Sleep, sugar

- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… раз, два, - вслух вполголоса отсчитывала Элисон, становясь в плотную к шесту, повернула головой по часовой стрелке и схватившись прямыми руками за пилон выгнула спину и пару раз сделала телом «волну». Она попросила сходить вместе с ней на так называемую «репетицию» и я не смог отказать. Хотя в общем-то не очень-то и хотелось отказываться. Разумеется, узнав о том, что она вернулась в то заведение, я испугался и рассердился одновременно. Но мой крик ничего не решил, она даже не стала слушать. Какие бы доводы я не приводил, она отнекивалась и говорила, что справится сама. Но, что странно, попросила побыть с нею, хотя бы на «репетиции» и сейчас я сидел в том баре, неподалеку от пилона. Девушка танцевала на своем же месте, но только отодвинула красную бархатную штору, за которым оказалось большое зеркало в полный человеческий рост. Никогда бы не подумал, что там весит зеркало для танцовщиц. Бар был пуст, он открывался только ночью, однако охранники неодобрительно взглянули на меня, увидев рядом с ней. Сейчас я сидел напротив зеркала в углу и прекрасно мог видеть собственное отражение, отражение танцующей девушки, которая одела первый попавшийся в костюмерной купальник и встала на каблуки. Каждый раз, не попадая в такт или выполнив не то движение, она чертыхалась и начинала заново, иногда сочувственно улыбалась мне, извиняясь за то, что притащила сюда. В основном все песни, под которые она танцевала, были наполнены басами и стуком по барабанам и очень редко попадались какие-то нежные, попсовые песни. Но даже когда они попадались, она не думала переключать, а продолжала танцевать. Вот заиграла какая-то нежная, даже «розовая» музыка. Ли знала каждую песню буквально наизусть, и даже начала тихо-тихо подпевать ей, однако не хватало дыхания и она бросила это дело. Пела солистка с довольно-таки красивым голосом, но я больше обращал внимания на слова и движения девушки. «Там где страсть, там будет и пламя, Там где пламя, кто-то непременно должен сгореть» Она танцевала со страстью, присущему человеку, любящему свое дело. Когда люди слышат слово «страсть» большинство думают о похоти, о сексе, но мало кто может представить страстный танец или песню, в которой слышатся все отголоски твоей души. «То, что огонь горит, не значит, что ты должен сгореть, Просто поднимись и попробуй сделать это снова» Под каждое «поднимись» она падала на колени, ставя очередные синяки и ссадины, но при этом выглядела абсолютно счастливой. Я улыбнулся. Как часто я был очарован разными моделями, танцовщицами, актрисами, их красотой, талантом, умением подать себя. В зеркале отражалась обычная девушка, но для меня она стала особенной. Мы никогда не говорили о чувствах, признаниях, мы просто жили, наслаждаясь мгновениями. Сказать «люблю» для меня всегда было обречь себя, ты действительно чувствуешь этого человека как самого себя. Я немногим был готов сказать такое и в основном не говорил, считал что все это глупо, ведь в современном мире это слово обесценилось. Никто не вкладывает в него тот смысл, который оно на самом деле имеет. Но с ней, именно с ней, я чувствовал себя по-другому. Хотелось чего-то большего, хотелось заботиться о ней, просто сидеть бок обок и молчать. Чувствуя ее присутствие, мне никогда не было одиноко. - Джаред, - окликнула она меня, - ты чего? Я уже пару минут тебя зову, - тихо сказала она и раскрасневшаяся и усталая, она села на сцену, свесив ноги, - не бойся, осталось сидеть еще недолго. - Да ничего, - пробормотал я, поднялся с кресла и близко подошел к зеркалу, вглядываясь. Если говорить честно, то я уже не помнил себя другим. За спиной Ли с интересом следила за моими движениями, немного подождав, она спрыгнула и спряталась за моей спиной. Я повернулся, видя перед собой ее задумчивое лицо. - В чем дело? – охрипшим голосом спросил я, вкладывая ее руку в свою ладонь. В ответ она ишь покачала головой. Я вывел ее из-за спины и поставил рядом, смотря на наше «общее» отражение. Она тоже пыталась сделать это. В голове ревели песни, издалека я слышал собственный голос, пытаясь понять, что же за песня так прочно сидит в моей голове. Элисон повернулась ко мне и схватила другую руку, подошла поближе и нежно поцеловала. Углубляя поцелуй, я чувствовал сладкий приторный аромат карамели. Как же я полюбил его за последние месяцы. Он одурманивал голову, я притянул девушку еще ближе и взял дело в свои руки, чувствуя ее руки на моей шее, как они вонзались в мои волосы. Я совершенно терял рассудок, мысли покидали тело, оставляя наедине с чувствами и желаниями. Кто-то прошел мимо и больно толкнул меня по плечу, отчего я реально вылетел из объятий. Обернувшись, я увидел довольную независимую рожу Милана. Внутри вскипала буря, я готов был закатить скандал, однако Ли быстро подлетела ко мне и заглянула в глаза. - Не надо, - едва слышно умоляюще прошептала она, чуть ли не плача. Глядя на ее поблескивающие глаза сразу пропадала охота творить гадости и закатывать истерики. Я подошел поближе и обнял, ощущая как она зарывается в мою куртку и тихонько всхлипывает. - Ты самое дорогое, что у меня есть, - шепчет она, утыкаясь в плечо. Я растерялся. Никто никогда не говорил мне такого. Сжав крепче, я поднял ее голову и прошептал в ушко: - Я могу сказать тоже самое. Она несколько удивленно поднимает голову, легонько целует в шею и кладет голову на плечо. А мне остается краем глаза видеть как отвращено и ревностно смотрит на нас ее «начальник». *** Я чувствовал нежные прикосновения воды, колеблющиеся под моими ногами. Горячее, поистине жаркое солнце согревало плечи, казалось будто температура всего тела повысилась до невозможности. Я в беспорядочности валялся на песке, изнывая от жары. - Джаред, я не ничего не нашла. Ты был прав, это дикий пляж, - девушка плюхнулась на песок рядом со мной и оглянулась по сторонам. Вообще, на берегу было только пару человек: мужчина с доберманом, какая-то счастливая семейка с двумя маленькими ребятишками, парочка на шезлонгах и изредка пробегали спортсмены. Мало кто в принципе знал об этом месте, но оно было необычайно красивое. Море, настоящее, которое можно увидеть на картинках, лазурное, прозрачное, сквозь которое видно любой валун под водой. Вдалеке силуэты гор, а по другую сторону – дюны. Идеально. - Пойдем, - поднялся я и потянул Элисон за собой, - Иначе через пару минут от меня останется лишь кусок жареного мяса. Зайдя в воду по колено, я понял что обгорели даже ноги. Но это было даже приятно – не смотря на сухой жаркий воздух, вода оставалась прохладной. Девушка плелась где-то сзади, старательно обходя камни и водоросли. Я с улыбкой повернулся лицом к ней и упал пластом на воду, лишь потом вспомнив, как это плохо для краснеющей спины. Я погрузился в воду так, что из нее выглядывали лишь пальцы и кончик носа. Смеясь, девушка прошла рядом, проведя рукой по животу и груди, нырнула и уплыла вдаль. Через какое-то время я поднялся из воды, а девушки так и не было. Проходя все дальше и глубже, я чувствовал как внутри нарастает паника. Я не знал, что делать. Зайдя в воду по самые гланды, я на чем-то поскользнулся. Испугавшись, я отошел подальше и ужас ледяными нитями сковал мои плечи. Я поскользнулся на теле Элисон. Казалось оно утонуло уже совсем давно, тело покрыли синие мертвые пятна, кожа была белой и ледяной, глаза закатились, однако лицо было перекошено от ужаса. Я боялся. Боялся вытащить труп из воды. Пересилив себя, я начал тянуться к нему, как из ее рта хлынула красная кровь. Перехватило дыхание, я не понимал, что делаю. Кровь подбиралась ко мне, я рванул, и понимал, что волны затормаживают мое движение, но это нисколько не останавливало. Я боялся. Выбравшись на берег, я остановился около кромки воды. Все море просто стало красным, огненно пылало солнце, окрашивая небо в розовый цвет. Кровь подобралась ко мне и как змея, поползла вверх, и немного обвившись вокруг шеи в прямом смысле начала меня душить. Я не мог схватить ни глотка воздуха, начало темнеть в глазах, голова переставала думать… - Джаред, Джей, проснись, - услышал я рядом с собственным ухом тихий испуганный голос. Открыв глаза, я увидел побелевшую Элисон со слезами на глазах. - В чем дело? – еле-еле прошептал я. Все тело ломило, глаза закрывались, голос отказывался подчиняться. - Ты начал задыхаться во сне. В чем дело? Ты уже несколько недель сам не свой. Расскажи мне. - Я… я не могу. Прости, - подумав, ответил я и отвернулся к стене. Это было тем же утром. С тех пор я просто не мог уснуть. Начало светлеть, когда я услышал голос Ли. Я не знал, что она порой разговаривает во сне. - За что ты меня так ненавидишь? Я приподнялся на месте и посмотрел на нее. Девушка хмурилась, на лице было выражение боли и бессилия, но дышала она глубоко. Я понадеялся что это была случайность и решил пока что не будить. Но через какое-то время это снова повторилось. До ушей донеслись тихие всхлипы, я подполз поближе и положил холодную руку ей на плечо, немного сжав. Увидев, как поднялись ее веки, я сел, облокотившись на стену. - Как ты? – спустя пару минут спросил я, поняв что не одному мне не до сна. - Нормально. Вроде… нормально, - девушка подобрала одеяло и села рядом. - Скажи… почему ты плакала? - Когда именно? – невесело усмехнулась она. - Ну вот сейчас. Что тебе снилось? - Прошлое, - отрезав, Элисон отвернулась от меня и уставилась в окно. - Расскажи мне, - шепотом провыл я, двигаясь ближе. - Почему ты просишь меня рассказать о случайном сне, а сам отмалчиваешься уже три недели? – не выдержала она и слова вырвались, задев меня внутри. Я затих. Конечно да, это неправильно, но я не знаю как объяснить, что не хочу пугать ее еще больше. Меня отвлек тихий голос, который несмотря ни на что, вырывался из ее уст. - Это случилось давно. Детство было конечно дурацкое у меня. Я часто болела, за мной вечно присматривала бабушка, лечила меня. Отец бросил маму, когда я была совсем маленькой. Она не особо заботилась обо мне, хотя любила. Как-то когда она вернулась из очередной поездки и зашла домой, но бабушка не отдавала меня. Начались войны. Когда мне было семь, мама выкрала меня из дома, а по приезду бабушки не открывала ей дверь. Спустя какое-то время бабушка умерла. Мать вечно грызла совесть. У нас с ней всегда по мере взросления были не очень уж и плохие отношения, но все изменилось. Когда мне было лет шестнадцать, я забеременела. Ну первый подростковый секс, и все такое… Я сказала ей сама, думала, поймет. А вот фигушки. Первую неделю уговаривала на аборт, а потом просто столкнула с лестницы. Пролетев четыре этажа, я сломала десятки костей, но ей было плевать, самое главное – ребеночка-то я потеряла. После больницы она начала меня гнобить и через год я ушла, собрав свои манатки. А потом… суп с котом, - осеклась она, подобрав под себя ноги и отведя взгляд. - А что потом? - Ты правда хочешь знать? – спросила брюнетка, потупив взгляд. - Да, - нерешительно ответил я, однако быстро спохватился, - Да, хочу, - сказал я более громче и решительно. - Автостопом я добралась до городка в Огайо, сама-то из Мичигана. Сняла номер на те деньги что были с собой, на пару ночей, устроилась на работу кассиршей, - усмехнулась она, - так и прожила пару месяцев. Захотелось большего. Добралась до Нью-Йорка. Тут это схема не особо поможет, верно? Предложили один раз. Ну, думаю, деньги не плохие, от одного раза ничего не будет. И все. Сначала беспорядочно, потом хоть мозги появились. Но теперь, понимаю что этот способ лучше. Уж лучше я ночь протанцую, чем кто-нибудь меня лишний раз трахнет, - жестко сказала она со злобой в голосе, - Извини, тебе наверно это не очень приятно слышать, - мягче сказала девушка, подумав о своих словах. Да, было не то, чтобы приятно, но по крайней мере меня радовало то, что понятие о сексе у нее не преувеличено, как у большинства людей на земле. Я ведь все отлично понимаю: это продолжение рода, что же в этом может быть стыдного? Но у каждого свои предпочтения: кто-то подсаживается на иглу, кто-то на секс. Все мы в какой-то мере наркоманы, просто у каждого свой наркотик, не так ли? И у меня был. Он менялся, но все изменчиво. Последним наркотиком была музыка. А что же теперь? Передозировка? Я не знаю. Я запутался. Спустя пару часов, чувствуя ровное дыхание девушки на моей груди, я понимаю что вновь нашел свой наркотик. Но как же больно признавать, что это снова человек.