Глава 27. Трис
27 июня 2017 г., 09:33
В первые два дня после того, как я очнулась, мне не разрешали вставать с постели. Тобиас почти все время находился рядом, лишь поздно вечером его с большим трудом и громкими препирательствами медсестры выставляли из моей палаты. Только рано утром он снова был со мной. Тобиас жаловался, что ему без меня в квартире грустно и одиноко, но больничный режим не приемлет исключений, поэтому ему приходилось подчиняться.
Когда я стала чувствовать себя лучше, под предлогом, что хочу мороженного, отправляю любимого в магазин, а сама встаю с постели, чтобы наконец рассмотреть себя в зеркале. Я все еще выгляжу бледной, волосы в беспорядке, но меня интересует не это. Я задираю пижаму, осматриваю в отражении свои плечи, грудь, живот, руки и ноги. Порезы на коже потихоньку затягиваются, но они вряд ли пройдут бесследно. Скорее всего, они превратятся в белые шрамы, которые будут уродовать мое тело.
От этой неутешительной картины мне хочется разрыдаться в голос, отчаяние и страх заползают в душу. Но я сдерживаю слезы, опускаю вниз больничную рубашку. Мысль о том, что мне придется раздеваться перед Тобиасом, приводит меня в ужас. Захочет ли он меня теперь такую?!
Я слышу шаги Тобиаса за дверью и спешно залезаю обратно на кровать, укрываюсь одеялом, поправляю пижаму, чтобы прикрыть порезы. Любимый заходит в палату и прежде чем передать мне коробку с лакомством, наклоняется и целует в губы. Он садится рядом со мной на кровать, я открываю упаковку и даю ему первую ложечку. Я пытаюсь вести себя как обычно, но все равно не могу отогнать страшные мысли.
— Любимая, что не так? — спрашивает он, заставая меня врасплох. — Я съел почти все твое мороженое, а ты даже не заметила.
Я выдавливаю из себя улыбку:
— Я просто больше не хочу, — ухожу от ответа, но, кажется, Тобиас не верит.
В дверях шумной толпой появляются наши друзья, поэтому дальнейших вопросов удается избежать. Все наше внимание переключается на визитеров. Мы болтаем и смеемся, ребята рассказывают о новых заданиях и наших боссах. Они передавали мне привет и желали скорейшего выздоровления.
— Фор, ты думаешь возвращаться к работе? — бьет его в плечо Эрик.
— Пока мой напарник отлеживается на больничном, я тоже буду сачковать, — смеется Тобиас, обнимая меня.
— Все с вами понятно, вокруг одни лентяи, — в шутку возмущается блондин.
— Не обобщай, — укоряет его Кристина, а Эрик обнимает подругу и целует в висок.
— На самом деле я хочу попросить доктора выписать Трис домой, а я сам за ней поухаживаю, — признается Тобиас, и я смотрю на него умоляюще, потому что не переношу больницы. Дома мне правда было бы лучше.
Через какое-то время ребята прощаются с нами и уходят, а Тобиас идет поговорить с моим лечащим врачом. Мне не приходится долго сидеть одной, потому что в палату с цветами и ярким воздушным шариком входит Нил Майер.
— Привет, красавица, — улыбается он и протягивает мне подарки, — Кажется, ты идешь на поправку быстрее, чем ожидали врачи.
— Да, я чувствую себя гораздо лучше, — улыбаюсь старому другу. — Фор пошел упрашивать доктора отпустить меня домой.
— Тогда, думаю, он своего добьется. Видела бы ты, с каким остервенением он тебя искал, — Майер закатывает глаза, а я прыскаю от смеха. — Пришел рассказать тебе о результатах расследования. Экспертиза признала Коулмана невменяемым, его упрячут в психушку. Он решил сотрудничать и все рассказал следствию о том, как держал своих жертв в плену, резал, убивал, а потом вывозил их тела на своей машине.
В моей памяти снова всплывают эти события, и по коже пробегают ледяные мурашки. Мне хочется забыть этот ужас навсегда, но, боюсь, это будет невозможно. Шрамы будут напоминать мне об этом каждый раз, когда я буду смотреть в зеркало. Я наклоняю голову, пытаюсь сдержать подступившие слезы.
— Прости, не хотел тебя расстроить, — извиняется Нил, поднимая мою голову за подбородок. — Ты сильная, — убеждает меня он. — Ты совсем скоро придешь в норму, а Тобиас, твои друзья и я всегда будем рядом, чтобы тебе в этом помочь.
Я пытаюсь выдавить улыбку, а потом обнимаю его. Мне нужна его поддержка, и, порой, он один из тех немногих людей, кто понимает меня без слов.
— Ты меня совсем забросила, между прочим! — бурчит он, переводя тему, гладит меня по голове. — Перестала приходить в гости. Обещай, что ты исправишься? Только обязательно приходите вместе с Фором, надо налаживать дружбу, а то, кажется, он меня недолюбливает.
— Хорошо, обещаю, — отстраняюсь от него, но вместо этого беру его за руку. — Спасибо за поддержку.
Дверь открывается, и в палату входит хмурый Тобиас, я на расстоянии чувствую, что он напряжен, но не понимаю почему. Наверное разговор с доктором прошел не в мою пользу.
Нил встает с моей кровати и направляется к двери:
— Пока Трис, поправляйся скорее, — машет он мне, а Фору кивает.
Когда мы остаемся вдвоем, я тут же спрашиваю:
— Доктор не разрешил мне пойти домой?
— Доктор Стронг не против. Пока мы будем собираться, он оформит выписку, — отвечает любимый, и я от радости вскакиваю с кровати и висну на его шее, чувствую его руки на своей талии и горячее дыхание на коже. Он смеется над моей реакцией и, кажется, расслабляется. Он тоже доволен, что скоро мы будем дома.
Время за сборами пролетает незаметно, и к восьми вечера мы переступаем порог нашей квартиры.
— Хочешь есть? — спрашивает Тобиас, но урчание моего желудка отвечает вместо меня. — Тогда я закажу что-нибудь на вынос.
Пока он делает заказ, я разбираю вещи и иду в душ. Водные процедуры меня как будто перерождают. Приятно снова оказаться дома, в привычной обстановке, где, кажется, помогают стены. Вытираясь мягким полотенцем, не могу удержаться, чтобы снова не рассматривать порезы. Из-за этого мое настроение моментально портится.
В полотенце проскальзываю в спальню, пока Тобиас меня не видит. Он возится на кухне с едой, что привез доставщик. Торопливо надеваю длинные спортивные штаны и кофту с длинным рукавом, чтобы спрятать как можно больше участков тела. Только после этого выхожу в гостиную, где уже накрыт журнальный столик.
— Садись, любимая, — приглашает меня Тобиас сесть рядом. — Я открыл вино.
За ужином мы болтаем о мелочах. Алкоголь немного расслабил меня, и я ощущаю себя с любимым настолько счастливой, что мне хочется растянуть этот момент в вечности. Сейчас между мной и Тобиасом нет преград, но это может закончиться в любой момент. В глубине души я страшусь этого.
Когда мы съедаем все подчистую, Тобиас забирает мой бокал и ставит на стол. Он подтягивает меня к себе на колени, запускает пальцы в мои распущенные волосы. Его горячие губы приникают к моим, мнут их нежно и ласково, язык проводит по нижней губе, и я размыкаю их. Поцелуй переходит в более страстный и жадный, он растворяет все мои дурные мысли в блаженстве, что доставляет любимый. Тобиас спускается поцелуями на шею, и я готова потерять контроль. Его руки проскальзывают под футболку, гладят кожу, которая, кажется, горит от его прикосновений. Он осторожно укладывает меня на диван и накрывает собой.
— Я так соскучился по тебе, — шепчет он мне в шею, тяжело дыша. Я тоже скучала и хочу его прямо сейчас.
Любимый возвращается к губам, задирает мою футболку, намереваясь ее снять, но в моей голове неожиданно что-то щелкает. Я отдергиваю ее вниз, отстраняю его и подскакиваю с дивана. Фор смотрит на меня удивленно, совершенно не понимая мою реакцию.
— В чем дело, Трис? — недоумевает он.
— Я не могу… — выпаливаю на одном дыхании, убегаю в спальню и закрываюсь. Как только дверь отгораживает меня от Тобиаса, падаю на кровать лицом вниз, слезы душат меня, не давая вдохнуть.
Через минуту Тобиас стучит в дверь:
— Любимая, давай поговорим. Расскажи, что случилось, прошу тебя, — умоляет он, а по моим щекам начинают катиться соленые капли. — Впусти меня, мы во всем разберемся.
Его просьбы рвут мне сердце, разрезают на куски. Я не могу объяснить ему свои страхи, потому что это значит признать свое уродство, а мне так не хочется с этим мириться. Стоит произнести это вслух, и я найду подтверждение своим мыслям в его глазах: Тобиас увидит мои увечья, поймет, что такой я ему не нужна и бросит меня. А я уже не смогу без него жить, потому что потеряю всякий смысл.
Утыкаюсь в подушку, чтобы заглушить рыдания. Эти слезы — реквием по несбывшемуся совместному будущему, по нашей любви.
Я, кажется, плачу несколько часов, и это совсем выбивает меня из сил. Подушка уже мокрая, а я истощена физически и морально. Слезы наконец-то заканчиваются, всхлипы больше не режут легкие, и я начинаю проваливаться в сон. Последнее, что чувствую, это как Тобиас ложится рядом и обнимает меня. Мне так тепло в его руках, что я моментально засыпаю.
