Настроение в словах и фразах

Слова: смирение, противоборство, геном, атлант, ведьма -Эй, ведьма, ты признаешь свою вину? – громкий голос раздался в относительной тишине подземелья. – Твоя вина очевидна и неопровержима! Единственное что тебе может облегчить участь смирение и покаяние… Ещё долго звучали высокопарные для такого места речи, которыми инквизитор старался пробиться к несуществующему сердцу ведьмы. Слова кружили вокруг людей и нелюдей, обвивали собой страшные приспособления, один вид которых у многих мог вызвать страх, а у некоторых и кое-что похуже. Инквизитор распинался, вещал и витийствовал. Только все его слова были простым сотрясанием воздуха для стоящей на нетвердых ногах женщины. Лишь один вопрос повторяться раз за разом: Признает ли она свою вину и раскаивается ли в своих бесовских деяниях. - Да что вы понимаете? - Голос женщины звенел от эмоций и боли. – Человеческий организм – это самое совершенное творение Бога. Да, я это признаю полностью! Но любое совершенство можно улучшить. Что-то добавить, что-то убрать. И вот мы получаем более усовершенствованную сущность для выполнения определенных задач, а усиленным функциями и рефлексами. Геном человека довольно пластичен и легко принимает генные цепочки других существ… Святоша не мог уже слушать эти святотатственные речи и легким взмахом руки дал приказ палачу. Резкий удар и воодушевленные речи ведьмы стихли на самом пике. Внезапная тишина разбудила таящиеся в темноте углов, в клетках с частыми решетками, «экспериментальные образцы». Люди и звери. Сложно сказать чего в них было больше. Человекоподобные создания с крыльями, когтями или хвостом. Пара непонятных существ, у которых не было возможности определить первоначально, кто это был – человек или зверь. Уже было принято решение убить все эти «богомерзкие и уродливые» создания. Утро было на удивление солнечным и ясным. Высокий помост бы завален охапками хвороста. Огромная толпа, совершенно не обращая внимания на набирающую обороты жару и духоту, активно обменивалась последними новостями или сплетнями. Что, в принципе было одним и тем же. Грохот деревянных колес о булыжную мостовую возвестил о начале того, для чего здесь все собрались. Зрители оживились и попытались пробраться поближе к помосту. И вот уже зачитан длиннющий список прегрешений ведьмы, оглашен приговор – сожжение на костре. Женщина привязана к столбу и только после этого с нее сняли оковы. К удивлению многих оказалось, что ведьма очень молода, едва ил перешагнула свой двадцатилетний рубеж. Тут же зазвучали фразы «такая молодая», «совсем ещё девчонка» и прочие. Но вместо гудения, вспыхнувшего в душном воздухе огня, над площадью взвился звонкий голос: «У-у-у-у! Он вылетел за ней в трубу. У-у-у-у! Он вылетел за ней в трубу» и ведьма радостно вскинула голову. Её облегченная улыбка сияла ярче утреннего солнца. - Ну, наконец-то, братишка! Чего задержался-то? Хотя сейчас не об этом! Вытаскивай меня с этого помоста! – и девчонка активно потрясла металлическими цепями. - А знаешь, я бы ещё послушал твои споры с тем мужичком… - мечтательно протянул мальчишка, сидящий на крыше храма. Как насмешка всем тем обличительным проповедям, мальчишка не очень сильно отличался от тех «экспериментальных образцов», которыми были напичканы клетки. – Ваше с ним противоборство и его похотливые взгляды… сладкие на вкус и с легкой горчинкой, для пикантности… Казалось на площади, кроме этих двоих, никого больше не было. Хотя так и было. Дела такого рода для двух детей демиургов – плевое дело. Местный стазис, подчистка памяти всем присутствующим и дело сделано. Правда накуролесила тут сестричка, но и это поправимо. А на площади гуляли жители городка. Они ещё не догадывались, что у них появился новых праздник – символическое избавление от проблем путем сожжения чучела старой жизни. Ну а что? Как-то надо было обыграть помост, связки хвороста и факела. - Рули прямее, атлант недорощенный! Уронишь меня, я к тебе на помощь не приду! А над миром раздавалась непонятная песня: Ты спроси у флейты из сухого тростника, что на дне своем скрывает мутная река…