невозможно. Но где взять горы в захолустье Нью-Йорка? После моего разговора с Шенноном прошло уже порядком пару дней, и лишь сейчас я осознавал безнадежность этой жизни. Назывался я все также, а как иначе? Лос-Анджелес заменил Нью-Йорк, и может это и один из самых красивых и богатых городов мира, я все равно не чувствовал себя в своей тарелке. Слякотная и пасмурная погода выбивали из колеи, а каменные стены вселяли некоторую обреченность. Я так же остался приверженевцем природы, и без гор чувствовал себя потерянным. Шеннон рассказал, что мы обрели свой дом здесь, потому что во время одного из путешествий, когда нам было лет шестнадцать, мама встретила здесь Джека Басса, известного пластического хирурга, и он влюбился в нее по уши. Спустя год они поженились и наша семья осталась обитать здесь. На первых порах Шеннон и я пропадали в клубах, тратили деньги и развлекались ночами напролет, однако после очередной промывки мозгов Ше бросил все это дело и поступил в Браун на юриста, а я остался все таким же разгильдяем. Мы были уже взрослые, мать перестала финансировать нас, и нам пришлось отправиться на заработки. Шеннону помогло его образование, и сейчас уже он сделал успешную карьеру. Я же работал программистом в какой-то компании, на работу я не ходил уже несколько дней, так что не уверен, что я там все еще числюсь сотрудником. Я пытался сходить за продуктами, но чуть было не потерялся, и пообещал себе всегда теперь ходить с картой или навигатором. Судя по содержимому холодильника, вегетарианцем я никогда не был, и решил в корень изменить это. Просто спустя столько лет я не мог просто начать есть мясо, мне было до жути противно и неприятно. Да и не хотелось терять частичку себя, хотя от того Джареда практически ничего не осталось. Когда я искал супермаркет, я наткнулся на дешевый магазин музыкальных инструментов, и что-то шевельнулось в моей душе. У меня не возникало желания что-либо сыграть или спеть, я чувствовал тяжесть, как только просыпались воспоминания. Мое существо не могло даже зайти в этот магазин, еще никогда это не было таким отвратительным. Я не знал почему во мне зверело такое отношение, но мир просто отталкивал меня от музыки, что так долго занимала мою жизнь и грела душу. Вспоминая ту жизнь, которой я действительно жил, я все больше понимал, что готов сделать что угодно, чтобы вернуть все на круги своя. Я не представлял, как можно вернуть и вернуться обратно, но это было целью. Целью, ради которой я бы рискнул всем и всеми.