В милом омеге...

POV Александр

       Сказать, что я был зол-ничего не сказать. Мало того, что Дима просто исчез на несколько дней, ничего мне не сказав, пропустил свидание, так он еще и телефон отключил. Я пытался позвонить ему раз тридцать и все время слышал только одну фразу приятным омежьим голосом: «Абонент вне зоны действия сети»        Я уже просто не знал, что думать. В институте сказали, что не видели Диму уже несколько дней, он не появлялся на парах, не звонил, и никто не знает, где он может быть. На звонки однокурсников он тоже не отвечал, что настораживало еще больше. Я чувствовал, что с ним что-то случилось, но не мог понять, что именно.        Еще пару дней я не находил себе места. Телефон омеги по-прежнему не отвечал, а он сам не звонил и не писал мне. Может, не мог, а может, не хотел. Пришла только смс о том, что он включил телефон, но все равно не позвонил. Поэтому мне пришлось звонить самому. Волнение было слишком сильным, чтобы я мог сразу заподозрить что-то неладное. А жаль, что не смог.        Ответ Димы меня не то что поразил, просто убил. Он не дал мне даже слова вставить или задать вопрос, просто обматерил меня, наорал, потом еще раз обматерил, послал на прощание и бросил трубку, оставляя в голове кучу вопросов. Я не понимал, почему он так повел себя. Ладно еще, если бы я в чем-то перед ним провинился, но… Я же ничего не сделал, правда?               Отступать я все равно не собирался. Дима не хотел меня видеть, но я не мог его оставить. Чувствовал, что что-то тут не в порядке, что ему нужна помощь, пусть он сам об этом не хотел мне говорить. Может быть, мне просто казалось, но интуиция меня до сих пор ни разу не обманывала, а сейчас просто орала о том, что с омегой случилось что-то ужасное.        Еще несколько дней я продежурил возле университета и если отлучался на работу, то по приходу обратно спрашивал у одногруппников омеги, не появлялся ли он. Врать бы они мне не стали, особенно омеги. Пытались расположить к себе, сфотографироваться, взять автограф, но все как один говорили, что не видели Диму уже несколько дней, и я им верил (да, а еще ректору, который также не мог дозвониться до омеги).        Дома делать было особо нечего, и я там почти не бывал. Приходил изредка поесть и помыться, отмахивался от Кая, который, как обычно, задавал кучу ненужных вопросов, и шел обратно. Пару раз звонил другу, который работает в детективном агентстве, дал номер омеги и попросил его найти адрес, где тот живет, даже пообещал приплатить, если сделает все быстро.        И конечно, как только мне позвонили и сообщили, что нашли, я сразу рванул туда, как только приехало такси. Видимо, выглядел я не очень воодушевленно, и водитель ехал абсолютно молча, даже радио выключил, стоило мне только бросить косой взгляд в его сторону. Только поинтересовался, хватит ли мне денег на оплату и куда ехать. Всю дорогу я тупо пялися в окно на пролетающие мимо здания. В голову лезли противные мысли о том, что могло случиться.        Дома омеги не было. Зато был его отец, бухой в конец (ух ты, прямо стихи). Он меня и на порог не пустил, наорал, чуть не обблевал, когда я пытался узнать у этого воняющего перегаром создания, где Дима, еще один раз малодушно сполз в обморок на пару минут, и в довершение всех мучений снова чуть не обблевал.        — ДА ТЫ СКАЖЕШЬ МНЕ, ГДЕ ОН, ИЛИ НЕТ? — альфа получил хорошую пощечину и кажется (о, да), немного протрезвел. Он уставился на меня кристально чистыми (ну, разве что только чуть-чуть затуманенными) глазами и задал вполне резонный вопрос, после которого захотелось убить его еще больше:        — Ты кто?        — Добрый волшебник, но сейчас хочу переквалифицироваться в плохого. Где Дима? — кажется, я скоро стану беззубым, если продолжу с такой же силой их крошить в порошок.        — Да откуда я знаю, где этот щенок? Шляется где-то. Мужик, бутылки нет? — а глазки-то… Прямо щеночек, просящий у хозяина сосиську. Но увы, заняться мне было чем, поэтому я сел в то же такси и поехал домой. С одной стороны, было хорошо, что омеги нет с этим… Но с другой, было непонятно, где он и что с ним произошло.               Уже на следующий день я снова стоял под университетом, ожидая, пока омега придет. И о, чудо! Всего два часа ожидания, и я увидел Диму, который как-то слишком уныло хромал навстречу, не поднимая головы. Он пока меня не видел, но что-то подсказывало, что он мне совсем не будет рад. Он выглядел каким-то худым и замученным.        Я направился в сторону омеги, решив узнать все-таки, в чем дело. Изнутри поднималась злость, но не омегу, а на того, кто сделал такое с ним. Дима весь был в синяках, нога сломана, рука тоже перемотана бинтом. Он был очень бледный и выглядел скорее как полуживой или больной человек, чем как нормальный.        — Дима, — я даже не успел ничего сказать больше. Омега просто грохнулся в обморок у меня на глазах посреди дороги. Хорошо, что я успел подхватить его на руки, иначе к его синякам добавились бы еще парочка царапин и сотрясение мозга.        Оттащив его с дороги на тротуар, я быстро вызвал скорую, и пока та не приехала, держал омегу на руках, осматривая остальные синяки, которые были даже на плечах. И в больницу поехал вместе с ним, решив подождать, пока врач выйдет и скажет, что с ним произошло. Пришлось ждать еще минут десять, пока врач не вышел из палаты.        — Что с ним? — я сразу подскочил со скамейки и подошел к доктору. Тот глянул на меня и, сначала, видимо, хотел спросить, кто я Диме, но после передумал и отвел немного в сторону.        — Ничего особо страшного. Ушибы, синяки, перелом ноги, растяжение на руке и нервный срыв. Даже боюсь представить, как над ним издевались, что бедняга в таком виде попал в больницу. Травмы не очень серьезные, но все вместе дают мало приятных ощущений, и оправиться ему будет сложно.        — Можно к нему?        — Ненадолго, — врач кивнул и пошел куда-то в другую палату, а я зашел к Диме, присел на стул возле кушетки. Он был бледным, с темными кругами под глазами.        — Не понимаю, как можно было такое сделать с тобой? — взяв омегу за руку, я положил голову ему на локоть и закрыл глаза, слушая мерное дыхание. Что бы он там ни говорил, я сделаю все, чтобы такое больше не повторилось.