Волчья стая

      Гарри снилось яркое солнце, зеленая трава и синее небо. Снова. И Гермиона, кружащаяся на фоне этой природы в легком золотистом платьице. Это не было кошмаром, но Гарри было страшно, потому что он знал: одно неверное движение и все это полетит к чертям.       С трудом заставил себя открыть глаза и осмотреться: судя по темноте, виднеющейся в проходе палатки, уже давно сгустились сумерки и лес освещал только свет луны, отражаемый от снега. Гермиона все еще лежала в его объятиях. По ровному дыханию Гарри понял, что подруга уже успокоилась, и аккуратно, дабы не потревожить ее сон, выбрался из постели.       Стараясь производить как можно меньше шума, Гарри хотел выйти из импровизированной комнаты. Почувствовал, что внутри палатки стало очень холодно, и поспешно натянул на себя еще один свитер. Если так пойдет и дальше, то до утра они оба замерзнут и война закончится сама собой — нет героев, нет и войны.       Голодные, усталые и несущие тяжелую ношу в виде крестража, они будут бессильны против превратностей погоды. Гарри повернулся к спящей девушке, накинул на неё свое одеяло и поплотнее укутал, надел куртку и вышел на улицу. Снега было по колено и он все еще продолжал падать. Не отходя от палатки, Гарри прикурил сигарету, стараясь не обращать внимания на колючие снежинки, царапающие лицо. Он знал, что должен сделать все возможное, чтобы Гермиона пережила эту ночь. Он знал, что если он умрет, она останется единственной, кто сможет продолжить его дело, чего бы ей это не стоило.       Гарри вернулся в палатку, разжег огонь везде, где только можно было, и постарался заделать дыры, впрочем, безуспешно. На маленьком клочке бумаги нацарапал короткую записку: «Буду скоро, не переживай. Не вздумай выходить на улицу. Гарри», и, захватив мантию невидимку, вышел.       После довольно долгой процедуры снятия и установки барьеров молодой человек наконец выбрался из очерченного Гермионой круга и трансгрессировал в ближайший маггловский поселок. В последнее время было все сложнее скрываться под старой мантией отца, но тем не менее он без особых проблем прошел в большой магазин вслед за пожилой парой. Никогда раньше он не брал ничего лишнего в свои прежние набеги на магазин, но увидев сейчас разнообразие продуктов ему захотелось взять все. Они действительно давно не ели ничего существенного и тем более вкусного.       Гарри начал брать все подряд — несколько больших кусков мяса, три бруска сливочного масла, упаковку заварки, банку кофе и какао, молоко, яйца, сыр, хлеб. Да, ему было стыдно, но жить хотелось больше, чем идти на поводу у совести. Когда забрел в отдел с алкоголем, молодой человек против воли вспомнил, как после победы в матче по квиддичу они устроили вечеринку. На ней было несколько девушек из команды, которые, впрочем, ушли совсем рано, и на смену им пришли очаровательные танцовщицы вейлы. Гермионы на этой вечеринке не было, Джинни, разумеется, тоже. Там было слишком много алкоголя, слишком много шума и полуобнаженных девиц. Проснулся Гарри на следующее утро с невероятной головной болью в объятиях какой-то блондинки, имени которой он даже не знал. Гермиона, уверенная, что это последствия очередного кошмара, весь день ухаживала за ним, а Джинни косилась разъяренным взглядом. Как же это было давно…       Гарри решил, что раз уж он совершает набег на магазин, почему бы не пополнить список своих трофеев и несколькими бутылками. Парень взял виски, бутылку вина и водки. Живя у Дурслей он успел понять, что русская водка - едва ли не универсальный продукт для дома — водкой можно обработать раны, прополоскать горло, согреться в конце концов. Ну, а вино… Пусть просто будет.       Последней «покупкой» на сегодняшний день стали несколько блоков сигарет, которые, с помощью уменьшительного заклинания, он спрятал поглубже во внутренний карман. Тому же заклинанию подверглось и все остальное, и, со спокойной душой оставив на кассе несколько галлеонов, Гарри вышел из магазина абсолютно довольный собой. Если кассир догадается отнести эти деньги в ювелирный магазин, то он получит гораздо больше тех денег, которые выручил бы, будь Гарри честным покупателем.       Вновь потратив около получаса на прохождение защитных барьеров, Гарри зашел в палатку. Гермиона уже не спала. Девушка сидела за покосившимся столом обложенная свитками и картами, словно полковник, обдумывающий тактику нападения. Невозможно было не заметить, что Гермиона хлюпает носом и отчаянно кутается в несколько шерстяных свитеров, сжимая в одной руке кружку, от которой исходил пар, а в другой — карандаш.       В палатке стало еще холоднее, и щемящее чувство нежности и жалости зародилось где-то глубоко в душе Гарри при виде подруги. — Где. Ты. Был? — в то время, пока он ненавязчиво смотрел на нее , Гермиона обнаружила его возвращение и с гневом уставилась на друга. — Я… Я ходил за продуктами… — Гарри был обезоружен натиском девушки, но когда она, подбежала и повисла у него на шее, он просто потерял дар речи, и не нашел ничего лучше, как обнять её и прижать к себе. — За продуктами? Ты сошел с ума, Гарри. Тебя могли обнаружить, убить в конце концов. Это так безответственно! — ее голова припала к его груди, голос был приглушенным и сдавленным. Наконец она отстранилась от него и, поддавшись порыву, обхватила ладонями его лицо, запечатлев на губах поцелуй. Девушка уже собиралась отстраниться, когда Гарри неожиданно даже для самого себя положил одну руку ей на спину, другую — на затылок и крепко прижал к себе, не желая отпускать.       Помутнение длилось всего несколько секунд, но и его хватило, чтобы Гермиона, густо покраснев, отошла на несколько шагов и отвернувшись, сдавленно сказала: — Прости, я не должна была этого делать. Просто я так переживала за тебя… — Не извиняйся, — хрипло ответил Гарри, всё ещё чувствуя вкус её губ. Вкус, который не отпускал его со вчерашнего вечера. Чтобы хоть немного взять себя в руки, парень прошел на кухню и начал раскладывать на столе продукты. Он не заметил, как Гермиона прошла следом за ним и, скрестив руки на груди, смотрела за его действиями. — Позволь узнать, как именно ты достал все это? — голос девушки пришел в норму, став таким привычным — занудным и в то же время полным беспокойства. — Я купил, — Гарри даже не повернул головы, зная, что ответ она прочитает в его глазах. — Купил? Интересно, на какие деньги? — молодой человек даже улыбнулся, буквально чувствуя, что сейчас Гермиона вскинула бровь и пронзает его спину сердитым взглядом. Ему было гораздо привычней принимать её такой, чем расстроенной, потерянной или боящейся. Она искала у него поддержки, переживала за него, а он отплатил ей тем, что воспользовался её слабостью. — На галлеоны, естественно, — ровным голосом ответил Гарри, старательно выставляя на стол бутылки. — И позволь узнать, для чего же магглам нужны галлеоны и… Гарри! Что это такое? — воскликнула Гермиона, отталкивая Гарри и указывая на алкоголь. — Конкретно это — вино, — невинно моргая ответил Гарри, глядя на бутылку в руке девушки. — Я знаю, что это. Я спрашиваю, для чего ты набрал столько алкоголя? Для чего ты вообще взял столько еды? — Гермиона обвела беспомощным взглядом все покупки Гарри и устало опустилась на ближайший стул. Затем спокойней добавила: — И где мы все это будем хранить? — Гермиона, в палатке вполне можно устраивать холодильник. Алкоголь пригодится: водка и виски согревают, а вино восстанавливает кровь.       Девушка ничего не ответила, а лишь устало покачала головой. — Давай ты начнешь готовить, а я проверю окрестности? — миролюбиво предложил Гарри, приподнимая лицо Гермионы за подбородок. — Хорошо, только я не умею готовить, — девушка вымучено улыбнулась и подняла глаза на друга. — Вздор! Ты замечательно готовишь, — немного кривя душой сказал молодой человек и помог девушке встать на ноги, после чего вышел на улицу.       Нет, Гермиона готовила весьма сносно, во всяком случае, никто еще не отравился, но вкусной её еду назвать было нельзя… Черт, он думает совершенно не о том. Сегодня во второй раз, методично разрушая их дружбу, он поцеловал лучшую подругу. И, когда он проснулся, не мог не признать, что был возбужден до крайности. Да, можно было сказать, что у него давно не было девушки, что организм требует свое, но раз уж он решил быть честным хотя бы с самим собой, то должен был признать — он хотел её. Хотел прижать к себе и не отпускать, хотел снова чувствовать нежное тело рядом, ласкать обветренные губы.       Гарри зарычал и прикурил сигарету. Об этом нельзя было думать, нельзя было хотеть лучшую подругу и девушку друга. Да, наверное, это просто временное помутнение рассудка… Наверное, так действует крестраж, впрочем, медальон сейчас у Гермионы. А что если…       Мысли вихрем кружились в голове и для того, чтобы хоть как-то остудить не вовремя разыгравшееся воображение, Гарри взял горсть снега и протёр им лицо. Прикосновение холодного снега к лицу обожгло, и немного сняло возбужденное напряжение, но ничуть не помогло избавиться от неправильных мыслей.       Гарри понимал, что приди эти мысли в другое время — до начала их так называемых приключений или после, — то ему было бы, наверное, проще разобраться, чем сейчас. Если он соблазнит её, невинную девушку, в чём Гарри был абсолютно уверен, он предаст сразу троих — Гермиону, Джинни и самого себя. Да и чем закончатся эти отношения? Гарри не знал, но понимал, что стоит ему немного надавить на подругу, и она поддастся. Но пользоваться её положением ему совершенно не хотелось.       Выкинул окурок и пошел обратно в палатку. Когда он появился на кухне, Гермиона повернулась к нему и на её лице, впервые за долгое время, играла настоящая, искренняя улыбка. Воображение сразу же любезно подбросило ему ту Гермиону из его сна, счастливую и смеющуюся, но Гарри попытался прогнать видение из головы. — Что-то произошло? — поинтересовался молодой человек проходя мимо девушки к красиво сервированному столу и, не удержавшись, коснулся ладонями её плеч. — Знаешь, а оказывается готовить легче, чем я думала. Просто, когда нет продуктов, тяжело сделать что-то стоящее… — Гарри ободряюще улыбнулся и быстрым взглядом окинул накрытый стол: на тарелках лежало нарезанное крупными кусками мясо, покрытое аппетитного вида корочкой, в стеклянной миске было что-то похожее на салат, а в хрустальные бокалы было разлито вино. — Эм… А где ты нашла хрустальные бокалы? — нельзя сказать, чтобы Гарри действительно очень интересовал этот вопрос, но он казался самым безобидным и снова заставил Гермиону улыбнуться. — Ох, Гарри, но это же очевидно! Трансфигурация, конечно! — девушка смущенно улыбнулась, но было видно, как ей приятно, что представилась возможность показать свое превосходство. — М-м-м… А нет ли такого заклинания, чтобы заделать дыры в этой палатке? Возможно, станет теплее… — Гарри знал ответ, но тем не менее решил подыграть Гермионе. — Нет, конечно. Можно сделать что-нибудь, но это рассеется меньше, чем через минуту, палатка ведь тоже относится к жилью… — Гермиона говорила в своей любимой манере — мягко, но немного поучительно, словно объясняя элементарные вещи маленькому ребенку. Почему-то Гарри подумал, что она стала бы отличной матерью. — Ну, что же, значит, будем мерзнуть. Иди сюда, — молодой человек поманил девушку пальцем и, когда она сделала к нему несколько робких шагов, сам встал ей на встречу. Гермиона подняла на него растерянные глаза и он готов был поклясться, что она ждала поцелуя. Он уже наклонился, чтобы исполнить её молчаливую просьбу, но почти коснувшись её губ просто ласково улыбнулся и, протянув руку, снял с неё медальон. — Пусть это побудет подальше от тебя, — голос молодого человека был необычно хриплым, когда он, глядя в глаза девушки, сделал шаг назад. Она лишь молча кивнула и продолжила стоять.       За стол сели молча, стараясь не смотреть друг на друга, словно боясь, что могут совершить ошибку. Ужин действительно оказался необыкновенно вкусным, а теплое вино давало наконец повод расслабиться. Гарри исподтишка наблюдал за подругой, замечая, как эмоции сменяют одна другую на её точеном лице. За недолгое время, посвященное ужину, на глаза Гермионы наворачивались слезы, потом появлялась улыбка, потом девушка становилась снова серьезной. — Все было очень вкусно, — сказал Гарри, отправляя в рот последний кусок мяса и запивая глотком вина. — Спасибо, — неловко ответила Гермиона и робкая улыбка снова озарила её лицо, словно солнце бросало свои лучи на тонкий носик с небольшой горбинкой и теплые карие глаза.       Гарри отставил бокал в сторону, встал на ноги и протянул девушке руку. Она недоуменно посмотрела на него, но вложила в его ладонь свою и покорно встала. Только сейчас девушка заметила, что из старого, невесть откуда взявшегося маггловского радиоприемника тихо льется знакомая мелодия. Стинг, кажется…       Задумчиво глядя на подругу, Гарри положил одну руку на ее талию, а второй удерживал маленькую ладонь на весу. Гарри не любил танцевать и он никогда не танцевал с Джинни, но сейчас почувствовал едва ли не жизненную необходимость. Он был уверен, что ей это понравится. Разве друзья не могут просто потанцевать? Разумеется, Гарри отказывался признавать, что он снова хочет прижать её хрупкое тело к своему, чувствовать каждый его плавный изгиб и мягкость… Едва не зарычал и увидел удивленный взгляд золотистых в свете огня глаз. Он мягко улыбнулся ей и, чтобы не выдавать своих мыслей, уткнулся подбородком в её как всегда лохматую макушку.       Они кружились в танце около десяти минут, одна мелодия сменяла другую и молодым людям совершенно не хотелось останавливаться. С каждым движением Гермиона крепче прижималась к нему ища тепла, заботы, поддержки… А Гарри казалось, что еще немного, и ему будет совершенно наплевать на то, что она его подруга. Сейчас он видел в ней лишь девушку, прекрасную, нежную…       Подняла взгляд и он заметил блестящие на ресницах слезы. Эта влага разом остудила его пыл и заставила отступить. — Иди спать, Гермиона. Уже поздно, — с грустной полуулыбкой тихо сказал Гарри и отвернулся от неё.       Он почувствовал, как девушка подошла к нему, коснулась губами его небритой щеки, а затем тихо отошла к своей кровати. Ему хотелось остановить её, хотелось, пожалуй, даже больше, чем жить, но он не стал этого делать. Она поддается слабости, но виноват в этом в итоге будет он. Услышал, как скрипнула кровать и, подойдя к столу, залпом допил оставшееся в бутылке. Вышел на улицу и расчистил снег с помощью палочки, иначе завтра они просто не смогут выйти из палатки. Покурил, ещё покурил и снова зашёл внутрь. Гермиона уже спала, подложив одну руку под щеку, а второй закутываясь в одеяло. Девушка даже не раздевалась и Гарри в очередной раз умилился её беззащитности. С горем пополам заложил вход в палатку, надеясь, что хоть так тепло не будет выходить из «дома» раньше, чем они его почувствуют. Впрочем, он понимал, что в целом это бессмысленно — холод все равно возьмет свое. Гарри подошел к шкафу с продуктами и вытащил оттуда бутылку водки. Хотелось забыться так, чтобы ничего не помнить наутро, и согреться, ведь холод становился невыносимым. Гарри окинул взглядом стол, на котором стояли остатки салата и недоеденное Гермионой мясо, затем посмотрел на девушку, которая еще плотнее закуталась в одеяло. По всей видимости, спала она крепко и он мог позволить себе сделать несколько глотков крепкого алкоголя. Молодой человек откупорил бутылку, сделал несколько больших глотков, сморщился и едва смог подавить приступ кашля. Водку он пил только один раз в жизни, почти ребенком, и никогда не понимал, почему волшебники не изобрели чего-то похожего. Закусив куском мяса, Гарри выдохнул и сделал еще несколько глотков прямо из горла, на этот раз запивая чаем.       Почти сразу по телу разлилось приятное тепло, резко контрастирующее с царящим вокруг холодом, и мысли смешались в голове, не оставляя места невеселым раздумьям. Гарри весело улыбнулся непонятно чему и не выпуская бутылки из рук, направился к своей постели. Невербальным акцио — это было одним из немногих заклинаний, с которыми он все же освоил эту технику, — парень призвал к себе чашку с чаем, снова сделал глоток из бутылки и отставил её в сторону. Запил, снял очки и закрыл глаза.       Алкоголь всегда помогал расслабиться с того самого момента, как Гарри попробовал его впервые. Не думать, не чувствовать хотя бы на тот короткий период, пока не кончится действие этого зелья.       Он чувствовал, как сон уносит его все дальше от реальности и первым, что он увидел по ту сторону сознания, было солнце.