Волчья стая

      Гарри проснулся от холода и головной боли. И еще от света, бьющего прямо в глаза. Алкоголь уже закончил свое согревающее действие, и теперь стало еще холоднее, чем было до сна. Молодой человек нащупал очки на прикроватной тумбочке, со второй попытки нацепил их и осмотрелся. «Солнцем» был небольшой огненный шар, созданный Гермионой в жалкой попытке согреться. Сама девушка сидела на постели, поджав под себя ноги. В неверном свете огня Гарри заметил, что на щеках подруги снова блестят слезы. Усилием воли парень заставил себя встать с постели и подойти к Гермионе. — Эй, ты чего? — он уже ставшим привычным жестом приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. Ужаснулся. Они были…пустыми? — Я не хочу умирать так, Гарри, лучше убей меня, но не оставляй замерзать, — тихо проговорила девушка. — Ты сошла с ума, Гермиона. Тебе просто приснился плохой сон и… почему медальон снова у тебя? — Гарри отчетливо помнил, что снял ненавистное украшение с шеи девушки перед ужином. — Я…я не знаю, просто он словно заставил меня взять его, и я… — Не продолжай, — Гарри сел на кровать рядом с подругой и крепко прижал её к себе. Она вся была словно изо льда, и Гарри начал растирать её замерзшие руки. Впрочем, помогало это мало, и молодой человек решил воспользоваться способом, к которому недавно прибегал сам — он взял бутылку водки и едва ли не силой влил крепкий алкоголь в горло Гермионы. Девушка закашлялась, но на щеках проступил долгожданный румянец.       Гермиона снова посмотрела на Гарри, словно не узнавая друга, и чуть наклонила голову набок. — Лучше? -поинтересовался Гарри, чувствуя, что ему совсем не нравятся перемены, происходящие с его лучшей подругой. Гермиона ответила не сразу, но долго смотрела на него так, словно не узнавая её. Да и Гермиона ли это была? — Как же я ненавижу тебя, Гарри Поттер. Ты лишил меня всего самого дорого, что у меня было — родителей, друзей, любимого. Убей теперь и меня, ну, чего же ты медлишь? Я хочу этого, — Гермиона говорила не своим голосом и смотрела не своими глазами, и было видно, что внутри неё велась борьба между ней самой и тем, кто говорил.       Гарри замер на мгновение, а затем резким рывком сдернул с тонкой девичьей шеи золотую цепочку.       Они замерли глядя друг на друга. Пустоту в глазах Гермионы заменил ужас от только что сказанного, и их снова наполнили слезы. А Гарри мог лишь безмолвно наблюдать за ней, понимая, что именно сегодня ночью он переспит с лучшей подругой. Исключительно для того, чтобы вырвать её из рук Темного Лорда. Гарри постарался закрыть глаза на то, что одного ее взгляда ему хватило для того, чтобы возбудиться и потерять рассудок. — Гарри, я… — Замолчи. В чем-то он прав, у тебя есть право ненавидеть меня, но черта с два я позволю тебе умереть, пока я жив. А теперь, прости, но я знаю единственный, по-настоящему верный способ согреться, — из последних сил, хриплым голосом, бездонными изумрудными глазами глядя в глаза девушки, сказал Гарри, а затем наклонился к ней, положил одну руку на плечи, а вторую на затылок и страстно, почти грубо поцеловал в губы.       В первые несколько секунд девушка оторопела и не шевелилась, а потом робко подняла руку и зарылась пальцами в его волосы. Он зарычал и переместил одну руку на её ягодицы, затянутые в узкие джинсы и еще невесть во что, и прижал её к своему возбужденному паху. Гермиона застонала и слегка развела ноги. Тогда той рукой, что лежала на затылке девушки, Гарри стал резкими движениями стягивать с неё свитер, а второй- джинсы. Через мгновение Гермиона была уже абсолютно обнажена, и Гарри откинул одеяло, укладывая её под себя.       Девушка смотрела на него широко раскрытыми, полными ужаса и возбуждения глазами, не предпринимая попыток ни оттолкнуть его, ни притянуть ближе. Да, если бы она попросила его остановиться, он бы нашел в себе силы сделать это, но она не просила. И могла даже признаться, что ей нравились уверенные прикосновения молодого человека, его возбужденное дыхание. И уж, во всяком случае, теперь ей было тепло, даже жарко. Только от влитого в горло алкоголя шла кругом голова, но это не страшно, главное, что теперь было тепло.       Гарри замер, глядя ей прямо в глаза, словно ожидая её разрешения. Почти неосознанно Гермиона чуть подалась вперед бедрами и попыталась притянуть его за волосы к себе. Парень перевел взгляд с её глаз ниже. Сначала на губы, потом на плечи и на тонкие ключицы. Наконец горящий взгляд изумрудных глаз опустился на грудь девушки- небольшая, изящная, идеально подходящая для его ладоней, она выглядела словно вылепленной из гипса — такая же девственно белая с яркими небольшими сосками, венчающими упругие холмики. Взгляд Гарри снова метнулся к лицу девушки и, не найдя в нем никаких препятствий для дальнейших действий, наклонился к груди взял нежную вершину в рот, играя с соском, целуя нежную, белоснежную кожу. Рука опустилась между ног девушки и слегка раздвинув их коснулась мягких влажных сладок.       Словно вырвавшись из сладких грез Гермиона сладко застонала и смущенно попыталась сдвинуть ноги. — Тсс…тебе понравится, — хрипло прошептал Гарри, отрываясь от груди девушки и целуя её в губы. Только бы не смотреть в глаза, если он посмотрит в них, он утонет…       Гермиона попыталась что-то возразить, но потом все же покорно раздвинула ноги и выгнула спину, сдаваясь во власть победителя.       Движения ее толкнули Гарри к более решительным действиям. С остервенением целуя губы девушки, причиняя ей легкую боль и вырывая стоны, он снова начал движение по кругу несколькими пальцами — сначала поглаживая мягкую плоть, затем вводя один палец и, наконец, дотрагиваясь до возбужденного клитора. Стоило молодому человеку коснуться сосредоточия её женственности, Гермиона сильно выгнулась в спине и прижалась обнаженной грудью к колючему свитеру друга. Друга ли? Впрочем, сейчас ей было слишком хорошо для того, чтобы думать о том, кем теперь для неё является Гарри.       Парень замер на несколько мгновений, снова внимательно разглядывая девушку. — Не останавливайся, — то ли стон, то ли просьба, вызвавший усмешку на губах молодого человека. — Как скажете, ваше величество, — ирония Гарри была немного не уместной, но именно в этот момент Гарри чуть сильнее нажал на клитор, и Гермиона выгнулась, с силой притянув голову Гарри к своим губам. Молодой человек ответил на поцелуй и крик девушки потонул в нем. Гермиона расслабленно откинулась на подушки и посмотрела на Гарри.       Почувствовав, что по бедрам медленно ползут капли жидкости, девушка широко раскрыла глаза и слегка покраснела, не понимая, что с ней происходит. — Все хорошо, все правильно, — прохрипел Гарри, заметив взгляд подруги. Молодой человек резким движением стянул с себя свитер и джинсы, за ними последовали футболка и нижнее белье. Гарри провел ладонью по возбужденному, истекающему каплями смазки члену, и глухо застонал. Гермиона испуганно раскрыла глаза и замотала головой, увидев его внушительные размеры. — Прости, сейчас тебе будет больно, — парень покрывал поцелуями лицо подруги и шептал ей успокаивающие слова, в то же время сильнее разводя её стройные ноги и устраиваясь между ними. Наконец, вплотную прижавшись ко входу в её влагалище, Гарри поцеловал её в губы. Аккуратно, миллиметр за миллиметром он стал входить в неё, едва дыша от возбуждения и страха причинить ей боль. Наткнувшись на девственную плеву, молодой человек замер, затем положил одну руку ей на бедро, удерживая в том положении, в котором она была, а вторую на её ягодицы, прижимая к своему паху. Углубил поцелуй и сделал последнее, резкое движение. — Да, — выдохнул Гарри, падая на неё и прижимая своим весом к кровати. Крик Гермионы потонул в поцелуе. Около минуты Гарри пытался отдышаться и наконец снова начал двигаться. Девушка тихо всхлипывала где-то в районе его плеча, а он лишь глухо стонал, прерываясь лишь на короткие поцелуи в висок или в макушку. — Я не могу больше, Гарри, мне больно, — наконец выдавила из себя Гермиона, попытавшись вырваться. — Я скоро, прости, — молодой человек с силой удержал её на месте и ускорил свои движения. Она была очень узкой, и трение члена о стенки её влагалища сводили Гарри с ума. Он чувствовал, будто шёлковая ткань обволакивает его, не отпускает, но и не желает принимать в себя. Гарри зарычал, чувствуя как Гермиона вся сжалась, в попытке вытолкнуть его из себя, и с последним толчком выкрикнул её имя, кончив в горячее лоно.       Несколько минут, а может быть и несколько мгновений, они не шевелились. Наконец, Гарри заставил себя скатиться с миниатюрного тела девушки и уложить её по удобнее - так, чтобы её голова покоилась на его плече. Еще несколько минут перебирал волнистые пряди темных волос, ощущая на своей груди её слёзы. Он чувствовал себя виноватым, и даже не столько за то, что причинил ей физическую боль, как за то, что предал её доверие. Впрочем нет, он предал не только её доверие — он предал и Джинни, и Рона, но все же больше всего от его предательства пострадала она. Она, которая даже сейчас искала у него поддержки в то время, как могла развернуться и уйти. — Я сделал тебе больно, — не вопрос, а утверждение, смягчаемое легкими поцелуями в висок. — Ох, Гарри… я чувствую, что предала тебя. И Рона, ведь не прошло еще и двух дней, а я… — снова слезы, снова боль в голосе. А ведь только сегодня он клялся себе, что она больше не будет плакать из-за него. — Ты никого не предавала милая. Это... Будем считать, что это была вынужденная мера. Без неё мы оба скорее всего не дожили бы до завтра. То, что происходит, это все его игры, не более того. Ты ни в чем не виновата, и если уж кого и винить в том, что произошло, то меня, — Гарри говорил тихо и спокойно, стараясь убедить в своих словах и Гермиону, и самого себя. Спустя некоторое время девушка наконец успокоилась и напряженно замерла в его объятиях. — А что с нами будет дальше, Гарри? Сегодня мы переспали, чтобы выжить, а что будет завтра? Мы поубиваем друг друга? И знаешь, меня пугают те мысли, которые он подкидывает мне. — Послушай меня, — Гарри навис над Гермионой и взял её лицо в ладони, глядя в ее янтарные глаза, — я не знаю что будет завтра, и скажу тебе даже больше — он тоже не знает. И еще. Знай, что я никогда не оставлю тебя. То что произошло сегодня — уже произошло, и ты не имеешь права винить себя в этом, я - да, но не ты. Просто считай, что сегодня мы снесли последний барьер, который был между нами. Я с тобой до последней капли крови, до последнего вздоха…       Гермиона не дала ему договорить. Поддавшись порыву она притянула его к себе и быстро поцеловала в губы, затем отвернулась показав, что на сегодня разговор закончен.       Гарри устроился рядом с ней, одну руку положив ей под голову, другой — накрыв плечи.       В эту ночь не было сказано слов любви. Они были лишними, ведь они не любили друг друга. А то, что с ухода Рона они трижды поцеловались — ничего не доказывает. Холод был виной тому, что произошло, и не только тот холод, который дарила друзьям природа. Это был тот холод, который окутывал их при помощи медальона. Они были всего на всего подростками, их враги — гораздо опытнее и старше. Их предал лучший друг - впрочем, Гарри не мог его винить. Они остались вдвоем на всем белом свете, и были живы только до того момента, пока были друг у друга…       Раздумывая о произошедшем, Гарри уснул. Он не знал, что через две минуты уснет спокойным сном, таким которого у него давно не было. Не знал, что через два часа он проснется и снова займется любовью с лучшей подругой. Через две недели он окажется в месте, где погибли его родители. Через два месяца они окажутся в банке Гринготтс. Разумеется, обо всем этом Гарри не знал, но держа в объятиях Гермиону Грейнджер, бывшую гриффиндорскую выскочку, молодой человек впервые за долгое время засыпал с глупой улыбкой на лице.