В милом омеге...

POV Дима

              Как же иногда не хочется открывать глаза. Заснуть и никогда больше не просыпаться, чтобы все тело не болело так ужасно. В правую руку будто иголки повставляли. Неприятно. И двигать невозможно. Глаза разлепляются с трудом, нехотя. Прямо надо мной белый потолок и противно пахнет лекарствами, а еще что-то ужасно давит на руку с капельницей. Я с трудом повернул голову вбок, пытаясь сквозь мутную пелену разглядеть, что там. Когда зрение более-менее восстановилось, мне удалось разглядеть только темную макушку. Сначала я не понял, кто это. Показалось, что просто прохожий. Может, это он нашел меня и принес в больницу?        Но когда «незнакомец» поднял голову, мне резко захотелось обратно в обморок. Щеки покраснели от стыда. Я же упал прямо на дороге, когда он начал идти в мою сторону. Не знаю, почему я так испугался тогда, сейчас мне просто было ужасно стыдно за то, что я так по-свински с ним поступил. Наверное, он переживал за меня, а я на него наорал, еще и послал. Я попытался притвориться мертвым, но номер не прошел, судя по смеху, меня раскусили. Пришлось открывать глаза и пялиться в потолок, пытаясь не показать, насколько мне стыдно, а что… Я просто еще не пришел в себя, да. Мне плохо, я ничего не слышу, не вижу и не чувствую, и вообще, может, я просто сплю с открытыми глазами.        — Может, ты прекратишь прикидываться мертвым? — кажется, меня раскрыли. Пришлось в срочном порядке ретироваться под одеяло, и признаваться во всех грехах.        — Мне стыдно. Я ж тебя послал. А ты меня в больницу притащил. Зачем, кстати? Если ты все еще надеешься на свидание, то иди в жопу, я не пойду. И без тебя проблем хватает, — мой полузадушенный хрип из-под одеяла его, видимо, абсолютно не впечатлил. Меня нагло выудили, усадили, как маленького, напоили водой (вот за это спасибо), а потом снова уложили и укрыли одеялком. Я не видел такой заботы от людей с детства, и это было как-то слишком неловко, хоть и приятно. Альфа со вздохом устроился рядом, рассматривая мою ярко-бордовую моську.        — Ну и что? Не хочешь — не иди. Тогда я больше не буду лезть, только запомни: если тебе что-то будет нужно, я всегда на связи, — Александр встал со стула, поцеловал меня в тыльную сторону ладони, снова вогнав в краску, и пошел к двери. Он что, серьезно собирается уйти? Я не хотел в это верить ровно до того момента, как дверь за ним закрылась и в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Я прислушивался к ним, пока они не стихли, а потом позорно заревел.        Ну как можно было додуматься до того, чтобы самолично выгнать человека, который хочет тебе помочь? Хотя он тоже хорош, мог бы и не уходить. Не знаю, как бы я поступил, если бы меня стали выгонять… Наверное, тоже ушел бы. Но это не отменяет того, что Александр — пидор, вот. В общем, утешив себя любимого, я накрылся одеялом почти до носа и закрыл глаза, стараясь уснуть. Поспать удалось не особо, пришлось поднимать попу с кушетки и идти на уколы. Попа протестовала. Я тоже. Медбрат был злым и противным, и укол все-таки сделал, а я в самых расстроенных чувствах поплелся обратно в палату, и до вечера не вставал.       

***

       Остальные дни в больнице я страдал (пришлось пролежать там еще целую неделю). Было ужасно скучно, кормили тоже невероятно противными склизкими… чем-то. Спасал только сосед, который делился со мной нормальной домашней едой, которую ему приносил муж из дома. У меня аж слезы на глаза наворачивались, так хотелось такой же заботы. Только вот моего папы уже давно нет в живых, а отец, скорее всего, в очередном запое, и вообще не помнит о том, что у него есть сын. Я ужасно завидовал Леше. Ему было ненамного больше, чем мне, но в его двадцать у него есть любимый муж и прекрасные родители. А у меня из хорошего только пара друзей и стипендия, которую приходится прятать, так как если отец ее найдет, то точно пропьет. Еще и мне достанется за то, что «прятал от своего родного отца, сволочь неблагодарная».        Выписывались мы с Лешей в один день. Его встретил муж, я же просто попрощался, обменялся с ним номерами телефонов и с не очень хорошим настроением потащился домой. Больше мне идти было некуда. Я только надеялся на то, что отец узнает меня и пустит меня в квартиру. Иначе придется ночевать у кого-то из друзей, или на улице, если не пустят. Денег не было даже на маршрутку, так что пришлось идти до дома пешком. Но как и ожидалось, домой меня не пустили. Дверь открыл пьяный вдрызг отец. Он явно не узнал меня.        — Ты кто такой? — шатаясь, он попытался разглядеть меня, но ему, видимо, это не удалось. Он молча разглядывал меня своими опухшими осоловевшими глазами. Поэтому он просто захлопнул дверь перед моим носом, пробурчав что-то про «шлюх подзаборных». Впрочем, я почему-то не удивлен, и даже не расстроен. Послышался стук. Кажется, упал. Так ему и надо. Придется теперь проситься к друзьям. Достав телефон, я набрал номер Макса. Мы учились вместе со школы, и он всегда меня выручал.        — Максим… Можно я у тебя переночую?        —Ох, прости, Дим, но сегодня не выйдет… Ко мне предки всем табором заселились, извини, но никак. Мне бы самому найти, где поспать, — голос из трубки звучал виновато. Максим знал о том, что происходит в жизни друга, и сейчас ему было стыдно, что он оставляет его в такой, практически безвыходной ситуации.        — Ладно, я позвоню кому-нибудь еще. Или в отель пойду, в конце концов, — уже рыдать хотелось от бессилия. Ни в какой отель я не пойду, а денег хватит максимум на то, чтобы купить себе хлеба. До стипендии еще неделя. Так что или держаться и искать еще подработку, или ждать, пока отец немного протрезвеет и вспомнит о том, что его сын вроде как жив еще, и о нем нужно заботиться иногда.       

***

       Еще добрых полчаса мне пришлось шататься по улицам, пытаясь найти или ночлег, или какую-нибудь срочную работу, на которой платят почасово. В итоге мне отказали и в работе, и в ночлеге. Идти больше было некуда. Посетила мысль, что можно было бы позвонить тому альфе, Саша он вроде, и попросить его о помощи, но было ужасно стыдно. И я не знал, чего от него можно ожидать.        Телефон пришлось заряжать в кафе, он окончательно разрядился. А я был голоден. Но заказывать ничего не стал, денег попросту не хватило бы. Мысли путались. Нужно было найти место, где переночевать, но все друзья отказали. И еще пять минут я сидел над телефоном. Сначала долго включал, потом еще просто молча пялился в экран, пытаясь нажать на кнопку вызова. Потом вообще закрыл глаза и ткнул пальцем, надеясь, что не попал. Но гудки из динамика разрушили надежды на лучшее.        — Да? — из трубки послышался заспанный голос. У меня отняло дар речи, и все, что я смог, это кашлянуть, но потом взял себя в руки.        — Эм… Привет, это я. Ну, в смысле, я — это Дима. Блять, ну который с джинсами, — какой же идиот…        — Я понял. Ты что-то хотел? Я немного спал, — голос в трубке немного оживился.        — Ну, понимаешь, тут такое дело… Мне некого больше попросить о помощи, и я бы никогда тебе не позвонил, если бы не было так безнадежно…        — Ну это я понял, а можно по существу? — альфа тихо хмыкнул в трубку, а мне резко перехотелось ему рассказывать. Было ужасно стыдно, просто до слез.        — Меня отец не пустил домой, он пьяный… И мне негде переночевать, никто не разрешил у него остаться, ты — моя… Последняя надежда, — под конец я уже не мог сдержать слез. Было так стыдно и как-то унизительно просить помощи у альфы. По сути, я теперь буду ему должен, и кто знает, чего он потребует взамен?        — Адрес, — это все, что я услышал. Быстро продиктовал название кафе и улицу. Спасибо Саше, тот пообещал, что приедет через десять минут и заберет меня. Но было страшно. Один ночью с альфой в пустой квартире, многое может произойти.               Как и обещал, через десять минут Саша был на месте. А когда он вошел в кафе, я чуть со смеха не упал под лавку, хотя до этого плакал. Вид у него был просто шикарный: короткая футболка и РОЗОВЫЕ ШТАНЫ, хорошо хоть сланцы на носки не надел. Пока альфа рассматривал меня с удивленно-непонимающим выражением, я просто угорал.        — Ну ты даешь… Ууу, я умираю, сука-а-а-а-а-а-а!.. — теперь уже слезы катились от смеха. Альфа посчитал, что это истерика, осторожно подхватил меня под ручки, забрал телефон и потащил мою ржущую тушку в машину. Бережно усадил на кресло, и внезапно прижался к моим губам своими. А я просто опешил, даже не мог шевельнуться от шока.        — Можешь считать, что это твоя плата за крышу над головой. Не бойся, больше ничего не будет. Я понимаю, что это слишком, не кричи. Я молча открывал и закрывал рот, а потом (вот честно, сам от себя не ожидал) влепил альфе звонкую пощечину. Даже сам испугался. А вот Сашу это разозлило. Он повернулся с таким выражением лица, что у меня нервно дернулся глаз (и не только глаз).        Альфа резко дернулся ко мне, вжимая в кресло. Глаза сами собой зажмурились от страха, и, кажется, сердце еще немного, и вылетело бы из грудной клетки. Еще немного, и он меня убьет…