война против всех

Звук, в одно мгновение уничтоживший царящую в комнате тишину, по уровню тревоги был похож на вой сирен. Будильник всегда орал, будто вот-вот — с потолка посыплются бомбы. Из-под одеяла лениво высунулась изрезанная рука, вдарив по нарушителю спокойствия. Ничего не поделаешь, иногда подъемы в школу мало чем отличаются от мобилизации на фронт. Не в первый раз пробуждению способствовало и неприятное послевкусие кошмара: оказываясь в узкой тюремной камере, Зсасз не мог пошевелить ни руками, ни ногами, чтобы выбраться. Давящее ощущение беспомощности — несложный сюжет с постоянным отсутствием концовки. Сознание почему-то не могло выдать ничего нового. Впрочем, долго беспокоиться об этом Виктор не собирался, переключая внимание на повестку нового дня. Настенный календарь не предрекал ничего плохого: пятница, столь долгожданный всеми конец недели. Оторвав себя от матраса, Зсасз окинул взглядом подушку, которую по обыкновению украсили клоки выпавших за ночь волос. Привычным жестом он сгреб все в охапку и выбросил в урну под столом. Отражение в зеркале постоянно менялось: волосы сыпались интенсивнее, ресниц и бровей же не осталось вовсе. По мере того, как усугублялась ситуация, все менее далекой и эфемерной казалась идея выбриться наголо. Но пока, за неимением конкретных мыслей на этот счет, Зсасз просто натянул шапку. Как и делал это каждый день из трех месяцев в новой школе. Сборы под аккомпанемент утренних новостей — привычка больше, чем необходимость. Каждый день Готэм преподносил какой-нибудь сюрприз в виде очередного разбоя, ограбления, убийства — и преступников как-то не убавлялось, вопреки настойчивым заверениям полиции. Кажется, из одних только криминальных арок и составлялась почти вся программа передач. В это утро, к сожалению, ничего, кроме тривиального поджога на окраине города, не произошло. Виктор подхватил сумку, ключи от машины, две пятидесятидолларовые купюры, оставленные на карманные расходы, и молча вышел за порог. На развилке в центральной части города Зсасз притормозил, пропуская вперед школьный автобус. Тот остановился, со скрипом раскрывая двери тем, кому родители не дарят автомобилей на дни рождения. Подобрав несколько парней, автобус спокойно поколесил дальше по привычному маршруту. И отчаянный крик, вдруг раздавшийся вслед, водитель уже не услышал. — Подождите! Виктор перевел глаза на зеркало заднего вида. По тротуару изо всех сил несся кто-то, явно упустивший шанс добраться сегодня вовремя. «Тот самый хромой чудак, которого все зовут Пингвином.» — беззлобно ухмыльнувшись, Зсасз уточнил для самого себя и немного сбавил ход. — Подождите же! — опоздавший героически преодолел еще метров пять, и, окончательно сбив дыхание, наконец смирился, что автобус уже не остановится. Потеряв надежду, он заковылял с самым грустным и жалким видом, который только можно было представить. Виктор же, заинтересованный этим самым видом, подъехал поближе и опустил стекло. — Прокатимся? Несчастный Пингвин отреагировал не сразу: вероятно, думал, что ему послышалось. Потом — что это очередная издевка. — Мама не разрешает ездить с незнакомцами. — бросив озлобленно-обиженный взгляд в сторону машины, с вызовом отрезал он. — Мы учимся вместе. — Зсасза настрой собеседника волновал в последнюю очередь, — У нас, вообще-то, матан через двадцать минут. — Я, вообще-то, знаю. — слишком быстро отчеканил одноклассник, непонятно, передразнивая или нет. Кажется, паранойя заставляла его огрызаться в ответ уже автоматически. Виктор, ввиду врожденного пофигистического к такого рода провокациям, просто открыл дверь, уставившись на потенциального попутчика. — Ну так что? Пингвин картинно изменился в лице, с удивлением отмечая, что в этот раз его не хотят унизить. Он явно попытался найти в голове мотивы столь альтруистического порыва, но не располагал временем долго размышлять. Когда на кону опоздание к самому мразматичному из всех учителей, желание препираться пропадает. Поэтому уже спустя несколько секунд Пингвин неуклюже плюхнулся на пассажирское сидение. Смущенно оглядел салон, в поисках того, за что зацепиться и начать разговор. Лесть показалась ему приемлемым вариантом: — Классная машина. Это Бентли? — Роллс-ройс. — буднично отозвался Зсасз, следя за дорогой. Как будто железная карета за семьсот тысяч долларов — это обычное дело для школьника. — Ой. Не слышал раньше. — непрофессионально соврал Пингвин. Виктор хмыкнул, но не стал акцентировать на этом внимания. Ему, напротив, эта странная карикатурная эмоциональность очень даже понравилась. Остановив машину на светофоре, он наконец повернулся к своему пассажиру: — Меня зовут Виктор Зсасз. В голове тут же возникает клеймо «Zsasz Incorporated». Мало кто в новой школе не наслышан о семье, основавшей крупнейшую юридическую фирму Готэма и ребенке, с детства не знающего счету деньгам. И ввиду этого способного позволить себе что угодно, вплоть до полнейшего отсутствия совести со всеми вытекающими последствиями. Большим никто и не интересовался. — Я в курсе. — ответ прозвучал многозначительно, но пояснений не последовало, — А я Освальд Кобблпот. Но некоторые зовут меня… — Слышал. Рад познакомиться лично. — несмотря на мирный тон Виктора, одноклассник воспринял услышанное как намек, только больше напрягаясь. Неудивительно — в школе он был личностью не менее узнаваемой и, мягко говоря, в плохом смысле. Маменькин сынок. Плакса. Слабак. Хромой, клювоносый и уродливый. Абсолютно нескладный, неловкий и несуразный, словно целиком состоящий из одних подростковых комплексов. Зсасз это прекрасно осознавал. Молчание повисло в воздухе, грозясь придать ситуации неловкость. Из колонок, как назло, доносилась какая-то дурацкая незнакомая мелодия. Освальд, слегка замявшись, продолжил, осторожно вытягивая разговор на волнующую его тему: — И ты не боишься, что тебя засмеют? Виктор вопросительно глянул на собеседника через зеркало, якобы не понимая, о чем речь. — Ну ты подвозишь такого… — запнувшись, поспешил оправдаться Кобблпот, — Как я. Я не тот парень, с которым мечтают водить знакомства. У таких априори не бывает друзей. — Я самостоятельно могу выбирать, с кем общаться. — улыбнулся Зсасз, не переставая пялиться. Освальд отвел глаза и слегка нахмурился, переосмысливая сказанное. Чистота намерений Виктора все еще не казалась такой очевидной, хотя придраться не получалось. Немного расслабившись, он перешел на проблему попроще и поактуальней: — Ты сделал домашку? — получив утвердительный кивок, Кобблпот издал драматический вздох и, мастерски совмещая горечь и энтузиазм, взялся за то, что, кажется, умел делать лучше всего на свете. Начал изливать свои переживания. — А я вот не понимаю, как вообще делать эти задания! Сидел вчера целую ночь, но так и не разобрался. Кто это придумал?! Просто ужас какой-то, а не тема, еще и как-то сдавать… — Не думаю, что там так уж сложно. Заходи ко мне — объясню. — Зсасз предпринял попытку прервать поток жалоб, опасаясь, что его затопит ими с головой. Математика не была для него чем-то непостижимым, а вот Кобблпот явно не ждал такого щедрого предложения: «Ой, ну было бы здорово…если это не трудно, конечно…» Виктор завернул на школьную стоянку и припарковался, попутно игнорируя благодарности за еще даже не оказанную доброту. Затем, все так же без слов, он протянул руку к бардачку. Освальд, испуганно ойкнув, так шуганулся, что впечатался головой в боковое стекло. Крайняя нервозность явно играла против него самого, выдавая всю поднаготную. — На словах ты поувереннее. — заметил Виктор, не сдержав кривой улыбки. В ту же секунду из бардачка вывалилась золотистая упаковка с мармеладом, рассыпаясь содержимым где-то на брюках Кобблпота. — Всего лишь мишки. — Зсасз пожал плечами, словно констатация этого простого факта могла как-то утешить. Освальд покраснел до кончиков ушей — уже непонятно, от чего-то конкретного, или от всей ситуации в целом. — Ну а что, я не завтракал. — собирая с него мармелад, Виктор закидывал мишек в рот с таким спокойствием, будто ситуация совершенно рядовая. Впрочем, случая коснуться штанов он все равно не упустил — слишком понравилось наблюдать, как Освальд делает вид, что не боится. С раскрасневшимся лицом и вероятной шишкой на голове это выходило из рук вон плохо. Быстро собрав все в зоне досягаемости, Зсасз выключил двигатель, и в этот момент внезапно раздался стук в стекло. — Привет, Виктор. — Доброе утро, Джим! Как поживаешь? — едва заслышав знакомое приветствие, Зсасз вылез из салона и расплылся в радушной улыбке. Когда Освальд в уже дважды шокированном состоянии вывалился из машины, Гордон вежливо кивнул и ему. — Неплохо. Есть планы на выходные? Виктор отрицательно помотал головой. Где-то на фоне Кобблпот начал задыхаться в припадке. Внимания на это никто не обратил. — Мы устраиваем барбекью в воскресенье. Твой отец сможет? — А. — Зсасз скорчил рожу и покрутил пальцем у виска, — Конечно, он не придет. Снова крыша едет. Джим довольно бездарно изобразил сочувствие в ответ. Вариант с выходными отпал, так что встречу условились перенести на завтра, а после Гордон перевесил свою сумку на другое плечо и быстро засеменил к школе. Вероятно, не хотел задерживаться, наткнувшись на кого-нибудь еще, менее предпочтительного для разговоров. Освальд с перекошенным лицом подскочил сразу, как тот отошел достаточно далеко. — Ты знаком с Джеймсом Гордоном?! — глаза Кобблпота горели странно и неестественно, и причина этого неожиданного воодушевления была Виктору пока не совсем ясна. — Господи…он же…капитан команды…по бейсболу! — Освальд млел с каждого слова, благоговея, будто Джим еще и подрабатывал Богом на выходных: развлекался хождением по воде и обращением ее же в вино. Виктору пришло на ум, что глубину и широту эмоционального спектра Кобблпота можно измерять километрами. А вот повышенный интерес к спорту вызывал большие сомнения. — Он же знаменитость! Откуда ты его знаешь? — тот почти трясся. — Ну, наши отцы периодически пересекались на работе. Вроде это называется…дружим семьями. — Познакомишь меня с ним? — из-за чересчур взволнованного вида Освальда складывалось впечатление, что он вообще не осознавал, что ему говорят. Виктору стало смешно: — А ты это переживешь?