the curse "Min Yoongi"

— Не оборачивайся, — голос, прокуренный до хрипоты, дрожит и проникает под кожу, заставляя всё существо сжаться от непонятного нахлынувшего чувства, на глаза ложится ладонь ледяная и влажная, а мысли уносятся прочь, и Чимин не может ничего с собой поделать. Такая же холодная и тонкая рука обвивает талию, аккуратно перебирая пальцами складки белой рубашки на животе. Напряжённую спину обжигает неровное дыхание, и Пак чувствует, как чужие губы в бесконтрольном желании мажут по тонкой ткани, достигая измождённой души. Под тяжестью ледяных отпечатков голова неизбежно заваливается назад, обнажая белоснежную шею с выпирающим кадыком. Сердце заходится в бешеном ритме, потому что… — Чимин, — тихо зовёт у уха женский голос. короткие ноготки аккуратно скребут по полупрозрачной коже, оставляя ядовито-красные следы. — Чимин, очнись, — уже чуть громче. В плечо тыкают чем-то острым, заставляя скинуть с себя наваждение. — Пак Чимин, — верещит гадкая старушенция у доски. — Если Вы ходите сюда только для галочки, то хотя бы делайте вид, что слушаете мои лекции. — Она громко цыкнула на аудиторию и снова развернулась, продолжая стучать мелом по гладкой доске. — Что с тобой? — шепчет ему знакомая. — Ты так странно себя ведёшь: улыбаешься чему-то и краснеешь постоянно. Ты не заболел, случайно? — она тянется ладошкой ко лбу Пака, но тот лишь смущённо отмахивается, уверяя, что всё хорошо. «Всё хорошо», — успокаивает себя Чимин и трясёт головой слегка, пальцами подтягивая ворот свитера выше. Когда преподаватель оповестил об окончании пары, а Чимин поднялся с места, чтобы сложить тетради, в аудиторию влетел воодушевлённый староста с кучей бумажек. — Ребята! — кричит он, надрывая голос. — Нам дали творческие проекты по музыке. Нужно создать песню с нуля! Правда, здорово? Самое главное: тот, кто получит высший балл, станет обладателем удвоенной стипендии на три месяца и запишет свою песню с учителем Мином в крутецкой студии! Тематика песни на ваш выбор. Если кому-то нужна помощь, то учитель обещал помочь. Одобрительные возгласы заполнили всё пространство: кто-то пытался подсчитать, насколько больше денег получит, если выиграет, а кто-то грезил о собственной песне, и только Чимин стоял потерянно с тетрадками в руках — мысли стопорились, ударяясь друг о друга: «Как я напишу песню?» — Кстати, — продолжил староста, — если кто-то из вас провалится, то будет отчислен. Это требование Мин Шуги. «Так… Чимин, не паникуй». Но у Чимина, кажется, коленки трясутся, и истерика вот-вот начнётся, потому что он понятия не имеет с чего начинать и что делать. Он танцор. Он вокалист. Но Чимин не композитор никак. Говорят, «попытка — не пытка», но для Пака хуже наказания просто не придумаешь. Если бы Тэхён был рядом, он бы обязательно помог, наплевал бы на все свои дела и сидел вместе с Паком, сочиняя бессмысленные тексты. Он бы поддержал и утешил, обнял крепко-крепко и шептал на ушко, какой же Чимин молодец. «Мне так тебя не хватает», — с горечью выдыхает парень, быстро утирая рукавом выступившие слёзы.

***

Обеденное солнце лучами бьётся о большие окна столовой, заставляя сонных студентов жмурить глаза. Вчера Чимин полночи просидел над закапанным слезами блокнотом, перечёркивая пустые страницы и рукавом толстовки вытирая мокрые глаза. Ему плохо, грустно и одиноко. Ощущения такие, будто он не тексты писал, а в клубе за барной стойкой ночевал. Подтянув ворот свитера выше и поправив причёску рукой, Пак шагнул в просторную комнату, где уже умопомрачительно пахло свежевыпеченными булочками. Предыдущая пара ещё не закончилась, а потому все столы, за исключением некоторых, были свободными. Редкие студенты лениво уплетали свои обеды, уткнувшись в смартфоны, и Чимин впервые за многие недели почувствовал себя уверенно: на него никто не смотрит с осуждением, никто не тычет пальцами и не унижает. Его просто не замечают. Идеально. Пухлые губы растягиваются в улыбке, когда Чимин берёт в руки поднос и выбирает самые большие и сахарные булочки. «Сегодня отличный день. Всё просто прекрасно». Прекрасно ровно до того момента, пока растерянный взгляд не натыкается на блондина, который что-то тыкает пальцами в телефоне и пытается вилкой подцепить макароны. Чимин смотрит на руки и невольно сглатывает, вспоминая как эти тонкие, длинные пальцы нежно касались его тела, рассыпая мурашки по спине. Щёки покрываются румянцем, когда Шуга поднимает стакан с кофе, демонстрируя вены, выступившие на руках. Чимин бы ударил себя пару раз по лицу, но продолжает крепко держать поднос и зачем-то шагает в сторону Мина. — Извините, — осторожно говорит Пак и уже жалеет, что подошёл, потому что сердце в пятки падает. Шуга вопросительно смотрит на юношу, попутно блокируя свой телефон левой рукой, а у Пака снова коленки трясутся, и если бы он знал причину, по которой его так тянет к этому холодному парню, то, может быть, жизнь стала бы хоть чуточку проще. Но он не знает, и потому стоит сейчас как последний идиот, не зная, что сказать. — М-м-мож-можно я с Вами сяду, учитель Мин? — рассматривая свои новые кроссовки, спрашивает Чимин. И зачем-то добавляет, — а-то все столы заняты. Мин оглядывает пустую столовую и, вздёргивая бровь, смотрит на Пака. Младший заметно нервничает и прикусывает нижнюю губу, собираясь сесть уже за другой стол. А Юнги просто смотрит, не в силах отвести взгляда от этого смущённого до чёртиков мальчишки, смотрит на пухлые губы, красные щёчки и подрагивающие ресницы. В нём всё кажется таким знакомым и своим, что пальцы сводит от волнения. Когда Чимин делает шаг назад, пытаясь уйти, Мин перехватывает его поднос и ставит на стол рядом с собой: — Садись, — коротко бросает он. Они обедают в тишине. И Мин поклясться может, что Пак улыбается чуть заметно, когда их руки случайно соприкасаются. У его соулмейта колец на пальцах больше, чем булочек на подносе, а улыбка тёплая и искренняя, он точно ребенок, которого хочется защищать и обнимать. Мин не знает, как объяснить Чимину, что между ними произошло, и очень благодарен ему за то, что он не задаёт вопросов. Юнги улыбается лишь уголками губ, замечая ещё одну особенность Чимина: он слишком часто поправляет причёску. — Кто это тут у нас? — знакомый голос заставляет Пака вжать голову в плечи. — Неужели наш Чимини? Почему ты обедаешь без нас, малыш? Идём с нами. Хосок хватает Пака за запястье и с силой тянет на себя. — Кхм… — обращает на себя внимание Мин. — Он обедает со мной! Чон раздражённо смотрит на беловолосого и демонстративно разжимает руку, выпуская Чимина. — Пак Чимин, а ты, как я посмотрю, шустрый очень. Раз Тэхён теперь на том свете развлекается, решил подлизаться к учителю? — он негромко посмеялся, оставаясь довольный своей шуткой. Имя ударом прошлось по ушам Мина, он вздрогнул и вскинул потерянный взгляд на Хосока. — Кто? — зачем-то переспросил Юнги, хотя слышал прекрасно. — Ну, Тэхён. Ким Тэхён. Всегда за ним бегал и сопли утирал. Раздражал ужасно, идиот. Раздался звонкий звук пощёчины и надрывный крик Чимина: — Не смей… не смей говорить так о моём лучшем друге! — Лучшем друге? — безжизненный шёпот путался в памяти Юнги, вырывая куски воспоминаний и заставляя сжаться от боли. «Хён, давай зайдём купим сахарных булочек, я Чимину завтра отнесу…» «Я завтра не смогу прийти, у Чимина опять завал с математикой…» «Чимин сказал, что хочет познакомиться с тобой… Почему нет? Ну, хё-ён…» Чимин. Чимин. Чимин. Чимин. Чимин. Чимин.

Пак Чимин.

Он с отвращением смотрит на Пака, который беспокойно наблюдает за ним. «Ты не можешь быть моим соулмейтом». — Только не ты, — проговаривает он вслух, чувствуя слёзы на щеках, и быстро покидает столовую, не желая больше видеть это лицо.