the curse "Min Yoongi"

- Эй, немеченый! – раздается за спиной. Парень делает вид, что не слышит, и лишь быстрее складывает учебники в рюкзак. Голова опущена, а взгляд прикован к собственным рукам. Аккуратные пальчики быстро запихивают ручку в пенал и застёгивают его, а чужие шаги за спиной слышно уже слишком отчётливо. Чимин надеялся, что не столкнётся с этими придурками хотя бы сегодня, но удача в очередной раз отвернулась от него. - Немеченый, ты куда торопишься? – прошипел над ухом один из тех парней, которые с начала учебного года издеваются над пусанским мальчишкой всеми возможными способами. «Немеченый…» Как обидно слышать это в свою сторону. Чимин не раз убеждал сам себя, что нет в этом ничего страшного, что скоро он найдёт свою судьбу и заживёт счастливой жизнью. Но годы шли и у всех друзей появились метки, некоторые даже встретили своих предназначенных. Только не Чимин. Каждую ночь перед сном он задаёт вопросы в пустоту. Хочется знать, почему так вышло, что даже из миллиона людей ему не нашлось пары. Несправедливо. Совершенно нечестно то, что кто-то теряет и снова обретает любимого человека, а он даже не знает каково это: ощущать шрифт под кожей и влюбляться с первого взгляда в незнакомца, как можно узнать его из тысячи людей и не спутать ни с кем? Это же… невозможно. Хочется ощутить всю ту гамму чувств и эмоций, которой посвящена тысячи фильмов, просмотренные Чимином за всю его жизнь. Хочется знать, что кто-то ищет его в каждом человеке и умирает ежедневно, ожидая встречи. Но даже среди миллионов, нет — миллиардов людей ему не нашлось предназначенного. Возраст, когда обычно за душой человека закрепляется другая, колеблется от одиннадцати до восемнадцати. А Чимину уже двадцать…но он всё ещё надеется. — Пообедай с нами, малыш, — с едкой ухмылкой предложил самый высокий из парней. — Извините, я не голоден, — глядя в стену, уверяет их Пак. — Как это? Чимини, мальчик мой, ты же обещал составить нам компанию, — совсем близко выдыхает шатен. Его нос успевает коснуться чужой щеки перед тем, как младший с силой оттолкнул парня. — Хоби, оставь ты этого немеченого, зачем мы возимся… — пытался возразить кто-то. — Захлопнись! — зло рыкнул на него шатен и вновь устремил своё внимание на испуганного мальчишку. — Я никуда с вами не пойду, — громче, чем нужно, но с дрожью в голосе, говорит Пак. — Эх, — наигранно выдыхает Хосок, изображая грусть, и зарывается пальцами в тёмные волосы Чимина, запугивая. — Наш мальчик не хочет с нами обедать, представьте. И Чимин знает, что этот победный оскал в сочетании с фальшивым удивлением на лице старшего точно не к добру. Он привык к постоянным издёвкам за три месяца учёбы, но так и не научился постоять за себя. — Ты разочаровал меня, — недовольно сообщает шатен, сжимая пальцы у корней волос так, что младший зашипел, откинув голову назад. — А я ведь взял кое-что для тебя. Хотел приятное сделать. Так что прими мой подарок. Чимин закрывает глаза и скрещивает руки перед лицом, готовясь к чему угодно. Он не знает, чего ожидать. Совершенно. И через пару секунд он вздрагивает, потому что пугается слабого и неожиданного удара по голове, а ещё через пару мгновений в волосах путается липкая жидкость, склеивая тёмные пряди. — Чимини всмятку, — заключил Хосок и рассмеялся. — Приятного аппетита. За ним, как по сигналу, разрывая тишину, засмеялись остальные. Безумно обидно. Медленно надев рюкзак на плечи, Чимин осуждающе посмотрел на Хосока. О чём он думает? Чего хочет добиться? Собственную самооценку не поднять подобным способом. — Не будь таким самоуверенным, малыш, — будто перехватывая мысли, продолжает Хоби. — Ты сам знаешь, насколько неполноценен. Без метки, без любви и счастья. Ты просто немеченый. — Немеченым быть лучше, чем такими, как вы, — спокойно проговаривает Пак и направляется к выходу из аудитории. А Тэхён уже здесь, ждёт снаружи… как всегда. Чимин улыбается ему мягко и светло, будто всё в порядке, а на лице друга читается беспокойство. Он наивно хлопает своими большими глазами и не знает, что сказать, с чего начать, как утешить. Так и не подобрав нужных слов, Тэхён улыбнулся неуверенно и аккуратно убрал слипшиеся пряди со лба Чимина. — Я в порядке, — виновато сообщает тот. Ким мычит что-то в ответ, кивает активно и легко перехватывает запястье парня, указывая головой, куда идти. Занятия уже закончились, и потому мужская раздевалка пуста, а тишина настолько плотная, что слышно, как в комнате лампы гудят. Чимин догадывается, зачем они пришли сюда, и оказывается прав. — Иди в душ, там никого нет, — просит Тэ. — Я знаю, что тебя не привлекает общественный душ, но это всяко лучше, чем идти вот в таком виде на улицу. Доверься мне и иди. Я буду ждать тебя. Чимин мнётся пару секунд на месте, обеспокоенно поглядывая на дверь, за которой скрыты душевые кабины, выдыхает громко-громко, снова смотрит то на Кима, то на дверь, и, видимо, сдаётся. Тэтэ победно улыбается и протягивает небольшое полотенце другу. Через пятнадцать минут, которые показались Тэхёну вечностью, Чимин опасливо выглядывает из-за двери и, убедившись, что посторонних нет, входит в комнату. Тёмные волосы мокрыми тенями облепили лицо парня, обрисовывая точеные скулы, по щекам стекают прозрачные капли, встречаясь на подбородке, и падают вниз. Чимин улыбается неуверенно, но отчего-то Киму кажется, что это неискренне и даже фальшиво. — Они опять тебя доставали? — нерешительный вопрос теряется в тишине комнаты. Пак глаза стыдливо отводит в сторону и взъерошивает влажные волосы, разбрасывая маленькие капли по воздуху. Что ответить? Ему стыдно за себя, за свою трусость, за ежедневные побеги от проблем, за отсутствие метки, за свою жизнь в целом. Прав был Хосок: Чимин осознаёт свою неполноценность, оттого ещё более тошно. — Садись, — Тэхён указывает на скамейку возле себя, и Пак, не зная, что ещё остается делать, слушается его. Мягкое полотенце касается волос, а чужие руки аккуратно перебирают пряди на голове, пытаясь высушить. У Кима руки тёплые и большие, а ещё добрый нрав и чистое сердце. За это его Чимин и любит. Всегда рядом и не даёт упасть, поддерживает в любой ситуации, заставляя громко смеяться. «Тэхён + Чимин = лучшие друзья», эта надпись аккуратно вырезана на большом дереве, под тенью которого они так любили играть в детстве. — Они снова звали меня немеченым, — наконец говорит Пак. — Ты помнишь, что мы сегодня идём в кино? — нарочно игнорирует Тэтэ. Он знает, что тему продолжать не стоит, и слышит в ответ облегчённый вздох. Слишком хорошо они знают друг друга. — Сегодня в пять вечера жди меня в кинотеатре, — увлечённо продолжает он. — Я немножко задержусь. Обещал заехать к Юнги-хёну. Тэхён мечтательно закатывает глаза и блаженно улыбается, а у Чимина душа в желудок падает и скручивается до боли, потому что ему не к кому вот так «заезжать» и из-за него же сиять ярче солнца. Но он правда рад за лучшего друга. — Тэтэ, — зовёт старший, — а как ты понял, что это «он»? Просто… разве это возможно? — Ну, — тянет Ким задумчиво. – Просто однажды ты узнаешь его. Ты будешь знать его дату рождения, его второе имя, где он родился и его знак зодиака. Тебе будет интересно узнать о нём всё. Во сколько он научился кататься на велосипеде, сколько питомцев у него было, и как сильно он ненавидит свои недостатки. Ты будешь знать цвет его глаз, его каждый шрам на коже, его линии смеха и его родинки. У вас будет всё и одновременно ничего. Чимин слушал увлечённо и воображал в своей голове, как кто-то утром будет просыпаться и перекладывать его голову с плеча на подушку, нежно целуя в лоб. Он будет долго-долго смотреть на Чимина, наслаждаясь безмятежностью, а после опаздывать и быстро собираться на работу. Их жизнь была бы прекрасна и полна неожиданностей. — Так что не расстраивайся! — уверенно восклицает Тэтэ. — Тебе хоть не Мин Юнги достанется. Ты же помнишь, как я расстроился сначала? Конечно, помнит. Этот ночной звонок и срывающийся голос. Он беспрестанно повторял, что умрёт, захлёбываясь слезами, а потом месяц жил, словно в аду. До тех пор, пока не встретил Юнги. Что-то, видимо, есть особенное в этом предназначении, если за пару дней мнение Тэхёна о своём соулмейте так резко изменилось. — Кстати, — поднимает свои яркие глаза старший, — как он выглядит хоть? Мин Юнги же словно легенда какая-то. Никто ничего не знает о нём, пытаются найти, но тщетно. Я вообще до того дня, как на тебе появилось его имя, думал, что Мин Юнги — миф. Тэхён расхохотался громко и коротко ответил: — Худой и низкий. Пожалуй, всё, что я могу сказать.

***

Гул толпы и запах попкорна. Чимин пришёл вовремя и послушно ждал друга на ярком кожаном диване. Сегодня премьера очередного фильма, а потому народу в кинотеатре больше, чем обычно. Кто-то в шумной компании друзей, а кто-то решил хорошо провести время со своей парой или семьёй. Пак медленно тянет шипящую жидкость через трубочку и наслаждается мгновениями. Он даже не знает, на какой фильм куплены билеты, но ничуть не расстраивается. Всё равно, ведь Тэхён будет рядом. На часах пять пятнадцать. «Сам просил быть здесь в пять, а теперь опаздывает». Спустя ещё десять минут, холл кинотеатра пустеет и Чимин, наконец, может слышать каждый звук: в углу дружно пиликают игровые автоматы, зазывая к себе яркими огнями; напротив жужжит холодильник с напитками; и громко работают телевизоры, налепленные на каждую стену. В животе неожиданно начинает колоть, и Чимин, подозревая, что дело в университетской столовой, удаляется в туалет. «Даже здесь телевизор прилепили», — искренне удивляется он, когда моет руки. Притупленная боль в животе не прошла, а лишь усилилась. На телефоне время пять тридцать, так что Пак думает пойти домой. Он закрывает кран… И локтями падает на мраморную поверхность раковины. Боль переросла в невыносимую и разлилась по всему телу, заполняя каждую клеточку. Что случилось? «Пару минут назад студент одного из ведущих вузов страны попал в крупную автокатастрофу...» Чимин непонимающе вертит головой по сторонам, надеясь на помощь. А руками не пошевелить даже. Ноги немеют и следующими падают на пол, разбиваясь глухим стуком о жёсткий пол. «… соболезнуем родным погибшего…» В глазах страх и желание сойти с ума, только бы не чувствовать. Под рубашкой сжигает дотла ключицу, и короткие пальцы рваными движениями с третьего раза расстегивают верхнюю пуговицу. «... известна метка под ключицей...» Парень смотрит на себя в бесконечное зеркало и видит только потерянные глаза полные слёз — в них сомнение и, кажется, осознание. Он начинает понимать, но не верит сам себе. Не может быть. Тэхён просто опаздывает. «… это “Мин Юнги”». Слова эхом разлетаются по чистой комнатке. Запястья сводит, а он продолжает смотреть на собственное отражение. Он не хочет верить. Мин Юнги? Тот самый Мин Юнги? Который убивает своих предназначенных? Слеза скатывается по красной щеке и остаётся на губах. На губах остаётся и заветное имя, вырезанное на дереве в небольшом лесу. «Личность парня до сих пор не установлена...» — Тэхённи? — неизвестно кому хрипит Чимин. Голос точно не его совсем. Пальцы трясутся, закрывая лицо. Он открывает и закрывает рот, пытаясь сказать хоть что-то, но не может. Кожу будто кипятком обдаёт, а слёзы продолжают скатываться, путаясь в искажённых чертах лица. «... это уже пятьдесят четвёртый случай за всё время». Голова кружится, а в глазах разлетаются светлые пятна. Слишком тяжело. Осознание накатывает одновременно с безумными судорогами. На лёгкие давит невидимый груз, заставляя кашлять и дышать через раз. «... это правда похоже на проклятье. Пятьдесят четыре человека». Кажется, что даже сердце остановилось на пару секунд, потому что жить становится слишком невыносимо. — Тэхённи, это же не ты? — звучит на грани слышимости. «... Мин Юнги тебе не стыдно?» Колени отзываются болью, и Чимин пытается подняться. Дрожащие пальцы цепляются за кран, почти вырывая его, а ноги не держат вовсе. Напротив стоит парень, совершенно не похожий на Пака. У него ведь глаза совершенно пустые. Совсем не те, которые так обожал Тэхён. Страшно… «Тэхён-а? Ты же в порядке. Это ошибка. Смотри…» Пальцы тянутся к рубашке и оголяют злосчастную ключицу. Внутри что-то обрывается. Потому что имя на коже слишком знакомо. — Я ненавижу тебя, — обреченно шепчет он, – Мин Юнги…